Беглецы

      Ветер и море — два слова, которые лучше всего характеризуют «Бриз» — поместье, сохранившее в себе некоторые черты английских замков, но всё же лишь подражатель, построенный по проекту Эдварда Эйвэри в 1778 году на мысе, который до тех времён не имел даже названия. Удачное местечко, что сказать. С одной стороны — лес, с другой — море. Ты в ловушке.       Лжезамок, стены которого поросли мхом и плющом, уже несколько столетий наблюдает за бушующим морем, которое отчаянно пытается добраться до него. Гордый и одинокий. Разъярённые волны нападают на скалу и разбиваются о серый гранит, превращаясь в белую пену. А «Бриз» насмехается над бессмысленными попытками бушующей стихии, со своего гранитного трона, недостигаемого для сил Посейдона.       Прохладное лето, тёплая зима. Здесь сыро и вечно льёт дождь. Не покидает желание укутаться в тёплый плед и закрыться в доме, усесться у камина, в котором трещат дрова, и выпить чашку горячего шоколада. Над головой — серое, как сталь небо, готовое в любой момент обрушиться на голову ливнем, а под ногами — бледно-зелёная трава, будто лишённая жизни, иногда в ней видны нежно-голубые цветы, но девчонки всегда рвут их, стоит только беззащитным созданиям распустить свои нежные лепестки.       Крису нравиться стоять прямо на краю. В прямом и переносном смысле. Поездки на мотоцикле, прыжки с утёса, скалолазание — всё, что угодно ради адреналина. Он подобно фамильному поместью дразнит бушующее море, стоя прямо на краю мыса. Ещё шаг — и он упадёт. — Отойди оттуда, будь так добр, — просит насмешливый голос старшего брата. Крисс усмехается и смотрит на Эдварда. Тот отчаянно кутается в серый плащ, пытаясь спрятаться от порывов беспощадного ветра. Будто это действительно может помочь. До Криса давно дошло. Нет смысла защищаться от ветра. Можно только поддаться ему… — Хочешь поговорить — сам иди сюда. — парирует Крис и также насмешливо смотрит на брата, который уже скоро унаследует пост вожака. Эдвард совершенно другой. Спокойный, усидчивый и серьёзный. Его волосы слегка тускней, чем ярко-рыжие Криса, а щёки покрывает аккуратная щетина. Он старше на десять лет и разумнее на пятьдесят. Но говорит с братом, разделившим с ним участь альфы, на равных. Хотя, иначе его бы никто и не слушал.       Эдвард выдыхает и делает несколько шагов к краю, опасливо поглядывая вниз, где пенистые волы облизывают серые выступы, как ванильное мороженное. Он снова принимает попытку укутаться в плащ. С востока заходят тучи. — Кэтрин Орлова погибла две недели назад, — бормочет он себе под нос, подняв воротник, взглянув на голубую рубашку брата. — Чёрт бы побрал этот холод! Ты бы накинул что-нибудь. — Орлова? Какая-то бета? — спрашивает Крисс, задумчиво вглядываясь в волны, как суицидник, готовый спрыгнуть прямо вниз в объятия стихии. Может быть так и есть. — Нет, омега, — отвечает Эдвард, проследив за взглядом Криса. — Последняя в стае. — Последняя… — повторяет Крис, вспоминая перечни фамилий. В памяти всплывает что-то, но мысль ускользает также неожиданно как и появилась. Эдвард утвердительно кивает. Выуживает из огромных карманов плаща пачку сигарет, вызывая удивление Криса. Эдвар редко курит.       Брат щёлкает зажигалкой, пряча её в ладонях, защищая от порывов ветра, пытается подкурить сигарету. Ему не хватает практики. — Она была важна для тебя? — Осмеливается спросить у него Крисс, когда брат всё-таки исполняет желаемое и убирает красную зажигалку в глубокий карманы своего плаща. Он больше не кутается в него и иногда вздрагивает от холода. — Твои знания кланов оборотней оставляют желать лучшего, Кирс. — Эдвард тянет небольшую паузу, делая затяжку и выпуская поток дыма. — Орловы — чистые. Кэтрин была последней омегой. Крис молча анализирует полученную информацию. Нет омег в стае чистых — нет и следующих поколений. Чистым бетам выжигают руны бесплодия с рождения. И здесь у Орловых всего два выхода: отвернуться от своих традиций или вымереть. — У нас альянс с Орловыми. Наступают тяжёлые времена переговоров с новым вожаком. Ещё и новый вожак. Весело у них там. — Ясно. — И ещё кое-что… — продолжает Эдвард, затушив сигарету. — Так и знал, что ты просто издалека заходишь к действительно серьёзному разговору, — усмехается Крисс. — Если хочешь, чтобы я помог вам с отцом в переговорах, в смысле — поприсутствовал и набрался опыта, — без возражений. Он знает. В таких случаях лучше не спорить со старшим братом. Только не тогда, когда он берётся за сигарету. И что-то Крису подсказывает — дело вовсе не в сложных переговорах. Он хочет уточнить, но не осмеливается. — Вообще-то, дело не в этом, Кристофер. И, ради бога, давай уже отойдём от сраного края! У меня уже голова кругом идёт, засранец ты мелкий! Я жить ещё хочу, в отличии от тебя! — Эдвард тащит удивлённого брата подальше от края мыса, будто боится, что тот спрыгнет прямо вниз у него на глазах после дальнейших слов. Подозрения Криса усиливаются. Что-то не так. Что-то определённо не так. — Да что случилось то? — не выдерживает он, даже не принимая попыток вырваться.       За спиной звучит звонкий, как колокольчик, смех детей, которых вывели на прогулку. Замелькали их разноцветные шерстяные накидки и ленточки, вплетённые в косички. На детских лицах, украшенных яркой россыпью веснушек, улыбки. Они беспощадно рвут голубые цветы. Вяжут букетики. Зачем? Всё равно просто выкинут в море. Бессмысленные смерти не в чём неповинных цветов. — Отец, — проговорил Эд, смахнув со лба свою вьющуюся чёлку. — Да и мама тоже. — Что? — спросил Крис. Он терпеть не может, когда брат медлит, особенно в делах с родителями. Адель подбегает к Эдварду и вручает ему свой букетик. Он наклоняется, целует сестрёнку в щёчку и благодарит её за подарок. Она убегает к остальным. Эдвард продолжает: — Ты же не хуже меня знаешь, как они верят во все эти предрассудки… — Какие, чёрт тебя дери, предрассудки? Ты можешь нормально сказать, что здесь твориться! — Отец боится оставить стаю без наследника, Крис. И всё встало на свои места. Уилл Эйвэри посмотрел на пример Орловых и осознал, что всё может рухнуть в один миг. Всего одна смерть. И один из величайших кланов стоит перед лицом вымирания. — Подожди, ты женишься?! Эдвард смотрит на него, как на умалишённого. Вообще-то, он часто на него так смотрит. На это есть причины. — Дурак, это ты женишься!       Крис Эйвэри, любивший ходить по острию ножа, и, казалось, неспособный жить без этого. Адреналин для него — наркотик. Своей смертью точно не помрёт. Это поместье хоть немного, но ограничивает его. Крис заперт в его стенах. Безопасная тюрьма. Живи он в условиях большого города, родителей бы давно хватил сердечный приступ. Но птенцы имеют свойство улетать из тёплого родительского гнёздышка. И можно только гадать в какой момент девятнадцатилетний Крис решит отправиться в колледж, махнув на прощание родителям и брату. Но хотя бы один птенец из выводка разбивается насмерть, пытаясь научиться летать. Особенно слишком рискованный, решивший полетать в ветреную пагоду. Он любит ветер. И непредсказуем он как ветер. Так что заботливые родители решили оставить птенчика в гнезде навсегда.       Крис усмехается. Ветер — вечный товарищ — пытается содрать кожу. Дети бегут под крышу, весело хихикая, а они — Крис и Эдвард — стоят на месте. С неба падает несколько капель. Сейчас пойдёт дождь. — Ты шутишь? — Голос охрип. И вовсе не от холода. Не зря брат оттащил его от края. Он бы спрыгнул. — Нет. — Эдвард передумал курить. Он возвращает дорогие сигареты и дешёвую красную зажигалку в карман. — Мне жаль, братишка. Я говорил им. Но… Господи, будто ты не знаешь маму. Чёрт возьми, да какая тебе жена! Ты о себе то позаботиться не можешь! Эдвард ещё что-то говорит, но он не слышит. Лишь видит его раздражённые и растерянные жесты. Вот и всё, Крис Эёвэри, добегался. — Кто? — А? — Я спрашиваю на ком меня женят? Я ведь имею право знать, да? Эдвард на секунду отворачивается, чтобы бросить растерянный взгляд на море, будто оно может подсказать ему что-то, и продолжает молчать. — Крис, Эдвард, идете под крышу! Дождь ведь сейчас польёт! Крис отчаянно пытается вспомнить её имя. Джули? Джози? Как же, чёрт возьми, зовут эту американку?! Эдвард опасливо смотрит на омегу. И тут же Крис ловит его взгляд. — Ясно.       Крис прикрывает глаза. По телу проходится неприятная дрожь. Только сейчас он замечает как здесь холодно. Брат ничего не говорит. Больше нечего сказать. Крис уходит. Быстро шагает в дом, игнорируя детей и… Джули-Джози, намеренно задевая её плечо.

***

      Буря разыгралась не на шутку. Он слышит, как крупные капли дождя разбивается о стекло. Рядом лежит недочитанный «Роман с кокаином». Нет настроения. Молча размышляет о том, как уговорить родителей поменять решение. Хотя, если они даже Эдварда отказались слушать… А ведь он даже имени её не помнит.       Стук в дверь. Два длинных, три коротких — тайный пароль, придуманный лет двенадцать назад. Молчит. — Ставлю пачку сигарет на то, что ты не спишь, — насмешливо говорит Эдвард. Молчит. — Ну, хватит. Тебе уже не восемь лет. Сказал человек, который использует детский пароль для игры в прятки. — Кри-ис? Крис закатывает глаза и поднимается с кровати, случайно задевает тумбу. «Роман с кокаином» падает вниз, но ему уже лень поднимать его. Медленно идёт к двери и щёлкает замком. В проходе стоит Эдвар, одетый в свою коричневую лётную куртку. — Ты мне что, последний полёт решил устроить? — спрашивает Крис, ещё сильнее взъерошив ярко-рыжие волосы. — Ну, почти… Мельком смотрит на часы. — Ради бога! Три часа ночи! Я женюсь, вообще-то, скора. Дай мне отоспаться, изверг! Он разворачивается и плетётся к кровати. Брат как-то странно напряжён. А ещё от него несёт никотином. Да что это с ним?       Эдвард шарит в кармане своей лётной куртки, и в следующую секунду рядом с лицом Криса, на подушку, брякнув, падает что-то металлическое. Он смотрит на ключи, брелок — смайлик группы Nirvana. Ключи от его мотоцикла. Взгляд брата остаётся таким же тяжёлым. — Родители запретили мне на месяц, — напоминает Крис, посмотрев в глаза Эдварда. — А так как я всё ещё надеюсь переубедить их… — Они не передумают. — Что ж, я попытаюсь. Ну, или помолюсь. Говорят помогает. Эдвард опускается рядом с ним на корточки, чтобы их лица оказались на одом уровне. Запах никотина ещё сильнее бьёт в нос, и Криса покидает желание дышать. Сколько же он выкурил? — Послушай… Помнишь, утром я говорил про девочку, которая погибла? — начинает Эдвард издалека. — Девочку? Чёрт возьми, сколько ей было? — спрашивает Крис, уткнувшись носом в подушку. Хочется спать. — Пятнадцать… — И как она погибла? — звучит следующий вопрос. — Она не просто погибла, Крис. — Эдвард оглядывается на дверь. Никого. Все уже давно спят. — Кэтти сбежала… «Кэтти? Почему он называет её так?» — думает Крис. Огромное количество выкуренных сигарет, подавленность, а теперь ещё и это… — А потом так сильно испугалась того, что её вернут, что открыла газ, а затем… Он вынул из кармана свою дешёвую красную зажигалку. Яркие искры на мгновение разогнали тьму, а затем потухли. Крис проглотил комок в горле. Зачем так сложно? Обычно люди прыгают с крыши или моста, лезут в петлю, глотают таблетки, ну, или тихо режут себе вены в ванной. Чего она добивалась? — Ужасно, правда? — Эдвард задумчиво смотрит на зажигалку. Его мысли где-то далеко. — Почему она сбежала? — спрашивает Крис, возвращая брата в реальность. — Я не знаю… Но вернуться уже не смогла… Вернее не захотела… Он знал просто не хотел ему объяснять. — Зачем ты мне всё это говоришь? — Крис уже не надеется уснуть, садится на кровать и потирает глаза. — Чем-то вы с ней похожи, — говорит Эдвард, пряча зажигалку обратно в карман, и садится рядом. — Заешь, она многое могла бы сделать, если бы ей дали свободу. Они молчат ещё несколько минут. — Собирайся, — приказывает Эд и бросает бату кожаную куртку. — Что? — Что слышал. Поторапливайся. Он сам находит его сумку и скидывает туда что-то, пока Крис в полусонном состоянии, ещё не разобравшись в поведении старшего брата, надевает куртку. Через три минуту Эдвард отдаёт ему сумку. — Послушай меня внимательно, Кристофер. — Полным именем, значит всё серьёзно. — Я не хочу, подобно тройняшкам Орловых хоронить своего брата. В его воспоминаниях всё время всплывает эта сцена. Кирилл Орлов держит в руках телефон, улыбается, а спустя пару секунд — падает на колени в ужасе от услышанных слов. Пол часа Илья пытался добиться от него чего-то. А Кирилл шевелил бледными обескровленными губами, произнося имя Кэтти. Они даже не знали о её побеге. Спустя сутки тройняшки улетели. И что-то в них переклинило. Во всех троих. С того дня Эд не может перестать думать о Крисе. Вдруг после этой свадьбы, сыгранный по прихоти родителей, он подойдёт к краю. Его тело будет обдувать холодный ветер, а потом Крис сделает ещё шаг и упадёт…       Они спускаются по западной лестнице. Там почти никто не ходит. Обходят дедушку Джона, задремавшего в своём кресле-качалке и выходят на улицу. Идут в сторону леса, где есть грунтовая дорога для техники Эйвэри. Эдвард подводит Криса к его мотоциклу, отдаёт шлем и перчатки. Всё это происходит как в бреду. Крис до конца не верит в серьёзность намерений Эдварда. Только когда брат поднимает брезентовую материю, под которой был спрятан его мотоцикл, он начинает воспринимать это всё всерьёз. Неужели смерть Орловой так задела его? И если это так — стоит ли оставлять Эдварда одного? — Осядешь в Йоркшире. На карте я обозначил где именно. Документы тоже в твоей сумке… — Он замолкает и смотрит как брат садится на мотоцикл, затем крепко обнимает его, Крис даже опешил от такой нежности. — Береги себя, ладно? — просит Эд и получает в ответ кивок. Крис мешкает, что-то его ещё беспокоит. — Спрашивай. Крис поджимает губы, обдумывая как-бы лучше задать вопрос. — Кэтрин… Ты… С ней… Эдвард тихо смеётся, но как-то грустно. — Нет. в последний раз я видел её когда ей было четырнадцать… Знаешь, жаль, что вам не удалось познакомиться. Она была странной, но… Вы подружились бы… Крис снова кивает и надевает шлем. — Я надеюсь, ты убежишь дальше и не наделаешь глупостей. Эдвар потрепал его по плечу, и как-то сразу стало легче. — Спасибо. — Вали и не возвращайся, — смеётся брат, он — тоже, а затем крис надевает шлем, перчатки, заводит мотоцикл. Тот урчит под ним как грозный, но послушный зверь, который жутко соскучился по своему хозяину. Он уносит Криса вперёд по грунтовой дороге. Ветер. Он чувствует его не так сильно, как чувствовал бы без шлема и куртки, но даже сквозь эту «броню» он ощущает его. Ветер — верный друг. Они снова вместе. Они свободны.