Намеренное пси-явление

***

      Как можно описать поездку на тележке каруселей, что несется по почти вертикальным рельсам вниз навстречу очередному виражу? «Голова ощутимо пустеет, мысли лишь заполняет вопящий инстинкт о самосохранении. Волнение и адреналин заставляют кровь прилить к животу, отчего в том поселяется тянущее чувство, будто все твое нутро тянется к устойчивой земле. Стопы покалывает, из-за страха отлившей от них крови» … Это такое незабываемое чувство, что остается навеки с тобой после первой же поездки. Этот кураж от контролируемого риска жизнью сверкает в глазах и отдается в сердце эхом «Еще раз!» Прекрасные чувства и воспоминания из детства внезапно мелькнули в памяти. Словно игривый солнечный зайчик, пущенный кем-то с улицы в твои окна. Всего на секунду, на секунду было позволено окунуться в далекое прошлое и успокоить бушующую птицу души в груди. И лишь для того, что вновь та забилась с новой силой о ребра в беспокойстве и страхе от суровой реальности.       Все те же ощущения, за исключением того, что в конце этой карусели будут лишь объятия перистых облаков, что несут в себе ничего кроме кончины. Распильный и Норд, сами того не подозревая, купили себе билет в один конец. В первые секунды голову покинули любые мысли, а тело неминуемо вдавило в стену поезда, словно когда-то давно, в каменной коробке лифта. Только ныне конечной остановки не будет.       Скрежет металла, свист потоков воздуха скользил по ушной раковине, не давая порой услышать собственный голос. В окне напротив Норд видел, через слезящиеся от ветра глаза, как под ними все ближе становилась облачная пелена. Вагоны, что раньше упали в пропасть, с каждой секундой отдалялись все больше, медленно переворачиваясь в воздухе и теряя куски белой обшивки. Теперь они уже не казались столь величественными и прекрасными. Больше напоминали покореженные игрушки ребенка, которому надоело ими играть, и тот решил бросить их, в надежде доломать окончательно.       Осознав ситуацию, Андор повернул голову и увидел, как Александр, сжав челюсти, вцепился в перила, что наполовину выдранными болтами еле держались за стену поезда. Большая часть тела Распильного торчала из дверного проема, а руки покрылись вздувшимися венами от напряжения. Казалось, долго он держаться не сможет и его утянет полностью наружу, навстречу бескрайней небесной тюрьме в свободное падение. «Но… Что если так и нужно?» — безумная догадка промелькнула в голове Андора. И ведь точно! Чем тяжелее объект, тем быстрее он падает. И пока они держаться за вагон, достигнут облачной границы быстрее, чем следовало.  — Отпускай! — прокричал Норд, пытаясь перебороть силу, что прижимала его тело к стене вагона, и подобраться ближе к проходу, на противоположном краю которого и держался его товарищ по несчастью.  — Что?! — непонимающе взглянул на него Распильный, стараясь хоть как-то ухватиться за другие перила.  — Отпускай, говорю!  — Ты ебанулся?! — Александр откровенно ужаснулся от того, что услышал и впервые, за долгое время позволил себе грубо выругаться.  — Дай мне руку! — Норд подобрался ближе. Распильный, немного погодя, повиновался, еле удерживаясь за перила. Те внезапно начали стремительно отрываться и грозиться в любую секунду выпасть из поезда вместе со своим грузом.       Но как бы не надеялся русский поскорее перехватиться за что-то устойчивее, его надеждам не суждено было сбыться. Потому как Андор разом рванул всем весом навстречу небесной пропасти и потянул за руку за собой друга. Зрачки сузились от испуга, птица в груди на секунду сложила свои крылья, чтобы отправиться в пике. Узкие стены вагона начали отдаляться, а два тела окружила огромная голубая бездна с изредка мелькавшими рядом осколками раковины и вагонов. Распильный никогда не боялся высоты. Когда-то армии даже прыгал с парашютом. Все было в порядке. Никакой акрофобии или чего-то подобного не было в его жизни и в помине. Но сейчас… Сейчас ему было страшно. Не до панического страха, он еще мог мыслить вполне здраво. Слезы не лились из глаз, он не молил о спасении. Но все же его пугал этот океан из небесной тверди, что распростерся вокруг него и не давал успокоиться, швыряя тело в потоках воздуха. В мысли постепенно начинало закрадываться осознание своей беспомощности и всей той безвыходной ситуации. Успокаивало лишь одно — горячая рука Андора, что сейчас крепко сжимала его ладонь.       Собравшись с силами, Норд схватил Распильного за предплечье и притянул к себе, чтобы не оторваться друг от друга в неумолимых потоках воздуха. Александр поддержал идею друга и точно так же ухватился руками за плечи брюнета. Теперь они были в относительном покое, вроде двух воздушных фигуристов, которые за счет друг друга могли балансировать в падении. Одной проблемой стало меньше. Но это была лишь мельчайшая заноза по сравнению с копьем, торчащим прямо из груди.  — Я понимаю, что сейчас не время, но… — начал вдруг шатен и приблизился к уху Андора ближе, дабы его было слышно, — тебе стоит всерьез задуматься насчет Като! Может она нам поможет?       Взглянув вниз, он увидел, как облачная граница приближалась все ближе и ближе. Время еще было, но немного. Первые упавшие вагоны уже начали скрываться в белой пучине, рассыпаясь золотыми искрами.       На самом деле Норд уже успел подумать об этом, еще при первом намеке Евы. Но так и не пришел к чему-то. Истинная причина смерти? Причиной его самоубийства стали все те проблемы, что навалились на него внезапным черным едким туманом. Измена — предательство того, кому ты вверил свое сердце. Разве не это было причиной? Так что еще нужно? Вся вина лежит на людях, на обстоятельствах, что затянулись вокруг шеи Андора тугой петлей. Он не мог ее развязать или выбраться из нее. Оставалось лишь сделать шаг и выпустить опору из-под ног. Это все, что он тогда мог. И не было вокруг никого. Не было того героя, что всегда приходит в сказках и спасает в трудную минуту. Героев не существует. Нет. Только не для Андора.  — Уже думал, но… Я не знаю, прости. Правда не знаю, чего от меня хотят! — Норд скорбно посмотрел в глаза Распильному, не в силах что-либо больше сказать. Сейчас он был бессилен.  — Знаешь, на самом деле я хотел сбежать из Ада для того, чтобы вновь, хоть когда-нибудь повидать свою сестру. Лишь бы на пару секунд, но я надеялся увидеть ее снова, — начал вдруг Александр, на его губах появилась легкая улыбка. Не та фальшивая, что была недавно, а настоящая. Но столь преисполненная тоски, что, казалось, она вот-вот превратится в гримасу скорби.  — И если бы мне пришлось отработать в Аду десятки лет, чтобы увидеть ее на мгновение, я бы потратил сотни… Лишь бы сказать, как сильно я ее люблю, — из уголков его глаз выступили слезы, что сейчас от ветра поползли вверх, а потом и вовсе сорвались с висков, потерявшись в голубой бездне. Андору было нечего сказать на это, а потому он лишь боролся с тянущим его на дно чувством вины. Ощущением беспомощности. Като была сейчас их единственной надеждой, но он и понятия не имел, что ему еще нужно было сделать. Надежда умирает последней. В наглухо запертой клетке, в его же собственных руках. Но без ключа. Он не раз уже рассуждал о своем самоубийстве. Даже когда-то изливал душу самому Хеллсингу. Но чего же все от него хотят? Он сказал все. Все, что знал. Вывернул душу наизнанку, не скрывая ни единого рубца его бессилия и слабодушия. Всех проблем. Но что же еще?!  — Да… — внезапно Распильный продолжил, — я больше никогда не увижу свою сестренку… Но я верю, что она найдет лучшее место в том мире и без моей помощи. Она сильнее меня, намного сильнее, — его улыбка приняла более спокойное выражение, а глаза устремились на Андора, — прошло так мало времени с тех пор, как я попал сюда. Но я благодарен судьбе, что это произошло именно сейчас. Понимаю, мы толком даже не знаем друг друга, но все же… Я очень рад, что взамен большой потере обрел нечто равноценное — такого друга, как ты. Спасибо тебе, Андор.       Впервые за долгое время Александр произнес настоящее имя Норда. Столь обычное слово, прозвучавшее так пронзительно в эту секунду. Неизвестно почему, но сейчас возникло ощущение, что Норда заставили посмотреть на самого себя в зеркало. Будто его имя, сказанное чужим голосом, резонировало в его душе и отпечатывалось его копией. Заставляло взглянуть на себя по-новому. Это лицо. Осунувшееся бледное лицо с черными патлами и обесцвеченными серыми глазами. Такими мутными, словно у старика. И не было в них былого жизненного блеска. Лишь отражение небесной крепости вокруг и осознание. Осознание того, что не было проблемы больше, чем он сам. Только что Распильный, несмотря на всю очевидность вины Андора в их неминуемой кончине, был искренне ему благодарен за все произошедшее. Он собственноручно, с улыбкой на губах надел на шею черную петлю, что непременно его убьет. И был рад этому. Так почему же, все это время, Норд искал виновных? Почему не хотел замечать, как мотки веревки все это время находились в его руках. А самое главное… Почему не видел, как сам же и сплел себе ту роковую петлю? Из нее было не выбраться, но никто не толкал его вниз, чтобы на ней повиснуть. Он сам шагнул вперед при первой возможности. Даже без попытки что-либо исправить. Опустил руки. Ушел от проблем как можно легче лишь для себя одного. Эгоизм. Полнейший Эгоизм. Причина его самоубийства — Андор Норд. Единственный виновник — он сам. И никто больше…