Намеренное пси-явление

***

      Над двумя усталыми душами разворачивалась необычайная картина: облачная тюрьма извивалась, словно обычное смертное небо при надвигающейся буре. Было ясно, что над облаками происходило нечто, что заставляло сами врата Рая тревожиться. Белая бездонная пасть перистой ловушки метала золотые молнии, что напоминали знаменитые копья Зевса из древних мифов. Вспыхивая и угасая в мгновения перед глазами, они напоминали знакомый опасный блеск пары золотых глаз, что сейчас наверняка были наполнены гневом и яростью. А, быть может, и обидой.  — Что нам теперь делать? — внезапно раздался задумчивый голос Александра справа.  — Ты о чем именно? — в данной ситуации было слишком много вопросов и мало ответов, чтобы можно было понимать друг друга с полуслова.  — Саймон и Ева все еще там. Должны же мы как-то помочь им выбраться оттуда?  — Или хотя бы придумать, как нам самим выбраться отсюда… — внезапно прошептал Андор, осознав, что это место было полностью пустым. За исключением, конечно, станции.  — Хотя… постой! Здесь же ходят поезда, ведь так? Так почему бы нам не выждать один из них и не попасть на нем обратно?  — Но они открываются только с помощью часов Аджаба или особого доступа, как у Хеллсинга.  — Мы можем просто зацепиться за поезд, разве нет?  — А сможем ли мы пройти тогда через облака? — Распильный поднял свой полный сомнений и скепсиса взгляд к небу, полыхающему в грозах и молниях Райского гнева. В ответ Андор посмотрел на свою каменную руку и напряг ощущения, стараясь призвать щит Авроры вновь. Вокруг руки образовался крохотный сгусток темной материи, колышущийся от недостатка сил.  — Теперь я уже не уверен в этом. Возможно, сейчас, когда я чувствую себя в относительной безопасности, тотем не так рьяно отзывается, как хотелось бы. Но, думаю, когда мы вновь поднимемся, и я почувствую опасность от приближения барьера Рая, он сможет активироваться в полную силу.  — Если честно… Я бы не хотел так экспериментировать. Все эти «думаю» и «не уверен» не позволяют мне наполниться энтузиазмом. Особенно после подобного то происшествия. Серьезно! Я думал, что умру!  — Ты и так мертв, Сань. Тем более, нам сейчас ничего другого не остается, кроме как рискнуть всем и попробовать. Даже если мы решим тут пересидеть эту бурю, неизвестно, вспомнят ли о нас после нее. Может быть, мы вообще тут навеки застрянем? — Андор с силой стукнул каменными костяшками о зеркальную поверхность, проверяя прочность руки. Прочнее, чем прежняя в разы.  — Я и не думал о том, чтобы бросить их в эпицентре и остаться тут. Нет! И я прекрасно знаю, что все риски будут оправданы. Но, я просто хочу быть уверенным, что мы действительно сможем им помочь. А не помрем, как последние идиоты, после такого грандиозного спасения из безвыходной ситуации.  — И что ты предлагаешь? — Норд почесал затылок, когда и понял, что его завязанный хвост окончательно распустился и превратился в черную копну колтунов.  — Для начала… — речь Александра внезапно прервалась, когда он услышал знакомый шипящий и стучащий звук несущегося по призрачным рельсам поезда, — едет!       В самом деле, к одиноко стоящей станции сейчас направлялся поезд с поредевшей цепью. Головной вагон же был с немалым количеством вмятин и громадных царапин на белоснежном металле. Из трубы его шел черный как смоль дым. Казалось, обычный поезд говорил всем своим видом о том, что он пережил, какие ужасы смог почувствовать на себе до того, как пересек Райскую границу. Но самое главное было то, что он смог довести свой груз в сохранности. Но что, или кто это был?       Вскочив на ноги и бросившись к прибывшему транспорту, Андор и Александр всеми силами благодарили судьбу о том, что поезд вообще вернулся. Одновременно с этим молясь, чтобы внутри были те, о ком они так волновались. Разом преодолев расстояние и вскочив на мраморную поверхность станции, они столкнулись собственной персоной с рыжей низкой макушкой, что только высунулась из дверей вагона и осматривалась.  — Мелкий! — крикнул Норд, настигая своими крепкими объятьями Саймона, что был крайне удивлен подобным проявлением сентиментальной стороны своего подопечного.  — Андор?! Какого черта?! Почему вы здесь, кретины?! Да я вас…! Да я тебя…! — не находя слов, Ярлейт крепко ухватился руками за ткань пиджака, не в силах сдерживать порывы своего накопившегося страха, — я думал, что вам конец! Я думал, что ты умер, придурок! — из ясных от показного гнева глаз брызнули слезы. Не драгоценные камни, подобные слезам обычных проводников, давно потерявших человечность. Нет. Самые настоящие детские слезы, что так давно рвались наружу от клокочущей пламенной души, что была не в состоянии вынести все испытания, возложенные на хрупкие детские плечи.  — Я тоже так думал. До поры до времени. Но у меня был слишком хороший проводник, чтобы я так легко провалил последнее испытание, — уловив изменения в голосе Сая, самоубийца решил немного его приободрить и потрепать по голове.  — Какого черта случилось с твоей рукой?! — вдруг завопил рыжий, когда завидел краем глаза приближающиеся каменные пальцы, — стоп… Ты прошел испытание?! Правда, прошел? — встрепенувшись, протараторил подросток, быстро вытирая постыдные для него слезы рукавом.  — Да. Потому-то моя рука и выглядит… так, — Норд приподнял ладонь, пропуская через нее лучи искусственного солнца и подмечая каждую сверкающую крупицу в материи пальцев, — видимо, это одно из проявлений пробуждения тотема.  — Рада, что ты все же смог это сделать, — донесся чей-то по-матерински гордый спокойный голос из вагона. На платформу ступила нога в тяжелом сапоге. Аджаб Сандан находился в сознании и нес на руках ангела, что оказался подбит при очередной схватке двух бушующих божеств.  — Эй, ты уже нормальный, или нам опять стоит тебя хватать и все такое?! — отозвался Александр, не смеющий до этого момента прервать трогательную сцену воссоединения проводника и блудной души. В ответ раздался лишь нечленораздельный рык со стороны адского генерала. Он не знал, как реагировать на такое обращение и как себя вести после того, что пришлось сделать. И потому решил сохранить молчание.  — Он нормальный. Уже проверено, — успокоил всех Саймон.  — Каким же образом? — поинтересовался Андор, скептически поглядывая на Аджаба, что старался отвести взгляд или сосредоточенно буравить им складку ткани на платье Евы, до сих пор находившейся в его руках. Не было известно, как именно была она ранена. Но, по всей видимости, у Аджаба не было намерений опускать ее. То ли от банального беспокойства за чужое состояние и причиненный вред. То ли от благих чувств. Словно он пытался всеми силами выразить свою благодарность за спасение из рук жестокого кукловода. А, быть может просто потому, что жесткому генералу, что командовал многими рядами каменных горгулий, это нравилось. И он пошел на сделку с собственной совестью, позволив себе эту маленькую слабость.  — Как очнулся и понял, что происходит, сам вызвал поезд, и мы смогли спастись, — с миролюбивыми нотками в голосе проговорила Ева, в то время как Аджаб пытался сохранить максимально серьезное выражение лица.  — Хорошо, надеюсь все то, что происходило, больше не повторится. Я знаю, что ты себя не контролировал, но мог быть, блять, хотя бы предупреждать о своих действиях. Понимаю, патовая ситуация и все дела, но еще одной пары пальцев в следующей нашей схватке у меня может и не быть, — со скрываемой злобой процедил Андор, осознавая беспочвенность гнева, но не в силах его сдержать.  — Пока я нахожусь в непосредственной близости, мы можем перебивать контроль над ним. А пока это возможно, он на нашей стороне. Или, по крайней мере, он против господина Сцелуса… — задумчиво произнесла Ева, устремляя взгляд ввысь, где до сих пор бушевала буря, мечущая золотые молнии. И в эту же секунду ее глаза заметно расширились.  — О, нет… — в небе прямо над ними образовывалась огромная воронка, в эпицентре которой показалась верхушка одной из главнейших раковин пристанища Эдена.  — Почему эту хреновину не растворило в облаках?! — вскричал Александр, наблюдая, как на них надвигается огромнейшая глыба белого камня, от которой они точно не смогут увернуться.  — Предмет не может быть уничтожен границей Рая в двух случаях: при воздействии тотема и… — рубиновые глаза наполнились немыслимым беспокойством и нескрываемым ужасом, — и когда два божества касаются его одновременно. То есть…  — Эти двое в ней, и она скоро рухнет прямо на нас, — со скрежетом в голосе заключил Андор, наблюдая, как творение морского мира из райской обители с огромной скоростью стремится прямо на станцию.