Намеренное пси-явление

***

      Громогласный рев невиданной силы внезапно разорвал гул падающей глыбы. Ушные раковины натурально завибрировали, как и все, что было внутри теплой каменной оболочки, ныне служившей телом для не успокоившейся души. Столь громок был этот шум, что Аджабу пришлось сжать с болью челюсти, ведь руки его были заняты, и не было возможности заткнуть уши. За него это сделала Ева, пожертвовав покоем в своей голове и сознании. Но, даже нежные женские руки не могли полностью помочь справиться с этим звуком. Он проникал в саму душу. Проникал в само естество, пронизывая каждую клетку хрупкой оболочки, словно шелк. — Что это за… Агрх! — начал было Андор, но тут же замолчал, почувствовав, как его собственный голос, словно плотное вещество не мог выйти наружу сквозь шум и застревал в горле, заставляя ощущать огромный давящий ком.       Через пару секунд рев прекратился. Наступил относительный покой. До того громкий и неприятный звук крушащейся раковины теперь казался невинным щебетанием птиц. Тело ломило, словно от давно забытого ощущения болезни. Голова мгновенно прояснилась, хоть меж черепных костей то и дело всплывал в памяти этот ужасающий рев. Само существо загробного тела и души запомнило эти секунды агонии барабанных перепонок. И вряд ли когда-либо забудет его. Просто не сможет. — Что это было?! — вскричал Саймон, забывший о регулировании громкости своего голоса. — Это раковина такие звуки издает? — слишком тихо отозвался Александр. — Нет, не она, — внезапно отозвался на общий вопрос Аджаб. — И вправду не она… — с тяжестью в голосе подтвердила Ева, в то время, как ее голова нещадно кружилась и грозилась расколоться на мельчайшие осколки небесной материи, из которой ее сотворили так давно, что полотно времени этого не смогло бы проследить меж своих нитей, - они — Ты хочешь сказать, что… — Андор не без заметного замешательства и мелькавших в глазах опасливых догадок поднял каменный палец и указал на воронку, — что это их голоса? — Только одного. Но кого точно — неизвестно. — Но что с ними не так? Они так злятся или что? — подал очередную догадку Распильный. — Они были в ужасном гневе, когда все началось. Нет. Даже не так. Они в гневе друг на друга уже слишком долгое время, чтобы это можно было так назвать. Это истинный голос. Господин Хеллсинг и господин Сцелус — уникальные организмы. Само их существо — нечто отличающееся от всего того, что есть в этом мире. Что смертном, что бессмертном. С помощью подобного рева, с помощью своего настоящего голоса, насколько мне известно, они объявляют свою власть. — То есть как бы пытаются друг друга перекричать и так выяснить, кто прав? — отозвался Саймон, обхвативший свои ребра, до сих пор находясь под действием странного эффекта голоса. — Почти, — бросил Аджаб. — С помощью силы голоса они могут выяснить свою силу. Только голос одного может подчинить другого, подобно тому, что происходило с Аджабом. Разве что для них это скорее способ выяснить свое место в конфликте. Кто подчинится — тот и проиграл в схватке гнева и братских уз. — Это все прекрасно, конечно, но… — внезапно начал совершенно спокойно Саймон, — вам не кажется, что уже пора бы подумать о том, что на нас падает огромная чертовщина?! — внезапно он взорвался на крик, активно жестикулируя руками. — Черт возьми, да! — точно так же сорвался и Александр, мигом подметив, что за время разговора раковина приблизилась достаточно близко, чтобы заставить по-настоящему ужаснуться. — Вот сука, что за жизнь? — скрипнул зубами Норд, все еще осознавая, что его способность не до конца ему подвластна. Почему он просто не может почувствовать опасность и активировать тотем, когда это столь необходимо? Он и сам не мог толком понять. Вид приближающейся раковины, что, несомненно, разрушит его хрупкое, словно керамическое тело, его не пугал. Нет. Даже сердце стучало ровно, словно бездушный механизм. Приходило лишь раздражение и злоба. Злоба на всю эту суматоху. На то, что он до сих пор обязан быть вмешанным в разборки богов. И это в то время, как ему всего лишь необходимо быть в покое. Находиться рядом с теми, кто стал ему по-настоящему дорог. Только и всего.       Взгляд Андора упал на окружавших его людей. Ева. Саймон. Александр. Аджаб. Норд не мог сказать, что его хоть как-то волновала судьба «адского таракана», но он точно мог поклясться, что помощь в защите остальных ему не помешает. Защита. Разве не это главная способность Андора? Так почему он не может ее вновь пробудить? — Андор, есть варианты? — из размышлений Андора вырвал обеспокоенный голос Распильного и его тяжелая теплая рука на плече, что с нескрываемой надеждой сжала белую ткань. Опустив взгляд с неба на лицо своего товарища, Норда вдруг осенило: — Он не пробуждается, потому что я не хочу себя защищать. Но это и не нужно… — он приманил жестом остальных, после чего взглянул на свою каменную руку, в гладкой поверхности которой то и дело мерцали золотые молнии, — мне нужно лишь пожелать защитить тех, кто мне дорог. А этого во мне предостаточно! — каменные пальцы сжались в кулак, а после с силой ударили в грудь. За клеткой из ребер сердце начало бешено биться в запале решимости. Это было желание оберегать. Это было стремление к силе не для своего мнимого покоя, а для счастья тех, кто ему этот покой подарит, лишь находясь рядом в целости и сохранности.       Сине-зеленый камень изверг из себя искру. Вторую. Третью. Они мерцали в такт сердцебиению, волнообразно и стремительно образуя вокруг уже знакомый купол. Покинувшая Андора душа матери все так же приглядывала за ним из камня. Слыша его слова, желания и чувства. Слыша, как его, испепеленная годами и миром душа, вновь и вновь начинала пульсировать жаркими лучами. Словно феникс, чье время настало для перерождения. Наступила прекрасная пора, которая зародилась в груди Андора лишь после его смерти. Настала пора жить. — Что происходит? Это нормально? — с беспокойством отозвался Саймон, наблюдая с опаской на то, как вокруг него и остальных начал чернеть и заполняться купол тотема, мерцая светлыми крупицами во вспышках молний. — Все нормально, мелкий. Все будет в порядке, пока вы будете рядом. Без вас мне с этой штукой не справиться, — отозвался Норд с сосредоточенным лицом, протягивая каменные пальцы к стенке купола, чтобы почувствовать его. Вдруг, он ощутил легкое касание на своем пиджаке. Рыжий проводник довольно скромно и со скрываемым стеснением взял пальцами край белой ткани. — Мы будем, — произнес Ярлейт, так же взяв за бледную руку Еву, пока та, в свою очередь чуть сжала ладонь на форме Аджаба. Тот не подал виду. Лишь дрогнувшие пальцы выдали его желание прижать тело ангела к себе сильнее. Другую руку Андора ухватила широкая ладонь Распильного, крепко ее сжав. Словно он пытался передать всю свою оставшуюся удачу товарищу. — Всегда, — заключил Александр, улыбнувшись своей теплой неповторимой улыбкой, вселяющей в сердца надежду и веру в лучшее. — Буду верить в это, — улыбнулся ему в ответ Андор. Купол захлопнулся. Раковина приближалась с невиданной скоростью. Лишь пара секунд, и она настанет станцию своим каменным шпилем. Хватка ставшего незаменимым друга стала крепче. Три… Чужая маленькая рука сильнее сжала пиджак, прижимаясь ближе. Два… Загорелые пальцы генерала сдались под давлением эмоций и сжали женское плечо. Один…