Исповедь послушания

Знаешь, Полунощницу стоять - это еще по-божески, было и такое, что некоторых насельниц благословляли сразу на несколько послушаний, например, за три отведенных часа нужно было успеть потрудиться на кухне, убраться в храме и помочь строителям. Ты даже не представляешь, как это тяжело, таскать на себе все эти тяжеленные растворы. Насельницы тогда просто не выдерживали, точно знаю, что некоторые из них объединялись в группки и уже вместе ходили к Благочинной на поклон, просили её, но всё равно это было редкостью, в основном, все терпели. Была у нас одна такая терпеливая, так вот её почему-то всегда на стройку отправляли. Помню, шла служба, мы все молились, пели, как надо поклоны били, а она, раз, упала и не встает, а на полу под ней уже лужа крови растекается. Никогда не забуду, как быстро в храм забежала Ольга, взмыленная такая, с сигаретой в зубах, сколько же мы тогда мата от нее выслушали! Матушка же наша, защитница, молча махнула рукой, даже благословение на вызов скорой не дала, а без её благословения врача вызывать было нельзя. Сестра эта, кстати, сейчас инвалид, до сих пор при монастыре живет да за здравие нашей Благочинной каждый день молится, но это так, к слову. Как раз тогда от нас и начали потихоньку уходить, сначала одна насельница, потом вторая, потом третья, со временем, я просто перестала считать. Бывало, думаешь, а где Матушка Татьяна, неделя проходит, другая, нет её, раз нет, то ушла. Так и уходили. Прощаться было не принято. Помню, стоял конец июля, на улице прям благодать, а меня на кухню Игуменскую на послушание благословили, в самое пекло в жаре помирать (улыбается-прим.автора). Кстати, готовили там не насельницы, а настоящие повара, и помощь им требовалась чисто номинальная - тут протереть, там вынести. Зарплату им платила, разумеется, Ольга, это она, не стесняясь нас, однажды высказала своё "фи" Благочинной, мол, качество еды у нас, видите ли, хромает, что криворукие насельницы только и делают, что дорогие продукты переводят, что надо не смешить народ, а нанять нормальных поваров. И теперь эти самые нормальные повара на моих глазах сервировали тарелки с красной рыбой, икрой и салатами, разумеется, ко всей этой трапезе полагалось хорошее вино. Тогда мне очень хорошо представлялось, как Матушка-настоятельница берет в руки бокал и пьет это вино до дна, а рядом с ней сидит, точно Иуда на Вечере, ненавистная мне Ольга. Разумеется, меню для простых насельниц было куда скромнее этих трапез, но, веришь, мне было всё равно. Я равнодушно смотрела на икру, на дорогую посуду, я соглашалась с поваром, что черная икра должна быть именно такой, я брала в руку мерную ложку и украшала тарелки так, как от меня это требовали, я не спорила. Я была очень спокойна, но это было какое-то нездоровое спокойствие, как на грани психического заболевания (прикуривает - прим.автора), мне физически был необходим отдых, и очень скоро заботливая Матушка мне его устроила. Помню, в то утро нас разбудили позже обычного, но всё равно я с трудом встала, серьезно тебе говорю, у меня ноги подкашивались. По указу Матушки-настоятельницы, мы все должны были помолиться и выйти к южным воротам монастыря, я, как обычно, сделала то, что от меня требовалось, я помолилась, собралась и вышла туда, где нас уже ждали три стареньких ПАЗика. Конечно же, мы понятия не имели, зачем они здесь и куда они нас повезут, но, честно, у нас тогда как-то даже мысли не возникло, что-то у кого-то спросить, да и зачем, если на всё Воля Божия. Помню, кто-то молился, я же из-за своего состояния просто стояла и тупила (смеется - прим.автора). Когда Благочинная негромко благословила нас, мы стали садиться в автобусы. Помню, как я упала на первое попавшееся кресло, как я прикрыла глаза и попыталась просто расслабиться. Куда там! В ПАЗике жутко трясло, пахло пылью и соляркой, от этого всего меня быстро укачало. Сестра, что сидела позади меня, осторожно протянула мне шоколадную конфету. Понятия не имею, откуда она нашла в монастыре запрещенный шоколад, но ела я его с огромным удовольствием. Сестра, Спаси Господи, тебя и твою доброту (улыбается - прим.автора). Благо, ехать было недалеко, через полчаса мы уже были на месте. Хорошо запомнила, как мы, дикие, привыкшие только к монастырю, только и делали, что вертели головами из стороны в сторону - поля да леса, трава зеленая, как в рекламе, повсюду аккуратные дорожки. После замкнутого пространства всё, что мы видели, вернее, всё, что решили нам показать, показалось нам раем, серьёзно. Встречал нас толстый усатый мужчина, он немного рассказал нам про эту местность, про Карасёво, потом кивнул на накрытые скатертью длинные столы, которые просто ломились от еды. Тогда я не сдержалась из-за своего состояния, и когда нас пригласили трапезничать, я положила себе в тарелку немного мяса. Боже, как же жадно я съела тот кусок, вспомнить стыдно, реально, как будто я год ничего не ела. Я пережевывала мясо и краснела, потому что чувствовала на себе полный превосходства взгляд Ольги. Когда все немного отошли от трапезы, Матушка по-доброму улыбнулась нам и спросила, нравится ли нам это место, разумеется, мы сказали, что нам здесь очень нравится. Тогда Матушка-настоятельница вновь улыбнулась и сказала, что теперь всё это - подворье нашего монастыря, что Бог позаботился о нас и дал нам эту землю, чтобы мы могли здесь жить, трудиться и пожинать плоды труда своего. Помню, насельницы тогда очень обрадовались, некоторые из них даже плакали, вот такие счастливые они были, но Благочинная уже не обращала на них внимание, она смотрела на меня и как будто чего-то ждала, я же, глупая, нежно улыбнулась ей, тогда она расслабленно улыбнулась мне в ответ. (тушит сигарету о пепельницу -прим.автора) Я тут недавно наткнулась на статью о том, что подворье нам досталось "голым", мол, нашему монастырю передали только землю, но это не так. Там уже было всё оборудовано - три добротных кирпичных дома, несколько сараев, была проведена вся инфраструктура, а вот времянки, палисадники и теплицы мы возвели уже сами. Первое время, нас часто привозили туда на автобусах, приглашали к нам всевозможных мастеров - по керамике, по лепке, по иконописи. Даже, помню, золотошвейку привезли из Торжка, полная такая дама, строгая. Нам говорили отдыхать от сует, всё преподносили, как игру, а на самом деле, наблюдали за нами, отсеивали среди нас наиболее умелых, гибких, податливых - из этой "способной глины" Ольга начала формировать свою элиту.