Исповедь послушания

Мы возвращались в монастырь на Ольгиной машине, Ольга была за рулем, а мы с Матушкой сидели на заднем сиденье. До этого мне никогда не приходилось ездить на таких больших и мощных автомобилях, поэтому я сидела, как шуганная мышь, и тихонько молилась про себя (смеётся - прим.автора). Знаешь, манера езды полностью характеризовала саму Ольгу, она вечно рисковала, она шла на обгон и подрезала другие автомобили, при этом, ей было абсолютно плевать на других, она знала, что мне было очень страшно, я постоянно ловила её взгляд в зеркале заднего вида. Тогда мы очень быстро доехали, Ольга загнала свою машину на задворье монастыря, припарковалась, и мы вышли из машины. Помню, как нас вышли встречать насельницы, как они на нас смотрели, помню, как мне было стыдно за то, что я такая, загорелая и отдохнувшая, шла рядом с Матушкой-настоятельницей, таким образом, как мне тогда казалось, я полностью подтверждала все слухи, ходившие о нас. Разумеется, на людях Благочинная вела себя со мной довольно холодно и отстраненно, я бы даже сказала, что она была чрезмерно строгой со мной. Но ты даже не представляешь, как же меня это радовало (смеётся и прикуривает - прим.автора). Раньше я была очень ласковой, сама ко всем тянулась, а сейчас даже обниматься ни с кем не могу. Я пробовала лечиться, но это всё тут, в голове. Еще я помню, что очень радовалась снова оказаться в монастыре, но мне было очень странно вернуться сюда совсем другим человеком, мне было непривычно получать какие-то послушания, я почему-то очень быстро привыкла к отдыху, к мирскому образу жизни. Помнится, как сидела на коленях перед Матушкой-настоятельницей, как она благословляла меня на послушание в паломническую трапезную. Как оказалось, вчера в монастырь прибыла целая группа паломников, и нужна была помощь на кухне. Я сидела перед ней на коленях, целовала ей руку, помню, как начал меняться Матушкин голос, как он задрожал, видимо, её очень возбудила смена обстановки. Когда я пошла переодеваться, Матушка пришла ко мне в келью, но тогда ей помешала Ольга, Ольгу совсем не обрадовал мой полуголый вид, она поморщилась и сказала, что для Матушки-настоятельницы есть куда более срочное дело, и тогда про меня на время забыли. Помню, как я поспешно оделась и вышла во двор, там было очень много незнакомых мне людей, и это мне очень нравилось, я очень хотела затеряться среди них, но я не могла, на меня везде смотрели, меня обсуждали, не стесняясь в выражениях, на меня выливали помои, а вскоре, мне пришлось столкнуться и с открытой агрессией. Время близилось к обеденной паломнической трапезе, я стояла на паломнической кухне и чистила картошку, тогда ко мне подошла одна из "стареньких" насельниц, матушка Анна, и обозвала меня гнидой, мне было очень обидно, но я знала, что это заслуженно (ковыряет болячку на руке - прим.автора). Она говорила про меня ужасные вещи, она говорила, что я шлюха, что я потаскуха, приживала, я не хочу говорить тебе всё, что она тогда мне наговорила. Помню, как остальные насельницы не вступались за меня, просто стояли и молча смотрели на нас, в тот момент, я даже не думала, как Матушка Анна вообще о чем-то узнала, до сих пор, кстати, не знаю, как ей это удалось. Неожиданно эту перепалку прервала Ольга, она зашла к нам на кухню, взяла с тарелки половину яблока и спросила, в чем дело, она обращалась к той сестре, что оскорбляла меня, она подбадривала её на то, чтобы она продолжала, чтобы она не стеснялась и всё про меня рассказала. Знаешь, я до сих пор за это всё зелёные яблоки ненавижу (улыбается-прим.автора), потому что прекрасно помню, как уничтожалось мое достоинство под этот ужасный яблочный хруст. Ольга тогда реально наслаждалась исповедью, упивалась от слов "Вера проститутка" и "Вера продажная", но я не знала, что это было лишь самым началом нашей с Ольгой "игры на выбывание", вернее, я не знала, что ради монастыря Ольга готова играть так по-крупному. Помню, что остаток дня прошел довольно мирно, видимо, Ольге удалось убедить Матушку-настоятельницу не ходить ко мне, находясь в монастыре. У меня не было абсолютно никакого предчувствия, я тогда просто спокойно молилась, потом наступила ночь, многие тогда уже спали, но я не спала, лежала и о чем-то думала, наверное, переваривала слова Матушки Анны. Как раз в тот момент раздался ужасный крик, помню, как все мы выбежали в простых ночнушках в коридор, как мы толкались и бежали туда, где шум, на улицу. Я никогда не забуду увиденное, думаю, как и все, кто там был. У нас тогда во дворе липы росли (потом их спилят), вон там как раз кто-то и висел, только тогда до меня ещё не дошло, что это одна из насельниц. Помню, ещё ветрено так было, и покойница как бы перекручивалось на веревке. При виде этого ужаса, насельницы стали в обмороки падать, а я себя не помню, наверное, кричала так же, как все, мы же голосили тогда на всю округу, нам всем было очень страшно. Вскоре, кто-то узнал в повешенной мою обидчицу Матушку Анну, к тому времени, Ольга ещё не пришла, а Матушка-настоятельница уже звонила в милицию. Помню, как на меня начали смотреть, веришь, никому не пожелаю таких взглядов, в тот момент мне очень захотелось уйти оттуда, но я не могла, меня обступили в кольцо, как преступницу, словно это я повесила Матушку Анну. Очень хорошо запомнила, как приехала милиция, даже того милиционера очень хорошо запомнила. Примерно одновременно с милицией появилась и Ольга, расслабленная, как обычно, она вообще не смотрела на повешенную, она сразу подошла к милиционерам и о чем-то с ними заговорила. Я не знаю, о чем был их разговор, но она несколько раз кивала им на меня, улыбалась, потом они начали улыбаться, даже над чем-то посмеиваться, помню, как дико это было - тишина, висит мертвая матушка и этот смех Ольги. Милицейские все ещё посмеивались над чем-то, но с нами так и не заговорили, потом они подошли и сняли повешенную, нам же велели расходиться. Я помню, как перешептывались насельницы, помню, как они начали уходить, но я все равно стояла на месте. Я до сих пор теряюсь в догадках, почему тогда не приехала реанимация или труповозка, даже скорая не приехала, милиционеры просто взяли и погрузили тело матушки Анны к себе в багажник, прям так, в чём есть - это, наверное, самое страшное, что я видела в своей жизни. Ещё странно, что меня оттуда никто не гнал, помню, как я стояла и дышала, со свистом, через раз, как будто у меня был приступ астмы, помню, как ко мне подошла Ольга, она встала прямо напротив меня, засунув руки в карманы своих джинсов, и улыбнулась мне.