Исповедь послушания

Помню, как на следующее утро все участники той позорной пьянки выстроились в ряд перед Благочинной, рядом с каждой стоял пакет с их нехитрыми пожитками, почти каждая из них плакала. Все остальные насельницы, включая меня, стояли поодаль, только Ольги не было. Помню, Богданова стояла в середине этого позорного строя, внешне она выглядела очень спокойной, даже, можно сказать, покорной, я же очень нервничала тогда, потому что думала о том, что если Богданову сегодня выгонят, насельницы мне этого не простят. Как назло, Благочинная довольно долго хаяла сестёр, она рассказывала нам про их нравственное разложение, про страшных внутренних демонов, с которыми провинившиеся насельницы из-за своего слабоумия и распущенности не смогли справиться, помню, как Благочинная распалялась всё больше, так еще и сестра Николая, верная Матушкина монахиня, подливала масло в огонь, она громко плакала и показательно подвывала в такт каждому слову Матушки-настоятельницы, хорошо помню, как она сквозь слёзы распевала Иисусову молитву, особенно выделяя Господи Иисусе Христе, для меня это был уже перебор, у меня тогда голова страшно заболела, честно, я еле сдерживала себя, чтобы не подойти и не настучать сестре Николае по голове. (курит - прим.автора) Через несколько минут к нам подошла Ольга, она морщилась от похмелья, видимо, у неё тоже сильно болела голова, помню, как она посоветовала сестре Николае заткнуться, та тут же замолчала, потом Ольга что-то сказала Матушке и посмотрела на меня. Теперь мы общались с Ольгой исключительно взглядами, иногда улыбками, по-разному. Матушка кивнула Ольге, потом махнула на сестёр рукой и каждую провинившуюся посадила на хлеб и воду на пять дней. Помню, как облегченно выдохнули тогда насельницы, я видела, как они обрадовались, что Богданова остаётся, тогда я снова им позавидовала, не знаю, откуда была во мне эта зависть. Прекрасно помню, что в тот день была отличная погода, ярко светило солнце, было очень хорошо на улице, мне тогда даже почему-то казалось, что утреннего происшествия вообще не было, я его как-то очень быстро забыла. Вообще, я была очень радостной в тот день, потому что Благочинная решила, что мне необходим отдых и необходим он мне прямо сейчас, она планировала провести со мной выходные в каком-то пансионате под Рузой, не помню его название. Сейчас я понимаю, что это был элементарный страх за меня, думаю, она посчитала, что насельницы захотят отомстить мне за донос, но тогда я об этом даже не думала, ты чего, какая месть, о чем вы, меня же ждал отдых, воля (негромко смеётся - прим.автора). Не знаю, но одного я своей выходкой точно добилась, Богданова обратила на меня внимание. Несколько раз она пыталась со мной заговорить, не помню, я тогда волновалась и отвечала ей что-то односложное. Всё это было каким-то несерьёзным, мне тогда так казалось. Помню, всё сорвалось в последний момент, когда мы с Матушкой уже садились в машину. Тогда я только успела закрыть дверь, как появилась Ольга, она была в ярости, на нее реально было страшно смотреть. Я не понимала, что случилось, из их короткого разговора с Матушкой, мне удалось узнать лишь то, что какая-то "элитная" насельница натворила что-то нехорошее. Матушку всё это явно не обрадовало, сначала она слушала молча и хмурилась, потом начала что-то негромко говорить Ольге, потом они обе засмеялись, в тот день мы никуда не поехали. Я не очень понимала всё это, поэтому не сильно расстроилась, просто дождалась, пока Матушка уйдет, потом вышла из машины и пошла в сторону, куда ушла Ольга. Всё происходило на том же заднем дворе, помню, как увидела одну из насельниц, на ней было какое-то нелепое короткое платье, эта насельница стояла перед Ольгой на коленях, плакала и что-то говорила, я не могла разобрать, что именно. Не знаю, было ли мне жаль её, но я понимала её страх. Более того, я когда-то сама была на ее месте. Хорошо помню Ольгу, помню, как она спокойно достала из пачки сигарету и закурила, потом закатала рукава, я смотрела за всем этим, затаив дыхание, я тогда как зомбированная была, представляешь, до меня даже не доходило, что мне нужно как-то спрятаться, что если меня кто-то сейчас увидит, то решит, что я тоже участвую во всём этом. Я до сих пор не знаю, видела ли меня Ольга. (спокойно курит - прим.автора) Никогда не забуду, как Ольга пинала её ногами, она пинала ее сюда, и вот сюда, и сюда (показывает на свои рёбра и на низ живота - прим.автора), она делала это абсолютно невозмутимо, знаешь, она как будто знала, куда надо бить, при всём при этом, она продолжала курить. Силой - вот так Ольга воспитывала свою "элиту". Помню, как Ольга отошла на шаг и дождалась, пока насельница встанет на колени, потом пнула её еще раз, тогда я больше не смогла на это смотреть и убежала. ( - Ты не попыталась ей помочь? Не позвала на помощь? - прим.автора) Нет. Ей бы всё равно никто не помог. Тот день вообще был каким-то ненормальным. ( - Почему? - прим.автора) Да тем же вечером Ольга подралась с Богдановой, не знаю почему, я не видела, с чего всё началось. Думаю, это из-за той насельницы, ну, или по пьяни. (нервно чешет руку - прим.автора) Помню, я пришла уже под конец драки, тогда уже всё закончилось, их разняли. Меня тогда ещё очень удивило, что Ольга меньше Богдановой по росту, да и вообще, но всё равно Богдановой почему-то сильнее досталось, они же серьёзно тогда сцепились, крови было много, у Богдановой вообще всё лицо в крови было, а у Ольги только рука была разбита и рубашка порвана. Вот в тот же вечер Богданова и ушла из монастыря. Приехала потом, через месяц, на крутой машине, в джинсах и кожаной куртке, пьяная, всё шаталась по монастырю, потом увидела меня.