Исповедь послушания

Помню, в те времена наш кружок духовного пения существовал только на голом энтузиазме, это означало, что мне не нужны были деньги для обучения, всё, что от меня требовалось, это только мое старание. Странное это, конечно, было время, у нас собиралась очень своеобразная публика, какие-то непонятные хиппи под алкоголем, вместе с ними молодые мальчики со смешными стрижками, очень много выпускников различных духовных семинарий, помню, среди нас была даже попадья, очень полная женщина, она вечно была чем-то недовольна, а ещё у неё абсолютно отсутствовал музыкальный слух. Вот такой дружной компанией мы и распевались (смеётся и прикуривает - прим.автора). Из принявших постриг никого не было, и тогда это меня очень радовало, потому что нечему было меня стопорить, на этих занятиях я достигала особой благодати, там у меня получалось не вспоминать и не волноваться. Павел, мой будущий муж, подошел ко мне сам, он был очень смешным, весёлым и добрым, мне было с ним легко. Я не думала об отношениях с ним, меня не привлекало в нём что-то такое, что смогло бы возбудить меня, да и вряд ли я смогла бы заняться с ним сексом без принуждения, просто Паша действовал на меня так, он был, как лёгкий наркотик, мне постоянно хотелось смеяться, рядом с ним меня отпускало, это состояние вызывало привыкание. Веришь, вот он постоянно шутил, у него было такое своеобразное чувство юмора, ну, не как у человека, которого воспитывали в очень строгой верующей семье. (замолкает на полуслове, думает - прим.автора) Я никогда его не любила, но мне нравилось, что я могу ему доверять. Вообще, даже если не брать в расчет Пашу, те занятия на клиросе мне очень помогли, они помогли мне справиться с паникой и депрессией, тогда мне даже казалось, что жизнь действительно начала налаживаться, по крайней мере, я уже не шугалась от каждого угла, я перестала узнавать Ольгу в каждой коротко стриженной женщине. Это был достойный прогресс, но я всё еще оставалась довольно религиозным человеком, хоть, конечно, и изрядно поломанным. Паша часто спрашивал у меня про мою жизнь в монастыре, как и для многих, всё это православное монашество казалось ему каким-то сакральным, глубоко личным, на месте каждого монаха или каждой монахини он представлял глубокого аскета, а в Благочинии ему виделась исключительно мудрость Старца, всё это было не так, мы не были какими-то особенными, но я не хотела его расстраивать, но больше всего я не хотела рассказывать Паше про Ольгу. Когда Паша спрашивал у меня про причины, побудившие меня уйти из монастыря, поверь, а спрашивал он об этом очень часто, я всегда отвечала ему довольно уклончиво, если честно, я старалась избегать любых тем, которые касались монастыря и моего прошлого. Я научилась уводить разговор в другое русло, например, я могла целый час рассказывать Паше про разговоры за утренней трапезой, про какие-то ненужные детали, но я никогда бы не призналась в том, что через час после этой трапезы мы занималась сексом с Матушкой-настоятельницей, что она очень старалась доставить мне удовольствие, что в это время Ольга не выходила у меня из головы. (откидывается на стул, курит - прим.автора) Прошло не больше месяца с момента нашего с Пашей знакомства, но жизнь у нас вовсю кипела, я даже с Пашиными родителями успела познакомиться. Они оказались действительно очень странными в своей вере, но мне было легко с ними, потому что в монастыре я видела фанатиков и похуже, я знала, как нужно себя вести, помню, как после знакомства со мной они успокоились, даже обрадовались, со спокойной совестью они дали нам своё благословение. Пашины родители разрешили нам съехаться до свадьбы, потому что мне до сих пор негде было жить (я жила при храме), весь переезд, всё это случилось очень быстро - через пару дней я уже переехала к Паше в Москву. Это была небольшая двушка на Патриарших, кажется, она досталась Паше от его деда, помню, там был очень тихий двор, росли огромные вековые липы, а нашими соседями были сплошь старенькие академики. Мне очень там нравилось, Паше тоже. Знаешь, мы ведь с ним даже внешне были в чем-то похожи, нас часто принимали за брата и сестру. На самом деле, и неудивительно, потому что у нас были очень чистые отношения, у нас с ним был очень пионерский досуг (улыбается - прим.автора), мы часто гуляли, ходили в парке, мы не употребляли алкоголь и не курили, слушали радио "Радонеж", эдакая идеальная православная молодёжь. Когда Пашины родители подарили нам машину, мы стали выезжать и на природу. Всё было очень хорошо, правда, но со временем память сама стала ко мне возвращаться. Конечно, наш общий быт с Пашей очень отвлекал меня, но забыть все то, что я пережила, я не могла. Всё это возвращалось ко мне в деталях, например, у нас дома никогда не было яблок, не было черных пакетов, потому что стоило какому-то из этих предметов появиться у нас дома, у меня начиналась истерика. Самое страшное во всем этом, что это нельзя было как-то предупредить или купировать, это было физически невозможно, потому что слишком много вещей отождествлялось у меня с Ольгой и монастырём. Все это постоянно стояло в моей голове, даже когда я не нервничала. Паша очень хотел мне помочь, он постоянно находил мне всё новых психологов, даже психотерапевтов, они все очень быстро отсеивались, не знаю почему, но на их место тут же приходили другие. Всё это длилось примерно полгода, может, меньше. Паша на тот момент неплохо зарабатывал, он работал в религиозной типографии, ещё он записывал церковную музыку на аудио-кассеты, иногда занимался хоровой аранжировкой, всё это очень хорошо покупалось верующими, мы ни в чем не нуждались, у меня всегда всё было, и мы могли позволить себе покупать услуги любого психолога. (качается на стуле, сигарета тлеет в пепельнице - прим.автора) Ещё через несколько месяцев Паша предложил мне выйти за него замуж, это не было открытием, я не удивилась, просто предупредила его, что возможно, в первое время после свадьбы, я всё ещё не смогу вступать с ним в близкие отношения. Это его устроило, и мы поженились. Помню, всё было очень скромно, даже по православным меркам, семейные традиции не позволяли нам шиковать, хотя деньги были, например, за столом полностью отсутствовал алкоголь, только картошка и овощи. Вообще, всё было очень чинно, мы даже не целовались, а в свою первую брачную ночь мы спали с Пашей, как младенцы. Проблемы начались, когда мы решили узаконить наши отношения перед государством, до этого у нас был только церковный брак, в храме нам спокойно разрешили венчаться без штампа в паспорте, разумеется, с подачки родителей. Проблема же заключалась в том, что у меня до сих пор не было паспорта, я вообще не хотела его делать, зачем он мне, я же не работала, мне не хотелось снова становиться той Верой. Паша не понимал моих страхов, я знала, что ему нужна была нормальная семья, он очень страдал от этого, тогда мне пришлось стиснуть зубы и подать заявление на восстановление документов. Этим я конкретно так засветилась, тогда-то всё и началось.