Вечный Паладин

      Тишина. Полумрак. Странный металлический запах.       Маленькие голубовато-синие огоньки на потолке образовывали радиальный узор, а их искаженные изображения отражались в золотых пластинах и сводах.       Вдруг ярко-белый свет световых панелей, вмонтированных в поверхность вокруг странных огоньков, залил небольшую комнату (если это помещение можно было назвать комнатой) полусферической формы. Своды «комнаты» состояли из сегментов орокинского мрамора цвета слоновой кости, чередующихся с орнаментированными полукруглыми золотыми балками. В зените полусферы зияло круглое отверстие, уходящее в темноту. В центре пола, выполненного в оливковых тонах, размещался закрытый пятью лепестками-створками люк. Откуда-то извне раздался шипящий звук. Еще несколько световых панелей в сводах зажглись белым.       Эти были особенными — в них, казалось, можно было увидеть звездное небо из черных крапинок, складывавшихся в какие-то свои, инопланетные созвездия. Сторонний наблюдатель, будь он на этом месте и не знай о технологиях трансдименсионных реакторов, очень удивился бы, попытавшись определить расстояние до крапинок, перемещаясь из стороны в сторону: они двигались бы вместе с ним, словно действительно за панелями был бескрайний, отображенный в своеобразном негативе космос.       Из спрятанных в золотых узорах динамиков раздался голос, сладкий и совершенный, как песни сирен из мифов Древней Земли:        — Сегодня, великие Орокин, мы собрались здесь, чтобы узреть рождение нового воина Империи. Он будет достойным дополнением в рядах нашей армии, драгоценным камнем в рукояти карающего меча, рубящего металлические головы наших врагов. Как рыцарь из забытых эпох Древней Земли, он будет защищать нас щитом в одной руке, держа копье в другой направленным на врага, пусть даже это оружие не выковано из стали, а соткано из полотна Бездны. Архимедиан, открывай заслон!       При этих словах одна из половинок свода дрогнула и начала поворачиваться, опускаясь вниз и открывая огромное, нет, гигантское, сферическое пространство за стеклом, в центре которого, похоже, и располагалась эта странная «комната». Повсюду на стенах сферы можно было заметить огни трибун и блеск облачений Орокин, восседавших на них. Прямо напротив открывшегося окна парила в воздухе платформа в форме полумесяца с пятью фигурами, возвышавшимися на ней.       Двое крайних были Дакс, невозмутимые и спокойные, державшие в руках длинные витые пики. Двое между ними, Архимедианы, были поглощены работой, бегая руками по клавиатурам и сенсорным панелям консолей. Фигура в центре находилась за кафедрой на возвышении, хотя и без того была на полголовы выше остальных. Белые робы окутывали ее, наряд дополняло множество золотых элементов, свисавшая за спиной сандана исполнителя, и, наконец, большой золотой медальон на груди — символ правящего дома Орокин, чье название давно было забыто, поскольку никто уже не мог вспомнить, когда началось его правление. Совершенное, симметричное лицо говорящего было подсвечено снизу небольшой световой панелью. Баллас оглядел собравшихся со своей трибуны. Он явно был доволен тем, как начал свое выступление. Аплодисменты радовали его тщеславие.        — Вносите Основу. — чуть слышно шепнул он Архимедианам и, дождавшись их кивков, продолжал, снова усилив свой голос так, чтобы он эхом отражался от поверхности сферы, — Сейчас вы увидите, как технологии разных веков, соединяясь, образуют целое, сплав тверже любой брони, оружие убойнее любого меча или винтовки.       Снова аплодисменты.        — Возможно вы думаете: «Это всего лишь еще один, коих сражается уже миллионы.» Но я не сказал главного — кто будет сердцем этого воина. Введите его!       От балкона, расположенного на экваторе сферического зала, к платформе Балласа протянулся светящийся мост из нитей Бездны. Створки высоких дверей, ведущих на балкон пришли в движение, подались в стороны, потом замерли и, наконец, провернулись вокруг единого центра, так что сегменты цилиндра, формирующего дверь, вложились один в другой, открывая проход. Под шум трибун на балкон вышел человек невысокого роста, с уложенными в необычную прическу длинными волосами и странными голубоватыми шрамами на левой щеке — каналами соматики, сопровождаемый двумя Дакс с церемониальными никанами.       Он был одет в стандартный военный комбинезон, дополненный атрибутами высших воинских званий Империи, самым заметным из которых был золотой командирский «ошейник», лежавший на его плечах. В бою он поднимался и охватывал шлем костюма лучистыми обручами усилителей конвергенции и радиопередатчиков. Однако обилие таких престижных деталей, казалось, совсем не радовало вошедшего человека.       Слово «человек», впрочем, было не совсем подходящим для него, это был Тэнно, загадка для ученых и страшилка для колонистов, укладывающих спать непослушных детей. Уже не человек, но еще не монстр, чудом переживший инцидент 10-0, а в награду получивший почти неуправляемые, хаотические способности… или проклятия — каждый называл, как ему было ближе. Едва не уничтожив как нежелательные последствия, им все же дали шанс. Шанс показать, что их преданность Империи Орокин сильнее желания перестать сдерживать потоки огня Бездны, позволив им вырваться наружу. Преданность? Или желание сохранить свою жизнь?       Гэйль Вэнт сам долго думал над этим: на тренировках, в передышках между сражениями, в казармах, окруженных силовыми полями, предназначенных для таких же, как он, Тэнно. Он пытался решить этот вопрос для себя даже сейчас, идя по сияющему мосту на платформу Балласа. Но чем больше он думал, тем больше убеждался, какой бы ответ он не дал себе, его нельзя было бы назвать корректными и считать истинной даже для самого себя. Так не проще ли было оставить вопрос открытым и предоставить самой жизни дать на него ответ? Тем более сейчас, когда ему предоставлена такая честь — превратиться из простого солдата, умеющего пускать молнии из рук, в «квинтэссенцию военной мощи, неубиваемого воина Орокин», как ему рассказывали пришедшие за ним посланники. Его мысли прервали слова Балласа:        — Гэйль Вэнт, Мастер Совета, член Круга Первых, удостоенный этих званий за свои подвиги во имя Империи!       «Лучше бы он не произносил эти слова!» — подумал Вэнт. Он вовсе не считал себя достойным каких-то особых званий. Совершил ли он подвиг? Каждый решает сам. Спасти тех Дакс, попавших в окружение, вызвав внутреннюю детонацию энергии, сметя при этом добрых две сотни Владеющих Разумом и чудом избежав гибели, — конечно не рядовой поступок, но, по мнению Вэнта, так должен был бы поступить любой на его месте. Или, по крайней мере, попытаться поступить. К тому же половина работы, если не больше, принадлежит самим Дакс, вовремя сообразившим переключить огонь на Тэнно, создающего вокруг себя разрыв, и позволившим взрыву набрать критическую массу раньше, чем самого Тэнно разорвало на части. Если за это в Империи удостаивали таких почестей, считали это поводом повышения сразу на десяток рангов, становилось не по себе. Неужели это — предел имперского воина? Или настоящих героев просто ждала еще более величественная награда?       А этот Круг Первых? Сборище лицемеров в фокусирующих костюмах. Большинство его членов, похоже, считало всю Империю вместе с Семерыми обязанными себе за их заслуги. Они расхаживали по зданию Сингулярности, как петухи, обвешанные своими вычурными регалиями, с золотыми нимбами над головами (которые, похоже, были им как раз впору). Вэнту всегда было неловко, когда разговор заходил о Круге.       Нужно успокоиться. Как учили его в Унайру? Превозмочь и остаться последним выжившим. Или, применяя к мирной жизни, подождать, пока ослы из Круга начнут считать, что их должны уважать даже плазменные снаряды Батталистов. Может быть, тогда главы Школ поймут, что нужно что-то изменить?       Он был уже на платформе. Двое сопровождавших его Дакс поклонились Балласу и снова заняли свои места, превратившись в бронзовые статуи. Гэйль Вэнт поспешил последовать их примеру. Баллас повернулся к нему во всем своем полубожественном величии и стал внимательно изучать его взглядом своих светящихся глаз. «Он… проверяет меня? Пытается понять, готов ли я? Но к чему?» — он, сам того не понимая, начал рассматривать исполнителя в ответ. Почувствовав это, Баллас отвернулся к своей кафедре:        — Узри, Тэнно, как создается твое новое тело!       Вэнт вышел на освобожденную для него площадку — как раз вовремя, чтобы увидеть, как створки люка в центре «комнаты» диафрагмически раскрылись.       Из-под пола появилось нечто, похожее на стеклянную колбу, но больше — достаточного размера, чтобы вместить человека… или то существо, которое находилось внутри.       Техноцит. Вэнт уже не раз сталкивался с существами из зараженной наномашинами плоти. Они, словно чума, наводнили колонии, а те пятьдесят лет до того, как ее удалось локализовать, были больше всего похожи на первое построманское тысячелетие, называемое в хрониках «средневековьем». Всему виной разработка нового оружия, саботированная Владеющими Разумом. И это существо в колбе было заражено! В этом не могло быть сомнений. Неужели работа над метаорганикой возобновлена?       А потом случилось странное. Взгляд пяти фасетчатых глаз существа вдруг встретился с взглядом Тэнно. И он почувствовал в нем странную… близость. Он был так ошарашен этим, что даже перестал слышать усиленный голос Балласа, продолжавшего декларировать свою пафосную речь. Один из Архимедианов, кажется понял его растерянность и проследил за взглядом:        — В нем твои ДНК, Тэнно. — шепнул он своим ментально усиленным голосом, отдававшемся эхом в сознании, — Неужели ты не понял? Перед тобой твоя будущая оболочка.       «ДНК? Оболочка?» — мысли носились в сознании, подкрепляемые повторяющимися словами Архимедиана.       И тут он понял.       «Вот что такое проект „Варфрейм“! Вот почему повышение на десять рангов! Вот почему причисление к Кругу Первых!» Это была не награда! Это была компенсация! Это была возможность пройти ускоренный курс телепатии в самых совершенных симуляторах здания Сингулярности. Пугало ли его открывшееся будущее? Сложно сказать. Он ведь станет почти бессмертным. Но… он уже не будет сам собой.       Тем временем процесс продолжался. Из отверстия в потолке хирургической камеры (теперь Вэнт понял, что именно ей и являлась странная «комната») медленно выдвигались одно за другим устройства фантасмагорического вида: захваты, манипуляторы, барабаны скальпелей и зажимов, плазменные резаки и микроволновые прижигатели (все они, конечно же, были инкрустированы золотыми вставками и выглядели предметами роскоши, как и вся орокинская архитектура, от чего становилось еще более жутко). В центре венца механизмов, окруживших колбу с зараженным, разворачивалась странного вида рамка или катушка с торчащими во все стороны антеннами. Вэнт знал, что это, и от этого становилось совсем не по себе.       Он и раньше видел когнитивные дисрупторы. Боевые. Но этот был направлен на беззащитное существо взаперти. Этой судьбы он, пожалуй, не пожелал бы даже злейшим врагам. Что ж, существо явно не могло знать о том, что произойдет с его сознанием, когда рамка дисруптора пройдется по мозгу. Существо явно беспокоилось, видя направленные на себя устройства.       Стекло колбы распалось на части и опустилось под поверхность камеры. Зараженный рванулся из своего заточения, но тут же был пойман и зафиксирован гравитационными захватами. Из камеры послышался не то рев, не то визг. Трибуны притихли впервые за то время, пока происходила демонстрация. Баллас о чем-то тихо переговаривался с одним из Архимедианов. «…не должен так сопротивляться.» — донесся до Вэнта отрывок фразы.        — Продолжайте протокол! — сказал он уже более отчетливо.       Два зажима быстро подлетели к телу существа и после краткого сопротивления перехватили верхнюю часть туловища. Тем временем со спины неспешно приближалась целая батарея игл, которые через мгновение усеяли весь хребет зараженного.       Рев, слышный в зале, усилился.       Батарея отодвинулась от тела. На месте позвоночника можно было заметить ряды блестящих скоб. Еще два манипулятора придвинулись к жертве на несколько лунных терций.       А затем начал движение дисруптор. Вэнту стало даже жаль существо. Он вспомнил тот странный ментальный контакт, установившийся между ними. Но это война, и она не терпит сантиментов.       Через несколько терций существо затихло.        — Подготовительная фаза закончена, исполнитель. — Тэнно даже вздрогнул от вламывающегося в мозг голоса Архимедиана.        — Начинайте основную. — отозвался Баллас.       Опустилось еще несколько конструкций, поблескивающих золотом. Они окружили уже мертвое существо…       …       …В центре камеры стоял очередной образец совершенства Орокин. Плавные линии. Изящные детали брони. В последнюю очередь на уже собранный торс Варфрейма опускался шлем.       Он явно что-то напоминал Тэнно, что-то давно утерянное, что-то из прошлых эпох. Ретрансляторы Бездны, выходившие из того места, где у человека должен был быть лоб, напоминали рога благородного земного оленя. Антенна на вершине шлема походила на венец. Голубыми огоньками зажглись фасетчатые массивы нейрооптических сенсоров, образуя что-то вроде забрала на рыцарском шлеме. Вэнт вспомнил это слово.       Паладин.       Варфрейм казался живым, поддерживаемый многочисленными захватами. Но зеленые огоньки на раструбах погасли, они отъехали в сторону — и могучая золотая фигура упала, сложилась, словно тряпичная кукла.        — Мы готовы к завершающей фазе. — Вэнт снова услышал в сознании голос Архимедиана.       Баллас повернулся и снова посмотрел на Тэнно испытующим взглядом. В этом взгляде все еще читалось что-то необычное. Он явно проверял его, да. Хотел узнать, достоин ли Тэнно занять столь почетное место. Но было и еще что-то. Надежда. Словно бы от Вэнта должна была бы скоро зависеть судьба Империи.       А вдруг, действительно, должна? Особая миссия возложенная на одного из Тэнно?       Вэнт вдруг показался сам себе одним из тех горделивых членов Круга Первых, от чего ему стало противно. Он решил больше не думать об этом.       Баллас сделал одному из Архимедианов знак рукой. Тот повернулся к консоли и произвел какую-то комбинацию нажатий.        — Что же, Тэнно, вот и пришел твой час! Соматическая Связь почти готова. Готов ли ты к Переносу?       Вэнт заметил, что по светящемуся мосту на платформу продвигалась процессия людей в длинных, совершенно черных балахонах. В руках каждый из них держал что-то вроде флейты, но гораздо больше и сложнее, а от горла каждого назад под сложный головной убор тянулись два золотых шлейфа. За процессией, слегка покачиваясь, плыло по воздуху что-то похожее на антигравитационную повозку, какими пользовались для перемещения некоторые Орокин.       Он снова посмотрел в глаза Балласу:        — Да, исполнитель, я готов.       Процессия разделилась на две колонны, разошедшиеся по внешней дуге платформы по обе стороны от моста. Странная конструкция тоже достигла платформы и теперь направлялась к появившемуся в полу сияющему кругу, из которого поднимался молочно-белый, с зеленым отливом, пар. Вэнт повернул голову и ожидаемо увидел такой же пар, поднимающийся из дна хирургической камеры с лежащим внутри Варфреймом. Конструкция замерла в центре круга.       Баллас отошел в сторону, освобождая место для Архимедиана. Тот подошел, поклонился исполнителю и занял его возвышение:        — Медиаторы, почтите своего подопечного!       После этих слов все вошедшие люди с флейтами посмотрели на Вэнта и поклонились ему.       Архимедиан снова обратился к Тэнно, впиваясь своим голосом в мозг:        — Подойди к Соматической Связи, Гэйль Вэнт, да начнется процесс Переноса!       Вэнт повернулся и посмотрел на устройство. Створки в верхней части открылись, и оттуда выплыло что-то вроде кресла.       Тэнно медленно подошел к креслу и опустился в него. Магнитные захваты, вмонтированные в подлокотники и сидение прижали его к креслу. Шлем костюма автоматически перевелся в боевое положение, а ошейник оторвался от плеч, развернулся и ореолом накрыл голову. Тэнно, как во время боя, увидел множество таблиц и диаграмм, проплывающих перед глазами, но на этот раз вместо тактических сводок и показателей состояния здоровья они транслировали непонятные символы. Вэнт решил, что эта информация передается второму Архимедиану, стоящему за консолью.       Кресло пришло в движение и понесло его на вершину Соматической Связи.       Вдруг он услышал пение. Странное, чуждое… и успокаивающее. Это пел хор Морфиомедиаторов, дирижируемый Архимедианом. Их голоса, усиленные через шлейфы устройствами на голове и преобразованные их флейтами, как бы убаюкивали, погружали в сон, но какой-то странный. Створки Связи закрылись над ним.       Он вдруг подумал о вечности. Ведь он не сможет погибнуть в бою, будучи не в своем теле, а от естественной смерти его оберегает кокон бездны, пронизывающий тело насквозь, заключающий его в свои объятия и предотвращающий старение. Он будет вечно сражаться во имя Совета, находясь даже не в своем теле.       Но он завершил обучение в Унайру, прошел ментальное программирование. Что такое вечность для камня?       Вечность… Спокойствие… Сон…       …       …Голос в динамиках буквально выдернул Варфрейма из забытия:        — Проснись, Тэнно, ответь нам!       Изображение от двух десятков нейрооптических сенсоров наконец стало четким. Он медленно поднялся, пытаясь справиться с разбитостью во всем теле. Непривычно было видеть мир с высоты своего нового роста. Наконец он понял что находится в центре хирургической камеры и должен что-то ответить смотрящим на него через стекло людям на платформе. Он видел, как процессия Медиаторов вместе с Соматической Связью покидает зал по сияющему мосту. До него донесся звук их хоралов.        — Все в порядке, я жду ваших приказов. — он почти испугался своему новому искаженному голосу.        — Очень хорошо, Тэнно. — сказал Баллас с некоторым облегчением, — Теперь твое новое имя Оберон, наш защитник и покровитель. Наш первый приказ: иди и докажи, что ты достоин нового имени!       И он пошел, поднялся из комнаты, где его создали, на поле битвы, карать врагов и излечивать друзей. Пошел навстречу миссии, которая действительно была возложена на него.       Оберон.       Вечный Паладин.