When I need you, I need it Quickly

Следующим утром Луи проснулся из-за мягких губ, оставляющих на его шее ленивые поцелуи. Он сморщил носик и посмотрел на Гарри через плечо, и тот сразу заулыбался. — Извини, — пробормотал он хриплым ото сна голосом. — Не хотел тебя разбудить. Луи перевернулся, ложась на его руку и вдыхая приятный запах хлопковой рубашки мужчины. — Я не против, — прошептал он, зевая, как котёнок. Сердце Гарри болезненно сжалось, готовое рассыпаться на мелкие кусочки. Его сабмиссив всегда был таким очаровательным по утрам: сонный, с припухшими глазами, которые никак не хотели открываться, и с выпяченными розовыми губами. Мужчина поцеловал его в висок, после чего с тяжёлым вздохом сел, спустив ноги на пол. — Пойду заварю чай, ты будешь? Луи кивнул, и, не выдержав, его глаза снова закрылись, заставляя парня погрузиться в сладкую дремоту. Когда Гарри покинул постель, он перекатился на его сторону, где на простыне всё ещё осталось тепло тела доминанта и ни с чем не сравнимый запах на подушке. Он тщетно пытался расслабиться, чтобы заснуть, но мочевой пузырь не позволил этого сделать, раздражающе отдавая ноющей болью. Луи действительно нужно было сходить в туалет. С тяжелым вздохом, он, наконец, сдался, выбираясь из постели и направляясь в ванную. После этого шатен почистил зубы и расчесал свой бардак на голове, состоящий из торчащих во все стороны, спутанных волос, а всё из-за того, что он сразу лёг спать, после того как помыл их. Когда Луи внимательно посмотрел на своё отражение в зеркале, то поражённо приоткрыл рот, задыхаясь и безумно смущаясь своего вида. Довольно заметный засос тёмно-фиолетового цвета красовался на молочной коже шеи, и как, чёрт возьми, он там появился? …Ох. Осознание обрушилось на него. Он вспомнил, как накануне вечером Гарри прижимал его к постели, засасывая и кусая нежную кожу в этом самом месте. Луи мило покраснел от вспыхнувших картинок перед глазами, касаясь подушечками пальцев пурпурного синяка… любовно оставленного засоса. Ему нравилось ощущать, как он пульсировал, нравилось чувствовать принадлежность кому-то. Он теперь был только Гарри. Ничей больше. Ни у кого другого никогда не будет шанса. У Луи никогда не будет шанса дать его кому-то другому.

***

В спальне было жутко холодно, когда Луи выбежал из ванной, так что он быстро залез на кровать, кутаясь в одеяло. Яркие лучи утреннего солнца пытались проникнуть в комнату сквозь крошечные зазоры между занавесок, но Томлинсон не решил им помочь и распахнуть шторы. Луи удобно устроился, подложив под спину подушки, после чего надел очки в чёрной оправе и взял в руки телефон, просматривая ленты в социальных сетях. Через короткое время Гарри вернулся в спальню с двумя чашками горячего чая. Поставив их на прикроватную тумбочку Луи, он моментально исчез в ванной. Но Томлинсон краем уха уловил, как тот смыл воду в унитазе, а затем помыл руки в раковине. После они принялись за завтрак, в тишине наслаждаясь чаем и даже изредка не перекидываясь фразами, а просто наблюдая за тем, как вращается вентилятор на потолке. В такие моменты Луи больше всего любил, когда все было тихо и спокойно, так что на мгновение казалось, что он и Гарри — единственные люди на Земле. Как будто время замедлялось лишь для них двоих. Если три недели назад вы бы сказали Луи, что совсем скоро его жизнь станет такой… то он сказал бы, что вы сошли с ума. Потому что подобные вещи никогда не происходили с Луи, были однозначно нереальными. Он был уверен, что сделает всё, что в его силах, чтобы сохранить то, что у него появилось. Гарри первый допил свой чай, отставив пустую чашку на тумбочку, он сонно зевнул, заведя руки за голову и потянувшись так, что захрустели суставы. Затем мужчина лег набок, положив голову на мягкий животик Луи вместо подушки. Приоткрыв глаза, он хрипло хохотнул, лениво растягивая губы в улыбке. — Очень мило смотришься в этих очках, — нарочно медленно выговаривая слова, сказал Гарри. Щеки Луи вмиг покраснели, стоило ему это услышать. Он до сих пор не мог привыкнуть к постоянным комплиментам. — Спасибо, — прошептал парень, не отводя взгляда от полупустой кружки в его руках. Он протянул руку, касаясь волос Гарри, и, казалось, что бабочки запорхали в его животе от волнения и излишнего смущения. Луи принялся неспешно перебирать мягкие шелковистые пряди шоколадного цвета, отчего мужчина тихо простонал что-то в знак благодарности, наклоняя голову и целуя напряжённые мышцы живота, прикрытые хлопковой тканью футболки. Томлинсон усиленно старался скрыть так и рвущуюся наружу довольную улыбку, прикрываясь большой чашкой и делая ещё один глоток чая. Затем он прочистил горло, неуверенно позвав доминанта: —…Гарри? — Хм? — Ты сегодня поедешь на работу? — Нет. Даже не стоит говорить, насколько Луи был рад это услышать. Он нервно постукивал пальцем по стеклу кружки, обдумывая свои следующие слова. — Тогда… чем ты собираешься заняться? — Всё, что пожелаешь. На сегодня я весь твой, — Гарри пожал плечами. —…Серьёзно? — Мхм, — мужчина кивнул, так и не открывая глаз. — У тебя есть предложения? — Просто хочется провести весь день в постели, — он пожал плечами, неловко поболтав кружку, наблюдая за тем, как остатки чая словно разбушевавшийся океан пытаются выплеснуться за края. — Вот как? — Гарри, развязно ухмыльнувшись, поиграл бровями, с хитрым прищуром посмотрев на шатена, который тут же зарделся. — Нет, я не об этом, — поспешил он объяснить. — Просто… я имел в виду, что хотел бы пообниматься. — Хм, — задумчиво вздохнул Гарри. — обнимашки… звучит мило, — он приподнял рубашку Луи, целуя выпирающую тазобедренную косточку, возможно, преувеличенно долго удерживая губы на мягкой коже. Отпрянув, мужчина поднял взгляд на затаившего дыхание шатена, очаровательно надув губы. — Но это значит, что я не смогу сегодня заставить тебя кончить? Томлинсон заёрзал, избегая внимательных малахитовых глаз, которые явно наслаждались оробевшим сабмиссивом. — Ну… эм, я ничего не говорил по этому поводу, — пробормотал он, ещё сильнее смущаясь. Гарри лишь тихо засмеялся (его выдавали лишь трясущиеся плечи), утыкаясь лицом в хлопковую рубашку Луи. Наконец, допив чай, Томлинсон поставил чашку на тумбочку, а затем сложил очки и положил туда же. Он вытащил подушку из-под спины и, немного взбив её, лёг на бок, надеясь, что Гарри сделает то же самое и, наконец, обнимет его. Словно прочитав чужие мысли, доминант повторил всё в точности. Он притянул расслабившегося парня к своей груди, переплетая с ним конечности. — Это и есть то, что ты имел в виду? — шёпотом спросил Гарри. — Мхм, — кивок в ответ. — Хорошо, — соблюдая тихий тон, сказал мужчина, целуя его чуть завившиеся волосы. — Знаешь, ты очень милый. Луи ничего не ответил, но Гарри и так всё понял, когда тот уткнулся лицом в подушку, пряча широкую улыбку.

***

Они пролежали так несколько часов, Луи буквально растаял в тёплых, уютных и душевных объятьях Гарри, с его чёртовой большой горячей ладонью на бедре. Мужчина слегка отбивал непонятный ритм кончиками пальцев по коже шатена, и тот прикрыл глаза, дрейфуя между сном и реальностью. — Луи, — сиплым голосом позвал Гарри, нарушая продолжительную тишину. Он убрал ладонь с его бедра, заёрзав на месте. — Ммм? — Ты проснулся? — Да, — Луи кивнул. — Хорошо… Мне нужно поговорить с тобой, — доминант сделал паузу, — о прошлой ночи. Томлинсон мгновенно напрягся, широко распахнув глаза и часто захлопав ресницами. …Прошлая ночь? — Насчёт чего? — кое-как выдавил из себя парень, тяжело сглотнув, и казалось, что его сердце забилось в сотни раз быстрее, будучи готовым вырваться из грудной клетки. — Ну, знаешь… я думаю, мы должны поговорить о том, как ты меня назвал. Луи сжал руки в кулаки, больно впиваясь ногтями в кожу ладоней. Ему моментально стало стыдно, он был так смущён, опустошён, ведь прошлой ночью в порыве чувств случайно вырвалось… папочка. На тот момент это не казалось чем-то ужасным. Будучи в самом разгаре действия, переполненный ощущениями и кричащий от удовольствия того, как хорошо Гарри вылизывал его дырочку, делая её непозволительно влажной. Но теперь, в суровом свете дня, чувства растерянности, вины и стыда вернулись к Луи, опустившись тяжёлым камнем на душе… Возможно, Гарри действительно не хотел, чтобы его так называли. Может быть, он подтвердит своими словами, что Луи надумал за эти жалкие несколько секунд, что он серьёзно ненормальный. — Этого больше не повторится, — тяжело сглотнув, игнорируя образовавшийся комок в горле, пробормотал шатен, надеясь, что одного обещания достаточно для Гарри, чтобы решить остаться с ним. Луи очень боялся, что тот захочет разорвать их отношения из-за маленькой глупой оплошности Томлинсона. Сабмиссив вывернулся из рук Гарри, планируя закрыться в туалете, чтобы избежать этого унижения. Однако Гарри удержал его на месте, почувствовав его дискомфорт, сжимая руки вокруг талии и втягивая парня в объятия. — Воу, любимый. В этом нет ничего плохого, — заверил он, ласково поглаживая ладонью тяжело вздымающуюся грудь Луи в попытках успокоить его. — Я просто хочу поговорить. Луи спрятал покрасневшее лицо в мягкой подушке, покачивая головой. — Я… мне стыдно, — раздался тихий шёпот. Гарри нахмурился, ощущая инстинктивную необходимость утешить своего огорчённого сабмиссива. — Малыш, посмотри на меня, — ласково попросил он. Мужчина осторожно перевернул Луи так, чтобы они были лицом друг к другу, убирая упавшие на его лоб пряди чёлки назад. — Тебе не нужно в чём-то стесняться. Это всего лишь я, да? — он почувствовал, как шатен заметно расслабился. — Кроме того, — Гарри схватил его ладонью за бедро, прижимая к себе. — Я думал, что вчера вечером ясно дал понять, как мне это нравится. — Ты это говоришь не просто так для того, чтобы меня успокоить? — Луи неуверенно закусил нижнюю губу, опустив взгляд на рукав рубашки Гарри. — Конечно, нет, — доминант с некой обидой сказал это, но затем наклонился вперед, оставляя поцелуй на лбу голубоглазого. — Луи, мы должны быть честны друг с другом, рассказывать о вещах, которые нам нравятся, и о том, что для нас комфортно или нет, — его глаза излучали доброту и такое спокойствие, что невольно начинаешь внимать его словам, а пальцы с холодными перстнями мягко потирали бедро Луи, ещё больше успокаивая. — Я хочу удовлетворить все потребности, которые у тебя есть. Но для этого мне нужно, чтобы ты сказал мне, чего ты хочешь. Луи нахмурился, соединяя пальцы в замок. Как Гарри умудрялся так легко говорить о таких вещах? Он был всегда очень уверен в своих действиях и в себе. Луи мог только мечтать быть хоть в этом на него похожим. Вместо нормальных отношений Гарри должен как маленького ребёнка проводить его за руку, шаг за шагом через всё. Это должно быть очень утомительно. Луи удивлялся, почему мужчина его ещё не бросил. — Извини, — прошептал Томлинсон спустя минуту. — Это просто… я чувствую… — он вздохнул. — Трудно говорить об этом вслух. — Я знаю, любимый, — прошептал Гарри, рукой поглаживая его поясницу. — Но думаю, что с каждым разом ты справляешься всё лучше и лучше, не так ли? Ты же чувствуешь себя сейчас более комфортно, чем в первую ночь? — Да, конечно, — Луи незамедлительно кивнул. — И ты доверяешь мне? — Да, — тяжело вздохнув, прошептал он в ответ, и это не было ложью. Парень никому и никогда в своей жизни не доверял так сильно, как доминанту. Гарри мягко улыбнулся, посмотрев на смущенного Томлинсона, уши и щёки которого окрасились в ярко-розовый цвет. С чувством облегчения он прижал худое тельце к груди, уткнувшись подбородком тому в макушку. Луи обхватил холодными руками его шею, прикрывая глаза и ожидая, когда мужчина продолжит разговор. Но брюнет помолчал какое-то время, обдумывая новую информацию и перебирая спутанные пряди волос сабмиссива. — С этого момента ты так хочешь меня называть? — внезапно прозвучал вопрос, отчего голубоглазый чуть вздрогнул. — Я думаю… да, — лицо Луи снова слегка покраснело, и он медленно закивал головой, не осмеливаясь поднять взгляд. Но ему действительно очень бы хотелось этого. — Постоянно или только в постели? — Эм… — он неуверенно замолчал, терзая нежную кожу губ зубами, но успокаивающие массирующие движения чужих рук заметно придавали уверенности. — Эм, только… только в постели, я думаю? Но может быть… может и в другое время? — Всё в порядке, — Гарри ободряюще улыбнулся, легонько царапая его шею, отчего кожа покрылась мурашками. — А что насчёт тебя? Ты хочешь, чтобы я тебя как-то называл по-другому? Луи, казалось, занервничал ещё больше, сжимая в руках рубашку мужчины. — Только когда… Мне нравится, когда ты называешь меня малышом и что-то наподобие того, что я… сладкий и всё такое, — крепко зажмурившись, он прошептал это ему в шею очень и очень тихим голосом, что вероятно Гарри бы его не услышал, если бы не ожидал его ответа. Мужчина чуть отстранился, откинувшись назад, хитро улыбаясь и забавно потеревшись кончиком носа об его, чтобы заставить шатена открыть глаза и, наконец, посмотреть на него. — Это всё потому, что ты сладкий. Он наклонился вперёд, соединяя их губы в бархатном, влажном, кротком поцелуе. И Луи казалось перестал чувствовать всё вокруг, тая словно мороженое на солнце. Он покорно выгнулся навстречу нежным ласкам, откидывая голову назад и медленно сходя с ума, когда сухие полные губы мужчины мягко прошлись по подбородку, обдавая жарким дыханием, а затем обхватили его нижнюю губу, посасывая. Тяжёлая рука еще сильнее обернулась вокруг талии, соединяя их бёдра, посылая тысячи импульсов по всему телу. Холодный металл колец мужчины обжёг внезапно оголившуюся кожу, заставив Луи приоткрыть рот, и чужой язык без промедления проник внутрь, щекоча нёбо. — Мой сладкий мальчик, — хрипло выдохнул доминант прямо в приоткрытые поблёскивающие от слюны губы, и Луи буквально задрожал в его руках от возбуждения. — Папочка… Гарри утробно прорычал, словно зверь, и его член дёрнулся, упираясь в бедро Луи. — Чувствуешь, что ты делаешь со мной? — он шумно втянул воздух сквозь сжатые зубы, толкнувшись бёдрами, на что Луи часто закивал головой, кусая губы. — Есть кое-что ещё, о чём я хочу поговорить с тобой… о моём новом правиле. — О каком? — задушено спросил он, перед этим громко сглотнув. Гарри чернильными глазами наблюдал за ним, сохраняя молчания, но тем временем проворной рукой забираясь под его футболку, желая почувствовать его теплую кожу. — Я не хочу, чтобы ты трогал себя, — строго сказал он, впиваясь взглядом прямо в его широко распахнутые глаза, что по-детски доверчиво смотрел на него. — Вообще. Не трогай себя и не кончай, пока я не позволю тебе сделать это. Луи шумно выдохнул, даже не заметив, когда задержал дыхание, будучи завороженным властным, доминирующим голосом Гарри. Его это так возбуждало, и, подчиняясь, инстинкту каждая клеточка его тела так и призывала подчиниться. — Понятно? — спросил мужчина. Луи кивнул. — Хм? — Гарри сделал вид, что будто не расслышал его, явно намекая на то, что ждёт словесный ответ. — О, эм… да. Я не буду трогать себя. — Хорошо, — на красивом лице появилась довольная улыбка. — И последнее, — сказал он, и Луи сразу внимательно прислушался, — я думаю, сейчас как раз подходящее время для того, чтобы продвинуться дальше. — Ч-что ты имеешь в виду? — Томлинсон громко сглотнул. Гарри хмыкнул, плавно перемещая ладонь с напряженной спины на не менее напряжённую задницу, резко и неожиданно сжимая ягодицы. — Я бы очень хотел тебя отшлёпать. Казалось, что из Луи одним ударом выбили весь воздух, заставляя грудную клетку поражённо сжаться, а по телу пробежала дрожь от страха и возбуждения одновременно, раздражая сразу все нервные окончания. Гарри внимательно наблюдал за реакцией сабмиссива, а затем медленно на его губах появилась слабая, но развязная, ухмылка. Он отстранился и сел у изголовья кровати, подложив подушку под спину. Потом откинул тёплое одеяло в сторону, обнажая колени. Он ласково погладил парня по бедру, подзывая ближе: — Поднимайся, дорогой. Луи чувствовал, как бешено бился пульс где-то в горле и как колотилось его сердце в страхе и, как ни странно, в возбуждении. Он медленно приподнялся и пополз на четвереньках к своему доминанту, который с неприкрытым восхищением смотрел на него, и лёг на его колени. — Хороший мальчик, — пробормотал Гарри. Он подрагивающими пальцами провёл невидимую линию от шеи до его выгнутой спины, ловко забираясь под пояс штанов. И затем медленно стянул их вместе с трусиками, оголяя сочные ягодицы, что испуганно сжались от прохладного воздуха в комнате. Гарри без малейшего стеснения пялился на произведение искусства; у Луи была такая прекрасная задница: кожа идеального золотистого оттенка, но в то же время бледная там, где её заботливо прикрывала хлопковая ткань, и мягкая как у младенца. Он с наслаждением стиснул её ладонями, разводя полукружия в стороны, а затем отпуская и наблюдая, как аппетитные половинки, дрожа словно желейный десерт, возвращались в исходное положение, и розовые отпечатки от пальцев постепенно исчезали. Его рот наполнился слюной от одной лишь мысли, какой красной она станет через короткое мгновение. — Я… это будет больно? — шепотом спросил Луи, покусывая нижнюю губу. Гарри вмиг прекратил свои движения, отводя взгляд от задницы спины парня. — Я не собираюсь причинять тебе боль, Луи. Это не наказание. Это только для того, чтобы показать, что я один имею контроль, — он наклонился чуть ниже, мазнув губами по чувствительной коже за ухом Луи. — Ты помнишь своё слово? — прошептал мужчина. — Да, — шатен кивнул и, сложив руки, уткнулся в них лицом. Гарри выпрямился, а потом положил руку на поясницу так, чтобы сабмиссив не мог двигаться, успокаивающе поглаживая её пальцами. — Думаю, что семь будет достаточно, — сказал он, и Луи сразу же закрыл глаза, приготовившись. Прошло какое-то мгновение, которое, как казалось голубоглазому, длилось вечность, прежде чем Гарри поднял руку, в последний раз смотря на бледную кожу. А затем его тяжёлая ладонь с громким шлепком обрушилась на правую ягодицу. — Ох! — вскрикнул Луи, толкнувшись вперёд. Гарри сделал паузу после первого шлепка, позволяя Луи немного собраться и приготовиться к следующим. Парень прерывисто дышал, сердце неимоверно билось, грозя вырваться из груди, а руки отчаянно до побеления костяшек схватились за простыни. Он настроился успокоиться перед тем, как Гарри оставит ещё парочку звонких шлепков. Сильная ладонь мгновенно обрушилась на розоватые ягодицы, нанося один удар за другим и царапая кожу перстнями. Луи в коротких перерывах изо всех сил пытался понять внезапный прилив смешанных чувств: слёзы, неприятно жгущие глаза, и тупая пульсация, отдающая прямо к его члену каждый раз, когда рука Гарри соприкасалась с покалывающей кожей задницы. Голубоглазый чувствовал себя маленьким, открытым и смущённым, но это почему-то заставляло искры сумасшедшего возбуждения пробежаться по всему телу. Его папочка впервые устроил ему порку. Гарри ударил ещё два раза, и от этого кожа болезненно горела, но почему-то… это доставляло удовольствие, посылая приятные волны по позвоночнику, будоража все нервные окончания. Луи, дико краснея, извивался и задыхался, ёрзая на коленях папочки, не зная, как справиться со всем сумасшествием. Он спрятал в изгибе локтя уже практически бордовое лицо, наслаждаясь новыми ощущениями. Удивительно, но он даже стал твёрдым от этого, его член заметно упирался в бедро Гарри, потираясь при каждом шлепке, что доставляло сладкую мучительную боль. Луи всхлипнул, выпячивая свою красивую пунцовую задницу, желая быть таким… таким хорошим для Гарри. После шестого удара доминант нежно погладил ладонью ягодицы, чувствуя горячую, багровеющую кожу под ней. В последний раз он замахнулся, отвешивая звонкий шлепок, и из приоткрытого рта шатена вырвался тихий вздох, превратившийся в мягкий стон, заставив Гарри ухмыльнуться… Значит, малышу нравилось, когда его шлёпали? Когда они закончили, Гарри осторожно переложил парня с коленей на кровать, перевернув его на спину. Щёки Луи были насыщенного розового цвета, а глаза влажные от слёз, и Гарри наклонился, оставив поцелуй на маленьком веснушчатом носике. — Ты хорошо себя чувствуешь? — шёпотом спросил он. Луи кивнул, будучи ещё более тихим и застенчивым, чем обычно. — Да, папочка. Гарри просто обожал его. — Ты так хорошо справился, дорогой, — довольно проговорил доминант, убирая его чёлку назад, пряди которой так и лезли в глаза. — Всё так отлично вытерпел. Луи практически засиял от гордости за похвалу. Однако сразу нахмурился, когда Гарри встал с кровати. Он действительно хотел прямо сейчас пообниматься, возможно, даже больше, чем когда-либо. — Куда ты? — Просто возьму кое-что в ванной, — заверил Гарри, — это займёт всего секунду. Мужчина вернулся чуть меньше, чем через минуту, неся какую-то баночку в руках. Он залез обратно на кровать, двигаясь ближе к Луи, который лежал на животе, прижимая подушку к груди. Гарри сел на колени, откручивая крышку у неизвестно с чем банки. — Что это? — спросил Томлинсон, с любопытством посмотрев на него через плечо. — Успокаивающий лосьон, — спокойно ответил Гарри, окуная пальцы в кремообразную субстанцию. Лосьон приятно пах лавандой, и мужчина нанёс его на покрасневшие ягодицы. — Твоя кожа такая нежная. Не хочу, чтобы она саднила и была раздражённой. Луи кивнул, слегка дрожа, когда Гарри усердно втирал холодный лосьон в разгоряченную, воспалённую кожу недавно хорошо отшлёпанной задницы. Удивительно, но это помогло. Он успокоил жгущие ягодицы, оставив после себя приятный охлаждающий эффект. Луи вздохнул, счастливо улыбаясь самому себе, ведь было так приятно от заботы Гарри. — Ты был таким хорошим, малыш, — снова сказал Гарри, поглаживая и лаская кожу. — Мне нравится то, как ты хорош для меня. Луи в прямом смысле почувствовал, как его сердце раздулось от счастья, словно воздушный шар, а кожа зазудела от радости. Он не мог объяснить, какие приятные чувства вызывало одно лишь знание того, что Гарри был доволен им. Он буквально жаждал его одобрения. Гарри втирал лосьон до тех пор, пока кожа Луи не стала скользкой и масленичной от жирного крема, а затем он наклонился, подув на ягодицы, чтобы помочь им высохнуть. Томлинсон задрожал, внезапно почувствовав, что его член всё ещё возбуждённый и болезненно твёрдый, прижатый к его животу. Не задумываясь, он толкнулся бёдрами в матрас, протираясь о шероховатую поверхность, чтобы хоть как-то облегчить своё состояние. — Луи, — предупреждающе шикнул Гарри, — ты не должен этого делать. — Ох, — смутившись, парень моментально прекратил свои действия. — Я… прости. Забыл. Гарри промычал в ответ, звуча больше заинтригованным, чем разочарованным. Он провел мягкими от лосьона ладонями вдоль позвоночника, надавливая пальцами на ямочки на пояснице. — Ты возбуждён? — спросил он, прекрасно зная ответ заранее, но ему так хотелось смутить мальчика ещё сильнее. Луи поджал губы, но всё же кивнул. — Давай посмотрим, — игриво предложил Гарри и похлопал его по спине. — Перевернись. Луи впился зубами в нижнюю губу, внутри сгорая от стыда, и медленно перевернулся на спину. Член, красный и твёрдый от возбуждения, был прижат к животу, пачкая его мутными каплями естественной смазки, и сабмиссиву хотелось скрыть это руками от внимательного взгляда мужчины. Гарри даже не подумал, чтобы прикоснуться к нему и облегчить состояние, он просто заинтересованно пялился. — Это от порки? У Луи резко пересохло во рту от внезапного вопроса. — Да, — признался он, чувствуя себя неуверенно. — Э-э-это плохо? — Нет, малыш, — губы доминанта изогнулись в улыбке. — Мне очень нравится, как ты реагируешь. Гарри наклонился, вовлекая податливого мальчика в поцелуй, вылизывая тому рот, в то время как его рука незаметно спускалась всё ниже и ниже. Он обхватил ладонью член, лениво поглаживая ствол и потирая подушечкой большого пальца пурпурную головку медленными, круговыми движениями. Луи, морщась, всхлипнул от чувствительности. — Ты чувствуешь себя хорошо? — Гарри улыбнулся. Луи часто закивал головой. Он протестующе захныкал, стоило мужчине убрать руку, но потом кожу начало покалывать от нетерпения, когда доминант начал спускаться ниже, разводя его бёдра в стороны и удобно устраиваясь между ними. Он коротко поцеловал розовую головку члена, обводя языком её очертания. Тонкие губы сабмиссива приоткрылись, выпуская тихий стон. Пальчики на ногах поджались от наслаждения, когда Гарри вобрал в рот твёрдый член, посасывая с невнятным мычанием. — Боже, Гарри. Мужчина подхватил одну ногу Луи, закидывая её себе на плечо и пододвигаясь ближе. Он плотно обхватил губами пульсирующую плоть, неторопливо опускаясь ниже, дразня, прежде чем выпустил твёрдый член с громким хлюпающим звуком. Он протянул руку к потяжелевшим яичкам, перебирая их в ладони, и Луи дёрнулся, зашипев от чрезмерной чувствительности. Его глаза были затуманены похотью, Гарри, улыбаясь, подул на влажную головку члена парня, с забавой наблюдая, как тот заёрзал, легонько толкаясь бёдрами навстречу рту. Капелька предэякулята жемчужного цвета появилась из щёлочки, и Гарри снова припал к головке губами, слизывая её. — Даже на вкус сладкий, — вслух размышлял Стайлс, отчего Луи покраснел, и мужчина снова вобрал в рот, медленно опускаясь. Луи красиво простонал, и Гарри в ответ хрипло рыкнул. Влажные, пухлые, сочного оттенка розового губы посасывали головку, принимая глубже. Он ритмично двигал головой, каждый раз лаская языком щёлку и немного давясь, когда Томлинсон случайно, не контролируя себя, толкался бёдрами. — О… близко… так близко, папочка. Гарри выпустил член из влажного плена, потирая ладонями бёдра Луи. — Ты можешь кончить мне в рот, малыш, — пробормотал он, прежде чем снова обхватить его губами. Луи задыхался от невыносимой пытки, его бёдра уже с периодичностью вздымали в воздух, а мужчина только усерднее втягивал щёки, в скором темпе скользя губами по всей длине. Томлинсон закатил глаза от удовольствия, хныкая и шепча что-то бессвязное, когда он, наконец, достиг края. Парень с громким стоном излился в горло Гарри, хватаясь крошечными руками за простынь.

***

Дальше, как и просил Луи, они провели остаток дня в постели, прижавшись друг к другу, постоянно то впадая в дремоту, то бодро смотря старые фильмы на плазменном телевизоре, который висел на стене напротив кровати. Они только иногда вставали в туалет или спускались вниз на кухню, чтобы найти что-нибудь поесть, а так всё время нежились в объятьях. Гарри обхватил одной рукой Луи за плечи, а на колени поставил тарелки со вкусностями, но Томлинсон не обращал внимание на еду. Он просто наслаждался близостью с доминантом, положив голову на его грудь. В ту ночь они вместе приняли душ и переоделись в свежую одежду для сна, прежде чем вернуться в свое тёплое убежище под одеяло. Они легли в позе большой и маленькой ложки, и Гарри уткнулся носом в шею Луи. — Завтра придётся вернуться на работу, — с сожалением сообщил он. Луи просто кивнул, взяв ладонь Гарри, чтобы переплести их пальцы вместе. Он задался вопросом, возможно ли такое, чтобы он чувствовал, как уже скучает по доминанту. Он задался вопросом, влюбляется ли он.