When I need you, I need it Quickly

Так что это было неожиданно. С тех пор, как Гарри сказал, что «через три месяца мы попробуем завести ребенка», Луи с замиранием сердца отсчитывал один за другим дни до шестнадцатого октября, как маленькое дитя зачёркивает числа в календаре до Рождества. Это являлось довольно очевидным доказательство того, что он действительно очень хотел ребенка. Естественно, Луи прекрасно знал, что до конца срока, который поставил доминант, оставалось ещё целых две недели. Так что это стало для него полной неожиданностью, когда он, словно замороженный, стоял в объятиях Гарри, а четыре заветных слова, гремели, как колокола в голове. «Хочу, чтобы ты забеременел». Луи почувствовал, как его сердце пропустило парочку крошечных ударов, и задался вопросом, действительно ли он слышал, или это глупые фантазии. Застигнутый врасплох, он повернулся, зажатый в небольшом пространстве между кухонной столешницей и телом Гарри, поднимая глаза в поисках подтверждения. — Ты серьёзно? Мужчина кивнул, глядя на него с улыбкой и ямочками на щеках. — Я знаю, что три месяца еще не прошли, но… — он прикусил губу, опуская ладони на бёдра Луи. — Не думаю, что смогу больше ждать. Томлинсон моментально освободился от объятий, хватая мужчину за рубашку и дёргая на себя в попытке вытащить его из кухни и подняться по лестнице в их спальню. Гарри не сдвинулся ни на дюйм (все благодаря их разнице в размерах). Он рассмеялся, притягивая мальчика назад. — Вау, любовь моя. Я думаю, мы справимся за несколько часов до сна. Мы ещё даже не ужинали. Луи вздохнул, признавая свое поражение, прислонившись спиной к столешнице. Он скрестил руки на груди и с обидой в голосе выдал: — Замечательно. Гарри просто улыбнулся, не в силах сдержать умиления: — Не дуйся. Луи показал язык. — Почему тебе нужно было прийти и раздразнить меня, зная, что я очень ждал этого момента? Мужчина проворковал что-то под нос и утянул нахохлившегося Томлинсона в объятия, чмокая в макушку. — Прости, милый, — извинился он, скрывая улыбку в взъерошенных волосах. — Сегодня ночью, хорошо? Я обещаю не покидать кровать, пока ты полностью не будешь удовлетворен. Луи покрылся легким румянцем и спрятал лицо под бицепсом, перед этим ущипнув мужчину за живот. Вдруг они услышали, как открылась гаражная дверь, и вскоре Лиам с Зейном зашли на кухню с кипой заполненных до верху коричневых бумажных пакетов. Пейн поставил свою охапку на столешницу и посмотрел на Гарри. — Прости, Эйч, у них не было оливкового масла, которое ты просил, поэтому мы взяли то, что нашли. — Всё нормально, — Гарри пожал плечами, двигаясь с места, чтобы помочь разобрать продукты. После этого они все вместе начали готовить ужин: лингуине с морепродуктами и чесночный хлеб. Лиам встал за кухонным островком и стал нарезать багет на тонкие ломтики, а Зейн выкладывал их на сковороду, добавляя масло и мелко накрошенный чеснок сверху. Между тем, Гарри тоже был у плиты: жарил креветки и гребешки — а Луи, сложив руки на коленях, сидел на столешнице и наблюдал за ним. Он слабо болтал ногами, периодически ударяясь пятками о тумбу, в общем, сходил с ума от скуки. — Ты уверен, что тебе не нужна помощь? Гарри согласно промычал, посыпая креветки приправой. — Если хочешь, то можешь нарезать помидоры. Только будь осторожен, не порежься. Луи закатил глаза, спрыгивая со стола. Гарри, как правило, вел себя с ним как с ребенком, иногда даже не осознавая этого, но на самом деле это не беспокоило парня. Несмотря на то, что он не всегда признавался, ему нравилось чувствовать чью-то заботу. Он выбрал два хороших спелых помидора и помыл их под краном, прежде чем взять разделочную доску. Затем Томлинсон осторожно нарезал их, убрал семена и переложил готовые кусочки в миску. Сразу же он подошёл к плите. — Папочка, — сказал парень, держа в руках миску помидоров, — этого достаточно? Гарри быстро взглянул на неё и кивнул, ухмыляясь. — Идеально. У островка Лиам и Зейн совершенно невозмутимо продолжали приготовление чесночного хлеба. Они уже привыкли, что Луи называл Гарри папочкой перед ними. В первый раз это случилось несколько недель назад за ужином, когда Луи рассеянно спросил Гарри: «Можешь передать картошку, папочка?» Осознав буквально через две секунды, что он сказал, Томлинсон немедленно запаниковал и неистово покраснел, в то время как Зейн поперхнулся водой, а брови Лиама взлетели чуть ли не до макушки. Гарри, однако, добавил пару ложек картошки на тарелку мальчика, как будто ничего не случилось, хотя выражение его лица было довольно самодовольным. (Позже той ночью, когда он был зажат между бёдер Луи, Гарри заверил, что ему нравилось, когда он называл его папочкой перед другими. И с тех пор это стало обычным делом.) Теперь со спокойной душой Томлинсон снова сел на столешницу и принялся следить за тем, как мужчина готовил, время от времени подавая ему ингредиенты или посуду. Это забавно, на самом деле, потому что во многих семьях было принято, чтобы сабмиссивы были ответственны за приготовление пищи, уборку по дому и «обслуживание» своих доминантов, но в этом особняке царствовали другие законы. Все четверо что-то делали, особенно Гарри, когда касалось еды. Он, естественно, был хорошим поваром и любил находить новые рецепты, которые, по его мнению, понравятся Луи. И Томлинсон чувствовал себя таким счастливым. Они обменивались поцелуями, пока ждали, когда закипит вода; Луи расслабленно сидел на столешнице, руки Гарри по-хозяйски лежали на бедрах. — Люблю тебя, малыш, — пробормотал мужчина, прижимаясь к нему. Луи слышал от него эти слова так много раз, что, вероятно, уже должен был привыкнуть, но всё ещё смущённо улыбался, словно впервые. — У тебя сгорит ужин, если ты не перестанешь целовать меня, — прошептал он в ответ. — Это того стоит, — пожал плечами Гарри, нахально улыбаясь, прежде чем украсть еще один поцелуй. Как только паста была готова, мужчина слил воду и добавил гребешки с креветками, перемешивая всё это в кастрюле с каким-то соусом из белого вина; пар вкусно пахнущими клубами поднимался в воздухе, заставляя всех глубоко вдохнуть и в наслаждении прикрыть глаза. Они поели в столовой, Лиам и Зейн расположились, как обычно, с одной стороны стола, а Гарри и Луи — с другой. После того, как они убрались на кухне и загрузили посудомоечную машину, вчетвером отправились в гостиную, чтобы посмотреть фильм. Лиам плюхнулся на большой диван перед телевизором, схватив пульт. Он начал сосредоточенно листать каналы с разовой платой за просмотр, пытаясь найти что-нибудь интересное. Зейн же, зевнув, прижался у него под боком, сладко причмокивая губами. Малик непроизвольно улыбнулся, почувствовав мягкое прикосновение любимых губ к макушке, и обнял мужчину за талию. Луи вскоре вошел в гостиную, пройдясь босыми ногами по приятному ворсистому ковру. — Я надеюсь, ты опять не выбрал ужастик? Лиам покачал головой, перебирая пальцами волосы Зейна. — Мстители. «Ничего необычного», — проскользнула мысль в голове Луи, но он ничего не сказал вслух. Эти двое просто обожали фильмы про супергероев. Шатен вздохнул и лег на противоположный диван, который стоял у дальней стены, ожидая Гарри. Мужчина последним покинул кухню, выключая везде свет, так что комната погрузилась в темноту, нарушаемую лишь огромным экраном телевизора, что отбрасывал мягко мерцающий свет в бело-синих оттенках. Гарри прихватил несколько подушек и одеял из деревянного небольшого комода, бросая пару Лиаму и Зейну, прежде чем пройти к дивану. Он улыбнулся, заметив Луи, свернувшегося калачиком на одном конце. — Найдется местечко для меня? — спросил, подкладывая подушку под голову парня. Луи закивал и подвинулся ближе к краю, пуская доминанта. Гарри лег за мальчиком, после притягивая его назад к груди и накидывая одеяло на обоих, переплетаясь с ним ногами. — Он же не включил снова ужастик? — осторожно спросил Стайлс. — Ты так испугался в прошлый раз. — Ничего подобного! — возмутился Луи. — Мне совсем не было страшно. — Ты хотел оставить в качестве ночника включенный свет в гардеробной, — напомнил мужчина. — Это потому, что в нашей комнате было слишком темно. В ту ночь не было луны. — И ты держался за меня всю ночь, — добавил Гарри, улыбаясь. — Конечно, я не особо жалуюсь, но всё же… Луи закатил глаза. — Я не боялся, — настаивал он, качая головой. — Мне было просто холодно, а ты всегда теплый. Гарри мягко рассмеялся, уткнувшись носом в изгиб шеи мальчика. — Хорошо, малыш. Ты просто замёрз, — согласился он, хотя звуча не совсем убеждённо. — Ш-ш-ш-ш, — прошептал Луи, быстро меняя тему, когда Лиам нажал на проигрыватель, и начальные титры появились на экране. — Начинается. Гарри больше ничего не сказал и, крепко обнимая парня, вздохнул. Фильм был хорош, но неудивительно, что Луи, в конечном итоге, уделил ему очень мало внимания. Он вроде как… был очень рассеян в тот момент. Все, о чем он действительно мог думать, так это об обещании Гарри — сделать его беременным. Мысль об этом не покидала его на протяжении всего вечера. Он чувствовал себя беспокойным и замученным, будто ему пришлось приложить все свои усилия, чтобы просто расслабиться и лежать. Внутри него накопилось столько энергии, что парень не знал, что с этим делать. И определенно не помогал тот факт, что Гарри прижимался к нему так близко сзади. Он чувствовал тепло его тела, рука низко расположилась на животике, пальцы были растопырены и поглаживали мягкими, медленными кругами. Гарри до смешного любил эту часть тела Луи. …И Томлинсон внезапно задался вопросом, насколько больше тот будет любить его, когда там будет их ребенок. Прошло всего двадцать минут после начала фильма, и Луи не переставал кусать губу, наморщив лоб и погрузившись в раздумья. Заметив это, Гарри приподнялся и заглянул через его плечо, поцеловав в щеку. — Ты в порядке? — шепотом спросил он. Луи испуганно вздрогнул от неожиданности. — Да, всё хорошо, — прошептал он в ответ. Луи был не в порядке. Томлинсон с досадой подумал о том, что если бы Лиам и Зейн не лежали всего в нескольких футах от них, то он бы перевернулся и спрятал лицо в груди Гарри, тихо попросил, чтобы тот взял его прямо на диване. Вместо этого он решил попробовать более… небрежный подход. С притворным зевком Луи подвинулся, как бы устраиваясь поудобнее, приподнялся, чтобы взбить подушку и подложить обратно под голову. Затем он лег и откинулся на Гарри, стараясь на этот раз не оставить ни одного миллиметра между их телами. Он слегка подался бедрами ближе к мужчине, и по совершенной случайности его задница прижалась прямо к промежности Гарри. Боже… даже когда Гарри не был возбужден, Луи всё равно мог чётко ощущать очертания его члена через несколько слоёв одежды. Он нахальнее выпятил попку, стараясь незаметно вращать ею и выглядеть при этом как невинный ангелочек. Прошло немного времени, прежде чем член Гарри начал стремительно наливаться кровью. С губ мужчины сорвался тихий, слегка болезненный стон, что потерялся в изгибе шеи сабмиссива. Луи тысячу раз проклял джоггеры, которые мешали ему прочувствовать всю палитру чувств. — Ты заводишь меня, малыш, — с упрёком сказал он, понижая голос, чтобы недалеко сидящие не услышали. Луи застыл на месте, чувствуя, как щеки окрасились в смущённые розовые оттенки. — Прости, — прошептал он, немного отодвинувшись, тем самым предоставив мужчине больше пространства. Ему совсем не хотелось навязываться и мешать. Гарри вроде и не возражал маленькой шалости, судя по тому, как он резко обхватил рукой Луи за талию и дёрнул назад к члену. Тёплые губы оказались на покрытой мурашками шее мальчика, нежно посасывая кожу и влажно целуя. Фильм теперь полностью был отодвинут на задний план. Луи считал это победой. Он впился зубами в нижнюю губу, когда Гарри начал медленно потираться бёдрами о соблазнительную задницу, которую парень ещё сильнее выпятил ему навстречу. Луи бесстыдно покачивался назад, с чувством собственного превосходства ощущая, как доминант становился твёрдым для него. Стало на десять градусов жарче под одеялом, что скрывало их осторожные движения: Гарри подавался бёдрами вперёд, а Луи — назад. Они могли бы потрахаться, если бы не чёртова одежда. Гарри прикусил нежную кожу за ушком, после приоткрывая рот и слабо постанывая, прикрыв веки, когда Луи усиленно заерзал на его члене. Томлинсон жил ради этих маленьких и нуждающихся звуков. Хорошо, что у телевизора был включён режим объёмного звука, так что все диалоги, взрывы и музыка из фильма эффективно заглушали любой из тихих звуков, раздававшихся у них под одеялом. Гарри даже не пытался скрыть, каким возбуждённым он был, плотнее прижимая мальчика к своему члену, уткнувшись носом в мягкие растрепанные волосы. — Малыш, — прошептал он, засовывая руку под футболку Луи и потирая пальцами твёрдые маленькие соски. Томлинсон сильно прикусил губу, чтобы сдержать стон, и почувствовал металлический привкус на языке. Боже, ему было жизненно необходимо, чтобы этот фильм закончился как можно, блять, скорее. Ему нужно было остаться с Гарри наедине, прямо в тот момент, немедленно. Когда последний кадр, наконец затух, и на экране высветились финальные титры, Луи откинул одеяло и соскочил с дивана, поспешно стараясь скрыть свою эрекцию. Гарри даже не потрудился сделать то же самое, неторопливо вытянув руки над головой и протянувшись. Такую огромную выпуклость навряд ли он смог бы уберечь от чужих глаз, даже если бы захотел. Кроме того, они не совсем были сдержаны, когда дело доходило до каких-либо действий интимного характера (это завелось после того, как Луи назвал Гарри папочкой за столом во время обеда). И, как оказалось, переживания Томлинсона были напрасными, потому что Лиам и Зейн оба крепко спали на другом диване, Малик вместо подушки выбрал грудь доминанта, удобно улегшись на него. Гарри улыбнулся такой милой картине и выключил телевизор, звенящая тишина повисла в комнате, прерываемая лишь тихим сопением Зейна. Мужчина вернулся к одиноко стоящему в темноте Луи, взял за руку и повёл из гостиной. Поднявшись в их спальню, они направились прямиком в ванную, чтобы почистить зубы у двойной раковины и избавиться от вкуса чеснока и соуса для пасты. Затем Гарри решил пройтись и зубной нитью, а Луи прижался бедром к раковине в ожидании, когда тот закончит. Томлинсон был таким нетерпеливым. Не говоря уже о том, что он до сих пор был возбужден. И Луи знал, что Гарри делал всё медленно нарочно, заставляя его ждать. Парень подозревал, что это было его наказание за то, что он дразнил его на диване. — Гарри, — в конце концов заскулил Луи, слабо дернув рубашку мужчины за край. — Ты не можешь сделать это позже? Тот остановился, взглянув на него в зеркало. — Знаешь, тебе тоже стоит начать чистить зубы нитью. Это полезно для десен. Луи закатил глаза, перекатываясь с пятки на носок. — Я думал, что сейчас тебя больше волнуют немного другие части моего тела. — Да? — Гарри ухмыльнулся, наматывая вокруг пальца зубную нить. — И какие это части? Луи тяжело вздохнул, избегая взглядом собственное отражение в зеркале. Он ненавидел, как жалко выглядел в тот момент. Его лицо покраснело, и Томлинсон понимал, что был очень прилипчивым и нуждающимся, но не мог ничего с собой поделать. Он ждал этого несколько месяцев. И почему-то эти последние несколько часов казались самым долгим, самым мучительным ожиданием. Надув губы, парень подошёл ближе и обхватил Гарри за талию, с прижимаясь лбом к его спине. — Я возбужден, — прошептал он через мгновение, его голос был слишком тихим. — Я знаю, — мужчина улыбнулся. — Когда это произошло? — Я думаю… — Луи пожал плечами. — Когда ты целовал мою шею? Гарри усмехнулся, покачав головой. — Думаю, это случилось, когда ты начал тереться о мой член. Луи виновато прикусил губу. Возможно, он делал это не так незаметно, как надеялся. Но неважно, это уже не имело значения. На данный момент всё равно было более чем очевидно, чего он хотел. Не отстраняя зардевшегося лица от широкой спины мужчины, Луи начал медленно опускать руку вниз, проведя дрожащими пальцами по напряжённым мышцам пресса и скользнув ниже. Он нашёл то, что так искал, в считанные секунды: член Гарри, твердый и толстый, упирающийся в мягкую ткань джоггеров. Луи сжал выпуклость в маленькой ладошке, поглаживая через хлопок.  — Пожалуйста, папочка, — прошептал он. Возбуждённая плоть дернулась, как только с губ мальчика сорвалось это слово, от которого по всему телу пробежало желание, словно электричество. Осознание того, что он папочка Луи, всегда будет заставлять Гарри содрогаться от волн тягучего возбуждения. Распалял внутренний огонь и тот факт, что им мог быть исключительно Стайлс. Это заставляло его чувствовать некую власть в руках, хотеть заботиться о Луи различными способами, будь то прижать его к себе и стиснуть в тёплых объятьях или трахать его, пока тот не разрушится на миллиарды атомов. Гарри, наконец, сдался, закинув упаковку зубной нити обратно в шкаф, прежде чем повернуться к суетливому, нетерпеливому мальчику позади него. Он провёл руками по трепещущему тельцу ладонями, останавливаясь на бедрах и растягивая губы в ухмылке.  — Ты сегодня очень несдержанный, — сказал он. — Это ты во всем виноват, — буркнул Томлинсон, сведя брови к переносице. — Да ты что? — притворно удивился Гарри. — Я думал, мы уже поняли, что это ты виновник? Луи покачал головой. — Я не говорю о том, что произошло на диване, — пояснил он, его лицо покрылось румянцем. — Я имел в виду то, что ты сказал на кухне… — парень замолк, отводя глаза. Взгляд Гарри мгновенно потеплел, ухмылка на его лице расплавилась в нежную улыбку. Он наклонил подбородок, соединяя их губы в поцелуе, полном нежности. — Знаешь, я серьезно, — прошептал Гарри отстраняясь и чмокая его в щеку. Луи, будучи неуверенным, смял в ладонях футболку мужчины, притягивая его ближе. — Ты уверен? — Я очень уверен, — кивнул Гарри. — Я хочу завести с тобой семью, — признался он, приобнимая Луи с улыбкой на лице. Мужчина поцеловал его глубже и более страстно, чем прежде, любовь буквально заискрилась между ними. — Хочу, чтобы ты забеременел. Луи рвано выдохнул, вложив в этот звук всю свою невыдержанность, и доминант не стал растрачивать время попусту, подцепив пальцами пояс домашних брюк, прежде чем стянуть их вместе с боксерами. Ненужная одежда упала к лодыжкам, и Луи торопливо вышел из штанин, вытягивая руки, чтобы Гарри смог без проблем снять футболку. Томлинсон остался обнажённым, по рукам пробежали сотни мурашек. В ванной всегда было почему-то прохладно, но мужчина умудрялся согревать его теплом своего тела. Его сильные ладони обжигающим прикосновением незаметно спустились ниже к бедрам и плавно накрыли сочные ягодицы. Мужчина легко, словно сабмиссив ничего не весил, приподнял его и, повернувшись, усадил на мраморную столешницу. Устроившись между разведёнными ногами, Гарри немедленно прижался к покусанным бледным губам. Луи вцепился во влажную футболку мужчины, с раздражением дёргая на себя ткань. Он хотел сорвать с Гарри все ненужные тряпки, изнывал от желания прикоснуться к коже, что безусловно заставит кончики пальцев покалывать. Гарри прервал поцелуй, усмехаясь из-за разозленного вида парня, который уже был готов захныкать от нетерпения, и отстранился, позволяя Луи стянуть с него футболку и откинуть в сторону. Следом его руки бегло опустились к бедрам Гарри, поглаживая тату лавровых листьев и пробегаясь по полоске светлых волос, тянущихся от пупка и скрывающихся под джоггерами. Луи развязал шнурки, сдергивая штаны вместе с боксерами, позволяя тем упасть кучкой на пол. Освобожденный от давящей ткани, твёрдый член покачнулся, задевая бедро мальчика красной сочащейся головкой. Луи прикусил губу, с голодом рассматривая его. Ему хотелось взять его в рот и пососать, но сейчас не об этом. Не в этот день. Он заерзал голой задницей по столешнице, с благоговением проведя пальцем по нежной коже члена, любуясь им из-под опущенных ресниц. Боже, Томлинсон никогда не привыкнет к тому, насколько он был большим. — Мой? — шепотом спросил Луи, поднимая доверчивые глаза на мужчину. Гарри улыбнулся, обнажая ямочки, и чмокнул его в лоб. — Конечно, малыш, — кивнул он. — Ты же его хотел? Луи качнул головой в знак согласия, и Гарри отступил в сторону, открывая шкафчик с туалетными принадлежностями и, вдоволь погремев разными бутылочками и тюбиками, достал запасную смазку, сразу щёлкая крышкой. Он вылил немного на пальцы, разогревая субстанцию. Луи все еще ожидал, сидя на столешнице, и не сводил с доминанта глаз. Когда Гарри снова повернулся к нему, то парень подался ближе, обвивая, словно коала, его шею. Неожиданно смущённый Луи раздвинул и чуть приподнял бедра, предоставляя мужчине лучший доступ к его дырочке. Гарри с лёгкостью проник в него пальцем, начиная медленно, прежде чем ускорить темп, двигаясь уже двумя и потирая каждый раз требующий к себе внимания комочек простаты. Луи впился короткими ногтями в плечи мужчины, готовый взвыть от пробивающего его насквозь удовольствия, бедра тряслись, а дыхание напрочь сбилось и стало похожим на хрип. Он был уже практически разрушен только от умелых пальцев, что безжалостно долбили простату. В конце концов, он, задыхаясь, выговорил: — Я готов, Гарри, готов. Мужчина совершил еще пару толчков, заставляя Луи заскулить, извиваться от нетерпения. Затем он осторожно вытащил скользкие от смазки пальцы, наклоняясь к одному шкафчику. Однако Гарри остановился на полпути, качая головой. — Совсем забыл, что нам не нужен презерватив, — сказал он, тихо посмеиваясь. И да — он был прав. Каким-то образом эта маленькая деталь ускользнула от Луи. На щеках расцвёл румянец, когда мальчик пронаблюдал за тем, как доминант нанёс смазку на член, что был на этот раз без латекса, проведя по всей длине и сжимая у основания. Томлинсон почувствовал себя ещё более возбуждённым и взволнованным. Гарри вытер руку о рядом висящее на крючке полотенце, а затем подтянул Луи ближе, и тот обвил его ногами, скрещивая лодыжки за спиной. Луи почувствовал, как крупная головка уткнулась в бедро, пачкая естественной смазкой и находясь в опасно близком расстоянии от отверстия. Гарри с восхищением расцеловал его шею, вдыхая пряный запах кожи, покрытой тонким слоем пота. — Не трахал тебя без защиты с нашего первого раза, — пробормотал мужчина, и Луи бросило в дрожь. — Помнишь? Томлинсон кивнул, покусывая нижнюю губу. — Ты вышел в тот раз… — Мхм, — согласно промычал Гарри, засасывая кожу. — В этот раз ты же не будешь? — нерешительно уточнил Луи. Гарри покачал головой. — Нет, если ты этого не захочешь, — он выпрямился, целуя его в висок, отчего сердце мальчика буквально плавится. — Ты знаешь, что я сделаю для тебя всё, что ты захочешь. Тебе лишь нужно попросить. Луи уткнулся в плечо мужчины, его лицо пылало от излишков смущения. Ему всегда стоило огромных усилий произнести вслух то, что он хотел, когда Гарри с завидной лёгкостью мог осыпать его грязными, но такими возбуждающими разговорчиками. Видимо, доминант это понимал, потому в следующую секунду начал поглаживать его спину, целовать волосы и шептать успокаивающие вещи. Мужчина был таким нежным и любящим, что становилось больно. Луи подвинулся, прижимаясь к нему ещё ближе и ближе, спрятал лицо в изгибе шеи (ведь так чувствовал себя смелее), прежде чем, наконец, попросил очень-очень тихим, даже надломленным голосом: — Ты кончишь в меня? Гарри громко простонал — Луи вздрогнул от неожиданности — и немного отчаянно закивал. — Да, конечно, малыш. Боже, — словно в бреду, зашептал он, припадая к призывно подставленной шее. — Очень сильно хочу. Хочу пометить тебя всего, сделать снова полностью моим, — практически прохныкал тот, вонзаясь зубами в местечко, где бешено колотился пульс, оставляя яркий след прямо на горле. Луи всхлипнул, голова закружилась от дурманящих прикосновений чужих губ и от смущающих, грязных словечек. Мальчик подумал, что мог разлететься на мельчайшие кусочки, если не получит желаемого в ближайшее время. — Кровать, — едва выдохнул он, податливо расслабляясь в руках Гарри, когда тот требовательно впился в приоткрытые губы, покусывая их до кровоточащих ранок. — Отнеси меня в постель. Пожалуйста? Гарри кивнул, подхватывая его под бёдра, и торопливым шагом покинул ванную. Незаметно скоро он оказался у кровати и, отбросив одеяло в сторону, аккуратно посадил Луи. — В коленно-локтевую, любимый, — сказал мужчина, после того, как в последний раз поцеловал его в макушку. Луи тут же принялся выполнять приказ, подползая ближе к изголовью и становясь на колени. Он опустил ладони на простынь и уткнулся взглядом в спинку кровати, мелко дрожа от нетерпения. Гарри последовал за ним, забираясь на постель, матрас прогнулся под его весом. Луи не мог его видеть, поэтому он напряг слух, пытаясь уловить малейший шорох и понять, чего ему ожидать. Парень услышал тихий резкий вздох, и абсолютно точно знал, что делал Гарри: ублажал себя, пялясь на него. Луи закусил нижнюю губу, и шальная мысль неожиданно ударила в голову. Он развел бедра немного шире, открывая мужчине лучший вид, и тот тяжело сглотнул, с похотью рассматривая маленькую розовую и блестящую от смазки дырочку, прятавшуюся между упругими половинками. Гарри подался ближе, ладонями поглаживая восхитительную попку его сабмиссива и упиваясь этим чудом света. Он сжал себя вокруг основания, проведя пару раз по всей длине, шлепая головкой очень близко с дырочкой шатена. — Ах! — вскрикнул Луи. — О… войди в меня… пожалуйста. Гарри в ответ с громким шлепком смачно ударил по вертящейся перед его носом заднице, на что парень с широко распахнул глаза и втянул полные лёгкие воздуха от шока. Он беспомощно опустил взгляд, чувствуя расползающийся в груди стыд, когда заметил капельку предэякулята на головке своего члена. Естественная смазка потекла по стволу после того, как мужчина наградил вторым шлепком. Луи не понимал, почему ему это так нравилось. Гарри снова стал поглаживать себя, оставляя мальчика ни с чем, его задница все еще горела и была восхитительного розового оттенка от шлепков. Луи хотел большего. Что-нибудь… да чего угодно. Он нетерпеливо заскулил и, выгнув спину, выпятил попку, пытаясь соблазном поторопить Гарри, чтобы тот наконец трахнул его. Томлинсон был не уверен, что сможет подождать ещё. Но мужчина лишь предупреждающе шикнул, с наслаждением сжимая половинку одной рукой и поглаживая член другой. — Терпение, любовь моя. Папочка хочет ещё немного полюбоваться тобой, — проворковал он, потирая большим пальца над его дырочкой. — Ты очень красивый, знаешь ли. И Луи поджал губы, впиваясь в них зубами, чтобы сдержать лишние звуки, позволяя Гарри продолжать дразнить его. Он медлил, совсем не торопился. Мужчина скользил членом между ягодиц, зажмуривая глаза от трения, и заманчиво кружил вокруг отверстия, заставляя его судорожно сжимать вокруг пустоту, жаждать быть наполненным. И да, Луи решил, что это определенно было его наказанием за то, что он так бессовестно дразнил папочку на диване. Крупная головка чуть проникала в него и сразу же покидала, и Томлинсон весь извелся, что начал упрашивать.  — Пожалуйста, — прошептал он, опустив голову. — Я не могу больше… пожалуйста. — Бедный малыш, — пробормотал Гарри, потирая бедро Луи. — Хочешь, чтобы я тебя трахнул? Позволить тебе кончить на моём члене? Луи уткнулся носом в своё предплечье, спрятав пылающее лицо, он завелся сильнее только от голоса Гарри. Мужчина так непринужденно шептал грязные словечки, от которых мальчик краснел до кончиков ушей. — Хм? — подсказал Гарри, лениво похлопывая головкой по сжатому отверстию. Томлинсон часто закивал, зажмурившись. — Хочу кончить, — прошептал он. — Пожалуйста? Трахни меня, папочка… Он был готов заплакать от облегчения, когда скользкая от смазки головка уткнулась в дырочку. Впервые за три месяца Луи действительно почувствует Гарри полностью. Мужчина слабо надавил одной рукой ему на поясницу, призывая ещё больше выпятить попку и одновременно удерживая его на месте, а другой сжал член у основания, подталкивая вперед. Он с лёгкостью вошёл во влажную и горящую от возбуждения узость, что идеально плотно сжимала его орган. Мужчина зашипел от удовольствия, прикрывая глаза. — Черт, малыш, — выдохнул он. — Я уже почти забыл, как хорошо в тебе без всякой защиты. Луи вздохнул, приспосабливаясь к растяжке. — Ты тоже ощущаешься хорошо, — прошептал он, вильнув бёдрами. — Действительно хорошо. И это было правдой. Он чувствовал всё острее, в разы лучше, не имея никаких преград между ними. Каким-то образом Гарри казался еще больше. Луи отчетливо ощущал каждую неровность, венку и изгиб его пульсирующего члена. Стайлс сначала не торопился, совершая медленные, неглубокие толчки, и не сводил глаз с ритмично исчезающей плоти в крохотной дырочке. Он сходил с ума от наслаждения, которое окутало все его нервные окончания. Луи еле совладал с собой и пытался лишь удержать равновесие. Он опустил голову и, крепко зажмурив глаза, приоткрыл рот, издавая мягкие, тихие и такие умопомрачительные звуки с каждым неспешным движением члена внутри него, что так хорошо заполнял его. — Скучал по этому, — признался Томлинсон, прерывисто дыша. — Не могу поверить, что мы делали это только однажды. Гарри увеличил темп, заставляя Луи гортанно простонать и податься навстречу, насаживаясь самому на толстый член. Мужчина ухмыльнулся, проведя языком по пересохшим губам. — Отныне ты можешь делать так, Луи, — он схватил его за бедра, притягивая к себе и входя до упора в жаркое нутро, — всякий раз, когда захочешь. Буду трахать тебя каждую ночь, пока ты не забеременеешь. Луи проскулил, всё более распаляясь от пошлых реплик доминанта, разочаровываясь от слишком медленного темпа его толчков. — Сильнее, — слишком смело потребовал Луи, нетерпеливо подаваясь задницей назад, самостоятельно насаживаясь на его член. — Сильнее, сильнее… пожалуйста. Гарри снова отвесил три быстрых шлепка, заставляя мальчика испуганно вскрикнуть больше от приятных ощущений и неожиданности, чем от боли. — Не будь таким требовательным, малыш, — преувеличенно по-доброму сказал ему Гарри. — Помнишь, что я говорил тебе о хороших мальчиках? Томлинсон постарался успокоиться, его член болезненно пульсировал между бёдер, естественная смазка капала на простынь, оставляя мокрые следы. Он часто закивал, боясь, что Гарри мог рассердиться на него и вовсе оставить без оргазма. — Хорошие мальчики должны быть терпеливыми, — шепотом ответил Луи. — Правильно, — улыбнулся Гарри. — Теперь будь добр, позволь мне позаботиться о тебе. Я заставлю тебя кончить, малыш, обещаю. Луи снова кивнул и пристыженно сказал: — Прости, папочка. — Не извиняйся, — пробормотал Гарри, поглаживая бедра. — Ты просто не можешь ничего с этим поделать, не так ли? Ты в этом нуждаешься? — Я нуждаюсь в тебе. Гарри наклонился вперед, награждая Луи мокрым поцелуем за ухом. — Мой милый мальчик, — похвалил он, заставляя тысячи мурашек пробежаться по коже. Гарри усилил хватку на бедрах Луи, удерживая его на месте, и без предупреждения начал жёстко и быстро вдалбливаться в судорожно сокращающуюся дырочку. Голубые глаза шокировано расширились, а тихий вздох, слетевший с губ, был мгновенно заглушен протяжным, диким стоном. — О… О Боже, — дыхание сбилось к чёрту, походя больше на хрип, шея неприятно ныла от того, как резко парень запрокинул голову, — да, да, блять. Тонкие пальчики запутались в скомканной простыни, возбужденный член покачивался между ног с каждым движением. Чувство разочарования, непреодолимого желания почти сразу же исчезли в шипучем в венах блаженстве, которое дарил член доминанта. Луи постанывал в благодарность, шире раздвигая ноги, как последняя ненасытная шлюшка. — Папочка-а-а-а… — Да? — буквально прорычал мужчина, стискивал мягкие бока в руках. — Так тебе нравится, да? Луи часто закивал, лаская уши Гарри тихими стонами и редкими поскуливаниями, зная, как это нравилось мужчине, ведь тот хотел всегда быть уверенным в том, что Томлинсон в порядке и погрузился в море удовольствия. Осознание собственной власти над мальчиком, факта, что никто не доведёт его до такого сокрушительного оргазма как он, тешило его самолюбие. Правда Гарри был известен проверенный способ заставить Луи стонать и хныкать сильнее. Решив применить его, он резко вошёл в горячее тело, шлепаясь яичками о ягодицы, замирая на месте и идеально наполняя парня. Затем он вильнул восьмеркой бедрами, ища заветное местечко… пока Луи не издал самый красивый, опустошенный крик. — Ах! О… там. Там, папочка. Гарри триумфально улыбнулся, продолжая трахать в том же направлении и крепко удерживая парня на месте. Напряжённая головка ритмично надавливала на простату, отчего Луи широко раскрыл рот в немом крике, разум накрыло туманом наслаждения. Руки подкосились, обмякшее тело обессиленно рухнуло на матрас. Гарри потянул его задницу выше, вбиваясь в дрожащее от приближающейся развязки отверстие лихорадочными толчками. И Луи практически заплакал от всего этого. Гарри в прямом смысле ощущал, как чувство собственного достоинства разгоралось внутри, когда мальчик кричал в страсти от ломающего его на части удовольствия. Мужчина придерживался одного темпа, впиваясь до синяков в бока и непроизвольно надавливая большими пальцами на ямочки у основания позвоночника Луи. — Это то, чего ты хотел, малыш? — спросил он, тяжело дыша. — Чтобы я трахал тебя так? Луи согласно промычал, кивая головой. — Да? Тебе нравится, когда тебя трахают сзади? Луи покраснел, снова кивая и пряча лицо от пытливого взгляда. — Да, — он не мог нормально вдохнуть, звучал весьма разбито, но счастливо. — Нравится, папочка. Гарри всё сильнее стискивал чужое тело в ладонях, притягивая вплотную к себе и затуманенным взглядом наблюдая, как с силой шлепались отяжелевшие, налитые семенем яйца о раскрытые ягодицы. Обычно мужчина был нежен в постели, и Луи нравилось это, но иногда, как в этот день, Гарри каким-то образом узнавал, что Томлинсон хотел грубо. Мальчик не успевал переводить дыхание, издавая задушенные хрипы, уткнувшись в сложенные руки, ему казалось, что он не переживёт эту ночь. Чередование тихих «ах-ах-боже» и «папочка» сводило доминанта с ума и заставляло ещё более остервенело двигаться внутри него. — Боже, ты такой охуенно идеальный, — Гарри громко втянул в себя воздух, стиснув зубы. — Такой узкий. Луи захныкал от похвалы, кожу слабо покалывало, когда гортанные стоны одобрения срывались один за другим с губ мужчины. Томлинсон чувствовал себя наилучшим образом, его спина была сексуально изогнута так, что он практически вжимался лицом в матрас, а его задница маячила перед носом Гарри, который трахал его в сумасшедшем темпе, заставляя маленькое тельце елозить по простыни с каждым толчком. Луи в тайне обожал, когда с ним так обращались. Единственным недостатком этой позы было то, что он не мог поцеловать Гарри, видеть его лицо. Мужчина словно прочитал его мысли, резко покидая его дырочку и рывком переворачивая Луи; тот обессиленно упал на спину, утопая головой в мягчайшей подушке. Гарри наклонился между его бедер и поцеловал приоткрытые губы, но правда это было больше похоже на грязное, приправленное причмокиваниями, столкновение языков. Одновременно с этим он подставил головку к уже растянутому отверстию и снова погрузился в жар тела Луи. Они оба отстранившись, нуждаясь в кислороде. Лица были покрасневшие, дыхание тяжёлое, воздуха катастрофически не хватало двоим. Бедра Луи были предельно напряжены из-за необходимости кончить, и он, обхватив ногами талию мужчины, притянул его ближе. — Я близко, — простонал парень, с щелки выделялись крупные капли предэякулята, пачкая живот. — Я тоже, — дрожа выдохнул, тряхнув волосами. — Ты даже не представляешь, как в тебе хорошо. Луи с трудом приподнялся на полусогнутых локтях, припадая к губам и целуя, вкладывая все свои бушующие чувства.  — Прикоснись ко мне, — умолял он, невесомо прикасаясь губами к подбородку, покрытому лёгкой щетиной. — Заставь меня кончить. Гарри на удивление сразу выполнил просьбу, просовывая руки между их телами, обхватывая холодной ладонью член мальчика и обжигая возбуждённую плоть контрастом. Он нежно поглаживал всю длину, потирая кончик и размазывая большим пальцем липкую влажность, отчего Томлинсон дрожал и изредка дёргался, как от удара током. Затем мужчина наклонился ближе, вжимаясь головкой прямо к простату, и начал медленно и глубоко трахать шатена. Луи упал головой на подушки, высоко постанывая от навалившегося на него удовольствия. — Блять… близко, близко… не останавливайся… пожалуйста, не останавливайся, — он громко дышал, бессвязно бормоча. Гарри покачал головой. — Ни за что не остановлюсь, малыш. Хочу увидеть это. Гарри входил в него жестко, головка его члена буквально вытрахивала простату, а рука не прекращала слаженных движений на возбужденном органе, доводя до оргазма. Луи схватился за его бицепсы, тяжело дыша, его лицо все скривилось в удовольствии. — О… о боже, я сейчас… сейчас… Гарри наблюдал за ним, как загипнотизированный, когда Луи изогнулся всем телом под неестественным углом, захлебываясь стоном от невыносимых всплесков наслаждения; член дернулся, извергая сперму на напряжённый животик красивыми полосами. Гарри не сдержался, застонав, и ускорился. Он чувствовал, как собственный оргазм приближался, покалывало у основания позвоночника, яички потяжелели от семени. Но, чёрт, это было восхитительно, и ему совершенно не хотелось останавливаться. Гарри было непривычно трахать парня без защиты, он привык к тому, что нужно было вовремя приостановиться и выйти из растянутой дырочки, прежде чем кончить. Ощущения были острее, ведь теперь ему можно было трахать Луи до звёзд перед глазами и кусать губы от того, как идеально мальчик сжимал его в себе. Томлинсон был очень чувствительным, его вялый член болезненно реагировал на каждый толчок, но он молчал, упиваясь видом своего доминанта. Тот с потемневшими от похоти глазами продолжал вбивать в его тело, тяжело дыша. Он уткнулся лицом в шею Луи, покусывая солоноватую кожу. — Кончу в тебя, — прошептал он, — наполню тебя спермой, чтобы в твоем животе появился мой ребенок. Луи захныкал, сильнее раздвигая бедра. Гарри навис над ним, упираясь ладонями в матрас и не прекращая движений сильных бедер. Он был так близок к тому, чтобы кончить, что практически дрожал от переизбытка всего, но продолжал трахать мальчика, не в силах остановиться на данном моменте. Луи протянул руки к лицу мужчины, заботливо убирая прилипшие к вспотевшему лбу пряди волос. Их взгляды встретились, и Томлинсон приподнялся, чтобы поймать его губы, сладко целуя. — Кончи в меня, — прошептал он. — Пожалуйста, Гарри, Я хочу этого. Хочу, чтобы ты кончил в меня. Стайлс практически всхлипнул, как некоторое время назад делал Луи, толчки стали всё более хаотичными и неуправляемыми им. Он с силой хлопнул по матрасу, сжимая в кулаке простынь. — Луи… малыш… блять. — Давай, Гарри, — Луи ласково погладил по щеке, подталкивая его всё ближе к краю. — Кончи в меня. И тогда тяжёлое дыхание мужчины резко превратилось в удивлённый, не верящий вздох, и он… он сорвался в пропасть. Всё тело нещадно затряслось, а твёрдый член был до сладкой боли сжат горячими стенками узкого прохода, и он выстрелил семенем, заполняя мальчика до краев. Голубые глаза Луи расширились, как только он почувствовал в себе что-то влажное, липкое, тёплое и странно приятное, этого было бы достаточно, чтобы снова стать твёрдым, если бы он не получил разрядку пару минут назад. — Святое дерьмо, — ошеломлённо прошептал Гарри. Его глаза затуманились блаженством. Руки дрожали от напряжения, но ему удавалось держать себя на весу (ведь он совсем не хотел рухнуть на маленькое тельце Луи). Ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя, но он так и продолжал тяжело дышать. Гарри не стерпел и вовлек в неторопливый поцелуй. — Это было охренительно, — выдохнул мужчина. — То есть, с тобой всегда удивительно, но блять… Луи улыбнулся и закусил губу, слегка покраснев. Он приподнялся и чмокнул его в щеку, плавно двигаясь губами к уху. — Думаю, я чувствую, как твоя сперма вытекает из меня. Гарри гортанно простонал. — Боже, малыш, пожалуйста, не заставляй меня снова возбудиться. Я еще даже не отошёл от предыдущего оргазма. Луи тихо рассмеялся, снова убрав мешающиеся Гарри пряди волос. — Впрочем, ты совершенно прав. Это было… великолепно. — Да? — Гарри слегка гордо улыбнулся. Луи кивнул, и затем опять втянул мужчину в нежный и любящий поцелуй. Капельки пота, до сих пор усыпающие спину Гарри, постепенно высыхали, оставляя кожу стянутой. Он оставался некоторое время внутри Луи, пока, наконец, его член не обмяк, и он не вышел. Гарри схватил полотенце, чтобы хоть немного убрать весь беспорядок, который они устроили. Луи все еще чувствовал мужчину. Томлинсон не стал говорить ему об этом, потому что знал, что тот снова возбудится, а он был слишком ослаблен для второго раунда. Гарри, похоже, был счастлив просто обнять Луи, поглаживая его животик и мягко целуя за ушком, пока они оба не заснули.