Папочка
14 октября 2018 г., 15:40
Прошло несколько дней, и неделя закончилась ленивым воскресеньем, проведенным дома.
По какой-то необъяснимой причине Луи чувствовал беспокойство.
Что-то покалывало под кожей. Он на протяжении всего дня ощущал это. Парень не мог усидеть на одном месте, не мог понять, чего ему хотелось. Это точно была не еда и даже не секс. Это тоска по чему-то, чего он не мог выяснить и назвать. Луи просто хотел чего-то, но… что? Он не мог получить это, если не знал, что это такое, и незнание сводило его с ума.
Томлинсон находился внизу, на кухне. Он чувствовал себя слишком неопределённо, лежа в постели, поэтому спустился на первый этаж, чтобы занять себя хоть чем-нибудь, например, поставить чайник. Может быть, чай поможет ему собраться с мыслями. Он поставил две дымящиеся чашки чая на поднос, а затем взял бутылку молока, чтобы убрать её на место, и тогда озарение буквально свалилось ему на голову. Дверца холодильника хлопнула его по заднице, и ох… Вот и всё сразу встало на свои места.
Луи хотел, чтобы его отшлепали.
Он закусил губу, чувствуя, как румянец выступил на лице. Парень осторожно поднял поднос и направился на второй этаж маленькими шажками, дабы ничего не разлить. Минуту назад, когда он только спустился вниз, его мысли были в полном беспорядке, парень ни о чем не думал определённом, но теперь мозг, будто смеясь над ним, зациклился на одном.
Луи толкнул коленом дверь спальни и вошёл, находя Гарри в том же положении, что и пару минут назад. Мужчина лежал на кровати, облокотившись на мягкие подушки, будучи в одних фланелевых пижамных штанах. Он смотрел какой-то военный документальный фильм по телевизору, подложив руки под голову.
Всё, что осталось в голове Луи, когда он посмотрел на него, так это «папочка».
Он поставил поднос с чаем на прикроватную тумбочку, и Гарри улыбнулся, заметив вторую чашку.
— Спасибо, дорогой.
Луи кивнул и забрался обратно в постель. Он прижался к Гарри, навязчивое желание обниматься снова появилось в нем, но на этот раз с надеждой на кое-что ещё. Парень закинул одну ногу на доминанта и положил голову ему на грудь, обхватив руками талию. Гарри по привычке чмокнул макушку, отчего Луи почувствовал себя таким маленьким.
В низу живота сладко заныло от разрастающегося желания быть отшлепанным.
Гарри провёл ладонью по спине, в конце опустив ее на бедро. Она была так близко к тому месту, где Томлинсон хотел её ощущать. Парень прикрыл глаза, воображая, как эта ладонь ударяет его по заднице, пока та не станет красной, горячей и ягодицы не начнёт жечь. В то же время смесь стыда и смущения вместе с волнением не покидала его. Томлинсон испытывал неловкость именно из-за того, что его так возбуждал процесс, когда доминант буквально превращал его пышные булочки в отбивные. Надежду подпитывал факт, что Гарри всегда заботился о нем и, когда ему что-то было нужно, всегда выполнял всё.
Единственная проблема была в том, что Луи попросту не знал, как попросить.
Он определенно никогда не просил, чтобы Гарри его отшлепал.
В нём проснулась необходимость и жажда, отчего Луи решил всё-таки действовать.
Гарри молча лежал, сосредоточив всё своё внимание на фильме, с интересом следил за происходящим на экране. Луи было неудобно отвлекать его, но он дотронулся холодными пальцами до ключицы мужчины и шепотом позвал:
— Папочка?
Гарри же всё также смотрел фильм, но чуть сжал руку, лежащую на бедре Луи.
— Хм? Что такое, малыш?
Малыш. Луи нравилось, когда мужчина произносил это слово.
Он так сильно хотел, чтобы его отшлепали.
Луи терзал губы зубами, пытаясь справиться с внутренней дрожью, нужные слова застряли где-то в горле, и просьба так и осталась несказанной. Он не мог просто спросить о чём-то подобном, потому что это было слишком неловко. Луи успел подумать о том, чтобы добиться желаемого в качестве наказания, сделав что-то плохое, например, начать трогать себя там. Но это звучало еще более смущающе, и ему действительно не хотелось менять положение, ведь лежать на груди Гарри было удобно и приятно. Прежде всего, Томлинсон хотел быть хорошим для доминанта, и это было особенно противоречиво, когда он желал чего-то, что получал лишь тогда, когда вёл себя плохо.
— Эм… не важно, — пробормотал он, в конце-концов, пав духом.
Гарри понимал, что тот лгал, но не стал давить на него. Вместо этого он взял пульт и выключил телик, отдавая всё своё внимание Луи. Гарри использовал запрещённый приём, который всегда заставлял Луи расслабиться. Он начал медленно потирать круговыми движениями его спину и уткнулся носом в взлохмаченные волосы, будучи как всегда терпеливым и нежным, прижал к себе мальчика, словно тот был сделан из фарфора, заставив его почувствовать себя маленьким и любимым.
— Ты можешь сказать мне, — прошептал он. — Это всего лишь я, да?
Луи спрятал лицо в изгибе шеи мужчины, зажмуривая глаза. Он очень, очень хотел, чтобы Гарри его отшлепал. Томлинсон покачал головой, вдруг очень застеснявшись.
Гарри тихо вздохнул, терпеливо ожидая, когда Луи будет готов. Он продолжал гладить его по спине, пока его рука неожиданно не опустилась на ягодицы, нежно похлопывая, и мальчик на самом деле захныкал.
Гарри замер, догадываясь, почему Луи так стеснялся произнести то, чего он хотел.
— Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул? — осторожно спросил он.
Луи покачал головой.
— Нет, — тихо прошептал мальчик, обжигая своим дыханием кожу Гарри. — Ну, может быть позже, но сначала хочу кое-что другое.
Гарри промычал, задумываясь над ответом. Их чай уже остыл, но никто из них, казалось, не заметил и особо не волновался по этому поводу.
— Хочешь, чтобы я заполнил тебя пробкой? — Гарри озвучил еще одну догадку.
Луи снова покачал головой.
— Я… это то, что ты делаешь со мной, — он начал заикаться, а лицо сразу покраснело от смущения, — как… когда я плохо себя веду.
После этих слов в голове мужчины словно загорелась лампочка.
— О, — выдохнул он, тяжело сглатывая. — Ты… хочешь, чтобы я тебя отшлепал? — решил уточнить тот.
Лицо Луи нещадно жгло, он ещё сильнее вжался в Гарри, стыдясь неловкого положения. Томлинсон медленно кивнул. Мужчина чуть отстранился в попытках успокоить его, осыпая лицо поцелуями.
— Тебе не нужно смущаться, малыш, — пробормотал он. — Всё хорошо. Всё, что угодно, помнишь?
Луи выдохнул весь воздух, который сдерживал в себе, чувствуя, как постепенно напряжение покидало его тело.
— Спасибо, — прошептал он, все еще избегая взгляда Гарри.
Стайлс покачал головой, потирая спину Луи.
— Не надо благодарить меня, я всегда буду заботиться о тебе, — он снова поцеловал парня. — Как ты хочешь? — спросил Гарри, говоря медленно и осторожно, пытаясь выяснить все желания Луи. — Хочешь, чтобы я положил тебя на колени?
Томлинсон задумался об этом. И на самом деле, ему действительно нравилось положение, в котором они находились, он чувствовал себя маленьким, когда был так прижат к широкой груди Гарри.
— Эм, мы могли бы так остаться?
Гарри кивнул.
— Конечно, Луи. Ты хочешь остаться в джоггерах или снять их?
Мальчик закусил нижнюю губу, он так обожал своего заботливого и терпеливого доминанта.
— Эм, джоггеры снять. И…сначала я оставлю трусики, но ты не мог бы… снять их с меня? Во время? Например… когда ты захочешь их снять? — прошептал он, зажмурившись, пытаясь объяснить и надеясь, что Гарри понял его.
Удивительно, но Стайлс всё прекрасно понял.
— Конечно, малыш, — он кивнул, опустив ладони ниже, к резинке спортивных штанов. — Приподнимись.
Луи немедленно подчинился, и мужчина стянул джоггеры, отбрасывая их прочь и оставляя его в одних боксерах и футболке. Томлинсон лег обратно на Гарри, оседлав одно из его бедер и немного выпятив свою задницу, а член между ног постепенно наливался кровью и твердел. Он уткнулся носиком в обнаженную грудь доминанта, вдыхая запах чистой теплой кожи вперемешку с парфюмом, все больше и больше возбуждаясь от того, как горячие ладони потирали поясницу в опасной близости к пухлым половинкам.
— Такой хороший мальчик, — прошептал Гарри, и шея Луи покрылась мурашками. Он очень хотел, чтобы его отшлепали. Гарри продолжал бормотать, ласково поглаживая. — Можно было просто вести себя плохо, чтобы получить то, что ты хочешь, не так ли? Но ты решил вежливо попросить. Ты такой идеальный.
Луи задрожал от похвалы, застенчиво пряча лицо в груди Гарри.
— Папочка, — прошептал он в ответ.
Мужчина чмокнул его в макушку.
— Сколько ты хочешь, малыш?
— Хм, — неуверенно прошептал он в ответ. — Я… не знаю.
Гарри неодобрительно цокнул.
— Ты знаешь, что мне это не нравится, Луи. Мне нужно, чтобы ты сказал мне.
Томлинсон прикусил губу.
— Но… я не знаю, сколько понадобится…
Сначала Гарри в замешательстве нахмурился, но затем понял. Его губы растянулись в самодовольной ухмылке.
— Ты хочешь, чтобы я шлепал тебя, пока ты не кончишь?
Луи очень, очень этого хотел. Он, всё также не показывая лица, кивнул один раз, на что мужчина улыбнулся.
— Хорошо, тогда, — он опустил ладонь на его поясницу, чуть надавливая, чтобы удержать его на месте, а другую поднимая в воздух. — Ты готов?
«Да, да, наконец-то», — подумал Луи, но не стал говорить этого. Он просто кивнул, подтягиваясь.
Ладонь Гарри резко приземлилась на правую ягодицу, ощущения немного притупились из-за хлопковых трусиков, но мальчик в ответ подался всем телом вперёд, а нервные окончания мгновенно ожили. Казалось, он попал на гребаные небеса.
— Боже мой, — выдохнул Томлинсон, рот раскрылся от шокирующего удовольствия, когда Гарри снова ударил, но уже сильнее. — О, спасибо, — зашептал благодарности сабмиссив, покорно лёжа на груди мужчины, когда тот наносил один за другим жалящие шлепки. Это всё, чего он хочет, жаждал, и это было так чертовски приятно.
Гарри несколько раз приостанавливался, чтобы сжать в ладонях аппетитные половинки, прикрытые тонкой тканью боксеров, пощупать их так, как ему заблагорассудится, и ощутить, как парень от этого сходил с ума. Луи чувствовал себя беспомощным и полностью принадлежащим Гарри — его папочке. И это было лучшим чувством в мире, когда ты, прильнув к сильному мужчине, ужасно нуждался в нем во всех планах и осознавал, что он целиком и полностью твой. Луи — единственный в мире, кто имел право называть Гарри своим.
— Папочка.
Луи застонал в голос. Он практически боготворил доминанта, пока тот наносил четкие удары по порозовевшим ягодицам, так хорошо заботясь о нем, отчего мальчик ещё больше заводился. Твердый аккуратный член парня, зажатый между его телом и бедром папочки, истекал естественной смазкой, оставляя мокрые пятна на хлопковой ткани боксеров.
Гарри поднял голову, с любовью целуя взлохмаченные каштановые волосы.
— Мой великолепный мальчик.
Луи захныкал от похвалы и смачного шлепка одновременно.
— Мой папочка, — прошептал он в ответ.
Гарри улыбнулся и игриво прикусил зубами мочку уха, чуть оттянув.
— Боже, ты так возбужден, не так ли, малыш? Я чувствую бедром, насколько ты твердый.
Луи впился зубами в нижнюю губу, чтобы сдержать скулеж. Он был абсолютно обезоружен, когда Гарри начинал говорить с ним так, беспомощен против того, насколько это его возбуждало. И мужчина это прекрасно знал.
— Спорим, ты уже весь влажный, — прошептал он на ушко.
Томлинсон захныкал и прикрыл глаза, чувствуя, как из щелки комками извергалась естественная смазка, впитываясь в трусы, как ладонь доминанта в устойчивом ритме обжигала кожу, удерживая его в неподвижном состоянии.
— Даже не могу поверить, что ты настоящий, — просипел Гарри. — Такой твердый из-за того, что я просто шлепаю тебя по заднице.
Луи издал какой-то неразборчивый тихий звук в ответ, оставляя мокрый след на груди мужчины. Короткие вздохи цепочкой слетали с губ с каждым ударом. Маленькое тельце елозило туда и обратно, стоило лишь тяжёлой ладони Гарри встретиться с его задницей, и Томлинсон не сдерживал стонов удовольствия, выгибаясь навстречу.
Он так возбудился, член практически окаменел в боксерах от нужды кончить.
Гарри хлопнул по ягодице ещё раз, а затем приостановился, подцепив большими пальцами резинку трусов мальчика, точно зная, что ему нужно.
— Давай снимем это, милый. Приподнимись для меня.
Луи, приложив огромные усилия, сумел оторвать бедра на несколько сантиметров от Гарри, наморщив нос при потере давления на требующий разрядки член. Стайлс неожиданно резко дернул вниз боксеры, отчего сабмиссив захныкал, когда промокшая насквозь ткань задела чувствительную головку.
Потемневший, налитый кровью член Луи качнулся, наконец освобожденный от хлопкового плена, и прижался к напряженному животику, оставив на коже блестящий влажный след. Гарри обратил взор потемневших глаз на сокровенное местечко мальчика, растягивая губы в ухмылке.
— Похоже, я был прав, — довольно промурлыкал он, и отчего парень весь вспыхнул, готовый провалиться под землю.
Гарри протянул руку и провел пальцем по головке, надавливая на розовую гладкую уретру, посылая электрические разряды по всему телу. Он собрал несколько капелек жемчужной смазки на подушечку большого пальца, и Луи с приоткрытым от удивления ртом проследил, как тот обхватил палец губами, посасывая его с опущенными веками и слишком откровенно втягивая щёки.
Гарри одобрительно простонал, с характерным чпоком выпуская блестящий от слюны палец из рта и быстро проведя языком по нижней губе.
— Ты такой сладкий на вкус, малыш.
Луи захныкал. Он так хотел, чтобы доминант продолжил одаривать его звонкими шлепками, что устал сдерживаться, но тем не менее терпел, покорно ожидая приглашения продолжить. Парень получил его, когда Гарри похлопал себя по бедру, как бы говоря ему лечь обратно.
Луи с радостью улегся в прежнее положение, с благоговением ожидания продолжения. Воздух в комнате был немного прохладным, отчего ягодицы покрылись мурашками. Гарри снова одной рукой надавил на поясницу, не давая сдвинуться, а другой начал наносить точные удары, только на этот раз всё чувствовалось гораздо острее, кожа к коже, будто сотни мелких иголочек одновременно впивались глубоко-глубоко, задевая нервные окончания. Тишину спальни заполнили смачные звуки шлепков.
Луи пискнул от неожиданности, обхватывая талию мужчины. Было гораздо приятнее без лишних преград в виде трусов. Задница начала знакомо гореть под натиском сильной ладони доминанта, из-за чего мальчик начал тихо постанывать, желая большего.
— Так лучше, малыш? — спросил Гарри, целуя за ушком так нежно по сравнению с тем, как грубо шлепал его.
— Папочка, — благодарно прошептал Луи, подаваясь навстречу ладони.
— Да? — прорычал мужчина. — Тебе нравится, когда тебя шлепают, не так ли, малыш?
Луи прикрыл глаза, его лицо горело ярким пламенем от смущения. Он всегда становился таким нелепо застенчивым и возбужденным, когда папочка шептал ему на ушко грязные вещи, подобные этим, его голос был низким и хриплым, а на губах красовалась ухмылка, потому что он прекрасно знал, как сильно это заводило Луи.
Из Луи вырывались потрясающе красивые стоны, он вцепился в напряженный бицепс папочки, закатывая глаза от удовольствия. Он ощущал, как упругие половинки буквально пружинили от шлепков, и мальчик знал, что его папочке это тоже нравилось. Между ног пульсировал очень и очень твердый член, по-прежнему стиснутый между их телами. Луи чувствовал, как он дергался каждый раз, когда ладонь соприкасалась с одним из полукружий, выделяя всё больше предэякулята на кончике. Это было так странно, что он тек, как девчонка от порки. Он хотел потереться о папочку до тех пор, пока не кончит. Его бедра дрожали от желания толкнуться и получить необходимое давление на возбужденный орган, но он пытался не двигаться, зная, что это не разрешено.
Должно быть, его борьба с собственными желаниями была весьма очевидна, потому что в следующее мгновения Гарри прижался губами к местечку за ушком.
— Малыш, ты слишком чувствителен? Тебе больно?
Луи закусил губу и качнул головой в знак согласия.
Гарри тихо ахнул, вздохнув.
— Ты можешь потереться о моё бедро, малыш. Я не возражаю. Просто подвигай бедрами. Давай.
Дыхание Луи резко прервалось от шока, но затем он облегченно вздохнул полной грудью и начал совершать несмелые движения бедрами. Хлопковая ткань штанов казалась такой мягкой по отношению к его члену и настолько быстро пачкалась естественной смазкой, но мальчику не было жаль. Папочка продолжал шлепать его, медленно и устойчиво, его задница стала горячей, пунцовой, и по всей поверхности чувствовалось жжение. И это было больно, но в тоже время это была приятная боль, такая, от которой на глазах Луи выступили слёзы. Он уже почти не осознавал себя, был слишком сосредоточенный на том, чтобы чувствовать себя так плохо и так хорошо одновременно. Он должен кончить. Изо рта вырвался громкий всхлип.
Гарри нравилось, что мальчик был так сильно возбужден и отчаянно нуждался в нем. Он точно знал, что нужно было Луи, чтобы заставить его кончить, знал, что тот хотел папочку, хотел, чтобы он продолжал разговаривать с ним, доводя до края. Он смахнул пальцами челку со лба Луи, наблюдая, как тот тяжело двигал бедрами, задыхаясь и дрожа, его красные покусанные губы были приоткрыты, выпуская разочарованные тихие вздохи.
Гарри наклонился и с нежностью поцеловал его в висок.
— Хотел бы, чтобы ты увидел себя. Такой заведенный из-за обычной порки, — пробормотал он хрипловатым голосом. — Ты делаешь меня таким чертовски твердым, малыш. Трешься своим членом о бедро папочки, чтобы кончить. Как маленький мальчик, который ничего не может с собой поделать.
Луи издал отчаянный стон, когда Гарри снова шлепнул его по заднице.
— Папочка… о… боже, я близко, — задыхаясь, прошептал он, ощущая знакомое чувство напряжения в низу живота.
Гарри прикусил край ушка, после зашептав низким голосом грязные фразочки.
— Какой непослушный, малыш. Кончишь от того, что я тебя отшлепал. Как я могу теперь тебя наказывать, если тебе это так нравится?
Луи заскулил и закусил губу. Он был смущен и немного стыдился, но эти чувства мгновенно улетучились, стоило ему только посильнее прижаться к бедру мужчины. Гарри опустил обе руки на задницу, ласково поглаживая и ощущая горячую, воспаленную кожу. А затем неожиданно он развел половинки, ударяя снова над сжавшейся дырочкой, посылая тупое давление прямо на простату, как будто Луи шлепали и трахали одновременно.
— О… о, чёрт… папочка… я сейчас… — Луи задыхался, рвано дергая бедрами.
Гарри снова шлепнул по маленькой дырочке, сильно и быстро.
— Да? Кончишь на бедра папочки?
Луи всхлипнул, выглядя совершенно разбито. Почему-то, когда Гарри называл себя папочкой, он возбуждался ещё сильнее. Мальчик в ответ что-то пролепетал и кивнул, вильнув бёдрами и выпятив аппетитную задницу, тем самым позволив наградить её несколькими шлепками. Он был так близко.
— Продолжай, кончи для меня, малыш, всё в порядке, — бормотал Гарри. — Ты почувствуешь себя так хорошо. Я даже могу трахнуть тебя, если хочешь. Я знаю, как тебе нравится, когда я трахаю тебя после порки, когда твоя красивая розовая задница вся горит.
Луи тихо заплакал, перегруженный ощущениями, всего было так много и сразу. Он максимально приблизился к черте, осталось лишь сделать один шаг. Член пульсировал, в животе будто готовилась взорваться атомная бомба. Гарри быстро мазнул губами по гладкой щеке.
— Тише, всё хорошо, малыш. Я с тобой.
Он шлепнул Луи в последний раз, и тот закричал, выгибаясь всем телом, каждая мышца напряглась, все сухожилия натянулись словно пружины, а затем внутри будто что-то оборвалась, и он излился с протяжным стоном, запачкав спермой их обоих.
После этого он рухнул без сил на грудь Гарри, в его глазах до сих пор стояли слёзы. Мужчина поцеловал волосы на макушке и, потирая спину, начал шептать на ушко о том, насколько Томлинсон был хорош для него и как ему понравилось. Он старался быть особенно нежным с Луи после того, как был таким грубым.
Томлинсон был более чем благодарен. Как только он пришёл в себя, то очень ловко сполз с груди и оказался между ног Гарри. Луи обрадовался, увидев, что папочка был возбужден, твёрдый член натягивал ткань джоггеров в районе паха, отчего так и хотелось к нему прикоснуться. Ему нравился тот факт, что он, должно быть, завелся только от порки Луи, наблюдая, как тот стонал и плакал, когда оргазм накрыл его сокрушительной волной. Томлинсон чувствовал себя особенным и желаемым, всё стало ещё лучше, когда он обхватил губами выпуклость через мягкие джоггеры, и Гарри вознаградил его низким стоном, протягивая руку, чтобы погладить по голове, призывая его продолжать.
Мальчик нетерпеливо одним движением стянул штаны с мужчины, и внезапно освободившийся толстый и твёрдый член качнулся, ударив крупной головкой Луи по щеке.
— Папочка, — беззастенчиво прошептал он, до сих пор восторгаясь тем, каким большим был Гарри. Луи осторожно обхватил основание рукой, взглянув на мужчину. — Могу я?
Гарри закусил губу и кивнул. Глаза были широко распахнуты, а зрачки значительно расширились, заполнив своей чернотой всю радужку. Внутри он трепетал от предвкушения. Гарри даже не мог поверить, что Луи просил разрешения, чтобы пососать его член. Но мальчик всегда становился таким после порки: податливым, застенчивым, мягким и покорным. Желание обнять его возникло так неожиданно, но… позже. Определенно позже.
Луи придвинулся поближе, смыкая губы на головке и начиная посасывать так, как учил его Гарри. Мужчина затаил дыхание, запрокинув голову на подушки.
— Боже, малыш, — выдохнул он, длинные ресницы затрепетали от невероятных ощущений.
Эти два слова подстегнули Луи двигаться дальше. Ему нравилось, когда Гарри шептал ему похвалу, пока он сосал член, ему нравилось знать, что он делал всё хорошо, несмотря на свою неопытность в данном деле. Он слизал капельки предэякулята, словно подтаявшее мороженое, и начал постепенно вбирать длину, усердно посасывая. Луи был немного неуклюж в этом, но Гарри мягко надавливал на его голову рукой, установив ритм, который ему нравился. Он удовлетворённо простонал: «Вот так, малыш», — рвано выдыхая, и, боже, Луи срывало крышу от этого звука.
Он подсунул свободную руку под член, нежно перекатывая в ладони потяжелевшие яички, одновременно поглаживая их пальчиками, зная, насколько нравилось это папочке. От такого действия тот всегда хрипло постанывал, бедра начинали дрожать от желания толкнуться в теплый рот шатена. Мужчина старался сдерживаться, ведь мальчик был ещё новичком в этом, и ему совсем не хотелось, чтобы тот подавился или напугался. Гарри всегда был таким нежным и внимательным, и Луи очень хотел, чтобы он кончил с его помощью.
Луи задержался на головке члена, не опускаясь ниже. Он издавал такие непотребные хлопающие звуки, посасывая кончик словно самую сладкую конфету и проникая в уретру языком, отчего перед глазами мужчины буквально взрывались фейерверки. Мальчик с таким упоением слизывал капельки спермы, что Гарри был готов кончить лишь от одной мысли об этом. Стайлс гортанно простонал, поглаживая каштановые волосы: «Мой хороший мальчик». Это заставило Луи гордиться собой, он не знал, что может быть настолько хорош. Это все, что он когда-либо хотел.
***
Луи уткнулся лицом в скрещенные руки, пытаясь отдышаться. Живот был залит спермой от двух прошедших оргазмов, член пульсировал между ног, избавляясь от напряжения. Мальчик расслабленно облокотился на Гарри, их бедра так и были плотно прижаты друг к другу, сильные руки обхватили его за талию, прижимая к груди. Стайлс прижался лбом к его плечу со стоном, неспокойным дыханием, продолжая совершать размеренные движения, трахая шатена. — Малыш, — еще один стон сорвался с губ, и он оставил смазанный поцелуй на затылке, на котором собрались бисеринки пота. Луи дрожал, он был сверхчувствителен после череды оргазмов, но головка члена снова и снова так потрясающе массировала простату, что собственный орган слабо подергивался, словно пытаясь опять прийти в возбужденное состояние. Хотя Томлинсон не возражал. На самом деле, ему нравилась эта часть секса, когда он уже кончил несколько раз, а Гарри еще нет, поэтому доминат продолжал трахать усталого, с чуточку затуманенным разумом, парня, чтобы наконец самому окунуться в негу. Стайлс обычно спрашивал, можно ли ему продолжить, предлагая выйти и закончить дело одной из рук, если это будет слишком много для Луи. Но в данный момент он видел и понимал, что Томлинсону всё нравилось. Это заставляло чувствовать острое покалывание по телу и слишком мощные разряды по нервным окончаниям при каждом толчке, но ему это определенно нравилось. Гарри был неуклонно осторожен в некоторых вещах, всегда опасаясь в конечном итоге навредить парню. Вот почему его движения замедлились, а ритм сменился с быстрого и хаотичного на устойчивый. Луи тихо выдохнул, в голове всё было расплывчато. Он посмотрел через плечо на Гарри и заметил сконцетрированное выражение лица (брови нахмурены, между ними пролегла глубокая складочка, взгляд был упорно направлен куда-то вниз, губы поджаты), что говорило о том, что он всё время сдерживал себя. Луи это не понравилось. Он выгнул спину, толкая свою задницу навстречу члену. — Ты можешь ускориться, если хочешь… — тихо прошептал парень. Гарри вздрогнул, приостанавливаясь и поднимая на него взгляд. — Ты… ты уверен? — он скользнул рукой по груди Луи, чувствуя под пальцами подсыхающую сперму. — Ты уже дважды кончил. Томлинсон пожал плечами. — Мне нравится. Кроме того, — он снова вжался лицом в изгиб локтя, его щеки покрылись румянцем. — Я не хочу, чтобы ты просто кончил… Я хочу, чтобы ты кончил… очень сильно, как никогда раньше. Гарри не нужно было повторять несколько раз. Он уткнулся лбом в плечо Луи, обхватывая изящную талию руками. — Просто… скажи мне, если это будет слишком, — быстро предупредил он, а затем начал трахать Луи жёстко и быстро. Тело парня содрогнулось будто от электрического разряда, он не чувствовал ничего кроме члена, который остервенело врывался в него, намертво ударяя по простате в сумасшедшем темпе, на отголосках здравого сознания задница напоминала о себе тупым жжением от недавней порки, но все болезненные ощущения стирались одним тягучим и даже чрезмерным удовольствием. Луи непроизвольно издавал какие-то громкие звуки, не утруждая себя молчанием, маленькие ручки схватились за простынь в попытке остаться в это мире и не улететь в темноту от всего. — Папочка… Гарри не справлялся с дыханием, зажмурив глаза, бедра двигались словно запрограммированные так, что они практически слились воедино. — Черт, ты так чертовски хорош для меня, малыш, — прохрипел он. — Позволил мне трахать тебя вот так… даже когда ты все еще чувствительный… дерьмо, — он закусил губу, отчаянно вбиваясь в изможденное тельце. Луи простонал, услышав похвалу, и выпятил задницу, стремятся угодить. Матрас глухо поскрипывал с каждым толчком, Гарри тяжело дышал в шею сабмиссива, бессмысленно бормоча о том, как хорошо он себя чувствовал. Мужчина крепко взялся за пышные бёдра, потянув обратно на член и толкаясь сам, безрассудно трахая, яйца с влажным хлюпающим звуком хлопали по дырочке, и всего было чертовски много. — Малыш, — проскулил Гарри. — Собираюсь так сильно кончить. Что Гарри и сделал спустя секунду, с размаху войдя глубоко в Луи, выстреливая горячей спермой и наполняя до краев, задушено простонав. Томлинсона всего трясло, он чувствовал себя таким чертовски заполненным. Они занимались сексом без защиты несколько раз, но Луи все еще не привык к тому, насколько он невероятно себя ощущал. Это было так чертовски грязно и пошло и заставляло всё тело Гарри дрожать, причём каждый раз, когда он изливался внутрь него, и Луи любил это. В конце концов, Гарри вышел из него, возбуждение спало, чувствительный член обмяк между ног. Он осторожно переложил Луи на кровать и встал с постели, чтобы принести полотенце, предварительно смоченное в горячей воде в раковине. Когда мужчина вернулся, шатен лежал именно там, где он его оставил, раскинувшись на простынях и выглядя разрушенным, его кожа все еще была румяной и, казалось, горела изнутри. Стайлс сел на кровать, и Луи молча наблюдал из-под опущенных ресниц, как-то наклонился ближе к нему и заботливо убрал теплой тканью следы засохшей спермы на животике. Он застенчиво раздвинул ноги, и Гарри тщательно вытер весь беспорядок между бедер, тяжело сглатывая, когда заметил собственную сперму, вытекающую из растянутого отверстия. Он протянул руку, осторожно толкая пальцем внутрь капельки. Луи закусил губу, никак не возражая. — Почему ты так одержим, чтобы твоя сперма осталась во мне? — со смешком спросил он, с до сих пор спутанным сознанием от действительно хороших оргазмов. Гарри покачал головой и отложил полотенце в сторону, Томлинсон был готов поклясться, что на щеках доминанта выступил румянец. — Я даже не знаю. Это просто… горячо. Луи ухмыльнулся, хитро прищурив глаза. — Думаю, у тебя кинк на это. Гарри коротко чмокнул его в губы. — Думаю, у меня кинк на всё, что напоминает мне, что ты полностью мой, — прошептал он, обнажая ямочки на щеках. — Теперь перевернись. Луи послушно исполнил просьбу, прижав подушку к груди, пока Гарри наносил успокаивающий лосьон на воспалённые ягодицы. Они были слишком чувствительны к прикосновениям, но Гарри был очень осторожен, к тому же бормотал похвалу между тем, как дул на кожу, чтобы помочь ей высохнуть. После этого он дал Луи одну из своих футболок в качестве пижамы, и они легли в постель друг к другу к лицом в темноте. Луи сморщил нос, слегка нахмурив брови. — Кажется, наш чай остыл. Гарри рассмеялся. — Думаю, да, мы были, так сказать, заняты в течение нескольких часов. Луи сонно угукнул в знак согласия. — Но это того стоило. — Да? — Гарри ухмыльнулся. — Не будь таким самодовольным, — Луи закатил глаза. Гарри рассмеялся, прижимаясь кончиком носа к его. — Я всегда буду самодовольным после того, как заставлю тебя кончить. Парень покачал головой. — Неудивительно, что моя задница так болит. Гарри нахмурился после этих слов, потирая бедро. — Я ведь не был слишком груб? Луи покачал головой, чмокнув в щеку. — Ты был идеален, — нежно прошептал он, наклоняя подбородок, чтобы соединить их губы в поцелуе. Гарри радостно что-то промычал и после прошептал: — Я так сильно тебя люблю, малыш. Луи улыбнулся. — Я тоже тебя люблю, — прошептал он. — Всегда. Всегда.
