When I need you, I need it Quickly

В течение следующих нескольких недель ситуация немного изменилась к лучшему. Гарри больше не находил в мусорном ведре тайно использованные тесты на беременность, и Луи, казалось, полностью восстановил свое сексуальное желание, возрождая их уже сложившуюся привычку заниматься сексом почти каждую ночь, а иногда и на диване в кабинете Гарри во второй половине дня. (Мужчина даже начал хранить запасную бутылочку смазки в ящике своего стола на те случайные моменты, когда Луи появлялся в дверях кабинета, выглядя восхитительно мягким и сексуальным, прежде чем вежливо спрашивал, может ли он посидеть на коленях Гарри, пока тот занимался работой.) Дело в том, что в последнее время они, казалось, трахались больше, чем говорили, словно они просто продолжали пытаться осуществить задуманное, и тогда, возможно, проблема разрешилась бы сама по себе, и им никогда не пришлось бы говорить об этом. Или, может быть, они в первую очередь могли бы притвориться, что у них не было никаких проблем. Это была довольно четкая тактика избегания, но Луи, похоже, не желал что-то обсуждать, и даже если бы он захотел, то Гарри все еще не знал, что сказать. Мужчина внимательно следил за Томлинсоном, но до сих пор тот не показывал более тревожных изменений в настроении с той ночи, когда он убрал руки Гарри от своего живота, не огрызался и не раздражался. Однако он все еще «гнездился». Доминант лично это видел. По крайней мере, один раз в день Луи ходил в детскую, чтобы вытереть пыль на уже безупречно чистой мебели или расправить аккуратно заправленное постельное белье, или снова сложить чётко сложенную одежду. Иногда он садился в кресло-качалку в углу и читал детские книги, подсознательно положив руку на живот. Во многих статьях говорилось, что такого поведения следовало ожидать, что сабмиссивы могут быстро стать тревожными и унылыми, если они почувствуют, что не в состоянии достаточно быстро забеременеть, поэтому Гарри не спрашивал его об этом. Луи казался очень чувствительным в эти дни, и последнее, чего хотел Стайлс, так это расстроить его. Он ненавидел, когда мальчик был расстроен. Это было похоже на то, что самые темные грозовые облака закрыли его единственное солнце. Итак, Гарри был особенно осторожен с Луи, который держал его в постоянном напряжении, и говорил ему, что любит его, может быть, слишком много раз. Надеясь, что если они просто продолжат пытаться, то довольно скоро, что-то наверняка должно произойти.

***

Гарри налил немного виски в бокал со льдом, дополнив его колой. Чуть поболтав содержимое, он откинулся на диванные подушки и сделал большой, но медленный глоток, словно наслаждаясь каждой каплей. Дело близилось к полуночи. Телевизор был включен на минимальной громкости на каком-то спортивной канале, где транслировали футбольный матч. Гостиную освещало лишь мерцающее пламя в камине, украшенном блестящей серебристой мишурой. В углу безмолвно стояла рождественская елка, ветви которой оплетала мигающая гирлянда, словно цепкая лиана. На улице хлопьями шел снег, мороз постукивал в окно, подхватываемый порывами колючего ветра. Зима вступила в свои права. Вскоре мужчина услышал тихие шаги на лестнице, медленно приближающиеся к нему, а затем в арке появился Лиам, который, ускорив темп, подошёл к дивану. Он кивнул Гарри в знак приветствия, прежде чем плюхнуться рядом с ним. — Как там Зейн? — поинтересовался Стайлс, бездумно переводя пристальный взгляд на кофейный столик перед ним. — Чувствует себя лучше? Лиам кивнул. — Да, лихорадка наконец-то спала, я пытался поддерживать баланс жидкости в организме. Сейчас он спит. Гарри кивнул, потихоньку попивая алкогольный напиток. Лиам оглядел гостиную, наморщив лоб. — Где Луи? Гарри прижал тыльную сторону руки к губам. — Он в детской. — Опять? Гарри медленно кивнул. Лиам еле слышно вздохнул и повернулся лицом к другу. — Всё в порядке? — Хороший вопрос, — Гарри покачал головой, ответив без единого намёка на юмор. — Хотел бы я сам об этом знать. Лиам настороженно наблюдал за ним, ожидая продолжения. Мужчина сделал еще один глоток, с чувством облегчения ощущая растекающееся тепло в крови. Он вздохнул, оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что они все еще были одни. — Просто… мы… пытались. Ты знаешь, завести ребенка. Но этого еще не произошло, и… Луи… — Гарри сделал паузу, тяжело сглотнув. — Я не уверен, что он принимает этот факт. Лиам кивнул, внимательно слушая его, наклонив голову на бок. — Но… прошло всего несколько месяцев, не так ли? Гарри задумчиво кивнул. — Я знаю, но… я читал об этом, и… я думаю, некоторые могут немного волноваться? Например, если это не происходит сразу? И Луи… ну, он имеет тенденцию беспокоиться о некоторых вещах, так что… — он замолчал, слабо пожав плечами. Лиам нахмурился, сдвинув брови у переносицы. — Ты думаешь, он… винит себя? Гарри уставился на тающие в стакане кубики льда и кивнул головой. — Но… ты сказал ему, что это не его вина? Гарри выдохнул. — Я… подумал об этом. Просто… он больше не поднимает эту тему, и я волнуюсь, что если я снова заговорю об этом… он воспримет это как подтверждение того, что я думаю, что это его вина, даже если я скажу, что это не так, и тогда он будет винить себя еще больше. Лицо Лиама исказилось в сконфуженной гримасе. — Приятель, эм, ты слышишь себя? Гарри покачал головой. — Я знаю, знаю. Слушай… Я понимаю, что это звучит странно, но… я знаю Луи. Я знаю, как он мыслит. Он очень застенчивый, и я не… — он остановился, расстроенно вздохнув. — Я просто боюсь, что все испорчу или сделаю только хуже. Лиам сочувственно кивнул, не перебивая и терпеливо ожидая продолжения. Гарри осушил бокал с виски и колой и откинулся на диван, запрокинув голову и уткнувшись взглядом в потолок. — Просто… это сложно. Потому что он всегда так строг к себе и… боже, я так люблю его, Лиам, — признался он, слабо качая головой. Пейн потянулся за пустым бокалом и поставил его на стол. Затем он подтолкнул Гарри коленом. — Тогда иди и скажи ему об этом. Гарри сглотнул и заставил себя улыбнуться, сжимая плечо Лиама в безмолвном «спасибо», прежде чем встать с дивана. Он медленно поднялся по лестнице и направился дальше по коридору в единственную комнату, где был включен свет, который слабо просачивался сквозь щель между приоткрытой дверью и проёмом. Гарри, словно шпион, заглянул через неё в комнату, находя Луи, натирающим мягкой тряпочкой полированную древесину, на привычном месте: на полу, перед комодом. Гарри грустно улыбнулся, подняв руку, чтобы тихонько постучать костяшками пальцев по облицовке двери. Луи вздрогнул от неожиданности, посмотрев через плечо. Когда он увидел Гарри, то улыбнулся, что совсем не отразилось в опечаленных голубых глазах. — Привет, малыш, — нежно прошептал мужчина. — Собираешься ложиться спать? — Э-э, да, приду через минуту, — ответил Луи, поворачиваясь обратно к комоду, — я почти закончил. Гарри молча наблюдал, как он снова взял тряпку и начал вытирать пыль, которой там не было. Доминант так сильно хотел подбежать к нему, схватить Луи на руки и отнести в постель, умолять его больше не винить себя. Он просто хотел, чтобы всё снова было хорошо, и больше всего на свете мужчина желал, чтобы Луи был счастлив. Но… если он обратит внимание сабмиссива на его собственные действия, застав тем самым прекратить это делать, то только расстроит его, ведь это было также его отличным способом преодолеть начинающуюся депрессию. Последнее, чего хотел бы Гарри, так чтобы Томлинсон почувствовал, что он ведёт себя как-то странно или неправильно. И если это каким-то образом помогало ему чувствовать себя лучше, почему бы не позволить ему продолжить? Кем был Гарри, чтобы забрать это у него? Итак, он оттолкнулся от двери детской и пошёл спать, желая знать, что делать, и мысленно пиная себя под зад за каждое слово, которое он не сказал.

***

В канун Рождества Луи проснулся от ласковых поцелуев Гарри. Не открывая глаз, он улыбнулся и протянул руку, чтобы взъерошить кудри Стайлса. — Утро, — прошептал мальчик немного грустным голосом. — С Днём рождения, — шепотом ответил Гарри, целуя любимого в уголок губ. — Оу, не напоминай, — Луи разочарованно застонал, сморщив носик. — Я совсем старик. Доминант с улыбкой ответил: — Двадцать один — это так мало, любовь моя. — Это ты так думаешь, — шепнул Луи. — Мне через два месяца будет двадцать шесть, — Гарри усмехнулся. Луи покачал головой, улыбаясь. — Тем не менее, ты сексуален. — Да? — Гарри закусил губу. — М-м-м, — Томлинсон задумался. — Ты становишься старше, красивее, выглядишь все лучше и лучше. Ты горячий папочка. Глаза доминанта потемнели после этих слов, задержались на губах мальчика, прежде чем скользнули вверх к небесному взору напротив. — Кстати говоря, — жаркое дыхание Гарри опалило шею мальчика, — я собирался разбудить тебя минетом, но никак не мог перестать целовать твое красивое миленькое личико. — Как заманчиво, — ухмылка расползлась на лице Луи. — Но у нас не так много времени, надо переделать кучу дел, прежде чем все приедут к нам. — Малыш, ты ведь знаешь, что это не займет много времени после того, как ты окажешься у меня во рту, — невозмутимо ответил Стайлс, целуя Луи. И мальчик вздрогнул, когда доминант скользнул под одеяло, удобно устроившись между его бёдер.

***

Впоследствии они спешно приняли душ и начали подготовку. Семьи Гарри и Луи должны были скоро приехать, чтобы отметить и День рождения парня, и Рождество. Гарри наблюдал, как Луи натянул на себя джемпер через голову, изящно поправляя непослушные волосы. Мальчик был просто создан для зимы: он обожал носить мягкие джемпера, огромные худи и уютные свитера, рукава которых были такие длинные, что у Луи выглядывали лишь кончики пальчиков. Стайлс чувствовал постоянное желание прикасаться к нему и целовать румяные от мороза щечки. Он мог с уверенностью сказать, что что-то беспокоило его мальчика. Гарри заметил, что Луи слишком долго стоял перед зеркалом и хмурился, изучая внимательным взглядом свое отражение, и продолжал нервно теребить краешек своего джемпера. В конце концов, Стайлс подошел к нему сзади и положил руки на упругие бедра. — Лу, — тихо пробормотал он в плечо шатену. — В чём дело? — Ни в чем, — Луи покачал головой, рассматривая пол под ногами. — Я не знаю… Просто… — он сделал паузу и прочистил горло. — Когда примерно приедут твои мама и сестра? Гарри мурлыкнул: — Примерно через три часа. Мальчик задумчиво кивнул, кусая розовую губу. И Стайлс догадался, в чем же дело. Он улыбнулся и нежно погладил бедра Луи. — Тебе не нужно волноваться, малыш, успокойся. Ты им понравишься. Томлинсон поднял глаза, встречаясь с искренним взглядом Гарри в зеркале. Слабо кивнув, он опёрся спиной о грудь доминанта. Мужчина обхватил руками тело Луи, заключая того в крепкие объятия. — Знаешь… Прошло так много лет с тех пор, как у меня был кто-либо, кого я мог познакомить со своей семьей. Я провел столько времени в бессмысленных и полуразрушенных отношениях… Моя мама и Джемс всегда надеялись, что однажды я найду свое счастье. И вот, я встретил тебя, — бормотал он, целуя мягкие карамельные волосы. — Они безумно рады, что наконец познакомятся с тобой. Луи прикусил губу, когда рука Гарри ласково скользнула по животику. — А знают ли они о…? — Нет, — ответил Гарри, покачав головой. — Не поговорив предварительно с тобой, я бы не стал им ничего говорить. Томлинсон с облегчением выдохнул и кивнул. — Думаю… Думаю, мне бы хотелось немного подождать, пока я действительно не забеременею, прежде чем мы кому-либо расскажем о своих планах. Надеюсь, ты не против? — Что ты, конечно, нет, любимый. Всё, что ты захочешь. Гарри быстро чмокнул мальчика в макушку, а затем настала его очередь выбирать одежду на вечер. Луи с интересом наблюдал и гадал, что же тот наденет, а выбор которого в итоге остановился на нелепом темно-синем свитере со смешным олененком в шапочке Санты. Шатен покачал головой. Стайлс провел пальцами по волосам, отчего они рассыпались волнами на плечах. — Между прочим, я тоже нервничаю, — сказал он. — Перед встречей с твоей мамой. — Почему? — Томлинсон вопросительно посмотрел на Гарри, который сморщил лоб. — Я лишил тебя девственности! — воскликнул мужчина, размахивая руками. — Я… Я шлепал тебя, Боже! Я чувствую себя так, будто осквернил её сына. — Осквернил? — Луи в ответ мило фыркнул, сморщив носик. — Развратил, — добавил Гарри, одернув воротник и пшикнув парфюмом от Диор. — Забрал твою невинность. — Кхм, если вы не заметили, молодой человек, я был совсем не против, а даже наоборот, был более чем готов позволить вам «осквернить» меня, — Томлинсон кокетливо приподнял бедро. — Это не поможет мне чувствовать себя лучше, когда я буду сидеть напротив твоей мамы за рождественским столом, — Стайлс покачал головой. Луи закусил губу, и его голубые глаза озорно сверкнули: — А представь, если я тебя назову папочкой перед всеми… Доминант выглядел так, будто у него случился сердечный приступ, а Луи рассмеялся, поднимая руки в знак капитуляции. — Я шучу, — сказал он. Гарри глубоко вздохнул и покачал головой, подходя ближе и обнимая смеющегося Томлинсона. — Когда-нибудь ты меня убьешь. — Что ты, обещаю, я буду паинькой, — мальчик улыбнулся, глядя на Стайлса из-под опущенных ресниц. Мужчина долго сверлил его взглядом, прежде чем его губы изогнулись в ухмылке, и он пробормотал: — Я знаю, что будешь, малыш. Затем он повернулся, чтобы выйти из гардеробной, не забыв шлепнуть мальчика по аппетитной попке.

***

Оставшаяся часть утра проходила в обычном для всех праздников хаосе. Они спешно подготавливали дом к приезду семей, подметая веранду и убирая со ступенек выпавший снег. Гарри проводил большую часть времени на кухне, отвечая за приготовление рождественской индейки, а Луи помогал ему с гарнирами. Тем временем Зейн и Лиам навели порядок в гостиной и проверили ассортимент напитков в мини-баре. По настоянию Стайлса и большому разочарованию Зейна, из акустики на повторе играла рождественская музыка. Шатен спешно оббегал весь дом, проверяя, снабжены ли надлежащим образом гостевые ванные комнаты душистыми мылами, туалетной бумагой, пушистыми полотенцами и другими банными принадлежностями, когда Гарри внезапно появился из-за угла и ловко поймал его за рукав, притягивая к себе. Луи остановился на ходу и резко подпрыгнул. Он проследил за указывающим на потолок жестом доминанта и обнаружил прикрепленную над головой веточку омелы. Когда Томлинсон опустил глаза, то встретился с пронзительным взглядом мужчины, который выжидающе смотрел на него с нахальной усмешкой на лице и скрещенными за спиной руками. Луи закатил глаза и встал на носочки, чтобы поцеловать его, но тот вовремя его обнял, тем самым не давая убежать. — Ты смешной, — прошептал ему в губы Луи, на что доминант улыбнулся в ответ. — Скажи мне, — пробормотал он, когда Гарри поцеловал его в щечку, — а что произойдет, если я встречусь в этом коридоре с Зейном или с Лиамом? Должен ли я поцеловать их? Гарри низко прорычал и еще крепче обнял мальчика, прижимаясь к нему. — Думаю, ты уже сам знаешь ответ на этот вопрос, — сказал он. — Никто не имеет права тебя целовать, кроме меня. Луи просто улыбнулся, наслаждаясь словами доминанта, а после шустро убежал, принимаясь за работу по дому.

***

Первый раз звонок украшенной входной двери прозвонил в половине второго дня, оказалось, что это приехала мама Луи со всеми дочками. Пятеро из них кинулись к Гарри и чуть не повалили его на пол, одновременно обнимая, хихикая и наперебой представляясь, отчего их возбужденные голоса раздавались со всех сторон. Близняшки, держась за ручки, подошли к нему. Луи казалось, что его сердце выпрыгнет из груди, когда он наблюдал, как Гарри, полусогнувшись, шел с маленькими сестренками Луи и разговаривал с ними очень нежным голосом. Пока мужчина показывал девочкам красавицу-ёлку, шатен отошел немного в сторону, ближе к маме, которая сразу же увлекла его в тёплые, любящие объятия. Она ободряюще похлопала его по спине. — Он прекрасен, — прошептала женщина, когда, наконец, все успокоились. — Ты не говорил, что он так хорош с детьми. Томлинсон покачал головой, с любовью смотря на Гарри и близняшек, что стояли на диване и хихикали, окутывая мужчину в сверкающую мишуру. — Я и сам понятия не имел, — тихо пробормотал он в ответ.

***

К середине дня дом был в самом разгаре празднования. Семьи Лиама и Зейна приехали вскоре после мамы Луи, и особняк заполнился бесконечной болтовней, звонким смехом и соблазнительными ароматами готовящихся блюд. Парни поставили большой обеденный стол, Гарри тем временем добавлял соусы к приготовленным блюдам, а Луи поспешил на кухню, чтобы помочь с раскладыванием по тарелкам жареного картофеля. Гарри как раз занялся румяной и аппетитной индейкой, когда раздался, наверное, сотый звонок в дверь за этот день. — Я открою, — сказал он, спешно развязав обернутый вокруг талии фартук, и, бросив его на столешницу, прошел в прихожую. Когда Стайлс распахнул дверь, оказалось, что на ступеньках стояли его мама, отчим, Джемма и её муж. Каждый держал различные кастрюльки в руках, и их лица раскраснелись от щиплющего морозца. — Счастливого Рождества! — в унисон воскликнули они, на что Гарри широко улыбнулся, отступив в сторону, давая пройти внутрь. Гости повесили пальто и куртки, а затем прошли вслед за мужчиной в столовую, чтобы выложить привезенные с собой блюда. Все по очереди обнимались друг с другом, весело и оживленно болтая, и искренне смеялись, и улыбались. Джемма взволнованно подпрыгивала на месте, пытаясь что-либо разглядеть за плечом брата. — Ну, и где же он? Гарри усмехнулся, подняв руки. — Будьте нежны с ним, хорошо? — его голос был мягким и ласковым. Молодой мужчина кивком головы показал следовать за ним в зал, где было достаточно уединенно и тихо. Он знал, что подобное Луи придется по душе. — Погодите, я схожу за ним, — попросил Гарри, а затем отправился на поиски шатена. Поиски не отняли много времени. Мальчик стоял в гостиной и с мягким выражением лица наблюдал, как его сестры исследовали кучу подарков под елью. Гарри медленно подошел сзади, обхватывая талию Луи руками и целуя того в макушку. — Милый, — пробормотал он, зарываясь носом в копну волос мальчика, — мама и Джемма приехали. Луи слегка улыбнулся и кивнул головой, а Гарри взял его за руку, ведя к своей семье. По пути он легонько сжимал ладошку Томлинсона, желая тем самым успокоить его, когда они подходили к залу, где их ждала мама и сестра Гарри. Стайлс был благодарен им за то, что они не накинулись с объятиями, а встретили его с теплыми улыбками, легко обнимая и заводя ненавязчивый разговор. Гарри все время придерживал его за плечи, будучи уверенным в том, что Томлинсону нужна небольшая поддержка. — Разве он не великолепный? — Джемма спросила маму, и Луи слегка покраснел, все еще продолжая немного волноваться и по привычке теребить краешек джемпера, но вот улыбка на его лице была искренней. Вскоре Лиам торжественно объявил, что ужин готов, и все собрались в столовой, которая мгновенно наполнилась счастливыми возгласами и громкими разговорами о том, как же все проголодались после долгой дороги. Гарри и Луи остались на пару минуток в опустевшем зале, шатен продолжал держаться за талию доминанта. — Они оказались очень приятными, — прошептал он, прижимаясь к груди мужчины, который нежно улыбнулся в ответ и поцеловал его. — Я ведь говорил тебе, что ты им понравишься.

***

После застолья все постепенно переместились в гостиную, предварительно наполнив бокалы сверкающим сидром и эгг-ног. Под мерцающий с экрана телевизора черно-белый кинофильм «Эта прекрасная жизнь» они обменялись горами подарков, которые ранее уложили у подножия пушистой ели. Все были либо чуточку подвыпившие от сидра, либо опьяненные рождественским настроением, в то время как дети сбились в кучку, рассказывая друг другу о своих подарках. Луи почти всю ночь оставался рядом со своей мамой, наслаждаясь ее присутствием и творящейся суматохой вокруг. Шатен безумно радовался, что смог в этом году придумать потрясающие подарки для мамы и сестер, но в тот же момент он чувствовал себя виноватым, потому что все подарки были куплены на деньги Гарри. Но, как говорил мужчина, всё, что было у него, принадлежало и Томлинсону. В конце концов, парень вынырнул из-под руки мамы и спрыгнул с дивана, желая наполнить свой бокал сидром. Когда он возвращался обратно, то скользнул взглядом по комнате, выискивая фигуру Гарри, который, как оказалось, стоял с несколькими гостями вокруг Джеммы. Она была на седьмом месяце беременности и буквально излучала счастье; девушка смотрелась идеально со своим округлым животиком, спрятанным под бежевым кардиганом. Казалось, интересное положение всегда привлекало людей. Многие окружили Джемму и спрашивали, будет у неё мальчик или девочка, узнавали, появились ли у нее необычные пристрастия в пище, а также по очереди бережно прикладывали ладони к животику, надеясь почувствовать удар крохи. Луи немного сник, пытаясь проигнорировать легкую боль, поселившуюся где-то внутри. Беременность все еще оставалась для него колкой темой, а спрятанные отрицательные тесты отдавались холодом в воспоминаниях о том, о чем он все больше и больше мечтал, но не мог добиться. Издалека он наблюдал, как Гарри ласково прикоснулся к животику Джеммы и что-то прошептал будущему племяннику или племяннице, и взгляд самого мужчины наполнился любовью. Шатен почувствовал резкий и глухой укол в сердце, отчего ему пришлось отвести глаза. Он возненавидел себя за то, что завидовал счастью Джеммы, Томлинсон злился на самого себя, потому что у него не получалось подарить Гарри такое же счастье. Как много раз он видел сверкающие глаза доминанта, когда они ходили по детским магазинам, выбирали крохотную одежду, обустраивали комнату или выбирали имена. Шатен точно знал, что Стайлс достоин права стать отцом, ведь он был настолько заботливым, нежным и любящим по отношению к детям. И Луи лишний раз убедился в этом в тот день. Луи не мог дать ему этого. Он не мог ему дать что-либо. Мальчик отступил от маленькой толпы, перемешавшихся членов разных семей, и в сердце внезапно поселилась сжирающая внутренности грусть. Отчасти ему очень захотелось бросить всё и убежать от всего шума и праздника наверх, в детскую, и просто исчезнуть в комнате, раствориться в тишине и спокойствии. Там он мог бы складывать ползунки, маленькие кофточки и комбинезончики, смахивать несуществующую пыль с полочек, поправлять одеяльце в кроватке и попытаться сделать всё идеально, чтобы забыть о том, насколько же сам несовершенен. И может быть, если он снова все сделает идеально, то, наконец, его душевное равновесие снова восстановится. Однако Томлинсон не мог этого сделать. Не мог просто исчезнуть, не мог оставить в Рождество своих маму и сестер. А если бы и сделал так, то Гарри сразу бы заметил его отсутствие и отправился на поиски. Потому он заставил себя через силу улыбнуться и забиться в кресло, стоящее в самом углу, чувствуя себя ужасно одиноким в комнате, полной людей.

***

В половине десятого дом, наконец, опустел. Последние гости прощались, стоя у порога, надевали куртки и пальто, повязывая на шеи пушистые вязаные шарфы, и после спешно шли к припаркованным машинам. Гарри выключил рождественскую музыку, из-за чего опустевший дом моментально погрузился в тишину, по которой они успели соскучиться за весь этот долгий день. Он запер дверь, активировал сигнализацию и потянулся, широко зевая. — Как думаешь, стоит начать наводить порядок? Луи покачал головой, устало потирая глаза: — Давай просто ляжем спать. Стайлс кивнул. Мужчина ожидал, что мальчик дождется его, как обычно, в зале, но тот уже поднимался на второй этаж по лестнице. Гарри задумался, прежде чем последовать за ним. Они почистили зубы, переоделись в пижамы, готовясь ко сну. Снег за окном был особенно красив, даже сказочно прекрасен, ветер стучал в окно, рассыпая блестящие конфетти из снежинок, а небольшой холодок сумел проникнуть в дом, отчего Луи начал замерзать. В последнее время Гарри на ночь зажигал камин, который наполнял спальню мягким оранжевым светом и приятным теплом, и сегодняшняя ночь не стала исключением. Пламя взвилось в очаге, отбрасывая на стены длинные синие тени. Луи вздрогнул, быстро заполз в постель и свернулся в клубочек, укрываясь одеялом по самый подбородок. — Черт, как холодно, — пробормотал Гарри, забираясь на кровать вслед за шатеном. Он притянул к себе Луи и обнял его, прижимая к груди. Но что-то было не так. Определенно. Ему казалось, что Томлинсон после ужина стал тихим и задумчивым, но Гарри не мог понять, из-за чего. Он опустил голову на макушку мальчика и едва ощутимо провел ладонями по животику Луи. — Ты в порядке? — Да, — ответил Луи, опуская руки вниз и переплетая их пальцы, — просто я устал.

***

Луи проснулся один в холодной и пустой кровати. Он, протянув руку, пошарил наощупь на противоположной стороне постели, но ладонь не нашла ни тепла, ни следа запаха Гарри на наволочке. Дезориентированный, Луи заморгал, садясь. Оглянувшись по сторонам, он удивился: какая молчаливая и пустынная была комната, словно замершая во времени. — Гарри? — позвал мальчик. Пустота. Тишина послужила ему ответом. Нахмурившись, он спихнул с себя одеяло и встал с кровати, касаясь голыми ступнями пушистого ковра на полу. Всё выглядело почему-то иначе. Снег больше не шел за окном. Вместо него солнце светило так ярко, как не бывало даже в самые ясные летние дни, пробираясь в комнату сквозь тонкие, почти прозрачные занавески. Все цвета в комнате растворялись и смазывались по краям, оставляя вместо себя бледные и светлые краски. Обувь, которую он оставил накануне вечером возле шкафа, пропала. Исчезла и фотография Гарри и Луи, до того всегда стоявшая на тумбочке. С хмурым выражением лица шатен заглянул в ванную комнату, может, Гарри принимал душ? Но нет, ванная комната была настолько пуста, что в ней эхом раскатывались отзвуки малейших движений Томлинсона. Слишком тихо. Сбитый с толку, он повернулся и вышел из спальни. Его ноги так легко касались пола, отчего создавалось ощущение, будто Луи парил над паркетом. — Гарри? Тишина. Он прошел по коридору и толкнул дверь в кабинет доминанта, но там тоже всё было кристально-белое и пустое. Здесь никого и ничего не было. Диван, на котором он обычно сидел, когда Гарри работал, пропал — исчезло вообще всё вокруг него. Это ужасно нервировало Луи. Беспокойство окружило его, словно толпы призраков. Но вдруг где-то шатен услышал слабый голос, должно быть, это Гарри! Слух Луи сосредоточился на звуках, а ноги несли его сами по себе. Он должен продолжать идти и искать мужчину. Следуя за звуками, он шёл, пока не обнаружил, что стоит у двери в детскую комнату, откуда и были слышны эти звуки: голос Гарри и еще чей-то, незнакомый, напоминающий хныканье. Луи только поднял руку, чтобы открыть дверь, как она распахнулась сама по себе. В комнате Гарри стоял у плетеной колыбельки и держал на руках кого-то, завернутого в одеяльце. А слева от него находился кто-то, кого Луи не мог узнать, но этот незнакомец был чем-то похож на самого Томлинсона, только выглядел гораздо, гораздо лучше его самого. Отлично, просто замечательно. Они не замечали Луи, не реагировали на его присутствие. Он так и маячил невидимкой в дверном проеме, наблюдая, как Гарри качал ребенка на руках, со светящимся от счастья лицом и переполненными любовью глазами. — Я люблю тебя, — пробормотал Гарри тем нежным голосом, который шатен часто слышал в свой адрес. Но в этот раз слова предназначались не для Луи. Сердце ёкнуло, а Томлинсон почувствовал, как все его внутренности сжались. Ему хотелось убежать, но он застыл на месте. Он словно был парализован, наблюдал за разворачивающейся перед его глазами сценой. Это был какой-то причудливый способ пыток, однозначно. Луи открыл рот, но не был в силах что-либо сказать, потому что чувствовал себя как выброшенная на берег рыба, жадно хватающая кислород. Паника захлестнула его с головой и выбила весь воздух из легких, и Луи пронзительно закричал в тишине. Его видение расплылось по краям и растворилось в ослепительном белом свете. С трудом Луи проснулся, чувствуя, как ледяной пот струился по спине под футболкой. На улице уже глубокая ночь, огонь весело потрескивал в камине, а фотография в рамочке вернулась на тумбочку. Томлинсона трясло, дыхание было прерывистым, частым и поверхностным, а сердце колотилось, словно бешеное, стремясь либо разбиться о грудную клетку, либо пробить в ней дыру. Господи. Как всё было реально. Он глубоко вздохнул и посмотрел вниз, на руки Гарри, которые все так же обвивали его талию даже во сне. Шатен был так уверен, что остался один, что Гарри ушел. Что он стал никому не нужным. Почему это ему приснилось? Луи убедил себя, что это был всего лишь сон, но словно кто-то решил помучить его. Все образы повторялись в его голове, жестокие и безжалостные, издевались над ним, как над маленьким ребенком. Он через силу проглотил образовавшийся комок в горле, чувство тревоги снова овладело им. Луи уже не мог больше игнорировать ее. Тревога шипела на парня, словно рассерженная змея, против которой он бессилен. Какой же чертовски красивый был Гарри в темноте… Он точно бросит тебя. Бросит, выкинет, как сломанную и надоевшую игрушку. Ты знаешь. Это обрушилось на бедного Луи со всех сторон, окружило и навалилось гранитными глыбами, хотя вот протяни он руку, и Томлинсон сможет прикоснуться к спящему мужчине. Но нет. Томлинсон чувствовал себя так, будто находился за тысячу миль от Стайлса, будто никогда в жизни не сможет больше связаться с ним. Он потряс головой, пытаясь оттолкнуть от себя дурацкие мысли, но ничего не получалось. Это было сильнее его, словно становилось реальным. В тот момент ему казалось, что, похоже, он терял Гарри. И сабмиссив не знал, что сделать, как остановить, не допустить этого. С хныканьем Луи выскользнул из-под руки Гарри и откинул от себя одеяло, тихо вставая с кровати.

***

Гарри не понимал, почему он проснулся практически в два часа ночи, пока не обнаружил, что половина кровати Луи пустовала. Он перевернулся на живот и безмятежно уткнулся лицом в подушку, полагая, что парень просто отлучился в ванную. Но когда тот не вернулся через несколько минут, Гарри нахмурился и снова оторвал голову от мягкой и манящей в сон постели, растерянно оглядываясь по сторонам. — Лу? Ответа не последовало. Нахмурившись, Гарри с тихим вздохом откинул одеяло и встал, поеживаясь от холодного воздуха в комнате, который сразу же накинулся на согретую кожу. В ванной комнате было темно. Он включил свет, заглядывая внутрь и не находя ничего, что указывало бы, что Луи там. Гарри впал в ступор, остатки сонного состояния вмиг улетучились. Не раздумывая, он повернулся на пятках, чувствуя, как ускорился пульс от появившегося беспокойства в груди, и поспешил покинуть спальню. Стоило ему только выйти из комнаты и аккуратно прикрыть за собой дверь, когда он понял, где точно может быть Луи. В доме царил мрак и звенящая тишина, так как очевидно была ночь, и все нормальные люди спали, поэтому Гарри недовольно поморщился от того, что его шаги оказались уж слишком громкими, несмотря на то, что он буквально на цыпочках по ворсистому ковру крался по коридору, сложив руки на груди, чтобы хоть как-то согреться. Его догадки оправдались, стоило мужчине завернуть за угол и подойти к детской: через небольшую щелку под дверью просачивалось тусклое свечение одного из светильников. Он грустно улыбнулся, а затем с тихим стуком вошёл в комнату. Гарри ожидал увидеть Луи в одном из привычных мест: прибирающимся около комода или, возможно, читающим детские книги в кресле-качалке у окна. То, что открылось перед его глазами вместо этого, заставило его намертво остановиться в проходе. Напротив дальней стены на полу в абсолютном одиночестве сидел Луи, склонив голову, чёлка упала на глаза определённо ему мешаясь, но он не торопился убрать её, всё внимание было обращено на ноги, согнутые в коленях. Плечи были сгорблены, и сам мальчик весь сжался, обвив тоненькими ручками голени, отчего со стороны выглядел невероятно маленьким и хрупким. — Луи? — снова позвал Гарри, совершенно сбитый с толку. — Малыш, что… — он резко замолчал, слова словно застряли в горле, когда он заметил это. Небрежно валяющийся на полу рядом с парнем тест на беременность. Голубой минус слабо светился на экране. Сердце Гарри болезненно сжалось, а затем словно падая куда-то вниз. Он не мог видеть лицо Луи, но, если честно, он боялся того, что оно выражало… мужчина был не уверен, что сможет выдержать разбитое состояние его драгоценного мальчика. — О, Луи… — пробормотал доминант, подходя ближе, прежде чем упасть рядом на колени. — Малыш. Луи не поднял глаз, всё также продолжал буравить взглядом колени, держа что-то в сжатых в кулак ладонях. — Я не понимаю, — прошептал мальчик, его голос был очень тихим и слабым, что его почти не было слышно, что абсолютно непривычно. Гарри нахмурился, внимательно наблюдая за Луи. Он выглядел таким потерянным и сломленным, что мужчине было физически больно об этом думать, не то что смотреть. Перед тем, как они легли спать, у него было неприятное чувство, что что-то не так, но Гарри точно не был готов к этому, к беспомощному и разрушенному Луи, стоящему на полу в детской. Это было душераздирающе. И прежде чем он смог найти в себе силы выдавить хоть одно слово, сабмиссив снова прервал тишину. — Я не понимаю, почему это не работает, — прошептал он. — Мы ведь так стараемся. Именно тогда Гарри удалось разглядеть, что же так крепко, словно спасательный круг, держал Луи, и сердце мужчины в прямом смысле разбилось на тысячи мелких осколков… потому что эта была та самая пижамка с вышитым утенком на груди, которую подарил ему Гарри. — Я просто хочу ребенка, — едва слышно прошептал Луи, казалось, конец фразы он произнёс практически беззвучно, лишь шевеля губами. — Почему это так сложно? Гарри громко сглотнул, в груди буквально что-то разрывалось на части, а мысли хаотично проносились в голове, пытаясь найти лучший способ, чтобы успокоить мальчика. Он протянул руку, накрывая ладонью бедро Луи. — Луи… Малыш, это… такие вещи требуют времени, помнишь? — осторожно начал он. Гарри попытался успокоиться, но всё равно слышал встревоженность в своём голосе. — Это не всегда происходит сразу. Мы просто должны продолжать пытаться. Всё… всё будет хорошо. Луи уныло покачал головой, еще сильнее сгорбившись. — Я чувствую, что это из-за меня, что этого никогда не произойдет, потому что я… потому что я не могу… Гарри покачал головой. — Луи, ты не знаешь этого наверняка. Мы должны сходить к врачу, прежде чем делать такие выводы, — сказал он. —Кроме того… даже если и есть какие-то проблемы… с чего ты взял, что это в тебе причина? Это могу быть я. Это у меня могут быть проблемы. Луи упрямо замотал головой. — Это точно не ты, — прошептал он, вздрагивая. — Это не можешь быть ты…ты идеален. Гарри печально улыбнулся. — Я не идеален, дорогой. И ты тоже, и я бы ничего не изменил, — откровенно сказал он, надеясь, что, Боже, парень поверит ему. — Я люблю тебя, Луи. Томлинсон промолчал. Ночник, включенный в розетку у дальней стены, медленно вращался по кругу, разбрасывая маленькие звёздочки, полумесяцы и облачка по потолку. Они оставались совершенно незамеченными, так как Гарри не мог отвести глаз от Луи. Он наблюдал, как мальчик провел кончиком пальца по контуру утки и тихо всхлипнул. Гарри, блять, абсолютно не мог тупо слушать, как плачет человек, которого он любил всем сердцем, и ничего не делать. — Малыш… — удручённо пробормотал доминант, чувствуя, как у самого наворачивались слёзы на глазах. Луи приглушённо захныкал, прижимая к губам мягкую пижаму, зажмурив глаза. — Прости меня. Гарри поднял голову, даря ему непонимающий взгляд и со страхом, предполагая, к чему тот клонит. — Ч-что ты имеешь в виду? Простить за что? — За то, что… — Луи покачал головой. — Я же знаю, как сильно ты хочешь ребенка. После этих слов всё мгновенно опустилось, холодное, неприятное чувство неожиданно захлестнуло мужчину. Гарри, конечно, думал, что Луи обвинял себя и только себя во всём, но ему никогда не приходило в голову, что мальчика могла пожирать противная вина за то, что он, по его мнению, не мог дать доминанту. Стайлс тряхнул головой в полной растерянности. — Луи… — он вздохнул. — Я… малыш, тебе не за что извиняться. Это не твоя вина. Луи при этом сжимается ещё сильнее, подтягивая колени к груди, словно хочет раствориться в воздухе. Рот исказился, и из него вырвались сдавленные рыдания, мгновенно впитавшиеся в ползунки, которые отчаянно прижимал мальчик к губам, будто хотел скрыть и не показывать своего сломленного состояния. Гарри практически сломался, ясно ощущая, как тяжелый, горький ком слёз поднимался в горле, а в уголках глаз начало пощипывать. Он с трудом сглотнул, впадая в лёгкую панику от собственного бессилия. — Луи, пожалуйста… я… меня убивает то, что ты винишь себя. Это не твоя вина, малыш, клянусь, это не так, — умолял Гарри, звуча слегка подавленно. — Всё будет хорошо. Я обещаю, всё будет хорошо… Его оборвал на полуслове Луи, хлопнув со всей силы по паркету и гневно взглянув на него. — Просто прекрати, Гарри! Перестань вести себя так, будто всё в порядке! Гарри побледнел, стоило лишь ему увидеть лицо парня. Его опухшие и покрасневшие глаза уже не могли сдерживать слёзы, так что пара крупных соленых капель потекли по щекам. И затем он снова заговорил, его голос был наполнен таким разочарованием и болью. — Я знаю, как сильно ты хочешь ребенка, Гарри. Я… я в-вижу это. Я помню, как ты радовался в тот день, когда мы ходили по магазинам… Ты выглядел невероятно счастливым. Всегда нежно прикасался к моему животу и говорил о ребенке. Ты же сам сказал, что не можешь дождаться, когда я забеременею. Так что, если ты не сможешь? А что если это буду я? Гарри застыл, чувствуя лёгкое покалывание на затылке, слова Луи были настолько неожиданными, отчего ощущались, словно удар в живот. Челюсть отвисла, кровь застыла в жилах, как будто мужчину только что облили ледяной водой. Он даже почувствовал чёртову тошноту. — О Боже, — прошептал он, вина забурлила в нём, словно кислота обжигая всё на своём пути. — Я действительно облажался, не так ли? Луи рвано вздохнул, распахнув глаза. — Я не это имел в виду… — Но это правда, Луи, — перебил Гарри, качая головой, откровение оглушило, как сильная пощёчина, правда, оставив красный след на сердце. — Это… я слишком сильно на тебя давлю. Я имею в виду… черт, я… я, должно быть, заставил тебя чувствовать себя дерьмом! — воскликнул он, пульс участился, распространяя гнев по венам. — Гарри, нет… — И той ночью… ты оттолкнул мои руки от своего живота… Я даже не понял. Что, блять, со мной не так? — Это не твоя вина… Гарри прервал парня, его дыхание участилось, а голос повысился на несколько октав, наполнившись разочарованием к себе: — И черт возьми, Луи, это я заставил нас ждать эти три месяца! Ты даже не хотел ждать… это все был я! — закричал, с силой такая себя в грудь. Томлинсон на все его слова лишь качал головой, заламывая пальцы. — Ты имел полное право… — Если бы мы начали пытаться тогда, возможно, это бы уже произошло, и тебе не пришлось бы сидеть здесь, чувствуя себя так! Из-за меня! Я не могу, блять, в это поверить! Его слова оглушающим эхом раздавались в детской, а затем словно застывали в воздухе, никуда не исчезая. Он ударился головой о стену позади себя, упуская то, как от этого вздрогнул Луи, прежде чем Гарри снова заговорил, его слова были пронизаны отвращением к себе. — Я видел, как ты приходишь сюда каждый чертов день, Луи. Я знал, что что-то не так. И я нихера не сделал. Как я мог быть таким беспечным? Томлинсон покачал головой в знак протеста, его губы дрожали то ли от подкатывающей истерики, то ли от того, что ему было холодно сидеть на полу. — Ты и не был таким Гарри! Ты действительно не был… я же говорил… это не ты виноват! Гарри просто недоверчиво покачал головой, руки были беспомощно сжаты в кулаки, словно ему хотелось самостоятельно выбить из себя дерьмо. Он прокрутил в голове всё: каждую ошибку, которую он совершил, каждый раз, когда он причинил боль мальчику. И всё это гребаное время Луи возлагал всю вину на себя. Гарри провёл рукой по лицу, прежде чем запрокинуть её назад, грудь под весом вины тяжело поднималась с каждым вздохом. Он гулко сглотнул, сжимая челюсть. И спустя долгое время мужчина снова заговорил, его голос стал мягким с привкусом горечи. — Когда мы начали жить вместе, я так часто говорил тебе, что для меня в приоритете твоё счастье и безопасность… заботиться о тебе… и я, блять, просто всё проебал, — прошептал он сквозь стиснутые зубы. — Я даже не смог тебе помочь, когда знал, что тебе плохо. По щекам Луи градом текли слёзы. Он покачал головой, умоляюще глядя на Гарри. — Пожалуйста, не надо, — едва просипел парень. Гарри вздохнул, переводя взгляд на Луи. Его бедное сердце точно не пережило бы этого вечера, потому что он заметил, как мальчика всего трясло, и до него с опозданием дошло, что его гнев и непроизвольные доминирующие вибрации, которые исходили от него, только сильнее расстраивали сабмиссива. Он почувствовал непреодолимую потребность коснуться мальчика, но вовремя себя остановил, будучи неуверенным в том, что сабмиссив этого хочет. — Черт… Луи… прости, малыш, я не должен был так кричать. Томлинсон закусил губу, потупив глаза, все еще сжимая в руках пижамку. — Я не сержусь на тебя, Луи. Нисколько. Ты не сделал ничего плохого. Ничего. Я злюсь только на себя. Просто… Пожалуйста, скажи мне, что ты знаешь это? Луи кивнул, вытирая слезы тыльной стороной ладони. И гнев Гарри испарился так же быстро, как и появился, сменившись мучительной душевной болью из-за разбитого, заплаканного вида мальчика, которого он любил всем сердцем. Он не знал, что это настолько ранит. Все внутренние инстинкты Гарри буквально кричали ему, чтобы он обнял Луи, утешил и избавил от того, что причиняло ему боль. Гарри мог уверенно сказать, что, если бы мог, то он бы забрал все страдания мальчика себе, он бы принял весь удар этих сокрушительных эмоций, если бы это означало, что Луи будет в порядке. Он дал себе обещание никогда больше не позволять Луи чувствовать себя сломленным, ненужным. Гарри повернулся к нему лицом, все еще удерживаясь на расстоянии. Он так сильно хотел обнять его, но не думал, что заслуживал этого на тот момент. Мужчина не мог даже поверить, что Луи все еще сидел рядом с ним после того, что он сделал. Но просто сидеть Гарри не смог, он опустился на колени перед Луи, глядя ему прямо в глаза, отчего у шатена захватило дыхание. — Луи, мне так жаль, — решительно начал Гарри. — Я должен был поговорить с тобой раньше. Я знал, что ты переживаешь, но слишком боялся что-либо предпринимать. Не могу поверить, насколько я был глуп. — Нет, — настаивал Томлинсон заплаканным голосом. — Нет, Луи, — перебил Гарри. — Я сидел и ничего не делал, пока ты страдал, и от этого только усугубилась ситуация. Я никогда себе этого не прощу. Мальчик нахмурил, слеза скатилась по подбородку и капнула на пол. — Нет, — прошептал он. — Я не хочу, чтобы ты винил себя. Губы мужчины изогнулись в печальной улыбке. — Я тоже не хочу, чтобы ты винил себя, малыш. Я… Слушай… мы… очевидно, что мы не обсудили вовремя все наши переживания, чувства и тому подобное. Но мы поговорим сейчас, да? Всё будет в порядке. Я люблю тебя. Всё хорошо. Подбородок Луи затрясся, а в голубые глаза вновь наполнились слезами, на что на лице мужчины отразилась болезненная гримаса. Доминанту хотелось выть от того, что ему не удавалось успокоить Луи. Он даже не мог обнять мальчика, потому что, блять, не знал, как тот отреагирует. Но вдруг шатен сам потянулся к Гарри, ища поддержки, тот, не медля ни секунды, нежно обхватил его запястья, потянув к себе на колени и прижав к груди, словно маленького ребёнка. Холодные ладошки сразу же залезли по футболу, цепко обхватывая талию. Гарри практически ощущал боль, исходящую от Луи, и в горле снова появился неприятный комок. Он осторожно покачивал сабмиссива взад-вперед, давая тому выплакаться, когда сам прерывисто вздохнул и позволил упасть нескольким слезинкам, отпуская всё плохое, скопившееся в душе. Они просидели на полу детской достаточно долго, Гарри не выпускал Луи из объятий, даря мягкие и полные любви поцелуи в макушку, дополняя успокаивающими словами. Мужчина подождал, пока тихие рыдания превратились в редкие всхлипывания, прежде чем снова заговорить, уткнувшись носом в взлохмаченные волосы. — Малыш, — прошептал Гарри. — Мы можем с тобой откровенно поговорить? Расскажи о том, что ты чувствуешь, что тебя тревожит? Луи дрожаще выдохнул, хлюпнув носом, прежде чем пожать плечиками. — Просто… я не знаю, это… я думаю, это началось с того вечера, когда я сделал первые два теста. Они оказались отрицательными, чего я и ожидал, но потом… потом появилось ужасное чувство. Я не знаю. Не могу объяснить. Гарри внимательно слушал его и кивнул, когда очевидно вспомнил тот день. — Той же ночью ты спросил, не устаю ли я от тебя? — прошептал он, медленно собирая все пазлы у себя в голове. Луи вздохнул и кивнул. — Я… да, но это только часть того, о чём я думал. Например, что, возможно, после стольких попыток забеременеть тебе это наскучит или… или ты больше не захочешь заниматься со мной сексом, — зажмурив глаза, прошептал Томлинсон настолько тихо, будто ему было стыдно слышать то, что он говорил вслух. Гарри нахмурился, поглаживая по спине. — Но дело было не только в этом? Луи закусил губу и положительно кивнул. — Я не… Думаю, я не понимал, что это было в то время. Я считал, что это может быть такой случайный момент, типа внезапная депрессия. И… и ты определенно заставил меня почувствовать себя желанным той ночью, — объяснял он, в то время как лицо буквально горело от смущения. — Но… это повторялось, я пытался игнорировать плохие чувства, но каким-то образом получалось всё наоборот? Я просто продолжал приписывать всё ужасное дерьмо к себе. И… — он замолк, закусывая губу. — И? — Я подумал, что в конце концов ты захочешь уйти. То есть… бросишь меня, — прошептал Луи, куда-то в ключицы Гарри. Руки мужчины лишь плотнее сомкнулись вокруг его талии, высказывая всё своё сожаление по поводу того, что пришлось Томлинсону пережить. — Луи… — Гарри тряхнул волосами, в панике подбирая нужные слова. —Малыш, я… — Это глупо, я знаю, — перебил он. — Это не глупо, Луи, — возразил Гарри. — Всё, что ты чувствуешь, не глупо. Я должен был поговорить с тобой раньше. Я не должен был быть таким беспечным. Но… малыш, послушай меня… я никогда не уйду от тебя, ты должен это знать. Луи сильнее прижался к нему, поглаживая дрожащими пальчиками напряжённую спину под футболкой. Гарри тем временем выводил нежные круги на его бедре, которые дарили успокоение. — Продолжай, — пробормотал он, призывая мальчика говорить дальше, хотя ему и больно было это слышать. — Эм, — Луи прочистил горло, — я сделал больше тестов, думая, что те два были неправильными, а эти покажут другой результат, но они все продолжали быть отрицательными, и я начал думать: « А что, если это никогда не произойдет?» —а потом, — он сделал паузу, сглотнув, — изменилось на «это никогда не случится», и я просто… почувствовал себя еще хуже. С тяжелым сердцем Гарри опустил взгляд на тест на беременность, который все еще лежал рядом на полу. — Этот ты сделал сегодня вечером? Луи просто кивнул, а Гарри тяжело вздохнул. — Надо было раньше с тобой поговорить, — виновато высказался в который раз он. — Знаешь… я читал об этом в одной из книг, что некоторые люди могут начать беспокоиться, если это не происходит сразу. То, что ты чувствуешь, абсолютно естественно, малыш. Все нормально. Луи шмыгнул носом, закусывая губу. — Я тоже это читал, но… я не знаю. Я все еще был уверен, что со мной что-то не так. Гарри покачал головой, прежде чем снова повторить: — Луи, с тобой всё в порядке. — Ты этого не знаешь, — слабо запротестовал парень, снова начиная учащенно дышать, словно сдерживая слёзы. — Ты сам это сказал, что нам нужно обратиться к врачу, чтобы узнать наверняка. — Мы можем это сделать, — предложить Гарри. — Это полностью зависит от тебя. Всё, что захочешь, дорогой. Луи терзал губу зубами, усиленно размышляя, прежде чем признаться: — Мне страшно. — Страшно? — Страшно узнать, — прошептал он, и в голосе отчётливо слышалось, что парень держался из последних сил. — Страшно, потому что, что, если действительно что-то не так? — Тогда я найду специалиста и обеспечу тебе лучшую поддержку и лечение. Как тебе будет удобно. И если это все еще не поможет, тогда ничего страшного. Это не меняет того, кто ты есть. Луи скомкал в ладонях футболку Гарри, нервничая. — И… ты останешься со мной? — неуверенно спросил он шепотом, как будто боялся услышать ответ. — Всегда, — сразу же ответил Гарри, решительно кивая. — Для меня это не имеет значения, Луи. Ничего из этого не имеет значения. Ты самое важное в моей жизни, и это не изменится. Никогда. Луи всхлипнул, резко вдыхая, прежде чем изо рта вырвались новые рыдания, плечи затряслись, и он снова стиснул мужчину в объятиях. У Гарри снова навернулись слёзы на глазах, он в ответ крепче обхватил талию шатену, беспорядочно осыпая поцелуями макушку. — Я так сильно тебя люблю, Луи… Я… черт, мне очень жаль… я не могу простить себя за то, что позволил тебе хоть на секунду задуматься о том, что я когда-нибудь тебя брошу. Луи замотал головой, быстро вытирая глаза. — Я же говорил, что дело не в тебе, Гарри. Это просто… это все в моей голове, — он сделал глубокий вдох, пальцами играясь с футболкой доминанта, и, помолчав, добавил: — Мне приснился ужасный сон. — Какой? Луи вздохнул, пытаясь выровнять дрожащий голос. — Я проснулся, а тебя не было рядом. Я как бы был в нашей спальне, но всё выглядело по-другому, и я не мог найти тебя. Поэтому я пошёл искать и… — он с содроганием замолк, уткнувшись лицом в футболку Гарри. Мужчина поглаживал его бедро, успокаивая. Луи вздохнул полной грудью, прежде чем снова заговорить: — А потом… я нашел тебя здесь. В детской. Ты был с кем-то другим и… и у вас был ребенок, — прошептал Луи настолько сломлено, что Гарри физически почувствовал, как его сердце сжалось в груди. — Ты выглядел очень счастливым, и всё казалось таким реальным. Будто то, чего я боялся, кто-то назло швырнул мне в лицо. Ты даже не посмотрел на меня, просто ушел. Гарри в шоке переваривал его слова, инстинктивно прижимаясь губами к виску Луи, словно безмолвно говоря, что так не случиться. — Малыш, никогда. Никогда, никогда, — он покачивался вместе с ним из стороны в сторону, слушая тихое сопение мальчика, вцепившегося в его футболку, как за спасательный круг. — Посмотри на меня, — просипел Гарри, осторожно отстраняя Луи от груди, чтобы взглянуть ему в лицо. Его волосы были взъерошены, кончик носа красный, а глаза опухли от слез, и в доминанте плескалась лишь необъятная любовь к нему. Он приложил ладонь к его щеке, ласково поглаживая. — Ты меня не потеряешь, — прошептал Гарри, решительно качая головой. — Я не уйду, пока ты мне этого не скажешь, — он посмотрел ему в глаза, приподнимая уголок губ. — И даже тогда я буду бороться за тебя. Подбородок Луи задрожал, прежде чем на лице, наконец, расцвела улыбка, и из груди вырвалось смущённое, но счастливое хихиканье, и это был самый прекрасный звук, который доминант когда-либо слышал. Он не мог отвести от него взгляд, не мог найти того, что не стоило любви. Гарри был готов отказаться от всего, бросить всё, если Луи попросит. На мгновение повисла тишина, мужчина убрал упавшую на глаза шатена чёлку назад, мягко поглаживая по голове. — Могу я поцеловать тебя? — немного неуверенно спросил он. Улыбка мальчика стала ещё шире, отчего вокруг глаз появились морщинки-лучики, закусывая губу и кивая головой. Гарри наклонился вперед, обнимая Луи и нежно прижимаясь к солоноватым от уже забытых слёз губам. Томлинсон мгновенно ответил, обвивая руки вокруг шеи доминанта. Казалось, весь неподъемный груз мгновенно упал с плечей, тучи рассеялись, и они упали друг на друга, обнимаясь и исцеляясь о душевных ран. Гарри целовал уголки губ, щеки, веснушки — всё, что встречалось на пути. И вдруг, все стало так, как должно быть — и это хорошо, и это правильно, и это идеально.

***

В конце концов, Гарри оттолкнулся от пола и, подхватив Луи на руки, отправился обратно в спальню, закрыв за собой дверь. — Я замёрз, — прошептал мальчик, пряча лицо в изгибе шеи Стайлса. — Хочешь посидеть у камина? Луи кивнул, и Гарри осторожно поставил его на ноги. Затем он снял пушистое одеяло с кровати, после раскладывая его на полу перед камином. Мужчина сел, рукой поманив его ближе. — Иди сюда, малыш. Медленно Луи прошлепал босыми ногами к нему, приземляясь на одеяло. Он повернулся к нему, и Гарри с восхищением замер, наблюдая, как свечение от огня в камине красиво разбрасывало блики на одной стороне лица, подчёркивая точеную линию скулы и вздёрнутый кончик носа, ресницы оставляли синеватую тень над щекой, всё ещё слегка влажной от недавних слёз. Луи был прекрасен. Невозможно отвести взгляд. — Чувствуешь себя лучше? — пробормотал Гарри. Луи кивнул, тяжело вздохнув. — На самом деле, намного лучше. Радует, что больше нет этого поганого чувства в душе, — разоткровенничался он, следя за игривыми языками пламени. — Только… Я не знаю, как сказать, — он замолчал, пытаясь подобрать слова. — Что такое? — Гарри обеспокоенно спросил, нахмурившись. — Наверное, я просто чувствую себя… не знаю? Эгоистичным или неблагодарным? Я имею в виду… Я знаю, что есть куча людей, которые потратили гораздо больше времени, чем я, пытаясь забеременеть. Даже годы. Так… какое у меня есть право чувствовать себя так после нескольких месяцев неудачных попыток? Гарри грустно улыбнулся. — Ты не должен чувствовать себя виноватым или как-то ещё, Луи. Даже если у других было хуже. Это не значит, что всё, что происходит с тобой — пустяк. Все твои переживания абсолютно обоснованны. Луи облегчённо выдохнул, его губы тронула улыбка. — Даже не знаю, как мне так посчастливилось заполучить тебя, — тихо признался он. Гарри отрицательно покачал головой. — Я считаю, что это мне повезло. Луи закусил губу, сдерживая ухмылку, и встал на колени, подползая к Гарри. Мужчина раскрыл руки, приглашая в объятья, но у сабмиссива были другие планы. Мальчик максимально сократил расстояние между ними, обхватывая ладонями лицо Гарри, в его широко раскрытых глазах плескалось откровенное обожание, прежде чем он наклонился и прижался к губам с поцелуем. Гарри ответил, притягивая его еще ближе, вторя неспешным движениям губ, целуя с наслаждением и любовью. Пальцы Луи запутались в растрёпанных кудрях, оттягивая пряди, тем самым заставив мужчину посмотреть в его глаза, в которых отражалось яркое пламя. — Я люблю тебя, — прошептал Луи. Гарри улыбнулся, прижимаясь к нему. — Я буду любить тебя всю оставшуюся жизнь. А затем снова прильнули друг к другу, словно от этого зависела их жизнь. Они не замечали, как идет время, слишком поглощённые в пылкие поцелуи, которые продолжались то ли несколько часов, то ли пару минут или где-то между этим. Разъединяя губы лишь чтобы обменяться влюблёнными улыбками или ласковыми взглядами, прежде чем снова утонуть с головой в неторопливом танце языков. И только тогда Гарри понял насколько же он соскучился по Луи за несколько недель, когда они прятали свои проблемы внутри, не делясь, и тем самым отстранившись, образовав буквально космос между собой. На доминанта нахлынуло бесконечное облегчение, что Луи был снова таким податливым и мягким в его руках, открытым, больше ничего не избегая, тем более его. Руки Гарри незаметно оказались под футболкой мальчика, кончики пальцев проследили каждый позвонок, приятно массируя напряжённые мышцы, которые, словно воск плавились под его прикосновениями, мгновенно расслаблялись. Луи благодарно выдохнул, наконец, прерывая поцелуй, чтобы положить голову на плечо Гарри. Он обожал, когда доминант делал ему массаж, а последний вовсе был не против угодить ему. Луи блаженно млел, навалившись всем весом на мужчину, обхватывая его руками, в то время как умелые пальцы нежно разминали спину, костяшками надавливая на ямочки на пояснице. Волосы сабмиссива приятно щекотали кожу в районе челюсти, а спокойное дыхание обдавало теплом ключицу, лишь всякий раз изо рта вырывались тихие звуки удовольствия, когда Гарри прикасался к наиболее напряжённым участкам или чуть ниже копчика. В конце концов, Луи повернул голову влево и прижался носиком к шее мужчины, прокладывая дорожку крохотных поцелуев-бабочек вдоль неё, посасывая кожу и оставляя мокрые следы. По всей спине мужчины разбежались мурашки, а сердце ускорилось в несколько раз. Он не мог совладать с собой — не тогда, когда у него на коленях сидел Луи. На слабые посасывания мальчика его тело отреагировало в кратчайшие сроки. Член непроизвольно дернулся в джоггерах, но он проигнорировал его, глубоко вздыхая. Гарри не знал, как далеко они зайдут в случае, если Луи будет комфортно лишь целоваться. Однако то, какие вещи он вытворял на данный момент своим ротиком, определённо говорило об истинных желаниях Луи, и если тот стремился соблазнить Гарри, то у него абсолютно точно получалось. Член мужчины начал наливаться кровью, упираясь в мягкую ткань штанов, и когда Томлинсон почувствовал своей задницей бугорок, то тихо простонал в ухо, толкаясь бёдрами и потираясь о него. Гарри нерешительно застыл, его сердце безумно колотилось. — Луи? — Пожалуйста, — прошептал мальчик. — Пожалуйста. Я хочу этого даже не из-за того, чтобы попытаться забеременеть, я просто хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне. Гарри тяжело сглотнул, точно зная, как чувствовал себя Луи — на его душе была тяжесть. После всего того времени, что они провели, чувствуя себя так отдалённо друг от друга, у него практически возникла ломка без шатена, и, обнимаясь с ним, он снова почувствовал себя так, словно вернулся из долгой командировки домой. Он задался вопросом, тосковали ли они друг по другу всё это время, нуждались ли они в близости. Все вопросы забылись, когда он провел рукой по спине сабмиссива вверх, запутывая пальцы в волосах и оттягивая, тем самым заставив оторваться от своей шеи, чтобы вновь соединить их губы вместе, как волны во время прилива. — Черт, я скучал по тебе, — прохрипел Гарри, жадно врываясь языком в податливый ротик Луи. Захныкав, Томлинсон крепко обвил ногами талию мужчины, скрещивая лодыжки за его спиной. Гарри притянул его ближе, поддерживая за поясницу так, что они практически слились друг с другом, бесцельно поглаживая друг друга и сумасшедше целуясь, полностью растворившись в моменте. Луи оторвался от чужих губ, которые очевидно хотели свести его с ума этим вечером, мужчина сразу же потянулся за продолжением, не желая останавливаться. Пальцы мальчика запутались в кудрявых волосах, а Гарри резко прижал его к своему уже твёрдому члену, задыхаясь от трения и беспардонно врываясь языком в приоткрытый рот, буквально вылизывая его. Они целовались, пока лёгкие не начали гореть от недостатка кислорода, цепляясь друг за друга и потираясь вставшими членами, пока младший не стал дрожать. — Пожалуйста, — отчаянно прошептал он между поцелуями. — Пожалуйста… пожалуйста. Гарри закивал головой, тем временем его руки уже дергали футболку Луи наверх. Они с трудом смогли оторваться на секундочку, чтобы стянуть её через голову, а затем сразу припадая друг к другу, издавая тихие нуждающиеся постанывания. И, не нарушая контакта, Гарри уложил Луи спиной на одеяло, располагаясь между раздвинутых бёдер. Большой и словно каменный член идеально прижался к не менее твёрдому Луи, и мальчик застонал в голос, нуждающееся толкаясь навстречу. Гарри прервал поцелуй, его ресницы трепетали, дыхание сбилось от того, как сабмиссив уверенно тёрся об его член своим пахом. — Что ты хочешь? — хрипло выдохнул он. — Скажи мне… блять, я сделаю что угодно. — Ты знаешь, чего я хочу, — прошептал Луи, схватившись за волосы. — Трахни меня. — В постели? Луи покачал головой. — Хочу его прямо здесь, — пробормотал он, губами потянувшись к мужчине. — Трахни меня прямо на полу. Гарри слабо простонал, снова целуя Луи быстро и грязно. Его руки скользнули вниз к поясу штанов, стягивая их вниз и отбрасывая в сторону, так что Луи остался полностью обнажённым под ним, возбуждённый член изнывал из-за отсутствия внимания к себе, прижавшись к животику. Томлинсон нетерпеливо проскулил, быстро раздевая мужчину, тоже стянув футболку через голову и сняв джоггеры, так что, когда Гарри снова накрыл его своим телом, ничто не разделяло их; только кожа, теплая от согревающего огня в камине. Луи практически задрожал от предвкушения, в то время как Гарри оставлял цепочку поцелуев вдоль ключиц, его огромный член, налитый кровью, покачивался от малейшего движения, щекоча кончиком внутреннюю сторону бедра парня. Луи тихо постанывал, не желая больше ждать, нетерпеливо вращая бедрами, отчего головка уткнулась прямо в дырочку, призывая мужчину уже трахнуть его. — Хочу, — прошептал он, — пожалуйста. Гарри оторвался от ключицы, которую уже успел разукрасить парочкой багряных отметин. Ему казалось, что он задохнётся от переизбытка всего, это было слишком для него: видеть мальчика, который так бесстыдно терся о его член и просил, чтобы его трахнули, как текущая нуждающаяся сучка. Гарри со стоном тряхнул головой, пытаясь немного прийти в себя. Смазка. Им нужна была смазка. Когда он попытался подняться на ноги, что пойти за ней, Луи громко заскулил в знак протеста, хватаясь за бицепс. Гарри поцеловал его в лоб, успокаивая. — Подожди, малыш, я сейчас вернусь. На рекордной скорости Гарри оттолкнулся с пола и добрался до тумбочки, запнувшись об угол кровати. Вслепую он покопался внутри, шаря руками по заставленным полочкам, пока не наткнулся на полупустую бутылочку смазки. Он обернулся, но увиденное заставило его остановиться на своем пути… Луи растянулся на полу перед камином, тёплое свечение от пламени мерцало на голой коже, отбрасывая тени и освещая впадинки ключиц и соблазнительный изгиб бёдер, возбужденный член лежал на мягком животике, по головке стекала маленькая жемчужинка предэякулята. Обе руки лежали на бедрах, пальцы чуть подрагивали, словно он сдерживал себя от прикосновений к сокровенному месту, нижняя губа была зажата между зубами в ожидании. Гарри тяжело сглотнул, опустившись перед ним на колени. — Луи… — пробормотал он, снова усаживаясь между его ног. — Малыш. Луи потянулся к нему с хныканьем, запутывая пальцы в волосах. Гарри не мог прекратить целовать его, дразня невесомыми прикосновениями к уголкам губ, а затем проникая языком в послушно приоткрытый рот, вытворяя им далеко не невинные вещи. В это же время его руки спускались ниже по бокам Луи, сжимая в конце концов пышную задницу, а затем возвращаясь обратно вверх, скручивая пальцами твердые горошинки сосков. Луи становился все более и более нетерпеливым, непроизвольно дергая бёдрами. — Гарри, — проскулил он практически плаксиво. — Ш-ш-ш, — успокаивал тот, ища свободной рукой оставленный рядом лубрикант и одновременно пытаясь отвлечь мальчика поцелуем. — Я знаю, малыш, — он щёлкнул колпачком, тщательно покрывая пальцы смазкой, прежде чем скользнуть рукой между ног Луи. Луи тяжело дышал полной грудью, в то время как Гарри осторожно растягивал его пальцами, нежно целуя возле ушка и бормоча похвалы, заставляя его дрожать. Он понял, что Луи был готов, когда его дыхание участилось, становясь прерывистым, а бёдра самопроизвольно подмахивали отточенным движениям доминанта. Гарри вынул пальцы, выдавливая немного гель-смазки на ладонь, прежде чем провести по собственному возбужденному органу. Луи приподнялся на локтях, чтобы посмотреть, поэтому мужчина устроил для него небольшое шоу, обхватив рукой толстый ствол, медленно проведя вниз и вверх, подушечкой большого пальца помассировав головку и снова опустив ладонь, сжимающую член в кулаке, усилив хватку у основания. Свободная рука дразняще провела по потяжелевшим яичкам. Ему нравилось, как Луи заводился, когда наблюдал за тем, как Гарри доставлял себе удовольствие. Он беспокойно ерзал на попе, щеки порозовели, а голубые глаза неотрывно следили за каждым движением руки мужчины на его члене. Мальчик закусил губу, словно сдерживал себя от малейших звуков, и затем его взгляд скользнул вверх, встречая потемневшие глаза Гарри. Сабмиссив сразу же в приглашении раздвинул ноги. Гарри пошло ухмыльнулся, смотря в глаза мальчику ещё какое-то мгновение, прежде чем опустил голову, покрывая поцелуями аппетитные бедра. Его губы были такие мягкие и влажные, оставляя следы на бронзовой коже. — Я хочу тебя, — пробормотал Гарри, оставляя крошечный засос на внутренней стороне бедра Луи, отчего последний резко втянул воздух, содрогаясь от возбуждения. — Я и так твой. Гарри покачал головой. — Хочу быть внутри тебя, — выдохнул он, его пальцы опустились ниже, кружа вокруг сжатого отверстия. — Хочу, чтобы ты почувствовал это, когда я кончу. Луи до боли закусил нижнюю губу, чтобы сдержать скулеж, нетерпеливо сжимая в руках одеяло. Гарри медленно поднимался, целуя животик, грудь, шею и наконец губы. — Хочу навсегда быть с тобой, — прошептал он. — Я такой твердый для тебя. — Для меня? — Всегда для тебя, — Гарри кивнул, чмокнув его в губы. На улице всё ещё шёл снег, постукивая в окно и посылая холод в спальню. Тепло можно было найти лишь в их небольшом убежище, которое они создали перед камином на одеяле. Воздух сгустился и нагрелся от пламени и стал одурманивающим от желания и похоти, искрившимися между ними. Гарри нужен был Луи, и побыстрее. Он устроился между широко разведенных ног, член внушительных размеров прижался к животу, истекая естественной смазкой. Мужчина схватил Томлинсона за бёдра, подтягивая ближе. Затем он наклонился вперёд, удерживая вес одной рукой, упершись в пол рядом с головой Луи, а другой обхватил член, направляя в дырочку мальчика. Гарри глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться и надеясь, что он не кончит слишком быстро. Он на самом деле не трахал Луи в течение нескольких дней, но это ощущалось так, будто прошли месяцы с последнего раза, и предвкушение с гребаными феромонами буквально бежало вместо крови по венам также реально, как и рука сабмиссива, вцепившаяся в его предплечье. Он сжал член у основания, оттягивая момент разрядки, толкнувшись и с хлюпающим звуком проникая в разработанное отверстие. Он задержал дыхание, вкушая это первое крышесносное чувство — как крепко стеночки обволакивали со всех сторон головку, ритмично сжимаясь и разжимаясь, отчего перед глазами появлялись звёзды. Луи запрокинул голову, простонав: — Чёрт. Гарри приостановился, испугавшись, и легонько похлопал по бедру, привлекая внимание. — Всё нормально? — Мхм, — Луи часто закивал, будучи не способным связать даже двух слов. Тогда Гарри обхватил обеими ладонями талию мальчика, чуть подаваясь тазом назад, прежде чем снова с предельной осторожностью толкнуться на пару сантиметров в обжигающий плен, позволяя Луи приспособиться к растяжке. Медленно шатен подстраивался под него, и он был таким идеальным для него — восхитительно узким, горячим и приятно сжимал мышцами твердый орган. Гарри прикусил губу, опуская взгляд и словно загипнотизированный наблюдая, как член исчезал в дырочке, прежде чем показаться вновь. Он также не мог перестать любоваться Луи, который был таким открытым для него, распластавшись на полу, раздвинув широко ноги, принимая его полностью, а свет от огня словно покрывал его обнажённое тело сверкающим золотом. — Ты великолепен, — потрясённо прошептал Гарри, качая головой. — Я должен быть не в своем уме, чтобы бросить тебя. Луи улыбнулся, его щёки окрасились в бледно-розовый оттенок от пристального внимания мужчины, тот наблюдал за каждым изменением на его лице, улавливал каждый прерывистый вдох и каждое тихое хныканье — каждый признак того, что сабмиссив медленно распадался на кусочки от удовольствия, доставляемого им. Томлинсон продолжал глубоко дышать, запуская руку в волосы, как будто он даже не мог поверить, насколько он наконец был заполнен, и Гарри совершенно не хотел бы, чтобы кто-то другой испытывал такое. Он вошёл глубже, сразу слыша вздох Луи, который превратился в мягкий стон, и мужчина знал, что никто больше никогда не услышит этого от Томлинсона. Уж он позаботится об этом. Он двигался медленно и нежно сначала, постепенно проникая все дальше и дальше, пока мышцы не привыкли к растяжению, позволяя уже свободно трахать шатена, чему Луи был рад, еще шире разводя бёдра. Мальчик начал извиваться от прошибающих разрядов удовольствия, вздрагивая и постанывая с каждым новым толчком, с его члена на животик капала естественная смазка, холодя кожу. Луи подавался бёдрами навстречу, издавая звонкие стоны, задыхаясь. Гарри точно знал, что означали эти звуки. Он сжал обеими руками бёдра Луи. — Хочешь сильнее, малыш? — Пожалуйста, — прошептал он, закусив губу и крепко сжав пальцами одеяло. Гарри удерживал Луи в неподвижном положении, когда он, стремительно вытянув член обратно, одним движением ворвался в раскрытую дырочку, шлепаясь яичками об его задницу. Луи с захлебывающимся стоном выгнулся, поднимаясь над полом, а лицо исказилось в гримасе чистейшего удовольствия. На секунду, показалось, что ему перекрыли доступ к кислороду. — Да, — протяжно простонал он, — ещё… пожалуйста, ещё. Гарри не смог бы объяснить, насколько тешил его самолюбие тот факт, что Луи так умолял его. Он возобновил медленный ритм, смачно шлепаясь бёдрами об его, отчего сотрясались пышные ягодицы мальчика. Стайлс усердно двигал бёдрами взад-вперёд, внимательно наблюдая, как закатывались глаза Луи и размыкались покусанные губы, выпуская самые прекрасные звуки, при каждом толчке, что только подстёгивало доминанта. — Черт, я люблю, когда ты такой, — выдохнул Гарри, — люблю, когда ты лежишь подо мной… и все эти тихие звуки, которые ты издаешь. Луи покраснел, всегда стесняясь слышать похвалу от мужчины, особенно во время секса. Доминант хотел дать ему всё. Он хотел разрушить его. Гарри почувствовал, как задрожали бёдра Луи, и он прижал их плотнее к телу мальчика, проникая членом ещё глубже под другим углом. — Ах! —вскрикнул сабмиссив, дернувшись. — Да, да… Прямо там… пожалуйста. Гарри усилил хватку на бедрах, с рыком вбиваясь в растянутую дырочку, стараясь трахать под тем же углом, отчаянно желая снова услышать Луи. Он с силой вколачивался в него, умело управляя ослабевшим телом. Луи словно потерял голову: извивался, дрожал и трясся, крича от удовольствия до хрипоты с закрытыми глазами, впившись короткими ноготками в напряжённые бицепсы, практически расцарапывая их до крови, от того, как беспощадно, безжалостно насиловали простату. Гарри задыхался, зрачки заполонили собой некогда зелёную радужку. — Там? — М-м-м, — простонал Луи, словно в бреду, вяло кивая головой. — Да? — сказал Гарри. — Чувствуешь себя хорошо? Ответь мне. — Безумно хорошо, — Луи кивнул, затаив дыхание и закусив губу, задыхаясь, когда Гарри снова толкнулся до самого основания, четко надавливая на разбухший от непрекращающейся стимуляции комочек нервов. — Ох, ох, ох… блять… папочка. Бедра Гарри непроизвольно толкнулись вперед, дрожь пробрала позвоночник, и он улыбнулся, чувствуя себя немного самодовольным. Луи впервые за несколько дней назвал его папочкой. Это поощрило его доминирующую натуру, заставляя мужчину обхватить запястья шатена и прижать к полу над головой. Он наклонился, проведя кончиком носа по покорно открытой шее, замедляясь и переходя обратно на неспешный темп. Его член, очевидно дразня, плавно двигался внутри, чего абсолютно было недостаточно для сабмиссива. Он услышал, как Луи разочарованно простонал, требовательно заскулив и беспокойно задергав руками, которые Гарри намертво удерживал на одном месте. Стайлс намеренно не обращал внимания, неторопливо целуя шею и оставляя яркие метки. — Я чувствовал себя так хорошо, — проскулил мальчик, чуть ли не плача. Гарри поймал языком стекающую по его шее капельку пота, специально задерживаясь и проводя широкую влажную полосу, отчего на коже моментально появились мурашки. — Хочешь, чтобы я продолжил? Чтобы я трахнул тебя? — Пожалуйста, — Луи часто закивал. — Я так близко. Удерживаемый только за запястья Томлинсон мог легко двигать бедрами, установить такой темп, какой ему хотелось, и самостоятельно трахнуть себя членом Гарри, но он не мог ослушаться безмолвного приказа его доминанта — быть терпеливым и послушным, оставаться спокойным. Он захныкал, но не сдвинулся ни на миллиметр. Гарри захватил губами мочку его уха. — Такой хороший для меня, — пробормотал он и, удерживая запястья Луи, снова ускорился, трахая так, как тот хотел — быстро, жёстко — отчего мальчик практически зарыдал от облегчения. Гарри простонал, энергично и грубо вбиваясь в раскрытого шатена, отчего в спальне раздавались громкие шлепки их тел и хлопающие звуки смазки. Он оставил шею мальчика в покое, остервенело сталкиваясь с губами напротив, врываясь в податливый рот и буквально вылизывая его. Луи едва мог отвечать на поцелуй, слишком уж затерявшийся в океане удовольствия, способный лишь поскуливать, но Стайлс не возражал, потому это была самая горячая вещь, которую он когда-либо слышал. Обычно Томлинсон был очень громким, когда Гарри трахал его, но на этот раз он издавал тихие вздохи, перерастающие в едва слышимые стоны, словно ему было настолько хорошо, что он был в силах только хныкать и поскуливать. Гарри особенно глубоко ворвался в растянутую дырочку, и они прервали поцелуй, с шумом втягивая воздух. Их даже самые малейшие и едва приметные движения были идеально синхронизированы, принося сногсшибательное удовольствие. Они оба дрожали в предоргазменном состоянии, тяжело дыша, прижавшись лбами друг к другу. От камина, казалось, исходил непереносимый жар, отчего кожа стала мокрой и липкой от пота и естественных выделений, но им было наплевать — они буквально вжимались друг в друга, словно пытаясь слиться воедино. Гарри никогда раньше не ощущал такой близости с Луи, хоть и быстро трахая, но в то же время занимаясь с ним любовью. Это будто было впервые, чувства казались для него новинкой. Ни порка, ни даже сабспейс и рядом не стояли. Не было такой огромной, искренней и поглощающей любви, доверия и нужды на ментальном уровне. И Гарри точно знал, что пока его сердце бьётся у него в груди, он никогда не забудет эту ночь. Гарри отпустил запястья, обнимая Луи одной рукой, а другой придерживая голову, приблизив его лицо к своему, что разделить пару грязных, пропитанных откровенным желанием поцелуев. Томлинсон крепче сжал ноги вокруг талии мужчины, желая, быть как можно ближе к нему. — Заставь меня кончить, — прохныкал Луи, дрожа, его руки хаотично скользили по вспотевшей спине мужчины, ногтями впиваясь в кожу. Гарри простонал, закатывая глаза, когда парень сжал мышцы вокруг его члена, создавая более потрясающее давление. Крупная головка импульсивно вбивалась в простату, посылая сладкое удовольствие дрожащему, потерянному мальчику. — Гарри. — Малыш, — пробормотал Гарри, кусая кожу на шее. Подхватив Луи под спину и чуть приподняв собственную задницу, он внезапно изменил угол, что заставило сабмиссива закричать: — Боже мой! — бёдра неконтролируемо взмыли вверх, насаживая парня на стоящий колом член. — Трахни меня, трахни меня, — как в бреду бормотал он, царапая мужскую спину, в ответ получая порывистые толчки и шлепки бедер друг о друга. Гарри с восхищением наблюдал, как мальчик раскрыл рот в немом крике, широко распахнув глаза, затуманенные блаженством. — Ах… а… кончаю… я-я кончаю, — захныкал Луи, и его член, зажатый между ними, дернулся, выстреливая брызгами спермы на грудь. Дырочка непроизвольно судорожно сжималась и разжималась вокруг каменного ствола Гарри, и это восхитительное давление в паре с идеальным видом кончающего Луи заставили почувствовать завязывающийся узел внизу живота, а движения стать лихорадочными. — Я люблю тебя, — выдохнул Гарри так, будто от этого зависела его жизнь, словно он хотел, чтобы Луи запомнил это навсегда. — Боже, я так сильно тебя люблю. Он сделал еще пару глубоких резких толчков, на последнем задерживая пульсирующий член далеко внутри на несколько секунд и с протяжным стоном изливаясь в дырочке Луи, до отказа наполняя его спермой.

***

Им потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя, будучи абсолютно разрушенными, уставшими до такой степени, что мышцы отказывались слушаться, а дыхание приходить в норму. Они лежали в полумраке, пытаясь прийти в себя, Гарри накрыл своим телом Луи, чувствуя, как холодные капельки пота стекали по коже, носом уткнувшись во впадинку между плечом и шеей. Он коротко поцеловал там, на что Луи издал снисходительный звук удовлетворения или даже недоверия. Гарри мог его понять. Он сам не мог поверить, что они просто занялись любовью и получили от этого массу удовольствия. В конце концов, Гарри со стоном поднял голову, разминая затекшие плечи. — Мы должны встать, малыш. Иначе завтра моя спина просто пиздец как будет болеть. Луи выгнул бровь. — Твоя? Меня только что оттрахали на полу. — Эй, — надулся Гарри, ущипнув его за бедро. — Я между прочим подстелил тебе одеяло. Луи улыбнулся с закрытыми глазами и поднял руку, поглаживая спутанные и мокрые от пота кудри Гарри. — Ты же меня отнесешь? Гарри нежно покачал головой, тихо посмеиваясь. — Конечно, малыш, — он оттолкнулся от пола, со страдальческим стоном выпрямляясь, затёкшие ноги просто отказывались слушаться. Гарри не мог не обратить внимание на то, как потрясающе выглядел Луи, абсолютно разрушенный и удовлетворённый, прежде чем торжественно подхватить его на руки. Он отнёс его в душ, где они смыли весь беспорядок. Гарри (как просто чертовски идеальный мужчина, по мнению Луи) позволил ему облокатиться на него, пока тот мыл ему голову, а мальчик зевал как сонный котенок. Они улеглись в постель голые, даже не утруждаясь надеть пижаму, слишком уставшие. Уже было далеко за четыре утра. Глаза слипались и сразу же закрылись, как только головы коснулись подушек, Гарри обнимал Луи, и через какое-то мгновение их дыхание выравнялось. И впервые за несколько последних ночей Луи улыбался во сне.

***

Это произошло в середине февраля. Они обнимались на диване в гостиной, наслаждаясь выходным днем Гарри, в то время как на большом экране телевизора транслировалось какое-то кулинарное шоу по просьбе мужчины. Луи совсем не возражал, потому что они все равно не смотрели его, а были слишком заняты ленивыми поцелуями. Они отпрянули друг от друга, когда открылась входная дверь, и Луи положил голову на грудь Гарри. Они услышали шаги в прихожей, а затем Лиам, шуточно вальсируя, зашел в гостиную, держа в руках белый пакет, который, судя по всему, был из супермаркета. — Купил на обед рыбное филе! — сообщил он, прежде чем отправиться на кухню. Почти сразу же запах достиг носа Луи, и тот моментально сел, чувствуя, как скрутило желудок. Гарри обеспокоенно посмотрел на него, нахмурив брови. — Лу? Луи почувствовал, что-то неладное, безвучная отрыжка принесла за собой противный кислый привкус во рту. Разволновавшись, он схватился за живот, как желудок буквально перевернулся внутри, а горький тошнотворный комок поднялся в горле. Ой-ой. Он резко зажал ладонью рот, подскакивая с дивана и со всех ног помчавшись в ванную. Нахмурившись, Гарри поднялся с нагретого места и последовал за ним, сморщившись, когда услышал характерный звук рвоты, а затем всплеск воды в унитазе, куда очевидно и отправилось всё содержимое желудка. Он подождал снаружи, пока звуки не прекратятся, предоставив Луи возможность в уединении справиться с этим, а затем тихонько постучал в дверь. — Малыш, — позвал он, — можно мне войти? Послышался звук смыва, прежде чем Луи прокряхтел дрожащим голосом «да». Когда Гарри открыл дверь, парень уже стоял у раковины, моя руки с мылом и полоща рот, выглядя довольно бледным (как и любой другой человек, которого вырвало минуту назад). Гарри нахмурился, прикладывая руку к его пояснице. — Ты в порядке? Луи кивнул, его глаза немного покраснели. — Всё хорошо, просто этот запах… наверное, не понравился моему желудку. Гарри тихо вздохнул, прислонившись бедром к туалетному столику. — Но… это уже второй раз за неделю. Луи пожал плечами, вытирая руки полотенцем. Гарри замолк, изучающе рассматривая его, а потом пораженно вздохнул, широко распахнув глаза. — Боже мой, — прошептал он. — Я… Луи, как ты думаешь, это может быть… утренняя тошнота? Луи закусил губу, уставившись на раковину. Он смиренно пожал плечами. — Я не знаю… может быть, — прошептал мальчик неуверенно. Гарри нахмурился, сдвинув брови у переносицы. — Тогда… у тебя же еще остались тесты, верно? Почему бы тебе не попробовать? — мягко предложил он, зная, что Луи не сделал ни одного теста на беременность с той ночи в канун Рождества. — Я не знаю, — снова прошептал мальчик, его голос был очень тихий. Он опустил голову, тяжело вздохнув. — Я просто не хочу увидеть еще один отрицательный результат. Гарри грустно улыбнулся, притягивая к себе Луи и обнимая его. Он прижался щекой к его макушке, ласковыми круговыми движениями потирая спину. — Ты бы предпочел записаться на прием к врачу? — спросил он. — Мы можем просто сделать тебе УЗИ, малыш. И тогда мы узнаем наверняка. После этих слов Луи усилил хватку на талии мужчины, а Гарри поцеловал его волосы, прежде чем продолжить: — Это зависит от тебя, дорогой. Все, что захочешь. Луи вздохнул, поднимая голову, чтобы посмотреть на Гарри, и слабо улыбаясь. А потом кивнул. Гарри улыбнулся ему в ответ, обнажая ямочку на правой щеке. — Да? Ты хочешь? — Да, — Луи снова кивнул, — хочу.