When I need you, I need it Quickly

В гардеробной на секунду погас свет, после чего снова зажёгся вновь. Лампочка продолжала мерцать над головой, отчаянно цепляясь за последние искры жизни. Луи нахмурился и откинул в сторону полотенце, только что выйдя из душа. Он натянул боксеры и затем повернулся лицом к своему отражению. Мальчик встал перед зеркалом в полный рост, расположенным у стены, и внимательно посмотрел на свой живот, потирая руками влажную кожу. Всего девять недель, там толком ничего не увидишь, но рассматривание животика на поиск каких-либо изменений стало повседневным занятием Луи с тех пор, как он побывал на УЗИ на прошлой неделе. Если бы не периодическое головокружение и приступы тошноты, он бы даже не почувствовал себя беременным, и поэтому ему не терпелось увидеть, как его живот начнёт расти, чтобы можно было точно знать, что там его с Гарри малыш, а не просто рассматривать серое пятно на мониторе. Как только он надел футболку через голову, звякнули ключи в замке и открылась входная дверь. С улыбкой Луи вышел из гардеробной, выключив еле живой свет. Он направился прямо из спальни в коридор и вниз по лестнице, встречая в прихожей вернувшегося с работы Гарри. Улыбка мгновенно исчезла, стоило лишь ему увидеть, насколько ужасно уставшим и даже расстроенным выглядел мужчина. Глубокая морщина залегла между нахмуренными бровями, волосы взъерошены, как будто он целый день проводил по ним руками. Он со вздохом бросил ключи на одну из полок шкафа и после достал телефон из заднего кармана, ещё сильнее напрягаясь, глядя на длинный список заметок-напоминаний на экране. Луи начал сомневаться, думая, что вдруг мужчина хочет, чтобы его оставили в покое. Однако, когда Гарри повернулся и заметил его, неловко стоящего рядом, взгляд нефритовых глаз моментально смягчился. — Привет, малыш, — пробормотал Стайлс, выглядя измученным, но все еще старался приветливо улыбаться. Он поднял руку, молчаливо приглашая мальчика в объятия. Луи подорвался с места, бесшумно сокращая между ними расстояние, и прижался к твёрдой груди. Он обхватил руками талию, потирая ладонями широкую спину и счастливо вдыхая оставшиеся на рубашке нотки любимого парфюма. — Плохой день? Гарри просто кивнул, с тяжелым облегченным вздохом обвивая руки вокруг Луи, словно часами ждал момента, чтобы вернуться домой и вот так вот обнять Томлинсона, чему, конечно, сам парень вовсе не против. — Я могу что-нибудь сделать для тебя? — неуверенно спросил он, нахмурившись. Он раздумывал над тем, чтобы поставить чайник или, может быть, отвести мужчину на диван в его кабинете и сделать ему массаж спины. Это всегда помогало Гарри успокоиться, когда он злился или испытывал стресс. Раздумывая, Стайлс замурлыкал, всё сильнее прижимая Луи к себе. На мгновение между ними повисла тишина, ни один из них не проронил ни слова, позволяя всему вокруг них расплыться, превратиться в огромное неразборчивое пятно, и оставаясь лишь вдвоём, словно кто-то навёл на них фокус камеры. Гарри выдохнул, уткнувшись носом в сладко пахнущую шампунем макушку, в то время как руки начали жить своей жизнью, блуждая по плавным изгибам талии и непринужденно забираясь под футболку, чтобы прикоснуться тёплой и распаренной после горячего душа кожи. Луи с запозданием понял, что Гарри, возможно, хотел что-то другое, кардинально отличающееся от чашки чая. Его предположения оказались верны, когда мужские ладони переместились на мягкие ягодицы, несильно сжимая. Гарри оттянул губами мочку уха и резко отпустил, а затем глубоким, тягучим шепотом спросил: — Позволишь мне немного поиграть с тобой? Луи смутно помнил, как кивнул, прежде чем его без каких-либо усилий подхватили на руки, словно он был невесомым. Мальчик успел подумать, что то, как легко поднимал, нес и заботился о нём Гарри — никогда не перестанет его возбуждать. Луи, наверное, не решится когда-нибудь рассказать, как ему нравится, когда с ним обращаются немного грубо и собственнически. Правда в том, что ему не придется это признавать. Гарри уже знал. И с ногами Луи, плотно обернутыми вокруг его талии, он поднялся по лестнице в их спальню. Твёрдая и непоколебимая решительность в темно-зеленых глазах послала волнительную дрожь по позвоночнику мальчика, заставив его поджать пальчики в предвкушении. Дверь захлопнулась за ними, и Гарри поставил Луи на ноги, ладонями нетерпеливо блуждая по телу и сминая под пальцами хлопковую ткань. Он стянул с сабмиссива футболку, бесцельно швыряя ее в сторону, а затем подтолкнул его к стене, прижимая спиной к шероховатым обоям, протискивая бедро между ног. — Малыш, — выдохнул Гарри, пряча лицо в изгибе шеи Луи. Томлинсон едва успевал за столь быстрыми действиями, а мужчина тем временем провёл носом по линии челюсти, шевеля губами по коже и немного отчаянно шепча: — Боже, — он покачал головой, опаляя горячим дыханием. — Я хотел этого весь день… ты даже представить себе не сможешь. Луи издал тихий непонятный звук и неуверенно провёл руками по бокам Гарри. — Чего ты хочешь? — прошептал он, глядя на него сквозь опущенные ресницы. Гарри громко выдохнул, внимательно глядя на него, и его глаза с каждой секундой приобретали всё более тёмный оттенок. — Я даже не знаю, сегодня просто настолько дерьмовый день… Я, — он замолк, качая головой. — Я просто хочу… иметь контроль. Я хочу позаботиться… о тебе. По телу мальчика пробежала дрожь после услышанного признания, и он был весьма благодарен тому, что опирался о стену спиной, из-за чего до сих пор стоял на ногах. От Гарри исходили мощные доминирующие вибрации, и Луи почувствовал, как мгновенно ослабели конечности и вся его сущность приказывала ему подчиниться. Стайлс, наверняка, тоже ощущал это. Он наклонился, прижимаясь к его лбу своим и одной рукой упираясь в стену, чуть выше головы Луи. — Всё хорошо? — шепотом спросил он, проведя кончиком носа по щеке. — Ты позволишь мне? Луи, конечно же, не смог бы отказать. Он кивнул, и Гарри подался бёдрами, потираясь об его пах. Луи резко втянул воздух. Он быстро становился возбуждённым — член твердел и поднимался, упираясь в тонкую ткань боксеров. Гарри потирался о него в идеальном темпе и давлении, отчего желание в них моментально разгорелось. И затем мужчина припал к нему в поцелуе, младший разомкнул губы, и нетерпеливый, влажный и горячий язык юркнул в рот, буквально вылизывая его. Крошечное тихое хныканье вырвалось из Луи, в то время как Гарри, словно обезумев, сжимал в руках пышные бедра, страстно целуя, а где-то в груди раздался низкий, похожий на рычание звук. Он зарылся лицом в шею сабмиссива, прижимаясь носом. — Назови меня так, — практически отчаянно попросил Гарри. Луи мелко задрожал, а дыхание сперло от волнения. — Давай, — мягко уговаривал Гарри, потирая пальцем животик мальчика. — Назови меня папочкой, малыш. Луи тяжело сглотнул. — Папочка? — едва слышно выдохнул он. Гарри кивнул, потираясь бедром о член Луи в качестве вознаграждения. — Ещё раз, — раздался обжигающий шепот. — Папочка, — произнёс Луи уже громче, потираясь в ответ. — Мой папочка. Гарри вздрогнул, сильные руки крепче сжали бёдра, словно мужчина ничего не хотел больше, чем взять Луи и насадить на свой член, прямо тогда и там. Он покачал головой, пытаясь успокоиться и одновременно покусывая кожу на шее, где пульсировала небольшая венка. — Боже, я тебя, блять, разрушу, — прошептал он, ведя носом вдоль шеи к чувствительному местечку за ушком, где также вьются недавно высушенные каштановые волосы. Мужчина глубоко вздохнул, не скупясь на поцелуи. — Ты так хорошо пахнешь, малыш. Луи улыбнулся, закусив губу. — Только что принял душ. Гарри развязно ухмыльнулся. — Да? Помылся, чтобы я смог сделать тебе приятно и испачкать твою потрясающую дырочку и животик? Луи с трудом сдержал скулеж, нетерпеливо толкаясь бёдрами. — Папочка… Гарри шикнул, прижимая его к стене и оставляя твёрдым и таким пустым, что мальчику захотелось плакать. — Ляг на кровать, — приказал Гарри, напоследок целуя его в лоб. — На спину. Никаких прикосновений. Затем мужчина повернулся и направился к своей гардеробной, и Луи воспользовался моментом, чтобы собраться с духом, прежде чем вскарабкался на кровать, откинув одеяло, и расположился на прохладных простынях. Томлинсон откинулся на подушки, его сердце громко трепетало в груди от волнительного предвкушения. Он слышал, как Гарри что-то перебирал в гардеробной, но понятия не имел, что тот искал. Может, пробку Луи или какую-нибудь другую игрушку. Он не мог точно сказать, поэтому просто ждал его молча, сжимая простынь пальцами в попытке противостоять желанию прикоснуться к себе. Его ноющий член, неприятно уткнулся в хлопковую ткань. Наконец, Гарри появился в спальне, держа что-то в руке, что заставило сердцебиение Луи сбиться с нормального ритма. Это была не его пробка или какая-то другая игрушка, если на то пошло… Это была шелковая розовая лента, такая обманчиво невинная в его глазах. Дрожь в позвоночнике Луи стала похожа на крошечные электрические импульсы. Он пытался не ёрзать по всему матрасу, когда Гарри медленной, словно хищник, поступью приближался к постели, а затем сел на край кровати рядом с ним. Гарри протянул переливающуюся ленту сквозь сжатые пальцы по широкой ладони, проверяя на прочность. А потом он снова посмотрел на Луи так, будто видел его впервые за много лет. — Подними руки вверх, — мягко скомандовал Гарри. У Томлинсона в голове произошло словно короткое замыкание, он забыл как дышать, а зрение помутнело. Парень поднял обе слабо трясущиеся руки над головой, положив их на подушку. Гарри наклонился ближе, с нежностью обхватывая его запястья и обвивая их лентой, просовывая один атласный конец через резной край изголовья. Он на секунду засомневался, прежде чем завязать аккуратный узел, обеспокоенно опустив взгляд на парня. — Луи, всё в порядке? — спросил Гарри, чётко выговаривая каждое слово, чтобы мальчик его сразу понял, несмотря на затуманенный похотью разум. Томлинсон кивнул, затаив дыхание: — Да. — Ты уверен? Луи снова кивнул, стараясь не шевелить руками. — Уверен. Гарри еще мгновение смотрел ему прямо в глаза, а затем кивнул, возвращаясь к своему занятию. Он привязал запястья Луи к изголовью кровати, после осматривая узел под разными углами, чтобы убедиться, что он не слишком туго затянут. Сердце мальчика колотилось, как сумасшедшее, потому что его связали. Они никогда не делали ничего подобного раньше. Гарри отстранился, внимательно изучая лицо Луи. — Малыш, можешь сказать мне свой цвет? Луи тяжело сглотнул — его вполне всё устраивало. — Зеленый. Гарри улыбнулся, поправляя его растрёпанную чёлку, и Луи не мог не подтолкнуть его ладонь, отзываясь на прикосновение как котёночек. Он поддался внутренним инстинктам, приказывающим ему подчиниться сильному доминанту с того момента, как Гарри поднял его по лестнице, прижал к стене и обвязал ленту вокруг запястий. Стайлс до сих пор пристально следил за эмоциями на лице мальчика, словно ещё не совсем уверенный в его словах. Он взбил подушки за спиной Луи, чтобы тому было удобно. — Если это будет слишком, просто скажи мне свое слово, и мы остановимся, хорошо? Не продолжай ради меня. Я знаю, что мы не делали этого раньше. Луи с любопытством посматривал на него, покусывая губы. — Ты ведь думал об этом раньше, правда? — он задал вопрос вслух. — Поэтому ты хранишь это в своей гардеробной? Гарри немного смутился. Он пожал плечами, задерживая взгляд на связанных запястьях. — Я… думал об этом, да. О том, чтобы связать тебя. Чтоб ты зависел от меня… делал всё, что я хочу… чтобы ты не мог ничего сделать, кроме как позволить мне всё… — его глаза встретились с голубыми, и он продолжил тихим шёпотом: — Но… только если ты этого хочешь. Луи выпустил задерживаемый в лёгких кислород, чувствуя, как тепло начало приливать к паху, а чистая благодарность к Гарри охватила его всего от того, что тот никогда не забывает об его самочувствии. — Я доверяю тебе, — прошептал Луи, его руки связаны над головой, и он отдал весь контроль мужчине. Гарри на мгновение удерживал взгляд на лице мальчика, а затем наклонился ближе, практически касаясь мягких губ, и прошептал: — Ты же знаешь, как это важно для меня, правда? То, что ты доверяешь мне? Луи кивнул, позволяя себя поцеловать. Гарри предельно аккуратно обхватил его лицо своими ладонями, словно мальчик сделан из фарфора. — Я больше всего на свете не хочу причинить тебе боль, — прошептал он, и их губы соприкоснулись. — Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо, — он зажал между зубами нижнюю губу Луи, покусывая и посасывая, отчего шатен закатил в удовольствии глаза. — Не хочу останавливаться, пока ты не попросишь меня. Сабмиссив покачал головой. — Я и не хочу, чтобы ты останавливался. Гарри улыбнулся, целуя его мягко и медленно, прежде чем отстраниться. Он встал с кровати, и Луи, закусив губу, начал наблюдать, как тот раздевался. Томлинсон запомнил каждое его движение, но почему-то это не надоедало: то, как медленно Гарри расстёгивал джинсы, то, как умело расправлялся с пуговицами рубашки, открывая всё больше и больше подтянутый торс, прежде чем ткань не упала с плеч. Он убрал волосы с лица, а затем, наклонившись, сжал выпуклость в боксерах, дабы облегчить болезненную пульсацию, прежде чем снять их. Толстый, твердый член слабо покачнулся с капелькой смазки на головке, и Луи мог только пялиться жадным взглядом. Томлинсон посмотрел на искусно завязанный узел над своей головой. Он пошевелил руками, дёргая шёлковую ленту, чтобы испытать это чувство. Она не поддавалась, крепко удерживая запястья на месте, и Луи почувствовал себя невесомым, беспомощным и сдерживаемым. Он не смог бы сбежать, даже если бы захотел, и это — понимание того, насколько он потерял контроль только от того, что ему связали руки, что он оказался буквально в ловушке, обнажённый и такой открытый, не имеющий возможности ничего сделать, пока Гарри не отпустит его — чётко показывало его уровень доверия к своему доминанту. Его сердце забилось еще чаще, грозясь вырваться из грудной клетки. И мальчик столкнулся как с внутренним цепким желанием быть ближе к Гарри, так и с непоколебимой верой в то, что Стайлс никогда не зайдет слишком далеко, никогда не предаст его — никогда не оставит его вообще. Только не так. Постель прогнулась под весом мужчины, когда тот забрался на кровать, перекинув одну ногу через Луи и уткнувшись коленями в матрас по обе стороны от туловища шатена, удерживая себя на весу. Долгое время Гарри только и делал, что с любопытством рассматривал мальчика, будто не мог решить, чего ему хочется сделать в первую очередь. Он возвышался над ним, убрав руки за спину, пока перебирал в голове всевозможные варианты, безмолвно отказывая возбужденному Луи в любом прикосновении. Только его глаза путешествовали по всему телу Томлинсона, останавливаясь в определенных местах: на плавных изгибах женственных бёдер, мягкой трепещущей коже живота, на тёмно-розовых твердых горошинках сосков, на не привыкших оставаться в одном положении руках, изредка дергающихся над головой. В то же время возбуждённый член Гарри прижимался к напряжённым мышцам пресса, располагаясь прямо напротив лица Луи и всё еще пугая своей величиной. На него невозможно было не смотреть. Луи так хотелось протянуть руку и коснуться его, обхватить головку пальцами, почувствовать, как она пульсирует, но он не мог. Такое было впервые. Его впервые ограничивали. Каждый из его инстинктов: дотянуться, потрогать, пошевелить, почувствовать — были приостановлены красивой розовой лентой. Гарри всё также смотрел на него с непроницаемым выражением лица, отчего Луи начал ёрзать, окончательно потеряв терпение. Маленький грустный звук слетел с приоткрытых губ, и заинтригованный мужчина поднял брови. Он проследил за взглядом Луи, понимая, что тот пялится на его член. И Гарри с трудом сдержал ухмылку. Всё также не сводя глаз с лица Луи, Стайлс наклонился, и мальчик абсолютно беспомощно смотрел на то, как тот начал играть сам с собой, поглаживая твёрдый член. Это медленное распаляющее желание представление прямо перед широко открытыми глазами Луи было предназначено лишь для того, чтобы подразнить и соблазнить сабмиссива — и это сработало. Гарри, конечно, никуда не торопился, позволяя кончикам пальцев почувствовать каждый дюйм своей длины, легко поглаживая и наслаждаясь этим. Он сжал основание, чувствуя горячую толстую плоть и призрачные прикосновения к руке мягких волосков на лобке. Затем он двинулся ниже, нежно обхватывая потяжелевшие яички и перекатывая их в ладони, тем самым заставил сам орган дернуться от пронзившего слабого удовольствия. Гарри скользнул обратно к стволу, потирая большим пальцем объёмную вену. После чего он обхватил член рукой и начал быстрые движения по всей длине, совсем рядом с лицом Томлинсона. Луи покраснел, наблюдая за маленьким шоу, абсолютно бессильный и нуждающийся. Кончики пальцев сладко покалывало от желания прикоснуться. Дыхание Гарри участилось от подобных манипуляций, и громкий стон случайно разрезал тишину, заставив мальчика скорчиться под ним словно от боли и всё больше и больше расстроиться из-за своего положения. Просто даже наблюдение за тем, как доминант ублажает себя, всегда что-то делало с Луи, но теперь всё стало в сто раз хуже и сильнее, когда он ничего не мог сделать, кроме как смотреть, привязанный к кровати под ним, его глаза пристально следили за каждым движением Гарри. На руках мужчины стали отчётливее видны вены из-за напряжения. Бицепс так сексуально сокращался всякий раз, когда он проводил рукой по члену с влажным хлюпаньем. Звук был таким грязным, особенно раздаваясь вкупе с затрудненным дыханием Гарри и случайными стонами, и Луи готов умереть от недостатка внимания, его забытый член, стиснутый в боксерах, болезненно реагировал на каждое движение. Гарри замедлился, его грудь покраснела и блестела от пота, а потемневший взгляд все ещё был прикован к лицу Луи. Он небольшими кругами потирал большим пальцем головку, лаская, пока из щелки не вытекла бусинка предэякулята, отчего сабмиссив действительно заскулил, в отчаянии дёргая связанными руками. Его даже не волновало то, насколько нуждающимся он себя выставил, когда так развратно умолял доминанта о чём-то большем. Он хотел член Гарри у себя во рту, он хотел снова попробовать его на вкус, пососать и угодить ему. После того, как, казалось, прошла вечность, Гарри, наконец, сжалился и подвинулся ближе к лицу мальчика, встав на колени. Он обхватил свой член у основания и подался бёдрами вперёд, уткнувшись влажной головкой в подбородок Луи. Томлинсон замер, неглубоко дыша и не зная, что ему позволено сделать. Гарри улыбнулся и, протянув руку, погладил Луи по голове. — Можешь попробовать, если хочешь. Луи вздрогнул, когда ему дали разрешение. Он разомкнул влажные от скопившейся слюны губы и лизнул кончиком языка, как котенок, покрасневшую головку. Гарри шумно выдохнул, его плечи слабо опустились от нахлынувших ощущений, и он с трудом наблюдал за языком Луи, который проворно щекотал чувствительную уретру, чередуя с крохотными поцелуями, коими усыпал всю головку, и собирал выделяющуюся естественную кисловатую смазку. — Папочка, — выдохнул Луи, довольный, когда из щелки потекли новые мутные капельки, которые он сразу же поймал языком, смакуя вкус, а затем тихо заскулил, глядя на доминанта широко распахнутыми и блядски невинными глазами. И Гарри чертыхнулся под нос, прежде чем подался бедрами чуть ближе, погружаясь головкой в податливый, открытый рот Луи. Сабмиссив благодарно простонал, плотно смыкая губы вокруг органа, и его веки в наслаждении опустились, когда он начал словно леденец посасывать член. — Черт, малыш, — прошипел Гарри сквозь сжатые зубы, толкаясь вперед. Он схватился за изголовье кровати, стараясь удержаться на месте. Луи буквально засветился от этого, понимая, что довольно хорошо справляется с данной задачей, доставляя мужчине удовольствие. Со связанными руками ему удалось только слегка приподняться от подушки и качнуть головой вперёд, и он с радостью ощущал тяжесть члена на языке, усердно посасывая с влажными хлюпающими непотребными звуками. Гарри, закусив губу, изо всех сил старался держать бедра неподвижными. Он с трудом сопротивлялся какому-то животному желанию резко толкнуться бёдрами вперед и трахнуть его рот. Он сжал себя у основания сильнее одной рукой, плавно проникая членом глубже в горячий и влажный рот, а другой обхватывая челюсть мальчика и помогая своим движениям. — Хороший мальчик, — прошептал Гарри, поглаживая пальцем за ухом. — Соси, малыш, вот так. Луи простонал. Он посасывал и причмокивал, словно у него чёртова соска во рту, а не член. Сабмиссив старательно вылизывал возбуждённый орган со всех сторон, чувствуя себя вознагражденным, когда на язык попала новая порция горько-сладкого предэякулята. Он отстранился, чтобы перевести дыхание, осыпая тем временем головку крохотными поцелуями — везде, до куда только смог дотянуться — прежде чем снова плотно сомкнул губы вокруг кончика, погружая язык в щелку и беспорядочно вращая им. — Господи, — прошептал Гарри, хлопая ладонью по спинке кровати, и Луи заскулил, удваивая свои усилия. Над ним мужчина продолжил издавать громкие вздохи и стоны одобрения, поглаживая волосы Томлинсона и наблюдая за тем, как тот усердно сосёт его член. Луи пристрастился к каждому звуку, к каждому прикосновению, к каждому резкому вздоху и бормотанию похвалы, желая быть таким, таким хорошим для него. Он хотел заставить его кончить. И Гарри все время смотрел на него сверху вниз, его зрачки были расширены. Он нажал большим пальцем на появившуюся впадинку на щеке Луи, когда тот их втянул. — Боже, — с благоговением прошептал Гарри. — Твой маленький ротик чувствуется чертовски хорошо, малыш, когда ты так потрясающе сосешь папочкин член. Луи захныкал, услышав похвалу, и быстрее задвигал головой, стремясь угодить. Но только он сделал пару движений, как Гарри внезапно отстранился, и член с влажным звуком выскользнул изо рта шатена. Луи растерянно посмотрел на него, тяжело дыша, да еще и с чёртовыми красными, припухшими и блестящими от слюны губами. Гарри только улыбнулся. — Теперь моя очередь, да? Луи едва хватило времени, чтобы осознать это, прежде чем Гарри осторожно опустился на матрас, устроившись между бедер, удерживая Луи должным образом прижатым к кровати, с всё ещё привязанными к изголовью запястьями. Гарри улыбнулся, глядя на ошеломленное выражение лица Луи, сверкающие голубые глаза и пухлые розовые губы. — Ты в порядке? — шёпотом спросил он, убирая челку мальчика со лба. Луи только кивнул, так как голова ничего уже не соображала, словно в тумане. — Ты уверен? — ещё раз спросил Гарри, поглядывая на узел. — Обещай, что скажешь, если будет слишком туго. Луи кивнул. — Обещаю. Гарри снова улыбнулся, целуя его в нос. — Я люблю тебя, малыш, — прошептал он. — Люблю тебя, — ответил Луи и закусил губу, когда Гарри просунул свою руку между их телами. Он скользнул вниз по груди Луи, поглаживая его живот, прежде чем опустить руку между ног. И Томлинсон тихо захныкал, раскрыв шире бёдра, когда Гарри обхватил небольшую выпуклость в трусах. Это было первое реальное прикосновение к члену Луи, и тот подрагивал от медленных поглаживаний Гарри ощутимой выпуклости. — Уже такой твёрдый, — пробормотал мужчина, его голос был низким, хриплым и теплым от одобрения. Он слегка сжал в ладони член, отчего Луи практически замяукал, откидывая голову назад, упираясь ей в подушку. Гарри целовал его шею, оттягивал губами мочку ушка, пока игрался с аккуратным членом своего малыша, всё ещё спрятанного в боксерах. Луи прикрыл глаза, наконец ощутив долгожданное облегчение, хоть какое-то трение, которое притупило боль. — Дерьмо, — прошептал он, чувствуя, как естественная смазка потекла по члену, делая его влажным. Гарри продолжал поглаживать его, покусывая шею и слушая все звуки, которые мальчик издавал: тихие радостные и разочарованные вздохи, когда движения ускорялись, а затем неожиданно замедлялись, не позволяя ему кончить. Стайлс ещё раз сжал выпуклость, прямо где головка, от чего сабмиссив как ужаленный заизвивался. Он становился мокрым и грязным. И Гарри ухмыльнулся, уткнувшись носом в запутанные волосы за ушком. — Такой хороший для меня, не так ли, малыш? — прошептал он, позволяя Луи толкаться членом в его ладонь. Томлинсон сразу же воспользовался этим шансом, рвано двигая бедрами, отчего он быстро устал, начиная пыхтеть. Гарри отстранился, окидывая его взглядом и недоверчиво качая головой. — Чёрт, ты так сильно возбужден. Луи покраснел, кивая головой. Не было смысла лгать, он не помнил, когда в последний раз испытывал такое, так что всё было буквально написано у него на лице. И когда Гарри улыбнулся и убрал руку, Луи нахмурился от потери прикосновения, дергая связанными запястьями. Далее нежной, но в то же время твердой хваткой его бёдра были прижаты к матрасу руками мужчины. — Не кончай пока, — прошептал доминант, быстро целуя покусанные губы, открытую шею, выступающие ключицы, грудь, спускаясь всё ниже. Со связанными руками над головой Луи мог только лежать и смотреть, как голова Гарри медленно опускалась все дальше и дальше вниз, щекоча животик Томлинсона кончиками кудрявых волос, упавших на лицо мужчины. Он остановился чуть ниже пупка, осыпая крохотными посасывающими поцелуями кожу вокруг. Каждое прикосновение доставляло лёгкое покалывание, отчего у мальчика по затылку побежали мурашки, а пальчики на ногах поджались. Гарри приподнялся на локтях и с любовью посмотрел на внушительную выпуклость в боксерах младшего. Истекающий естественной смазкой член красиво натягивал тонкую хлопковую ткань, и мужчина прижался к нему лицом, обхватывая его ртом, что было так чертовски соблазнительно. Луи хотелось заплакать, и он толкнулся бедрами в желании большего, но Гарри лишь снова вжал его в матрас, отстраняясь и дразняще ведя носом вдоль внутренней стороны бедра. А затем он подхватил зубами пояс боксеров, чуть оттянув его, а потом отпуская, позволяя со звонким шлепком хлопнуть по коже. Луи чувствовал, как буквально терял голову, руки не могли спокойно выдерживать все сладострастные пытки, непроизвольно дёргаясь, и он все больше и больше возбуждался от всех дразнящих, мягких, медленных, невыносимо нежных прикосновений — их никогда не бывало достаточно, чтобы достичь края. Это сводило с ума. Томлинсон извивался и скулил, вслепую вздымая бёдра в воздух, отчаянно нуждаясь во рту Гарри — всё, что угодно, лишь бы это заставило его кончить. Но мужчина продолжал ласкать его через трусы, мучительно медленно зацеловывая очертания головки, пока на ткани не появилось влажное пятнышко. Глаза Гарри мгновенно потемнели. Он прижался губами к пятну, высасывая предэякулят через хлопок. Луи зашипел, извиваясь. — Блять, блять, блять, пожалуйста… чёрт, пожалуйста, — умолял он, не совсем зная, что именно просил. — Ш-ш-ш, — прошептал Гарри, засунув большие пальцы за пояс. — Давай снимем их с тебя, ладно? Луи был более чем счастлив подчиниться. Воздух приятно охладил кожу, когда Гарри стянул с него боксеры, оставляя его полностью обнажённым. Аккуратный, покрасневший и возбуждённый член сразу же прижался к напряжённому животику. Гарри лег на живот и поднял Луи за бедра, закидывая его ноги к себе на плечи, прежде чем подвинуться еще ближе. Луи широко раскрытыми глазами следил за тем, как тот зарылся головой в таком сокровенном месте, а затем обхватил влажным и горячим ртом его член. — О! — вскрикнул Луи, непроизвольно подкидывая одну ногу. Это похоже, словно его ударили током куда-то в позвоночник, после всех этих дразнящих прелюдий — все его нервные окончания слишком чувствительны. Боль расплылась в ошеломляющее удовольствие, его член сильно пульсировал от необходимости кончить, и шатен задрожал, задыхаясь. — Гарри, — заскулил он, напрягаясь. Мужчина неодобрительно замычал, отвешивая смачный шлепок по бедру Томлинсона. Луи закусил губу и застонал, откидываясь на подушку, когда Гарри втянул щеки, усиленно посасывая головку — Папочка… — прошептал он, поправляя себя. Гарри отстранился, улыбаясь. — Правильно, малыш, — сказал он, чмокая головку, прежде чем снова обхватить её губами. Луи был так возбужден, что малейшее прикосновение заставляло его распадаться на кусочки, его член невыносимо пульсировал, став чрезмерно чувствительным. Гарри всё больше вбирал в себя, опускаясь к основанию, и Луи хотелось зарыться пальцами в густых тёмных волосах, потянуть за шелковистые пряди и удерживать его голову на месте до тех пор, пока сладкая, приятная судорога не сведёт мышцы, но он не мог. Всё, на что он был способен в тот момент, так это беспомощно елозить бёдрами по простыне, пока Гарри снова не прижал их обеими руками к матрасу и не начал жёстче посасывать головку, словно хотел высосать из него все соки. Луи не сдержался и заплакал от непереносимых ощущений. — Ах… а-а. ах. кончаю… я кончаю, — — Луи захныкал, вытягиваясь как пружина, но Гарри как раз вовремя отстранился, оставляя его член влажным, грязным и готовым лопнуть от перевозбуждения. Луи откинулся на подушки, протестующе зарычав и жалобно замотав головой. — Нет, нет… не останавливайся… пожалуйста… пожалуйста, не останавливайся. Гарри с сочувствием посмотрел на него, поднимая руку и поглаживая его живот. — Мне придётся, малыш. Ты слишком близко. Да, это было так: его член пульсировал, ему просто жизненно необходимо было кончить. — Больно, — прошептал он со слезами на глазах. Гарри тихо промычал в знак понимания, поглаживая его по бедру. — Я знаю, малыш. Но я не хочу, чтобы ты сейчас кончил. Пока я не в тебе, — он повернул голову, целуя покрытую мурашками кожу. — Хочу, чтобы ты кончил на моём члене. Луи прикусил губу, уже трепеща при мысли о том, что Гарри внутри него, трахает его до сокрушительного оргазма. Он так сильно этого хотел. Гарри начал покусывать внутреннюю сторону бедра, посасывая нежную и мягкую кожу и оставляя яркие отметины. — Ты же можешь подождать еще немного, да? Позволишь папочке ещё чуть-чуть поиграть с тобой? Луи сделал несколько глубоких вдохов, стараясь не обращать внимание на тупую боль в члене, желающем получить разрядку. — О-окей, — он даже начал заикаться, тяжело выдыхая, готовясь… казалось, он догадывался, к чему всё идёт… губы Гарри двигались всё ближе и ближе к… его голова опускалась ниже… И тогда мужчина развёл его ягодицы и языком мазнул широкую полосу по сжавшемуся отверстию. Мальчик задёргался всем телом, отчего лента жалобно затрещала, бедра подпрыгнули, лежа на плечах доминанта, словно кто-то пустил электрический разряд. И тогда он пронзительно застонал, срываясь на нуждающиеся судорожные всхлипы, в то время как Гарри припал губами к дырочке, раскрывая её языком и погружая его внутрь, пробуя на вкус. Не дав и секунды Луи на то, чтобы перевести дыхание, он начал с жадным увлечением вылизывать маленькое отверстие, посасывая припухшие края и ритмично водя языком всюду… — О… о, боже мой, — с дрожью в голосе пролепетал Луи, тая на смятых простынях; ресницы затрепетали, как крылья бабочки, пытаясь справиться со всем. Гарри отстранился, оглядывая мокрую, блестящую от его слюны дырочку, потирая подушечкой пальца ободок мышц и заставляя мальчика заерзать. — Такая милая, красивенькая дырочка у моего малыша, — пробормотал он, усеивая нежными поцелуями бёдра, ягодицы, расселину, отверстие вокруг — всё, до чего только мог достать. Луи покачал головой, всего было много, слишком много. Он попытался отстраниться, но не мог — лента надежно удерживала его руки на месте, а Гарри обхватил его бедра, прижимая их к своим плечам. А потом мужчина продолжил размашисто вылизывать его, играясь с покрасневшей дырочкой языком, и Луи был готов затрястись в конвульсиях от ощущений и заплакать навзрыд от их переизбытка. — Папочка… папочка, — заскулил он, зажмурив глаза и выгнув спину до хруста в позвоночнике. — О, боже! Ох… о… боже… да… Гарри прижался ещё ближе, уткнувшись носом в расселину и интенсивнее водя языком по краям сокращающегося отверстия, изредка проникая внутрь и лаская чувствительные стеночки, издавая радостное мурчание, когда услышал шокированный вздох сабмиссива, превратившийся в протяжный стон. Мальчик извивался, изгибаясь под немыслимыми углами, в то время как Гарри с причмокиванием буквально трахал его своим потрясающим языком. Мужчина оторвался от своего занятия, переводя дыхание. — Хорошо себя чувствуешь, малыш? Луи просто заскулил и кивнул, выгибаясь, когда Гарри шире развёл его ягодицы и протолкнул язык глубже, надавливая на стеночки, а затем также неожиданно покидая и покусывая сходящие с ума мышцы. Томлинсон был таким раскрытым, мокрым, грязным, но его это отнюдь не беспокоило. — А-ах, — вскрикнул Луи, дергая розовую ленту, в отчаянии толкая задницу в лицо мужчины, мечтая снова заполучить язык или в лучшем случае член. — Трахни меня, трахни меня, трахни меня… пожалуйста, просто трахни меня… пожалуйста, — умолял он, словно в бреду. Бедра Гарри резко опустились на матрас, его член стал ещё тверже, грозясь разорваться лишь от того, какой громкий Луи, умоляющий его трахнуть. Он настойчиво обвёл дырочку языком, а затем снова и снова повторил незамысловатое движение, довольно ухмыляясь, когда Томлинсон ошеломлённо втянул воздух. Боже, его малыш сходил с ума из-за того, как папочка его вылизывал. — Пожалуйста, — снова захныкал он. Гарри расслабил язык и медленно провёл пару жирных полос, щедро смачивая чувствительное отверстие слюной, а затем в последний раз чмокнул дырочку, прежде чем позволить обессиленным ногам Луи упасть со своих плеч и вытереть тыльной стороной ладони рот. Луи выглядел абсолютно разрушенным, когда Гарри плавно поднялся на четвереньки и забрался чуть повыше, оглядывая дрожащего всем телом мальчика. Его губы припухли и покраснели, с явными отпечатки зубов, а кожа порозовела и стала горячей на ощупь, словно тот пробыл на солнце несколько часов. Они занимались этим больше часа, и Гарри все время удерживал его на грани оргазма. Мужчина улыбнулся, наклоняя голову, чтобы поцеловать Луи в щеку. Сабмиссива практически трясло от потребности в скорой разрядке, небольшой член, прижимающийся к животику, лежал в маленькой лужице естественной смазки, коей истекал мальчик. Луи несчастно посмотрел на него, а затем поднял умоляющий взгляд на Гарри с жалобным хныканьем. — Тише, малыш, папочка поможет тебе, — пробормотал Гарри, убирая челку со лба парня. — Я позволю тебе скоро кончить, обещаю. Луи с облегчением вздохнул, облизывая пересохшие губы. Он проследил за тем, как Гарри сел на колени и потянулся к шёлковой ленте, что привязывала тонкие запястья Томлинсона к изголовью кровати. Шатен замотал головой в знак протеста: — Нет, нет, оставь… пожалуйста? Мне… мне это нравится, — признался он, краснея. Гарри улыбнулся, глядя на него сверху вниз. — Я не собираюсь её снимать, малыш. Просто немного ослаблю. Из-за того, что ты так сильно извивался, узел затянулся туже. Луи вспыхнул еще сильнее, наблюдая, как Гарри возился с лентой, прежде чем лечь обратно между широко разведённых ног и обхватить ладонями лицо Томлинсона. Гарри смотрел на него с нескрываемым обожанием, отчего у мальчика сжималось сердце. Он провёл большим пальцем вдоль четкой линии скул. — Ты был так хорош для меня, — прошептал он. — Мы впервые используем ленту, но ты замечательно всё воспринял. Выполнил всё, о чем я тебя попросил. Просто идеальный. Луи смущенно улыбнулся в ответ. Гарри продолжал гладить его по голове, касаясь пальцами чёлки. — Тебе будет очень хорошо, — сказал он, целуя его в щеку. — Я заставлю тебя так сильно кончать, малыш. Ты же был очень послушным мальчиком для своего папочки. Луи всхлипнул при слове «кончать». Гарри опустил взгляд на его губы, мгновение просто пялясь на них, а затем целуя. Томлинсон лежал предельно тихо, издавая лишь короткие хрипловатые стоны, когда мужчина умело орудовал у него во рту языком, вылизывая его. Гарри подался бедрами вниз, и Луи почувствовал его — твёрдый, как грёбанная скала — и стало слишком очевидно, что доминант жаждал трахнуть его. — Папочка. Гарри начал потираться членом о его бёдра, отчего горячее дыхание снова участилось, опаляя кожу мальчика. — Ты позволишь мне взять тебя вот так? Трахнуть тебя связанного? Луи закивал, в приглашении раскинув ноги, в то время как Гарри вслепую потянулся к прикроватной тумбочке, доставая смазку из выдвижного ящика. Он выдавил немного на ладонь и медленно, постепенно растянул Луи пальцами, снова приближая его к краю, прежде чем, наконец, не решил двинуться дальше. Луи никогда бы не подумал, что ему будет так приятно быть настолько бессильным, находится под полным контролем доминанта. Его руки по-прежнему были связаны розовым бантом, Гарри удобно устроился между изящных ног и, подхватив Луи под бедра, подставил головку к сжатой дырочке. Он притянул парня ближе, жестом показывая, чтобы тот крепче обхватил его ногами, а сам сжал руками его талию, через секунду опуская на свой член. У Луи словно выбили из лёгких весь воздух, он широко распахнул глаза, запрокидывая голову, когда, наконец, испытал долгожданное чувство заполненности. Он прикусил губу, радуясь, твердому и толстому члену внутри себя. — Да, да, пожалуйста. Гарри начал медленно толкаться бедрами, отчего Луи буквально увидел звёзды под опущенными веками, теряясь в чувстве заполненности и в том, какой мужчина большой, когда двигается внутри него, ритмично растягивая эластичные стеночки. Гарри задал темп, управляя Луи и его телом так, как ему хотелось, и всё, что мог мальчик, так это откинуться на спину и позволить ему свободно трахать себя. Его тело бесполезно и в какой-то мере вяло елозило по постели от каждого толчка, запястья немного затекли, будучи всё также привязанными к изголовью кровати, которое ритмично стучало о стену. Пальцы мужчины до фиолетовых синяков впились в его бедра, поднимая парня под другим углом и со звучным шлепком вгоняя свой член, ударяя по простате. — Папочка, — задушено простонал Луи, — папочка. Гарри только ускорился при этом слове, сжимая в ладонях талию и разрушая милую попку, врываясь своим членом в ненасытную дырочку, чтобы затем выйти и вогнать снова, заставляя нервные окончания буквально гореть ярким пламенем. — Черт, посмотри на себя, — прорычал Гарри, не останавливаясь. — Заполненный мной. Просто, блять, создан для моего члена, не так ли, малыш? Лицо Луи вспыхнуло от смущения, когда мальчик почувствовал волну возбуждения от грязных разговорчиков доминанта, его ноги слабо дрожали, а в ушах звоном отражались шлепки соприкасающихся бёдер, когда Гарри вновь проникал в него. Томлинсон зажмурился, прикусывая губу. — Папочка, как хорошо, — захныкал он, шумно дыша. — Да? — Гарри ухмыльнулся. — Собираешься кончить? Луи закивал, зажмурившись. Гарри стиснул зубы, двигая бедрами еще быстрее. — Кончишь для папочки? Запачкаешь спермой весь свой животик, да? Луи всхлипнул, кивая головой. Гарри раздвинул бедра сабмиссива, трахая его в жёстком, чётком темпе, совершая мощные толчки, а затем, войдя как можно глубже, приостановился, вращая бедрами и массируя головкой комочек нервов изнутри. Луи практически разрыдался, захлебываясь в слезах, его член дернулся, лёжа на животике, выстреливая новой порцией предэякулята. — А… а-а, да… папочка… м-м-м… — Вот так, — прошептал Гарри. Он наклонился, обхватывая пальцами набухший практически бордовый от напряжения член Луи. — Давай заставим тебя кончить, малыш. Ты был таким хорошим мальчиком. Томлинсон вскрикнул, его тело пронзила судорога от чрезмерной чувствительности. — Давай, маленький, — ласково пробормотал Гарри, неспешно поглаживая его член. — Просто выпусти это, малыш. Покажи папочке, как хорошо он заставляет тебя чувствовать, трахая твою маленькую дырочку. Луи, показалось, что он взорвался в тот момент, он раскрыл рот в немом крике, изгибаясь, а затем он кончил так сильно, что его сознание словно отключилось, перед глазами заплясали тёмные пятна, оргазм дотянулся до каждого нервного окончания, до каждой чёртовой клеточки в теле. Луи весь дрожал, постанывая, ему было невыносимо хорошо. По обмякшему члену стекали последние капельки спермы, а весь животик и бедра блестели от белесых полос, которые Томлинсон изначально даже не почувствовал. И когда Луи чуть пришёл в себя, Гарри продолжал добивать яростными и глубокими толчками его использованную дырочку, задыхаясь в отчаянии. — Блять, малыш… малыш… а-ах… чёрт, Луи, я… — и тогда его член запульсировал, глубоко сжимаемый нежными стенками, и выстрелил горячей спермой, заполняя проход до краев.

***

Гарри пришёл в себя первым, поэтому сразу взялся развязывать узел. Шёлковая лента распустилась и была откинута в сторону, вялые и потяжелевшие руки Луи со шлепком упали на постель, которые мужчина сразу же подхватил, внимательно рассматривая запястья. Он нахмурился, глядя на красные полосы и отпечатки краёв на нежной коже. Брови Гарри сошлись в беспокойстве, а взгляд превратился в виноватый: — Я не думал, что завязал так туго. Луи зевнул и покачал головой, чувствуя сонливость и удовлетворённость. — Ты не туго затянул… это просто я дёргал руками. Гарри это не убедило, он провел пальцем по одной из отметин на запястье. — Я… блять, Луи. Я слишком увлёкся. Мне так жаль… я должен был проверять её чаще. Луи покачал головой, опуская руки на колени. — Малыш… все в порядке. Правда. Это просто отметины, они пройдут через час. Гарри нахмурился. — Но… я мог бы действительно причинить тебе боль. — Нет, — настаивал Луи. — Я в порядке. Более чем. Это было чертовски удивительно, — признался он, его щеки покраснели, а голос понизился на последнем слове. Гарри изучал его лицо, как будто ожидал найти какое-то разочарование, скрытое в глазах Луи, но тот не чувствовал ничего, кроме обожания. Ему втайне нравилось, когда доминант начинал так волноваться. Томлинсон улыбнулся, и Гарри медленно, но всё же изогнул губы в извиняющейся улыбке. — Мне нужно нанести лосьон, — сказал он, вставая с кровати. — Оставайся здесь. Луи не думал, что ему это вообще удастся, потому что он был таким уставшим, а голова всё ещё немного в тумане после оргазма. Ему бы не помешало вздремнуть. Когда Гарри вернулся, он, наверное, час втирал успокаивающий лосьон в кожу рук и в частности запястий Луи, радуясь, когда красные пятна стали бледнеть через несколько минут. — Спасибо, — прошептал шатен, когда тот закончил, и Луи поднял голову, целуя его в щеку. — Я люблю тебя, — прошептал Гарри в ответ. Луи просто улыбнулся, переворачиваясь на бок. У него закружилась голова при резком изменении положения, и он приложил ладонь ко лбу, рвано вздыхая в попытках успокоить это состояние. Гарри немедленно посмотрел на него с беспокойством. — Малыш? Что случилось? Луи покачал головой, закрывая глаза. — Просто… закружилась голова. Глаза Гарри комично расширились от ужаса. — Головокружение? От чего? — Ты не виноват, это один из симптомов, — пробормотал Луи, махая рукой в сторону стопки книг о беременности, лежащих на тумбочке. — О, — выдохнул Гарри, облегченно опуская плечи. Он покачал головой, поднимаясь с кровати. — Я… что я могу сделать? Может тебе что-нибудь принести? Луи слабо улыбнулся, обхватывая подушку. — Чай будет очень кстати.