Шанс на Искупление 2

- Батюшки, – сказал о’Дим. – Какая улыбка! Никак решил сразить меня наповал? Он рассмеялся мягко и заразительно – такому смеху бывает чрезвычайно трудно противостоять, даже когда знаешь, что его причиной служит что-то нехорошее. Улыбка Ольгерда погасла. Его напугала эта неожиданная вспышка обоюдного веселья. Так заключенный смеется на плахе вместе с палачом, а потерявшие близких горожане устраивают роскошный пир во время чумы. Еще один шаг по наклонной в объятия собственной погибели. Господин Зеркало развернулся и зашагал в сторону скопления огней. Ольгерд двинулся за ним следом, стараясь не слишком отставать. Всего вокруг было в избытке: над головой простиралось испещренное мелкими алмазами бархатное темно-синее покрывало, а под ногами раскинулась, уводя в бесконечность, темная, без единой складочки, широкая лента дороги. Идти было легко. До ушей доносилось мерное гудение, как будто где-то неподалеку находился огромный встревоженный улей. Периодически шум усиливался, нарастая, пока не превращался в рев – и тогда Ольгерд видел кометами разрезающие ночь огнеглазые повозки. Они появлялись в поле зрения всего на секунду, а затем мчались дальше, быстро скрываясь во тьме. Одна из них пронеслась так близко, что он увидел ее подсвеченный металлический бок с затейливым узором – словно доспех мифического коня. Мгновение – и дорога снова опустела, только в воздухе зависло облако поднятой колесами едкой пыли. - Вот это скорость, - сказал Ольгерд, откашлявшись. - Нравится? - Еще бы. Да раньше я бы душу продал за такую. А ведь мог бы… Он замолчал, когда до него дошло, что он только что сморозил, а потом криво усмехнулся. - Да, дурак я был. Вот что надо было у тебя просить. Разъезжал бы на такой по окрестностям – сам черт не угнался бы. - Экий затейник. Репутация нечистого колдуна тебя бы не смущала? - Да уж не больше, чем разбойника и пьяницы. Ну да ладно. Толку сейчас жалеть… - Верно. Ты свой выбор сделал. Теперь тишину разбавлял только звук их шагов. Ночной ветер приносил с собой незнакомые запахи. Было в них что-то искусственное, маслянистое – Ольгерд догадался, что так, должно быть, пахнут сами повозки. У воткнутого на повороте треугольного знака О’Дим остановился и сошел на обочину, поманив его пальцем. – Глянь-ка. Ольгерд приблизился и посмотрел в указанном направлении. От открывшегося зрелища захватило дух. Они стояли на вершине холма, а внизу плескалось целое море огней, многие из которых двигались и оттого казались крохотными светлячками, ползущими по тонким паутинкам дорог. Он повернул голову, поймав на себе взгляд немигающих глаз. В них отражались слабые рыжие отблески – были ли это огни города или языки адского пламени – cказать было невозможно. - Так мы идем туда? – спросил он. - Глупо было бы провести такую ночь вдали от веселья, не находишь? - Но разве это не опасно? - Опасно? - Я ведь не отсюда. Местные наверняка почувствуют что-то неладное. И вообще, может, у них по десять глаз и по три головы. Очередная повозка пронеслась мимо, на секунду превратив ночь в день. - Поверь мне, я все предусмотрел. А сейчас предлагаю двигаться дальше. Ольгерд сделал шаг и поморщился – стоило им остановиться, как стало очевидно, что тесная и непривычная обувь уже порядочно натерла ему ноги. - Неужели здесь все такие носят? – спросил он. - Ну что ты! Далеко не все, - с этими словами о’Дим щеголевато выставил вперед ногу, демонстрируя заостренный носок. Сам он никакого дискомфорта явно не испытывал. - Последний писк моды. Это тебе не какая-нибудь дешевка. - Будь я проклят, если бы добровольно натянул на себя эти колодки. - Красота требует жертв. А тебе, между прочим, очень идет. Ну, вперед и с песней? Ольгерд стиснул зубы. Ночная прогулка как-то сразу перестала казаться ему заманчивой. - Долго еще идти? – как бы невзначай поинтересовался он. О’Дим окинул взглядом дорогу и демонстративно позагибал пальцы. - Ну, скажем, часа два. Если поднажмем, то как раз успеем к полуночи. - Два часа! Ольгерд представил себя ковыляющим по бесконечной дороге с нарастающей болью в ногах и сдержал ругательство. Воистину, Господину Зеркало не было равных в различного рода извращениях. Но делать было нечего. - Ладно, пошли, - сказал он, сходя с обочины. Сдавленные «последним писком моды» пальцы предупреждающе заныли. - Тебе стоило бы ознакомиться с женским вариантом обуви, - заметил о’Дим, без труда подстраиваясь под его шаг. Двигался он очень легко – почти скользил, едва касаясь дороги. – Это, доложу я тебе, отдельная история. - Может, они вставляют туда иголки? Я бы не удивился. - Как забавно, что ты об этом заговорил. Мне вспомнилась одна небылица. «Красные туфельки», не слышал? - Я уже слишком взрослый для сказок, - сказал Ольгерд, стараясь как можно осторожнее распределять вес на опорную ногу. - Как жаль. Они ведь могут быть не только интересными, но и довольно поучительными. Так рассказать тебе? Может, это было не такой уж и плохой идеей. Разговор мог помочь немного отвлечься. - Ну, расскажи. О’Дим просиял, словно все время только и ждал этой просьбы. - О, ты не представляешь, как тебе повезло. Я прекрасный рассказчик – сейчас ты сам в этом убедишься. Дело было год назад... - Всего год? – перебил его Ольгерд. - А я-то думал, сказки должны содержать в себе как минимум столетнюю мудрость. - Это присказка. Так принято начинать – неважно, сколько лет прошло на самом деле. А теперь слушай. Купила, значит, одна красавица на Новиградской ярмарке красные туфельки… О’Дим не соврал - он действительно оказался прекрасным рассказчиком. Не упуская ни малейшей подробности, он в красках расписал, как хитро запрятанные внутри туфелек кровожадные иголочки проделывали в пальчиках несчастной крохотные ранки, через которые постепенно лишали ее жизненной силы, в конце концов приведя к смерти. По его словам, туфельки впоследствии достались средней сестре, с которой неприятная история в точности повторилась, а затем перешли к младшей. На третьекратном описании симптомов таинственного недуга Ольгерд не выдержал: - И что? Младшая тоже умерла? - Конечно. Но не так, как можно подумать. Видишь ли, испачканные кровью ее сестер иголочки сильно заржавели, а потому ноги бедняжки сплошь покрылись гнойными язвами, и так опухли, что снять туфельки не представлялось никакой возможности. Пришлось врачам отрезать ей ступни, но только было уже поздно – заражение добралось до сердца. Тут и сказочке конец. На этот момент повествования Ольгерд уже и сам бы не отказался, чтобы ему отрезали ступни, настолько невыносимой стала терзающая их боль. - Отвратная история, - подытожил он, чересчур сильно наступив на правую ногу и болезненно скривившись. - Надо же, какой ты впечатлительный. Не бери в голову, это всего лишь выдумка. Ольгерд промолчал, игнорируя откровенное издевательство. Ниже щиколоток все премерзко пульсировало. От перспективы продолжать идти хотя бы еще несколько минут хотелось выть. - Сколько еще? – повторил он единственный волнующий его вопрос. - Не больше полутора часов, - сказал О’Дим, сделав вид, что не заметил его страдальческой гримасы. – А! Я вспомнил еще одну историю, на этот раз целиком правдивую. О русалке, которая влюбилась в принца и очень захотела себе ноги. - Эту я уже слышал. - Ты, мой милый, наверняка слышал неполную версию. Почему-то принято думать, что ножки нашей героине подарила морская ведьма, - о’Дим покачал головой, как бы подчеркивая абсурдность такого предположения. – Морская ведьма! Где вообще такое слыхано? - А что, все было не так? - Разумеется, нет. На самом деле, с этой весьма деликатной просьбой она обратилась ко мне. - И ты, конечно, взамен потребовал у нее голос, чтобы петь серенады? - Ольгерд тут же пожалел, что отвлекся, потому что правая нога вдруг провалилась в неизвестно откуда возникшую выбоину, заставив его болезненно вскрикнуть. - Не совсем, - усмехнулся о’Дим, подхватывая его под локоть. – Я предложил ей обмен. Пара симпатичных ножек в обмен на легкий дискомфорт. - Что-то мне подсказывает, что все обернулось далеко не так радужно. - Полагаю, это зависит от высоты болевого порога. Нашей русалке, верно, не повезло. Но я предупреждал ее о возможных последствиях. - Она полная дура, если на такое согласилась. - В этом ты прав. Русалки, сирены и прочие морские обитатели, как правило, не отличаются высоким интеллектом. Все-таки они наполовину рыбы. Ты в порядке? Пришлось прикусить себе язык, чтобы не выдать реальное положение дел. - В порядке. - Славно. Так, на чем это я…? Ах, да. Заключили мы, значит, договор. А на третий день, веришь ли, вызывает она меня и слезно умоляет все расторгнуть. - Как я ее понимаю, - пробормотал Ольгерд. Ему все больше казалось, что в ботинки кто-то насыпал ему горящих углей. На глаза то и дело наворачивались слезы, которые он усилием воли загонял обратно. - Что, прости? - Ничего. Продолжай. - Падает бедняжка передо мной на колени: заклинаю тебя, говорит, забери ноги обратно, я шагу ступить не могу, в ступни будто острые ножи вонзаются. - А тебе, конечно, хоть бы что? - Ты слишком невысокого обо мнения. Я сказал, что раз ей так хочется, пусть так и будет. Ольгерд помолчал. - А хвост? Хвост ты ей вернул? - Увы, об этом она ни слова. А я что же сделаю? Одно слово: рыба. Вот и умерла за пару минут от кровопотери. Ольгерда разобрал смех на грани истерики. - Ну и истории у тебя. А нет ли таких, чтобы со счастливым концом? - Ты же сам сказал, что слишком взрослый для сказок. О’Дим отпустил его рукав. Ольгерд взмахнул руками, пытаясь поймать утерянное равновесие. Боль сделалась по-настоящему адской. Он закусил губу, сдерживая стон. - Подожди. Секундочку. - Ну, в чем дело? Он остановился, согнувшись пополам и обхватив себя за лодыжки. Хотелось лечь прямо на дорогу, и так и лежать, пока по нему не проедется очередная повозка. Сейчас такая перспектива совсем его не пугала. - Если ты устал, можем прокатиться, - предложил о’Дим. Ольгерд поднял на него глаза. Нет, не похоже было, чтобы тот издевался. Даже наоборот, Господин Зеркало смотрел на него с неподдельным участием. - Но я думал, ты хотел идти пешком. - Хотел, но не подвергать же тебя ненужным мучениям. Обувь и правда не самая удобная. Ты мог бы сказать мне и раньше. Правда ли все было так просто? Правда ли, что стоило ему только заикнуться о своих затруднениях, все сразу бы прекратилось? Нет, невозможно. Чертовски трудно было поверить, что о’Дим пошел бы ему навстречу. Скорее, это было очередной игрой. Испытанием. - А как же эти твои байки про туфли и ножи? - Совпадение, - сказал о’Дим. Глаза его смеялись. Он сделал изящный пасс ладонью. Тут же из ниоткуда материализовалась красная и блестящая, как спелое яблоко, повозка – точная копия тех, что Ольгерд уже видел. От неожиданности он захлопал глазами, хотя к фокусам с материализацией уже давно должен был привыкнуть. Господин Зеркало потянул незаметную с первого взгляда дверцу, и она с щелчком отворилась. Внутри оказалось несколько низких кресел и похожая на штурвал круглая штуковина. - Прошу. Недолго думая, Ольгерд последовал приглашению. Сейчас он залез бы и в мясорубку, если бы это спасло его от дальнейшей мучительной прогулки. Чтобы не удариться головой, пришлось нагнуться. Мир сразу сузился до прозрачного прямоугольного окошка впереди. Он осторожно постучал по нему кулаком. На вид как стекло, но по ощущениям толще. Да и звук более глухой. Дверца захлопнулась, и не успел он и глазом моргнуть, как о’Дим оказался в соседнем кресле. Ольгерд поерзал, устраиваясь поудобнее - полностью вытянуть ноги не получалось, но места для других маневров вполне хватало. И все-таки было во всем этом что-то неприятное. Словно он оказался внутри мышеловки. - Разувайся, страдалец, - сказал о’Дим. – Пока они тебе не понадобятся. Ольгерд не стал спорить. Как метко выразился однажды Господин Зеркало, случалось и так, что их желания все-таки совпадали. Он с наслаждением стянул с себя осточертевшие ботинки и едва удержался от того, чтобы не проверить каждый на наличие пресловутых иголочек внутри. Ноги выглядели не лучшим образом. Между ссадинами и лопнувшими волдырями едва виднелись участки здоровой кожи. О’Дим присвистнул. - Больно, наверное? - Нормально, - процедил Ольгерд сквозь зубы. Как только он освободился от обуви, боль немного отступила, а потом вгрызлась в него с новой силой. - Я могу помочь, - о’Дим улыбнулся. Было видно, что эта часть ему особенно по душе. - Спасибо, не надо. - Боюсь, я вынужден настаивать. Сегодня мне нужно, чтобы ты крепко держался на ногах. Да и ботинки тебе придется снова надеть – ты же не хочешь вызвать лишние подозрения? - А может, мне плевать, - огрызнулся Ольгерд. - Какая разница? Тебе ведь все равно ничего с того не будет. Да и меня ты так просто не отпустишь. - Верно, не отпущу. Но я думал, что сердце у тебя больше не каменное. - Причем тут это? - А как, ты думаешь, мы будем поступать со свидетелями? Много таких наберется. Старики, женщины, дети… - Ладно, - сказал Ольгерд, чувствуя, как мгновенно обескровилось лицо. – Не надо, я понял. О’Дим усмехнулся и похлопал себя по коленям. - Ну, чего ты ждешь? Ольгерд помедлил, а потом положил ноги, куда было велено. - Как это… унизительно. - Разве? – длинные прохладные пальцы коснулись его искалеченной ступни. Он зажмурился, наплевав на то, как это может выглядеть. Его настигло ощущение дежавю – не в первый раз о’Дим заставлял его понервничать, решив поиграть в лекаря. - Тебе не понять. Вряд ли тебе когда-нибудь доводилось чувствовать себя беспомощным. - Ну и что? Сделать ты все равно ничего не можешь, так какой смысл об этом заморачиваться? Право, если бы вы все чуть меньше переживали по поводу чести и достоинства, мир был бы куда более приятным местом. - По-твоему, мне стоит расслабиться и получать удовольствие? - Как хочешь. Можешь продолжать напрягаться, если тебе так проще. Ногти слегка царапнули чувствительную кожу на лодыжках, прежде чем спуститься обратно. По телу с головы до пят пробежала легкая дрожь. - Не забывай дышать. Ольгерд медленно выдохнул. В тишине закрытого пространства выдох прозвучал особенно громко. Пальцы прошлись по своду ступни – легонько, словно поддразнивая. - Щекотно. - Потерпи. Сейчас пройдет. Боль медленно отступала. Прикосновения, поначалу причинявшие дискомфорт, становились приятнее. Постепенно Ольгерд перестал вздрагивать и, по-прежнему не открывая глаз, позволил себе расслабиться. - Где ты этому научился? – спросил он. - Чему именно? - Снимать боль. Это же не твоя специализация. - Не моя, - согласился о’Дим. Вопрос его явно позабавил. – А между тем, здесь нет никакого противоречия. Любишь, как говорится, кататься, люби и… - Так значит, это твои «саночки»? Господин Зеркало хмыкнул, не прекращая своего занятия. - Все держится на контрастах. Одно не исключает другого. Согласись, иначе бы ты и дня со мной не протянул. - Да, - тихо сказал Ольгерд. – Это точно. Господин Зеркало говорил правду. Даже самое абсолютное зло не являлось в полной мере таковым. Это было так же верно, как и то, что огонь пожирает живую плоть, оставляя после себя лишь вонючий пепел, но при этом он один может ее согреть в зимнюю пору, будучи единственным спасением от смертельного холода. - Ну, вот и все, - сказал о’Дим. Ольгерд открыл глаза. Ноги выглядели совершенно здоровыми, кровавые мозоли и ссадины исчезли. - Спасибо, - пробормотал он, поспешно возвращаясь в изначальное положение. О’Дим хмыкнул. - Обращайся. Он провел рукой по округлой поверхности «штурвала». В следующий момент пол у них под ногами мелко завибрировал, а уши заполнило низкое мерное рычание. На внутренней стенке прямо перед ними зажглось множество загадочных символов. - Что это? – спросил Ольгерд. - Приборная панель. Она указывает на состояние нашей, гм, повозки. - Как ты сказал она называется? Машина? - Да, машина, - о’Дим кивнул. – Или, если точнее, автомобиль. Не будь ты обречен, мне пришлось бы стереть тебе память. Ольгерд не нашелся с ответом. В самом деле, как реагировать на подобное заявление? Пока он пребывал в раздумьях, незамеченный им ранее плоский ремень, будто выпрыгнувшая из кустов змея, скользнул вдоль плеча к груди, вдавливая его в кресло. - А это еще зачем? – вырвалось у него. Ремни, веревки и прочий ограничивающий движения инвентарь по вполне понятной причине вызывали у него беспокойство. Он попробовал освободиться, но о’Дим легонько хлопнул его по руке, совсем как родитель расшалившегося ребенка. - Оставь. Это для твоей же безопасности. В одном Господин Зеркало был прав: ночка предстояла веселая. Уж по крайней мере один из них веселился от души. Ольгерд откинулся на спинку кресла, наблюдая, как чужие пальцы бегают по светящимся точкам, периодически куда-то надавливая и что-то подкручивая. Внезапно заиграла музыка, заставив его подпрыгнуть. Это немного напоминало услышанное им в бальном зале, но на этот раз он готов был поклясться, что источником музыки являлась именно вышеупомянутая панель. – Предпочитаешь быструю или медленную? – спросил о’Дим. - Быструю. - Импульсивный человек. Небольшую кабину заполнили похожие на удары сердца звуки барабанов, а вскоре к ним присоединилась целая куча других инструментов, многие из которых Ольгерд слышал в первый раз. Хриплый мужской голос затянул заунывную песню на неизвестном языке. Ольгерд обернулся, наполовину ожидая увидеть загадочного певца на заднем сидении, но в повозке, кроме них, никого не было. - Дьявольщина. - Это рок, дорогуша. Но ты недалек от истины. Его действительно называют музыкой дьявола. - Какой еще рок? О’Дим не ответил, сдвинув какой-то рычажок у себя в ногах. Пол затрясся сильнее, и автомобиль медленно, словно расправляющий перед прыжком лапы дикий зверь, тронулся с места. Ольгерд сцепил вспотевшие пальцы на коленях. Внутри у него все трепетало от предвкушения. Сама идея прокатиться на этой фантастической конструкции была абсолютно сумасшедшей и захватывающей. Он ничуть не преувеличивал, когда говорил, что раньше не раздумывая отдал бы за такую душу. Потому что это был не просто кусок железа на колесах. Это была скорость, и сила, и власть. - Ну, - сказал о’Дим. – Поехали! Они рванулись вперед так быстро, что Ольгерда вжало в спинку кресла. На мгновение он зажмурился, а потом медленно открыл глаза, еле успевая замечать проносящиеся мимо черные силуэты деревьев. - Ух ты! - Неплохо, правда? О’Дим снова поворожил над сверкающими символами, и боковые стекла уползли вниз. Ольгерд поставил лицо под струю прохладного воздуха. Ничего подобного он еще не испытывал. Даже самой быстрой лошади было с этим не сравниться. - Да это… Это потрясающе. О’Дим ухмыльнулся. Руки его легонько поворачивали «штурвал» из стороны в сторону, и – о чудо – повозка в точности повторяла эти маневры. - Как называется эта штука? – спросил Ольгерд, немного оправившись после первого потрясения. - Руль, - сказал Господин Зеркало. – Очень полезная вещь. - Руль, - повторил он, как зачарованный. Было что-то волшебное в этом слове. Что-то, относящееся к совершенно другой жизни, о которой он не имел ни малейшего понятия. - Надо же, ты схватываешь все налету. Чего доброго, скоро сам захочешь поводить. - Ну, вообще выглядит не так уж и сложно. - Ты так считаешь? Неожиданный поворот застал его врасплох – он завалился в сторону, а в грудь ударила волна адреналина. - Ах ты ж черт! – вырвалось у него, когда он сумел выпрямиться, намертво вцепившись пальцами в сиденье. - Точно, - весело сказал о’Дим. – Лучше не скажешь. Ольгерд покосился на него. Бесконечные метаморфозы Господина Зеркало не переставали его удивлять. И непонятно какие чувства вызывала эта странная усмешка. О’Дим улыбался так, что нельзя было не улыбаться вместе с ним. Улыбка эта была живой – она беспрепятственно проникала внутрь, по-хозяйски распоряжаясь чувствами и эмоциями. Ольгерд облизал пересохшие губы. Вдруг захотелось что-то сказать. Что-то важное, но слова не шли на язык. - Обувайся. Скоро будем на месте. Он не без опаски просунул ноги обратно в ботинки, оказавшиеся на поверку настоящим орудием пытки. Но на этот раз все обошлось. Огоньки впереди распались, как стекляшки в калейдоскопе, образовывая новый узор. Они больше не казались крошечными. Каждый из них сиял, как средних размеров солнце. Блеск стоял ослепительный. У Ольгерда в который уже раз перехватило дыхание. - О’Дим… - начал было он, но тот отнял руку от руля и приложил палец к его губам. От этого по всему телу прошел легкий колючий разряд. Однако прежде чем Ольгерд разобраться в ощущениях, рука о’Дима уже вернулась в исходное положение. - Всему свое время. Раньше у него возникло бы немало вопросов и возражений, но сейчас Ольгерд послушался. Сейчас все было по-другому. Он был готов сделать то, что о’Дим от него требовал хотя бы потому, что тот подарил ему несколько минут этой потрясающей, захватывающей дух езды. За то, что вытащил его за пределы условленной темницы. Это было совсем не маленьким подарком. Поэтому он замолчал, глядя, как приближаются разноцветные огни и как бесшумными исполинами вырастают силуэты огромных зданий. Это было красиво. И этой красоты он не увидел бы никогда, если бы не один давний случай, запустивший роковую цепочку событий. А ведь он еще никогда не рассматривал ситуацию с этой точки зрения. Но разве было у него лучшее время для того, чтобы это сделать? Где, если не в этом странном мире, где каждый может тягаться скоростью с ветром? Где дома в высоту достигают небес? Несмотря на то, что он не отводил взгляд от окна, Ольгерд все равно пропустил момент, когда город поглотил их. Еще секунду назад он нависал над ними хищной птицей с тысячей горящих глаз, а затем оказался повсюду – окружил их какофонией шумов, запутал вереницей широких дорог и узеньких переулков. Но больше всего его шокировало не это. Вокруг были люди. Толпы людей. В сияющей огнями ночи они прогуливались тут и там, шествовали во все стороны неровным потоком. И пусть внешне они мало чем отличались от среднестатистических обывателей того же Оксенфурта, было в них что-то неуловимо инаковое. Дело было даже не в дикой и непрактичной на его взгляд одежде, а скорее в выражениях лиц, все как один хранящих на себе печать ленивой вседозволенности. Но все же это были люди, живые люди, к числу которых когда-то причислял себя и он – и снова оказаться в толпе народа было чрезвычайно странно. Более того, это пугало. - Выходим, - сказал о’Дим, когда они подъехали к освещенной со всех сторон площадке, сплошь уставленной другими автомобилями. Стекла с тихим скрипом уползли вверх. Дверь со стороны Ольгерда распахнулась. Он выбрался наружу, дав себе слово сохранять видимость спокойствия и поменьше крутить головой. Он никак не мог избавиться от ощущения мгновенно устремившихся к нему взглядов, что конечно, никак не могло соответствовать действительности. - Впечатляет, не так ли? - сказал о’Дим, оказавшись возле него. Раздался короткий писк, и глазища повозки дважды мигнули. В руке Господина Зеркало звякнула, исчезая, связка ключей. Любопытство взяло верх, и Ольгерд все-таки позволил себе оглядеться. От изобилия расчертивших ночь красок кружилась голова. Нос улавливал сотни запахов – не тех, к которым он привык по своему опыту пребывания в густонаселенных городах – здесь пахло исключительно приятным. Едой, всевозможными пряностями, духами и сладким табаком, и ко всему этого примешивалась еще сотня других ароматов – так, что разобрать где что не было никакой возможности. Мимо прошла, плавно покачивая крепкими бедрами, молодая женщина в умопомрачительно короткой пятнистой юбке, из-под которой едва не выглядывало нижнее белье. Ярко-накрашенными губами она что-то увлеченно вещала в крошечный прямоугольник. Ольгерд проводил ее озадаченным взглядом. - На твоем месте я бы так откровенно не пялился, - сказал о’Дим ему на ухо. – Дамы здесь чрезвычайно нервные. Глядишь, еще обвинят в сексуальном домогательстве. - В чем? - Неважно. Идем. - Куда? О’Дим усмехнулся. - Туда, где мы будем вершить дела. Не отставай.