Лимит ненависти

— Что значит показать? — Кингсли удивленно приподнял брови. — Крестраж в Лондоне? — Нет, — буркнула Белла, рассматривая ногти, словно только что сделала свежий маникюр, — он был спрятан гораздо надежнее и подальше от Поттера и Ордена. — И где же он? — поинтересовался министр и тут же нарвался на взгляд, полный презрения. — Америка, штат Юта, — криво усмехнувшись, ответила Беллатриса, — маленький городок Саннидейл, окруженный простирающимся на многие мили лесом. Можете весь перекопать. — Зачем нам его перекапывать? — удивился Гарри. — Сообщите нам точное местонахождение и, как только крестраж окажется у нас в руках, министр подпишет указ об изменении приговора. — Поттер, я была там лишь однажды, вместе с Лордом, — фыркнула Белла, всем видом выказывая презрение к его недогадливости. — Я не могу назвать место, это было семь лет назад. Но если я окажусь там, то вспомню по оставленным ориентирам. — Отчего вы не можете указать нам на эти ориентиры? — удивился Рон. — Оттого, что их видела только я, рыжий недоумок! — огрызнулась она. — Ты представляешь, сколько в лесу сломанных веток? Какая именно из них нужна, я пойму, лишь увидев ее. — Как вам можно верить, миссис Лестрейндж? — покачал головой Кингсли. — Чем вы можете доказать правдивость своих слов? — Не знаю, но с удовольствием послушаю твои предложения, — ответила Белла. — Как насчет Веритасерум? — Гарри искоса взглянул на нее. — Нельзя, — предостерегла его Гермиона, — она только вышла из комы и воздействовать на ее сознание можно лишь через две недели, иначе она может снова впасть в такое состояние. — Гермиона, но мы должны выяснить правду, — возразил Кингсли и повернулся к Гарри. — Гарри, ты не мог бы посетить Министерство через камин Гермионы и доставить сюда пузырек сыворотки? — Хорошо, — кивнул тот, и уже было направился к двери, но тут Гермиона, резко вскочив, загородила ему путь. — Я же сказала — нет! — рассердилась она. — Я являюсь ее лечащим врачом и несу за нее ответственность, покуда она находиться на моем попечении! — Гермиона, пойми, это чрезвычайно важно, — принялся втолковывать ей Кингсли. — Если крестраж действительно существует, будет лучше, если он попадет в руки Министерства как можно скорее. Мне нужно задать ей всего несколько вопросов. — Одну милидолю! — Гермиона грозно ткнула пальцем едва не в нос министру. Тот попытался возразить, но она нахмурилась еще сильнее. — Или вообще нисколько! — Но ее хватит лишь на минуту допроса, — в отчаянии сказал Кингсли. — На несколько вопросов вполне достаточно, — ответила Гермиона, — и не надо никуда ходить, у меня в кабинете есть пузырек. — Зачем она тебе?— удивился Гарри. — Три недели назад мы потеряли пациента, — начала объяснять Грейнджер. — Его доставили с опасной раной на ноге, было похоже на укус мантикоры, но он утверждал, что его поранил гиппогриф. Нам пришлось лечить его заживляющими примочками, но к вечеру рана начала гнить, у него поднялась высокая температура, а потом и судороги. Когда же в крови появилась зелень, я поняла, что он обманул нас из страха отвечать перед законом за содержание недозволенного животного, но было уже поздно — через час от сильной лихорадки его кровь попросту свернулась. Если бы начали лечение своевременно, его удалось бы спасти. Вот как раз для таких случаев я и завела пузырек Веритасерума. — Хоть это и незаконно, но как врача я тебя понимаю, — вздохнул Кингсли, — позавчера изъяли у двух пятнадцатилетних идиотов яйцо Уэльского Перепончатого… Просто кошмар. — Сейчас вернусь. Гермиона вышла из палаты, а через пару минут вернулась, держа в руке пузырек с прозрачным, как слеза, раствором. Вынув из кармана стеклянную палочку, она осторожно обмакнула ее в жидкость и поднесла к лицу Беллатрисы. Та неожиданно покорно открыла рот, и Гермиона аккуратно провела палочкой по ее языку, затем отошла в сторону и села на стул, освобожденный Кингсли. Тот же, напротив, опустился на край кровати миссис Лестрейндж. — Как тебя зовут? — задал он первый проверочный вопрос. — Беллатриса Лестрейндж, в девичестве Блэк, — последовал ответ. — Сколько лет вы служили Волдеморту? — Тридцать два года. — Сколько в действительности крестражей он создал? — Восемь. — Вы знаете, как выглядит восьмой и где он находится? — Да, знаю. — А теперь ответьте, где именно? Гермиона пораженно посмотрела на Кингсли. Разумеется, Беллатриса не заслуживала доверия, но Гермионе хотелось думать, что Министерство всегда соблюдает кодекс чести, и вот сейчас ее убеждения трещали по всем швам. Грейнджер с неприязнью отметила, что Рон довольно ухмыльнулся, а вот Гарри нахмурился совсем, как Гермиона. Белла открыла рот, чтобы ответить, как вдруг неожиданно побледнела, на лбу ее выступили крупные капли пота. — Мадам Лестрейндж, вам плохо? — Гермиона бросилась к ней. — Что такое? — Тошнит… — прошептала позеленевшая Беллатриса. — Это от зелья, — сказала Гермиона, помогая ей улечься поудобнее. — Лягте и постарайтесь расслабиться. — Беллатриса, ты так и не ответила, где находится крестраж, — напомнил Кингсли. Та молчала и, хотя лицо ее все еще хранило нездоровый оттенок, она довольно усмехнулась. Гермиона услышала, как за ее спиной министр раздраженно вздохнул. — Ну зачем ты вмешалась, Гермиона? — сердито сказал он. — Она могла бы сказать, где крестраж. — И после этого вы называете Пожирателей подлыми? — скривилась Беллатриса. — Да по сравнению с вами, министр, они просто невинные младенцы. — Нужно дать ей еще дозу, — начал было Кингсли, но Гермиона, резко обернувшись, смерила его таким взглядом, что он едва не свалился с кровати. — Нет!!! — рявкнула она. — Больше никаких допросов! Она больна и нуждается в отдыхе. — Хорошо, — Кингсли сдался и, поднявшись на ноги, направился к двери, — мы подождем тебя в твоем кабинете, Гермиона. Вместе с Кингсли ушли Рон и Гарри. Когда за ними закрылась дверь, Гермиона вынула палочку и принялась проверять состояние женщины, стараясь не обращать внимания на ее пытливый взгляд. — Что за дрянь ты дала мне? — спросила Беллатриса, когда та закончила считать пульс. — Зелье, вызывающее рвоту, — нехотя ответила Гермиона, по-прежнему не глядя на нее. — Я слишком долго возилась с вами, чтобы позволить опять вогнать в кому пожеланием министра. Вам лучше? — Еще бы, с таким-то уходом, — фыркнула Белла, безуспешно пытаясь натянуть одеяло скрюченными пальцами. Гермиона осторожно укрыла ее и присела на кровать. — Вам нельзя покидать клинику еще около месяца, — серьезно сказала она. — Если вас потащат в другую страну, это может плохо для вас закончиться. Скажите мне, где крестраж, и, хотя я никогда не пыталась воспользоваться своим званием Героини войны, я попытаюсь сделать все от меня зависящее, чтобы добиться смягчения приговора. — Я же сказала, что не помню, мне нужно оказаться там самой, — ответила Беллатриса. — Кстати, можешь называть меня по имени, раз уж нам приходится столь часто сталкиваться. Считай это моей милостью. А вот с крестражем ничем помочь не могу, несмотря на твои клятвенные обещания. — Ты ведь врешь, Беллатриса, — имя вылетело как-то само собой, словно только и дожидалось разрешения использовать его. Белла протянула скрюченную руку, схватила Гермиону за шею и дернула к себе прежде, чем та успела что-либо понять. — Ты тоже, Грейнджер, — прошипела она прямо ей в лицо. Пара минут безмолвной войны черных и карих глаз — и Гермиона медленно выпрямилась, отцепив от пальцев женщины запутавшиеся в них волосы. Войдя в кабинет, Гермиона совсем не удивилась, увидев сильно озадаченные лица министра и авроров. Гарри и Рон сидели на небольшом диванчике, Кингсли топтался у окна. Она прошла к столу и села на рабочее место. — Как скоро Беллатриса сможет сопровождать нас в Америку? — Кингсли сам начал разговор, видя, что Гермиона молчит. — Месяц или около того ей придется оставаться в клинике, — ответила Гермиона, пытливо изучая последние занесенные в историю болезни Беллы исследования. — Мы не можем столько ждать, Гермиона, — покачал головой министр, — чем скорее мы найдем крестраж, тем спокойнее будет спать Британия. Когда Волдеморт возродился в первый раз, по силе ему мог противостоять лишь Дамблдор, но его давно нет. Если он снова вернется, ритуал черной магии сделает его сильнее в несколько раз. А к такому могущественному волшебнику могут с легкостью присоединиться даже те, кто не желал этого прежде. — Я понимаю, но встаньте на мое место, — с легким раздражением ответила Гермиона, захлопнув папку. — Уставом больницы я обязана прежде всего заботиться о пациентах, кем бы они ни были. Вы хоть отдаете себе отчет, что такое кома? Это почти смерть. Даже когда Беллатриса встанет на ноги, ее нужно будет наблюдать несколько недель, ведь все ее внутренние органы были в нерабочем состоянии пять лет. Возможны самые разные осложнения: скопившаяся мокрота в легких, превратившаяся в гной, сепсис, нарушения работы сердца и почек. И это лишь маленький список тех проблем, с которыми мы можем столкнуться. — Гермиона, но мы должны! — воззвал к ней Рон, та впервые за день удостоила его взглядом. — Я тоже должна, и ничуть не меньше! — гневно возразила она. — Вы как хотите, но я ее в таком состоянии не выпишу, имею полное право. — А если ты отправишься с ней как сопровождающая? — внезапно предложил Кингсли. Грейнджер посмотрела на министра с таким удивлением, словно тот хлопнул ее по плечу и предложил забить на всю работу и пойти тяпнуть по пивку. — Какая еще сопровождающая? — заикаясь, пробормотала она. — Обычная, — пожал плечами Кингсли, — будешь сопровождать авроров и следить за ее здоровьем, это разрешено. Я лично оформлю тебе внештатный оплачиваемый отпуск и помимо того оплачу все расходы на необходимые лекарства. Гермиона молчала, старательно обдумывая предложение. С одной стороны было бы неплохо отдохнуть от кучи бумаг, в которые она зарылась, пытаясь хоть как-то справиться с пустотой внутри себя, да и увидеть Америку было бы замечательно. С другой стороны оставлять отделение на пару целителей и безголовую Эмили было страшновато. Но воспоминание о том, что по возвращении из Америки Беллатриса исчезнет из ее жизни навсегда, позволило принять решение практически сразу. — Хорошо, я поеду, — кивнула она и тут вспомнила, что не спросила главного. — А кто из авроров отправится с ней? — В этом тоже есть своя загвоздка, — вздохнул Кингсли. — Как ты помнишь, Беллатриса была доставлена в больницу в строгой секретности, слава ее такова, что мы посчитали — чем меньше народу знает о том, что она жива, тем будет спокойнее. Еще добавлю, что о крестражах и вовсе знали только мы четверо, паника нам ни к чему, как и шушуканье в коридорах. Потому будет лучше, если с Беллатрисой отправятся те, кто уже и так в курсе дела — Рон и Гарри. — Каким образом мы доберемся до Америки? — спросил Гарри, когда министр замолчал, что-то напряженно обдумывая. — Из Англии самолетом до Юты, потом, в зависимости от того, как далеко расположен городок, магловским автомобилем или вроде того, — неуверенно ответил Кингсли. — Вы ведь знаете, что через океан на такое расстояние аппарировать невозможно, как и нельзя перенестись, не имея приблизительного направления. Вы просто заблудитесь в лесу. Вы никогда не были в Саннидейл, а Беллатриса колдовать не способна. — Как же мы заведем в самолет Беллатрису? Что будет, если она сбежит? — тревожно спросил Гарри. — На время путешествия маггловским способом на вас будут оформлены маггловские документы, чтобы вы могли приобрести билеты на самолет и взять напрокат автомобиль, — пояснил Кингсли. — Еще Гарри и Рону будут выданы удостоверения маршалов, сопровождающих преступницу, а Гермионе — врача общего профиля. Естественно, палочки вы возьмете с собой, но пользуйтесь ими аккуратно. Кто-нибудь умеет водить магловский автомобиль? — Я и Рон, — ответил Гарри и несмело мотнул головой в сторону подруги, — и Гермиона тоже. Грейнджер сердито посмотрела на Гарри. Когда после ухода Рона прошел только месяц, Драко начал допекать любимого, чтобы тот начал брать уроки вождения, мотивируя приблизительно так: «Я машинами торгую, а ты даже за руль не умеешь сесть!» Гарри, зная состояние Гермионы на тот момент, упросил ее составить компанию. Выучилась она отлично, хотя в этом не было и сомнений, но как-то вечером Гарри позвонил ей из клуба, где они отдыхали с Драко, и, еле ворочая языком, попросил забрать их. Разумеется, она тут же поспешила на помощью. Парни оказались абсолютно пьяными, Гермиона с трудом запихала их в машину и села за руль. Когда до дома Малфоя осталась пара миль, на практически пустом шоссе ей наперерез вылетел грузовик, мчавшийся на полной скорости. Гермиона вывернула руль, автомобиль съехал в кювет и врезался в дерево, она сильно ударилась головой о руль и потеряла сознание. Кто-то из остановившихся при виде аварии водителей вызвал спасателей, ребята оказались в порядке, но первое самостоятельное управление машиной, закончившееся столь неудачно, напрочь отбило всяческое желание в дальнейшем садиться за руль. — Об этом будем беспокоиться позднее, сейчас нужно поставить на ноги Беллатрису, — сказала Гермиона и вернулась к работе. Мужчины попрощались и вышли из кабинета. Гермиона ошиблась — через неделю Беллатриса не встала с постели. Грейнджер скинула остальных пациентов на целителей, работающих в отделении, и вплотную занялась лечением. Она по нескольку раз в день приходила к Беллатрисе и пыталась вернуть чувствительность ее нервным окончаниям, сгибая и разгибая руки и каждый палец в отдельности, сама готовила зелья, способные восстановить опорно-двигательные функции и работу внутренних органов, но дело продвигалось крайне медленно. Лишь три дня спустя после появления в кабинете Гермионы министра Беллатриса смогла самостоятельно сжать руку в кулак, после стало уже легче. С ногами было сложнее. Когда чувствительность ступней вернулась, Гермиона предложила Белле сделать несколько шагов. Та согласилась, но стоило Грейнджер поддержать ее за талию, немедленно заорала. Гермиона фыркнула и отпустила Беллу, та повалилась на пол. Само собой, общение после этого приятнее не стало. Более или менее прилично передвигаться самостоятельно Беллатриса смогла только спустя две недели. К тому времени Гермиона оказалась вымотана настолько, что пугающего ее поначалу путешествия в Америку ожидала с нетерпением. Пока Белла выздоравливала, она умудрилась довести Гермиону до отчаяния постоянными жалобами на скуку. Грейнджер носила ей книги из дома, как магические, так и магловские, которые поначалу были восприняты как оскорбление. В основном это были различные энциклопедии на самые разнообразные темы. Удивив Гермиону своей вежливостью, Белла попросила разрешения отправить письмо Нарциссе с просьбой прислать ей одежду. Та позволила с условием, что будет читать все письма и проверять посылки. Ничего подозрительного обнаружено не было — пустая болтовня и строгие платья излюбленного Беллатрисой черного цвета. Гермиона сидела в своем кабинете, пытаясь разобрать карты поступивших накануне пациентов. По счастью, их было всего трое. Написав основные рекомендации по лечению, она поднялась, вынула из шкафчика два флакона с зельями и направилась в палату Беллатрисы. Утром в ее кабинет заглянул Гарри, еще раз уточнил состояние Пожирательницы и напомнил, что билеты на самолет заказаны на завтра на девять утра. Сняв с двери заклятия, усиленные после того, как Белла начала передвигаться, Гермиона прошла внутрь и окинула взглядом пустую палату. Беллатрисы не наблюдалось, в ванной шумела вода. Принесенные зелья следовало принимать строго по часам, сегодня как раз была последняя доза, но оставлять их на тумбочке Грейнджер не хотелось: Пожирательница из чистой вредности могла вылить их в туалет, пустив все лечение насмарку. Гермиона подошла к двери ванной и негромко постучала, не дождалась ответа и постучала еще. Там по-прежнему стояла тишина, нарушаемая лишь звуком льющейся воды. Испугавшись, что женщине стало плохо, Гермиона осторожно толкнула дверь и заглянула внутрь. Белла стояла под душем, запрокинув голову и подставив лицо под теплые струи воды. Стука в дверь она, по всей видимости, не услышала, как и не заметила вторжения Гермионы, стоя к ней спиной. Грейнджер шагнула внутрь, намереваясь окликнуть Беллатрису, но отчего-то замешкалась. Взгляд невольно скользнул по мокрому телу. Пока Белла пребывала в коме, Гермиона никогда не видела ее обнаженной — коматозницу мыли и приводили в порядок палатные медсестры — и ей отчего-то казалось, что та должна быть худой, с торчащими во все стороны костями. По крайней мере, именно такой она показалась ей в Малфой-мэноре, хотя во время пыток до пристального рассматривания как-то не дошло. Мокрые черные пряди свисали ниже талии, закрывая спину и поясницу, видны были только точеные плечи с молочно-белой кожей и красивые, с крутыми изгибами бедра. Вода, стекая с волос, скатывалась тяжелыми каплями в ложбинку между ягодиц, идеально ровных и округлых, с маленькими соблазнительными ямочками. — Налюбовалась, Грейнджер? Полотенце не подашь? Гермиона подскочила от неожиданности, едва не выронив из рук пузырьки. Белла, по-прежнему стоя спиной, прикоснулась к распылителю душа, откуда немедленно перестала течь вода, и повернувшись, перешагнула через низкий бортик душевой кабинки и встала на коврик вплотную к Гермионе. Высокая пышная грудь с маленькими, затвердевшими от холода сосками, окруженными ореолом цвета молочного шоколада идеально довершала роскошное тело Беллатрисы, живот же ее не был идеально плоским — на уровне пупка виднелась едва заметная пухленькая складочка. Такая же особенность была у Гермионы, еще в прежней прошлой жизни Рон часто говорил ей, что это выглядит необычайно сексуально, но она считала складочку недостатком и старательно маскировала, как только могла. А вот сейчас, взглянув со стороны на так называемый дефект, она не могла не признать, что это смотрится очень женственно и мило. Очнувшись от размышлений, она внезапно осознала, что до сих пор пялится на живот Беллы. Вскинув глаза, Гермиона встретила удивленный взгляд Лестрейндж, разбавленный легким оттенком заинтересованности. — Я принесла зелья, нужно принять их немедленно, иначе время будет упущено, — пробормотала Гермиона, ощущая, как на щеках разливаются жгучие пятна стыда. — Полотенце, Грейнджер, — напомнила Белла и, не дожидаясь ответа, протянула руку через плечо Гермионы, коснувшись ее грудью. Халат быстро промок, впитывая капли воды, покрывающие тело женщины. Дотянувшись до полотенца, Беллатриса развернула его и обмотала вокруг себя, закрепив край на груди. Гермиона протиснулась мимо нее и вышла в палату, следом появилась и Белла. — Давай сюда свою гадость, — она забрала из ее рук пузырьки и, вынув пробки, выпила содержимое, после чего присела на кровать и посмотрела на Гермиону. — Что-нибудь еще? — Нет, — Гермиона повернулась к выходу, но тут же вспомнила, — ах да… Самолет завтра утром, упакуй свои вещи, мы выезжаем в аэропорт в семь. — Будет сделано, — криво усмехнулась Беллатриса. Гермиона спешно покинула палату, а та все сидела на краю кровати, задумчиво глядя ей вслед.