Лимит ненависти

Гермиона спокойным шагом приблизилась к кровати, на которой "истекала ядом" Беллатриса. Одного взгляда на Пожирательницу было достаточно, чтобы понять, что пять лет пребывания в коме не прошли для нее бесследно. По лицу растекалась нездоровая синева. Пальцы не гнулись, отчего руки напоминали корявые ветки. Гермиона бесцеремонно откинула одеяло и провела ногтем под коленом Беллатрисы, проверяя реакцию нервных окончаний. Реакция проявилась, только совсем не та, на которую она рассчитывала. Тело никак не отреагировало на прикосновение, зато его обладательница разразилась гневным криком. — Убери от меня свои мерзкие руки, поганая грязнокровка! — рявкнула она, и лицо ее перекосилось от ярости. — Не смей прикасаться, мне не нужна помощь! — Да неужели? — спокойно ответила Гермиона. — Значит, я могу вызвать сюда авроров и сообщить им, что мадам Лестрейндж пришла в себя и пребывает в прекрасном самочувствии, так что готова немедленно отправиться в Азкабан? Беллатриса не ответила, хотя ее лицо еще больше перекосилось от гнева. Гермиона, не обращая никакого внимания на пациентку, вышла из палаты, запечатала дверь и направилась к медсестре. Эмили сидела на посту, разбирая истории болезни выписанных накануне волшебников. Услышав шаги Гермионы, она подняла голову и виновато поглядела на начальницу. — Простите меня, мисс Грейнджер, — робко сказала она, приняв зверское выражение лица Гермионы на свой счет. — Порой ты меня удивляешь, Эмили, — покачала головой та и, зайдя за стойку, принялась шарить на полках, заставленных флаконами с зельями. — Помнишь, что у нас творилось на Рождество? Отделение было переполнено, около пятидесяти больных, а ты помнила наизусть все назначения и предписанные указания, а вот в таком важном деле допустила серьезную ошибку. — Но она же парализована, после комы на ноги вот так сразу и не встают, — возразила медсестра. — Знаю, но вот эту конкретную пациентку явно недооценивать не стоит, — ответила ей Гермиона, переворачивая содержимое полки. — Что вы ищете, мисс Грейнджер? — спросила Эмили. — Эндо Лактус, — ответила та, быстро просматривая содержимое шкафчика. — Вторая полка сверху, — подсказала Эмили. — Опять все перевернули, — вздохнула Гермиона, отыскав нужную бутыль и опуская себе в карман. — Мисс Грейнджер, а разве не рано давать ей это зелье? — удивилась Эмили, разворачивая историю болезни Беллатрисы. — Она пять лет была на Витаминном коктейле, полагается переводить с него на нормальную пищу в течение недели. — Верно, но это не тот случай, — Гермиона забрала папку из рук медсестры и углубилась в собственноручно сделанные записи, — поверь, чем раньше мы от нее отделаемся, тем будет лучше для всех. Когда стало понятно, что Молли Уизли не расправилась с Пожирательницей окончательно, Беллатрису Лестрейндж отправили в больницу в строгой секретности. Ее поместили в отдельную палату, куда допускалась только заведующая отделением, на тот момент еще предшественница Гермионы, да пара палатных медсестер, которые под Заклятием неразглашения не могли распространяться о пациентке. Когда Гермиона поступила на работу в Мунго, ей была предложена должность заведующей отделением с условием, что она сама станет заниматься пациенткой. Предыдущая заведующая ушла на пенсию, медсестры в отделение тоже пришли молодые, и Гермиона не раскрыла им настоящей личности Пожирательницы из опасения возникновения паники. В карте больной было указано «пациентка № 19», а среди работников отделения ее называли просто коматозницей. Учитывая скорое появление в больнице министра в сопровождении авроров, Гермиона сомневалась, что ей и дальше удастся столь же успешно хранить тайну Беллатрисы. Да и особой надобности она в этом больше не видела. — Эмили, сейчас я дам ей лекарство, — уже выйдя из-за стойки, Гермиона повернулась к медсестре, сортирующей листы с назначениями, — потом мне нужно будет отбыть ненадолго по важному делу. Запомни, Эмили, а лучше — запиши… В палату к этой пациентке могу входить только я! Не смейте заходить к ней в палату в мое отсутствие! — Конечно, мисс Грейнджер, — закивала помощница, но все же не смогла сдержать любопытства, — но чем она так опасна? Почему двери в ее палату были заперты даже тогда, когда она находилась в коме? Кто она? — Пожирательница смерти Беллатриса Лейстрейндж, — ответила Гермиона. — Слышала про нее? — Мерлин!!! — взвизгнула та, листы посыпались у нее из рук. — Это она? Та самая? Кто же про нее не слышал… — Тогда, думаю, других объяснений тебе не требуется, — кивнула Гермиона. — Она очень опасна, не давай ей повода причинить тебе вред. — Да, мисс Грейнджер, — пискнула Эмили, побелев под стать халату. Гермиона, чрезвычайно довольная произведенным эффектом, направилась в палату Беллатрисы. Когда она вошла внутрь, то увидела, как та, побагровев от прилагаемых усилий, пытается согнуть пальцы на руках. — А, Грейнджер, — недовольно выплюнула она, завидя Гермиону. — Долго это будет продолжаться? — Около недели, зависит от полученных вами повреждений, — Гермиона подошла ближе, взяла с тумбочки ложку и наполнила принесенным зельем. — Вы должны принять это. — Зачем оно мне? — насторожилась Беллатриса, переводя взгляд с ложки на Грейнджер. — Вы пять лет были в коме, существовали на Поддерживающих зельях, — пояснила Гермиона, поднося лекарство к ее рту. — Это зелье восстанавливает работу пищеварительной системы. Если примете сейчас, к вечеру уже сможете потреблять нормальную пищу. — Хотелось бы знать, что именно ты называешь нормальной пищей, — скривилась Беллатриса, проглотила зелье и передернулась от отвращения. — Фу… небось, самое гадкое для меня выбрала? — Ну что вы, мадам Лестрейндж, рада была угодить, — в тон ей ехидно ответила Гермиона, вынимая палочку. Проигнорировав желчные высказывания Беллатрисы, она провела пару обязательных для бывших коматозников тестов и покинула палату, наложив помимо Коллопортус несколько мощных запирающих заклинаний. Вернувшись в свой кабинет, Гермиона переоделась обратно в уличную одежду и уже подошла к небольшому камину, как вдруг, подумав о чем-то, вышла за дверь и направилась в буфет, расположенный на первом этаже. — Доброе утро, мсье Паскаль, — улыбнулась она пожилому французу, заправлявшему буфетными делами уже больше тридцати лет. — Как ваша спина? — Гермионочка, детка, доброе утро! — расплылся в улыбке приветливый старик. — После той мази, что ты для меня приготовила, все боли как рукой сняло! Тебе как обычно? Какао с кардамоном? — Немного позже, месье Паскаль, срочное дело заставляет немедленно отлучиться, — ответила Гермиона, рассматривая витрину со сладостями. — Мне, пожалуйста, десять батончиков с кофейным кремом. — Ты испортишь себе зубы, — погрозил ей пальцем мсье Паскаль, выкладывая на прилавок заказ. — Зубы можно вылечить, а вот нервные клетки не восстанавливаются, — напряженно хихикнула Гермиона, с тоской вспоминая несбывшиеся надежды на тихий рабочий день. — Шоколад — лучшее средство от стресса, — подмигнул старик, беря у нее из рук три галеона и отсчитывая сдачу. — Согласна, — Гермиона сгребла шоколадки в сумочку, положила сдачу в кошелек и направилась к выходу, — удачного дня, мсье Паскаль. Возвратившись на рабочее место, она подошла к камину, бросила в него горсть летучего пороха и, крикнув «Дом Гарри», сунула голову в зеленоватое пламя. — Гарри, ты дома? — позвала она, оглядывая гостиную, и тут же увидела друга, сидящего в кресле. — Доброе утро! — Доброе утро, Гермиона! — обрадовался тот. — Ты в гости? Заходи! — Не то чтобы в гости, просто кое-что произошло, — нервно ответила она. — Извини, что потревожила в такую рань. — Ну что ты, милая, мы всегда тебе рады! — раздался полный сарказма голос и перед носом Гермионы возникли босые ноги. Ноги зашагали дальше, постепенно удаляясь, а через пару секунд в поле зрения появился и сам их обладатель. Драко, сверкая голым задом, подошел к дивану и поднял валяющийся на нем халат. — Малфой! — возмутилась Гермиона, отводя глаза. — Если ты не заметил, здесь в камине я, ты не мог бы убрать отсюда свою задницу? — Наглеешь с каждым днем, Грейнджер, — ответил Драко, натягивая халат. Затянув пояс, он повернулся и недовольно посмотрел на нее. — Между прочим, это именно ты всунула в камин голову, а не я свою задницу, так к чему претензии? — Гермиона, заходи, я приготовил завтрак, — поспешно сказал Гарри в попытке купировать ссору. Грейнджер кивнула, вытащила голову из камина, а через минуту уже входила в маленькую уютную кухню, пропахшую кофе. Драко уже сидел за круглым столом и, при виде Гермионы, быстро развернул газету и скрылся за ней. — Что случилось с твоим воспитанием, Малфой? — пробурчала она, устраиваясь рядом с Гарри и принимая из его рук блюдо с сырниками. — Разве аристократы могут позволить себе ходить нагишом перед женщинами? — Ты удивишься, если узнаешь, сколько всего могут позволить себе аристократы, — из-под газеты вынырнула рука, цапнула сырник и утащила. — И с каких пор тебя волнует моя задница, как впрочем и любого другого представителя мужского пола? Крошка Патил до сих пор переживает твое поспешное бегство. Гермиона густо покраснела. На последней встрече участников сражения за Хогвартс по случаю пятой годовщины победы произошел странный случай. Гермиона, разумеется, явилась на праздник одна, зато Рон приперся с Лавандой. Раны к тому времени еще не затянулись, видеть дорогого ей когда-то человека и снова переживать его предательство было очень больно. Гарри с Малфоем в двадцатый раз за вечер не то ссорились, не то мирились, и Гермиона оказалась предоставлена самой себе и твердо решила напиться. В память еще врезался медленный танец и лезущие в лицо волосы, пахнувшие сладкими духами. Проснулась Гермиона в своей гриффиндорской спальне, совершенно голая, одежда мятой кучей валялась на полу. Рядом с Гермионой тихо посапывала Парвати, тоже в «естественном» виде, и нежно обнимала ее за талию. Грейнджер пребывала в таком ужасе, что неслышно выбралась из постели, быстро оделась и покинула Хогвартс. Парвати она с того дня не видела, писем та ей не писала, да и встреч, как видимо, не искала. Постепенно Гермиона успокоилась, убедив себя, что они просто перепились и уснули, а одежду сняли оттого, что она мешала. Однако слухи о том, что Грейнджер и Патил провели ночь в башне Гриффиндора распространились со скоростью света, обрастая со временем всеми мыслимыми и немыслимыми подробностями. Гермиона ничего не подтверждала и не опровергала, справедливо полагая, что чем меньше она будет уделять этому внимания, тем скорее забудется сей инцидент. Со временем друзья отстали, один только Малфой не упускал случая поддеть ее этим. — Не ври, Малфой, — рассердилась Гермиона и полезла в сумку за шоколадкой. — Ты прекрасно знаешь, что это всего лишь сплетни. — Правда? — из-под газеты вновь появилась рука и свистнула со стола чашку зеленого чая. — Может, вы и голышом на одной кровати не спали? — Я облила платье вином, потому сняла его! — быстро вспомнила свою основную отговорку Гермиона, хотя прекрасно помнила, что никаких пятен утром на платье не было. — Ой, подумать только, какая неприятность! — издевательски протянул Драко. — А на Патил пирожное уронила? Отчего же ты не удалила пятно? — Малфой, отстань! — огрызнулась она, злясь на себя за то, что вообще принялась оправдываться. — Ладно вам, вы когда-нибудь начнете жить мирно? — попытался урезонить их Гарри. — Нет!!! — в один голос рявкнули Драко и Гермиона. Гарри мученически вздохнул. Грейнджер налила себе вторую чашку какао и принялась разворачивать шоколадку. Услыхав шорох фольги, Малфой опустил газету, взглянул поверх нее на Гермиону и, скептически хмыкнув, спрятался обратно. — Ты еще не слиплась, Грейнджер? — ядовито поинтересовался он. — Удивляюсь, как ты еще влезаешь в джинсы. — У меня хороший обмен веществ, — самодовольно ответила Гермиона. — Ой, я забыл! — спохватился Гарри. — Посмотри, что я себе сделал! Драко понравилось! Парень закатал рукав и продемонстрировал подруге татуировку в виде змейки, расположенную на внутренней стороне руки. — Ну как? — сияя от радости, спросил он. — Боже, Гарри, ты с ума сошел? — простонала Гермиона. — Каков следующий шаг? Дракон во всю задницу? Из-за газеты донеслось громкое фырканье и та заходила ходуном. Некоторое время Драко явно пытался сдержать смех, но потом не выдержал, уронил газету на пол и расхохотался, упав лицом в сложенные ковшиком ладони. Гермиона недоуменно перевела взгляд на Гарри — тот сидел красный, как рак, и смущенно улыбался, глядя на захлебывающегося хохотом Малфоя. А через пару секунд до Гермионы дошло, что она только что сказала. — Ой… — пробормотала она, побурев, как свекла, — Гарри, извини… — Ерунда, — засмеялся незлобивый друг, и тут же спохватился, — ты говорила, у тебя ко мне дело? — О, Мерлин, совсем из головы вышибло! — всплеснула руками Гермиона и откусила кусок батончика. — Я по поводу Беллатрисы. Она очнулась. Смех оборвался. Драко, слегка побледнев, во все глаза уставился на Гермиону, на лице Гарри отразился ужас. — Мерлин всемогущий… — пробормотал он, — но… что нам с ней делать? — Ты ведь у нас старший аврор, а не я, — дернула плечами она. — Сообщи министру, это в его компетенции. — Как ее состояние? — спросил Гарри. — Ноги парализованы, руки почти тоже, — начала объяснять Гермиона, — но она быстро пойдет на поправку. Гарри, я провела тест на выявление магических способностей. — И что? — выражение лица подруги Гарри не понравилось. — Если ей сейчас дать палочку, она не сможет поднять даже перышка, — ответила Гермиона и сунула в рот остатки шоколада. — Ее магическая сила восстановится не скоро, но… Потенциал, Гарри, я никогда такого не видела. — Какой потенциал? — заморгал Поттер. — У нее явно были неплохие способности к беспалочковой магии, — сказала Гермиона, — я даже уверена, что она могла пользоваться ею до комы. Это совсем другой потенциал, нежели тот, которым пользуемся мы, работая с палочкой. И если этого практически нет, то как раз другого более чем достаточно. Видимо, пока она была в коме, все это копилось внутри нее. Сейчас эта энергия спит, но я не могу гарантировать, что она не активируется после ее полного исцеления. — Мы не можем забрать ее в Азкабан, — покачал головой Гарри. — Там же все ее бывшие соратники. Будет лучше, если они не узнают, что Беллатриса жива. — И что же ты предлагаешь? — напряглась Гермиона. — Пойми, эта женщина жестокая, беспринципная и подлая, — втолковывал Поттер, — и если она сбежит… — И поэтому ты решил поселить ее в Мунго? — вскипела Грейнджер. — Гарри, с того момента, как она, едва открыв глаза, назвала меня грязнокровкой, я считаю мгновения до того, как смогу избавиться от нее, а ты заявляешь, что решил оставить ее мне в подарок? — Нет, разумеется, — Гарри сдулся, как воздушный шарик. — Я поговорю с Кингсли, и мы постараемся найти выход. — Очень на это надеюсь, — кивнула Гермиона, поднимаясь на ноги. — Мне нужно идти, дел невпроворот. — Я провожу, — предложил Поттер и пошел в гостиную следом за подругой. Гермиона уже добралась до камина, когда Гарри придержал ее за рукав. — Ты не говорила с Роном? — тихо, чтобы не услышал Драко, спросил он. — Разве я должна? — тут же запыхтела та. — Нам вовсе не о чем говорить! — Он часто спрашивает о тебе, — примиряюще сказал Гарри. — А надо было почаще думать! — сердито ответила Гермиона. — Он спрашивает обо мне, но, тем не менее, продолжает спокойно жить с Лавандой. — У них сейчас не все ладно, — вздохнул Поттер. — Лаванда никак не может найти общий язык с миссис Уизли. — Что? — ахнула Гермиона, Гарри поскорее прикусил язык, но было поздно. — Он привел ее в Нору? А, ну да, он же всегда мечтал жить одной семьей… Ладно, я ухожу, жду вас сегодня вместе с министром. Возвратившись в больницу, Гермиона первым делом проверила Беллатрису, но та мирно спала. Засев в кабинете, она взялась за сортировку документов, накопившихся в огромных количествах. Когда она принялась за последнюю папку, раздался негромкий стук в дверь. — Войдите! — крикнула Гермиона, разгибая затекшую спину. — Добрый день, Гермиона! — поздоровался Кингсли, входя в кабинет. — Гарри сообщил, что у тебя есть новости. — Есть, только вот вряд ли они вас порадуют, — покачала головой та. В открытую дверь вслед за министром вошли Гарри и Рон. Гермиона быстро кивнула и отвернулась. — Тогда давайте посмотрим на нашу… кхм… больную, — нехотя предложил Кингсли. Гермиона вывела мужчин из кабинета и направилась к нужной палате. Беллатриса уже не спала, просто лежала, глядя перед собой, но при виде Гарри расплылась в ехидной улыбке. — А вот и наш герой! — заявила она, напрочь игнорируя остальных. — Хотя, это он только так думает! — Так думает вся Британия, миссис Лестрейндж, — Кингсли опустился на стул неподалеку от кровати. — Гарри победил Волдеморта. — Я догадалась, раз уж Грейнджер оказалась моим лечащим врачом, — на лице Беллы появилась презрительная гримаска. — Но однажды Лорд вернется и наведет порядок. — Он не вернется, я уничтожил его, — ответил Гарри, усаживаясь рядом с Министром. — А про крестражи не забыл? — Белла выгнула бровь дугой и хитро посмотрела на парня. — Не забыл, — с оттенком самодовольства усмехнулся Поттер. — Их тоже больше нет. — Всех восьми? — уточнила Белла. Гермиона ощутила, как внутренности словно обдало холодом. Судя по виду, остальные чувствовали себя не лучше. — Не восьми, а семи, — с деланным спокойствием поправил Гарри, — их было семь. — Идиот! — констатировала Белла. — Кто тебе сказал такую чушь? — Дамблдор, — от растерянности признался Гарри. — Еще один идиот, — кивнула та. — Откуда такая информация? — Воспоминания Слизнорта, — ответил Поттер, — в них Риддл говорил как раз о числе семь, как о магическом. И он создал семь крестражей. — Я же говорю — идиот! — фыркнула Белла, закатив глаза. — Неужели Лорд хоть раз в жизни позволил себя недооценивать? Он создал семь крестражей для твоего удобства, да? Чтобы ты смог воспользоваться воспоминаниями Слизнорта и раскрыть его важнейшую тайну, от которой зависела его жизнь? Их было восемь, Поттер! Лорд может вернуться в любой момент. — Зачем же ты говоришь нам это? — удивился Кингсли. — Что ждет меня после реабилитации? — вопросом на вопрос ответила Белла. — Ты приговорена к пожизненному заключению в Азкабане, — ответил Министр. — Предлагаю сделку, — Белла победно ухмыльнулась, — я вам крестраж, а вы меняете пожизненное на десять лет. — Какой резон тебе сдавать нам последний крестраж Лорда, если ты надеешься на его возвращение? — удивился Гарри. — Перед последней битвой Лорд раскрыл мне местонахождение последнего крестража, — ответила Белла, — и попросил провести ритуал по возрождению из мертвых, если вдруг мальчишка Поттер окажется слишком шустрым, а я останусь жива. Никто кроме меня не знает, где он и как выглядит. — Если ты отправишься в Азкабан, он не будет нести для нас угрозу, — возразил Гарри. — Верно, — согласно кивнула Беллатриса, — но ведь я могу сбежать… А могу и не сбежать. Вы знаете, на что я способна. В любом случае сохраняется большая вероятность, что однажды мне удастся до него добраться. Вам выгоднее пойти мне навстречу: вы получите спокойствие, а я свободу через десять лет. — Она врет! — безаппеляционно заявил Рон. — Нет… — вздохнул Гарри, — не врет… Посмотри на ее рожу — она же вся светится восторгом, словно Рождественская елка. — И что это за крестраж? — спросил наконец Кингсли. — Ты расскажешь нам? — Нет, — улыбка Беллатрисы стала шире, — но я могу показать.