Лимит ненависти

Гермиона была абсолютно уверена, что вещи для путешествия собраны и она готова к отправке. Потому когда она вернулась домой и поняла, что заняться ей особо нечем, то решила проверить содержимое дорожной сумки на предмет важных вещей, позабытых в спешке. Практически сразу выяснилось, что она оставила аптечку, в которую складывала магические мази и зелья, расфасованные в пузырьки из-под маггловских лекарств, дабы не привлекать внимания на таможне. Затем обнаружилось отсутствие ночной рубашки, следом вспомнила о нескольких уменьшенных и запакованных в бумагу по той же причине, что и лекарства, книгах. Пока руки работали, в голове судорожно мелькали перепутанные мысли. Гермиона подозревала, что врет самой себе, уверяя, что присутствие Рона в этом путешествии ничуть ее не волнует. Зато она совершенно точно знала: если бы назначение бывшего парня выяснилось до того, как она согласилась сопровождать Беллатрису, она бы отказалась. Больно уже не было — от любви и теплых чувств, что она питала к Рону последние пять лет, он «вылечил» ее своими энергичными движениями, совершаемыми верхом на Лаванде. Обида и отчаяние кипели в ней еще долгое время, но и те постепенно сходили на нет, оставляя после себя лишь легкий привкус горечи пополам с безразличностью. Сейчас если она что-то и чувствовала к Рону, то лишь неприязнь, да желание держаться подальше. Мысли постепенно перескочили на Беллатрису. За три года работы в больнице Гермионе приходилось сталкиваться с безвыходными случаями, когда исцелить волшебника было невозможно. Помимо Авады существовало множество неприятных темных заклятий, действие которых нельзя было повернуть вспять, а после битвы за Хогвартс многим выжившим Пожирателям удалось сбежать. Министерство магии работало в полную силу, пытаясь отыскать всех беглецов, но даже сейчас, после пяти лет мира и спокойствия, в Мунго иногда поступали авроры, которым при всем желании помочь было невозможно. Некоторые заклятия убивали быстро, другие отнимали жизнь медленно, заставляя человека умирать в страшных муках. Самым тяжелым было то, что в отличие от магловских клиник, где врачи могли скрыть от пациента диагноз, не желая отравлять ему последние мгновения жизни, Гермиона была бессильна утаить страшную правду — авроры, зная, какое заклинание в них попало, понимали, что их дни сочтены. Гермиона помнила каждого человека, ведь почти все они умерли на ее руках. Тех, кто умирал быстро, даже не успевая толком осознать, что именно их ожидает, отпускать было немного легче. Но те авроры, кому удавалось прожить неделю и больше после получения заклятия, врезались в ее сердце навсегда. Она ловила каждый взгляд, каждый вздох, видела, как умирающий человек пытается насладиться каждым отпущенным ему напоследок мгновением, полюбоваться закатом или успеть прочесть книгу, в середине которой лежала истрепанная закладка, явно позабытая там много лет назад. За все время войны с Волдемортом, за все те битвы, в которых она принимала участие, за год практики в Мунго, когда ей, как самой способной доставались наиболее тяжелые заклятия и ужасные раны, и за три года работы там же Гермиона никогда и нигде не видела ничего страшнее, чем глаза обреченного… И она знала, почему: раны можно было исцелить, а взгляд, уже тронутый печатью смерти — нет. Беллатриса быстро пошла на поправку, хотя и с трудом, но все же встала на ноги и сама прекрасно понимала, что выздоравливает. Тем еще более странно сегодня вечером было видеть Гермионе такой знакомый ей страшный взгляд — взгляд человека, который знает, что умрет. Этого Гермиона никак объяснить не могла. Смертная казнь была отменена с назначением Кингсли на пост министра, дементоров из Азкабана убрали, заменив обычными охранниками, и бояться Беллатрисе было теперь нечего, но все же Гермиону не покидала мысль, что та уверена, что не живет, а доживает. — Эй, в меня больше не лезет! — внезапно истошно заорала сумка. Она была волшебной, ее подарили Гермионе Гарри и Драко на прошлое Рождество, которое она провела вместе с ними в их коттедже. Грейеджер, очнувшись от раздумий, взглянула на сумку и ахнула: отдавшись невеселым мыслям, она машинально затолкала в чемодан половину одеяла, край которого теперь торчал наружу, словно хвост, и уже запихивала подушку. Чертыхнувшись, она повыбрасывала лишнее, застегнула молнию и кинула взгляд на будильник. Заметив внимание хозяйки, тот радостно запрыгал и ярко высветил время. Без пятнадцати час. — Спать пора! Спать пора! Марш в кроватку до утра! Пусть во сне тебе приснится обалденная девица! — заверещал будильник. — Эй! — возмутилась Гермиона. — А ну, захлопнись! Внезапно на ум пришла обнаженная Беллатриса, стоящая под струями воды. Гермиона отчего-то задумалась, подходит ли та под эпитет будильника, и тут же страшно разозлилась на себя, поняв, что краснеет. Черт, если так пойдет и дальше, совесть не позволит ей больше возражать Малфою, насмехающемуся над Хогвартским приключением Гермионы. Будильник в последний раз квакнул и заткнулся. Гермиона засунула сумку под кровать, с трудом сдержав порыв перепроверить ее снова, еще раз взглянула на время и поспешила в ванную, а спустя полчаса уже крепко спала. Пожелание будильника не сбылось — обалденная девица Гермионе не приснилась, но она, ссылаясь на магловскую психологию, была уверена, что это лишь потому, что сновидения человек может видеть, если продолжительность его сна составляет более пяти часов. Гермиона проспала четыре, вставать пришлось в пять, так как в шесть должны были заехать Гарри и Рон. Когда она, раздосадованная лишней возможностью столкнуться с Роном, спросила у друга, отчего ей нельзя аппарировать в клинику из дома, Гарри ответил, что она должна изучить документы на себя и Беллатрису, так как вполне вероятно, что в аэропорту станут задавать вопросы, а за время пути до больницы сделать это будет удобнее всего. Большую часть утра Гермиона пыталась привести себя в порядок, завтрак из-за спешки пришлось готовить с помощью магии. В сумке осталось две шоколадки, и Гермиона напомнила себе пополнить запас. Тем не менее, когда за окном засигналил «Рено» Гарри, она успела управиться с делами и, взяв в руки сумку, спокойно вышла из дому. Гарри, завидев ее, выбрался из машины и пошел навстречу. На переднем пассажирском сиденье маячила рыжая голова. — Привет! — поздоровалась Гермиона, отдавая Гарри свою сумку. — Привет! — тот поцеловал подругу в щеку и, приблизившись к машине, открыл багажник. — Что у вас случилось? — немедленно спросила Гермиона, заметив, что Гарри какой-то кислый. — Поссорились, — буркнул Поттер, засовывая в багажник сумку и захлопывая дверцу. — Но ты же только вчера говорил, что вы собирались в кино! — воскликнула Гермиона, давно уставшая от их бесконечных разборок. — Мы были в кино, — кивнул Гарри, — а там Драко рассердился, что я съел его попкорн. — О-о-о!!! — Гермиона страдальчески возвела глаза к небу. — Какое еще преступление ты совершил? Выпил его колу? Ладно, не расстраивайся, за время путешествия он остынет и вы помиритесь. — Мы помирились, — смущенно улыбнулся Гарри. — Позже. А утром поссорились опять. — По поводу? — хмуро поинтересовалась Гермиона. — Драко сказал, что если я играю роль представителя власти, стоит надеть строгий костюм, — пояснил Поттер, — а я ответил, что мне удобнее в джинсах. — Ну, вы друг друга стоите, — проворчала Гермиона, — ни один не уступит. Ладно, пора ехать. Она направилась к машине и уже наклонилась, чтобы потянуть ручку дверцы, как вдруг взгляд ее упал на заднее сиденье. — Ни хрена себе! — против воли вырвалось у Гермионы. На заднем сиденье сидела веселая, разрумянившаяся Лаванда. При виде Гермионы ее румянец сменился жаркой чахоточной краснотой. Это была их первая встреча после поспешного бегства парочки из дома Гермионы в тот памятный день. — Привет, Гермиона… — робко пробормотала Лаванда, пряча глаза. — Ты что здесь делаешь? Разве не знаешь, что мы едем на задание? — проигнорировав приветствие, поинтересовалась та. — Бон-Бон взял меня с собой, — поведала Лаванда, по-прежнему не глядя на бывшую подругу. — А твой Бон-Бон вообще адекватный человек? — сердито спросила Гермиона. — У нас не увеселительная прогулка! — Кингсли разрешил, — подал голос «Бон-Бон» с переднего сиденья, — Лаванда не хочет оставаться одна на целую неделю. — Садись, Гермиона, а то опоздаем в аэропорт, — поторопил Гарри. — Ну, и куда я должна садиться? — зловеще прошипела та, явно давая понять, что рядом с Лавандой она устраиваться не собирается. — Садись вперед, — Гарри многозначительно посмотрел на друга. Рон молча открыл дверцу, выбрался из машины и полез назад, к Лаванде. Гермиона, также храня мрачное молчание, заняла его место, и Гарри завел мотор. — Где эти документы, что я должна изучить? — спросила она, когда автомобиль уже катил вниз по улице. Гарри взглянул в зеркало и с заднего сиденья, едва не по голове Гермионе, тут же высунулась толстая кожаная папка. Грейнджер взяла ее с таким видом, точно та сама прыгнула в руку, раскрыла и углубилась в изучение листов, украшенных подписями и печатями. Некоторое время все ехали молча. — Ну и чушь! — раздраженно заявила Гермиона спустя двадцать минут и возмущенно посмотрела на друга. — Ты сам-то это читал? Большей ерунды я в жизни не видела! — Гермиона, что я могу поделать? — развел руками Гарри, не отрывая взгляда от дороги. — Эту муть — заметь, я согласен, что это муть — писал не я, мне Кингсли отдал уже в таком виде. В конце концов, маглам нужны документы, и нет особой разницы, что именно там написано. Но я не спорю, что это глупо. — Глупо? Глупо?!! — Гермиона прибавила глаза. — Беллатриса Лестрейндж отравила свою бабушку, чтобы завладеть ее состоянием? Кажется, речь шла об опасной преступнице? Видимо, она зловеще хихикала, подсыпая яд ей в стакан? — Уверяю, маглы не станут проверять судебное решение, главное, что оно есть, — ответил Гарри, сбавляя скорость перед входом в Мунго и притормаживая. — Веди ее побыстрее, регистрация может занять больше времени, учитывая особенность пассажирки. — Хорошо, сейчас вернусь, — кивнула Гермиона, сунула вынутую из сумочки палочку за пазуху и, выйдя из машины, направилась к стеклянной витрине, за которой и столько лет спустя красовались два облезлых манекена. Проходя стремительным шагом через отделение, Гермиона напоследок надавала указаний подчиненным, проверила методом заглядывания в палаты вчерашних больных и, наконец, оказалась у палаты Беллатрисы. Сняв в последний раз собственноручно установленные заклинания, она вошла внутрь. Лестрейндж сидела на кровати, любуясь пейзажем за окном, на полу возле ее ног стояла собранная сумка. Гермиона ничуть не удивилась, увидев, что та тоже черная. Услышав шаги, Беллатриса встала и повернулась к посетительнице. — Доброе утро, Грейнджер! — довольно дружелюбно поздоровалась она, и Гермиону снова кольнул знакомый обреченный взгляд. — Нам уже пора? — Да, — кивнула Грейнджер, — бери сумку и пойдем. Белла наклонилась за сумкой, и Гермиона, злясь на саму себя, отвернулась, чтобы не дать себе возможности бросить взгляд на соблазнительную попу Беллатрисы, обтянутую черным шелком прямой юбки до колена. В комплекте с ней Белла надела такую же блузку с отложным воротником, сшитую в рубашечном стиле. Гермиона не могла не признать, что помимо жестокости и заносчивости у Беллатрисы есть еще и вкус. — Тебе нравится мой зад, Грейнджер? — выпрямившись, Белла повернулась с сумкой в руке и хитро улыбнулась. — Это после того, как ты меня столько раз в него посылала? — фыркнула Гермиона, гордясь тем, что ей удалось не покраснеть. — Думаю, нет. — А если я не буду посылать? — Беллатриса с издевкой умильно сложила губки бантиком. — Я подумаю, — в тон ей высокомерно ответила Гермиона, вынимая палочку. — А теперь идем, иначе опоздаем на самолет. Она взяла Беллу за руку повыше локтя и вывела в коридор. «Проводить» Пожирательницу высыпал в коридор весь персонал клиники — болтливая Эмили успела за три недели растрепать всем коллегам, за кем она ухаживала целый год. Белла и бровью не повела, гордо вышагивая по коридору, но когда они вышли из здания клиники, все же не удержалась. — Приятно знать, что я по-прежнему знаменита, — заявила она, весьма довольная собой. Дойдя до машины, Гермиона подождала, пока Гарри вылезет наружу, и подошла к нему. — Пусть она садится в середину, довезем ее так, а в аэропорту наденем маггловские наручники, которые дал Кингсли, иначе ее не пропустят в самолет, — сказала она другу, — я их зачарую, чтобы не резали руки. — Ладно, — кивнул Гарри, — давайте поторапливаться, время уже поджимает. Садись, Беллатриса. — Куда? — пока Гермиона и Гарри разговаривали, Белла с явным изумлением рассматривала автомобиль. — Белла, садись в середину!!! — излишне громко сказала Гермиона, хотя та стояла вплотную к ней, все также удерживаемая за руку. Рон, кряхтя, выбрался наружу и отошел в сторону, придерживая дверь и неприязненно глядя на Беллатрису. Лаванда, хоть и ожидала увидеть Пожирательницу, потеряла дар речи и испуганно вжалась в противоположную дверцу машины. Лестрейндж тем временем неуклюже забралась внутрь и уселась, оглядывая сиденья, руль и даже потолок. Рон влез обратно и захлопнул дверцу, Гарри сел за руль, Гермиона рядом, и они поехали. До аэропорта добрались на удивление быстро, ухитрившись не попасть ни в одну пробку. Пока Гарри сдавал чемоданы в багажное отделение и заполнял регистрационный талон, Гермиона наложила на вынутые из бардачка машины наручники Смягчающие чары и застегнула один браслет на левом запястье Беллатрисы. Та осторожно покрутила его и недовольно скривилась. Гермиона, не обращая внимания, полезла в папку и вынула необходимые документы. Судебное заключение она оставила внутри, удостоверение врача сунула в сумочку, черные корочки судебных маршалов сначала раскрыла на предмет указанных фамилий, затем одну положила на водительское сиденье, а вторую точным жестом швырнула назад и, судя по недовольному пыхтению, тут же донесшемуся сзади, удачно попала. — Все готово, мы можем идти, — сообщил появившийся возле машины Гарри. Гермиона вылезла из машины и, прихватив папку и сумку, захлопнула дверь. Рон тоже вылез и со странной брезгливостью поглядывал на Беллатрису. — Кого к ней прицепим? — спросил он, с надеждой поглядывая на Поттера. — Гарри! — Гермиона отчего-то разозлилась. — А то вдруг тебя покусает? Лаванда хихикнула, но Рон смерил ее сердитым взглядом, и неуместное веселье засохло на корню. Гермиона подошла к Беллатрисе, надела на руку браслет наручника и защелкнула его. Гарри закрыл машину, быстро оплатил стоянку, пристегнул к руке Беллатрису, и вся компания двинулась к зданию аэропорта. — Поттер, ты идиот! — услышали они, едва войдя внутрь вестибюля. — Ты забыл дома билеты! К ребятам на всех парах летел Драко в белой майке и синих джинсах, с небольшой спортивной сумкой в руке. В другой, очевидно, были зажаты те самые злополучные билеты, которыми Малфой сердито размахивал. — Ой, правда… — испуганно пробормотал Поттер, забирая у любимого глянцевые буклеты. — Спасибо, Драко! — Спасибо не булькает! — скривился Малфой, быстро кивая Белле и нехотя — Гермионе. Остальных он проигнорировал напрочь. — Я привезу тебе из Америки бутылку настоящего бренди, — пообещал Гарри, изучая написанные на билетах имена. — А зачем я буду тебя дожидаться? Сам куплю! — ответил Драко, внимательно разглядывая горящее яркими буквами табло прилета. — В каком смы… — Гарри замолчал, недоуменно глядя на билеты, затем быстро пересчитал их. — Драко, но их шесть! — Конечно, шесть, недоумок! — рявкнул тот, с помощью указателей пытаясь определить, в какой стороне пятый выход к трапу. — И мне стоило огромных трудов достать шестой! Или ты думал, я полечу в багажном отделении? — Ты летишь? — глаза Гарри полезли на лоб, как, впрочем, и остальных. — С нами за крестражем? — Нет, блин, на юг за журавлями!!! — пуще прежнего вскипел Малфой, затем ткнул пальцем в сторону небольшой очереди. — Кажется, нам туда… — Драко, но почему? Ты же не собирался лететь! — все еще пытался выяснить правду Гарри, когда они уже стояли в хвосте очереди. — А теперь собрался! — Драко выхватил билеты у Поттера из рук и сунул в карман джинсов. — Пусть у меня полежат, а то ты еще посеешь. Ты же безмозглый совсем, разве можно тебя отпускать одного? Ты и башку свою пустую где-нибудь на кусте оставишь. — Тихо вы, на нас уже люди смотрят, — шикнула на Малфоя Гермиона, но только спровоцировала огонь на себя. — Пусть смотрят, Грейнджер, я знаю, что красив, — самодовольно заявил он и демонстративно отвернулся. Как и следовало ожидать, присутствие на борту матерой преступницы вызвало некоторое напряжение. Когда документы были оформлены, все толпой направились к проходному пункту, провожаемые подозрительными взглядами. У ворот металлоискателя молоденькая таможенница испуганно смотрела на Беллатрису. — Гав! — басом сказала Пожирательница, едва поравнявшись с девушкой. Та в панике шарахнулась и ударилась плечом о стойку ворот. Гермиона покачала головой, а Белла расхохоталась и в прекрасном настроении отправилась на посадку. Гарри и Драко как раз закончили регистрацию и двинулись на выход к трапу, когда услышали сзади чей-то громкий крик. — Эй, стойте, стойте! — к ним вприпрыжку приближался знакомый на вид парень, слегка полноватый и в очках, на шее его болтался фотоаппарат. — Эрни? — Гарри первым узнал бывшего однокурсника с Пуффендуя. — Ты что здесь делаешь? — Я лечу с вами! — выпалил тот и согнулся пополам от быстрого бега. — Уф! Еле догнал… — С какого гиппогрифа ты так решил? — недовольно поинтересовался Малфой. — Ты хоть знаешь, куда мы летим? — Знаю, — кивнул Эрни, — это касается Беллатрисы Лестрейндж. А летите вы в Америку. — Так ты и читать умеешь? — с издевкой протянул Малфой, указывая на табло. — Это секретная операция, идиотам там не место. — Я лечу как представитель прессы, — Эрни важно поправил очки и потряс у Драко перед носом фотоаппаратом. — Кингсли меня послал, ему нужны снимки для отчета. Вот, держи, это подписанное им разрешение. Он вынул из кармана смятый лист пергамента и протянул Драко, тот сделал вид, что не заметил. — Нахрен оно мне? — Малфой недовольно передернул плечами и направился к трапу, высокомерно бросив через плечо: — Отдай Поттеру. Или подотрись. В самолете выяснилось, что Кингсли заказал билеты первого класса, так что лететь предстояло с относительным комфортом. Гермиона расстегнула наручник на руке Гарри и прицепила его к ручке кресла, куда села Беллатриса. Поттер, дождавшись, когда освободится проход, начал засовывать сумку с личными вещами, которую пронес в самолет, на полку над креслами, куда только что положил свою и Драко. Сумка упала прямо на Малфоя, больно стукнув того по спине. — Косорукий дебил! — обласкал любимого вредный Драко, потирая спину. — У меня теперь синяк будет! — Малфой, успокойся, — не выдержала Гермиона, устраиваясь в кресле рядом с Беллой, — ты как девчонка. Тебе на ногу зубочистку урони — и ты уже ноешь. — Грейнджер, я твоих комментариев, кажется, не спрашивал! — багровея от ярости, вскричал Драко. — Сядь и не зуди! Поттер, садись к окошку — будешь смотреть на облака. Пока Гарри усаживался, Гермиона заметила Эрни и приветливо кивнула ему. Тем временем с сидений спереди опять донеслась возня. — Как здорово! — восхищался Гарри, разглядывая маленький столик с углублениями, в которых стояли бутылочки с водой и напитками. — Это что, нам? — Мы летим первым классом, конечно нам, — внимание Драко привлекли лежащие здесь же газеты. — Тише, говорят что-то… — Гарри старательно прислушался к голосу, доносящемуся из громкоговорителя. — Эка невидаль! — фыркнул Драко. — Я и так знаю, что они говорят — сколько раз во Францию за машинами мотался. — Ну вот, я все прослушал, — расстроился Гарри и откинулся на спинку кресла. — Уважаемые дамы и господа! — внезапно громким писклявым голосом завел Драко, продолжая с каменным лицом ковыряться в газетах. — Мы приветствуем вас на борту рейса тыр-пыр-много-цифр, следующего по маршруту Туда-Сюда! С вами первый пилот, капитан Хрен-Поймешь-Не-Разберешь, и второй пилот Хрен-Поймешь-Такой-Же! Просьба не вставать с кресел, пока не погаснет красная лампа! Наблюете — уберете! Приятного полета! Рон, пивший в это время воду из бутылки, хрюкнул и облился, Лаванда залилась визгливым хохотом. Гермиона тяжело вздохнула и откинулась в кресле. Путешествие с такой компанией обещало быть утомительным.