Лимит ненависти

Гермиона проснулась резко и внезапно, словно ее пихнули кулаком в бок. Она открыла глаза и некоторое время пялилась в потолок, силясь понять, какова была причина ее пробуждения — тишина стояла такая, что казалось, безмолвие царит не только в палате или больнице, но и во всем окружающем мире. Она села в кровати и спустила ноги на пол, заодно надевая уличные туфли без каблука, стоявшие у тумбочки — тапочек у нее не было, а ходить босиком ей отчего-то не хотелось. Протянув руку, она зажгла ночник и, встав с кровати, приблизилась к окну. Двор ярко освещался несколькими фонарями, но что-то неуловимо изменилось, через секунду она поняла, что именно. Эвакуатор с жесткой сцепкой, стоящий посреди двора, исчез. На улице не было видно ни души, лишь ветер колыхал кусты, отбрасывающие зловещие тени. Гермиона поежилась от пробежавших по спине мурашек и, достав палочку из-под подушки, отперла зачарованную дверь. Положить палочку в карманы было невозможно по причине отсутствия таковых, и Гермиона, поразмыслив, засунула ее подальше под подушку. Открыв дверь, она осторожно выглянула в коридор, такой же безмолвный и темный, как и прежде. По оба конца его горели две тусклые лампочки, что было весьма странно, учитывая, что двор освещался, словно танцпол на дискотеке. Гермиона выскользнула в коридор и, бесшумно ступая, направилась в туалет, расположенный напротив душевой. Возвращаясь обратно, она остановилась у каждой из палат, где находились друзья, и прислушалась — везде было абсолютно тихо. Напротив палаты, где спали Рон и Лаванда, она увидела приоткрытую дверь и, поколебавшись, тихонько открыла ее пошире и заглянула внутрь. Ночник не горел, но возле кровати в полосе света, пробившегося из коридора, она увидела стоящую на полу сумку Эрни, на постели виднелась фигура, закутанная в одеяло с головой. Что-то странное царапнуло Гермиону, но она никак не могла взять в толк, что именно. Решив не тревожить спящего, она осторожно притворила дверь и пошла к себе. Прикрыв за собой дверь палаты, Гермиона присела на кровать, взяла в руки бутылку с водой, стоявшую на тумбочке — даже малая толика пересоленного салата вызвала сильную жажду — и открутила крышку. Странный, хотя и очень знакомый звук, донесшийся с улицы, заставил ее замереть на месте, не донеся бутылку до рта. Поставив воду обратно на тумбочку, Гермиона поднялась и снова подошла к окну. В распахнутые ворота госпиталя въезжал эвакуатор, тащивший за собой на сцепке что-то громоздкое, накрытое большим куском брезента. Несколько секунд она пыталась разглядеть, что именно это было, но сквозь мутное стекло разобрать что-либо являлось затруднительным. Пока она бестолково щурилась, силясь понять, что представляет собой груз эвакуатора, тягач завернул за угол здания и скрылся из поля зрения. Беспокойство, мучавшее Гермиону, усилилось, и она, недолго думая, взяла со стула висящую на спинке куртку, набросила поверх халата и выскользнула в коридор. Обычно в зданиях она всегда ориентировалась на редкость легко — даже в Хогвартсе она уже на третий день учебы безошибочно находила дорогу в классы, Большой зал, гостиную Гриффиндора и библиотеку и водила за собой тех, кто сбивался с пути. Быстро оглядевшись, Грейнджер мгновенно вспомнила, в какой стороне находится холл, и двинулась в противоположную: по всем правилам построения крупных объектов там должен был находиться запасной выход. Ближе к концу коридора Гермиона ощутила потянувший по ногам сквозняк. Заглянув за угол, она увидела приоткрытую железную дверь, на одной ручке которой болталась цепь с открытым замком, таким же, как был на входной двери. Выждав минуту, Гермиона быстро пробежала к двери и осторожно высунулась на улицу. Из-за угла здания доносились голоса и громкий хохот, тянуло сигаретным дымом. Прямо перед выходом из здания стоял уже отцепленный от эвакуатора груз, по-прежнему накрытый брезентом. Гермиона выскользнула за дверь, опасливо оглянулась на угол, молниеносно метнулась к непонятному предмету и спряталась за ним. Она на корточках обошла груз и осторожно приподняла брезент с другой стороны. Под тканью оказалась машина, передняя часть которой была смята в гармошку. Она откинула брезент посильнее и в ужасе ахнула: на зеркале заднего вида болтался освежитель воздуха в виде елочки, который Малфой купил на первой заправке и прицепил в автомобиле, жалуясь на «мерзкую вонь», которую источали духи Лаванды. Гермиона всунулась в разбитое окно, обозрела машину и уже абсолютно точно убедилась, что это был именно тот автомобиль, на котором они ехали. Она быстро опустила брезент и двинулась обратно в обход машины, когда взгляд ее упал на непонятную кучу, сваленную вдоль забора. Гермиона медленно двинулась туда, уже зная, что именно она увидит. Подозрения оправдались — по приближении бесформенная куча превратилась в огромную свалку разбитых автомобилей. Разбитых весьма характерно — у всех до одного были смяты капоты. Самым верхним оказался синий «бьюик», и перед ее глазами на миг встало объявление о пропаже молодоженов, которое вручила ей сестра невесты на заправке — Сара и Эдди путешествовали именно на синем «бьюике». Гермиона ошарашено смотрела на груду металлолома, ощущая, как бешено колотится сердце, но спустя секунду испытала еще больший ужас, осознав, что ее палочка так и осталась лежать в палате под подушкой. Она бездумно сунула руки в карманы, хотя и знала, что палочки там нет. В одном кармане куртки обнаружился смятый комок пергамента из-под гамбургера, который она постеснялась выбросить по дороге. Второй она обшарила чисто машинально — когда она в лесу вынимала из него шпильку, отданную Беллатрисе, то точно помнила, что он остался пустым, но сейчас под пальцами зашуршала бумажка. Удивленная Гермиона вынула из кармана сложенный пополам маленький листочек, развернула и ее словно окатило кипятком. На грязноватом клочке крупными и кривыми, явно написанными в спешке буквами было написано единственное, но повергшее ее в панический ужас слово… «Убегайте!!!» Руки затряслись так, что бумажка затрепетала в пальцах. После появления их в больнице никто не приближался к ней настолько близко, чтобы подложить записку, так откуда она взялась? Хотя… — Фрэнк… Гермиона развернулась и стремглав бросилась ко входу в здание. Санитары все еще гоготали за углом, и она беспрепятственно проникла внутрь и, скинув туфли, чтобы не создавать шума, помчалась по коридору. Влетев в свою палату, она кинулась было к кровати, но через миг затормозила, с ужасом глядя на аккуратно застеленную постель с лежащим на ней бирюзовым халатом. Сумка с вещами исчезла, как и бутылка с водой. Решив, что в панике она ошиблась, заскочив в пустую палату, Гермиона вышла в коридор и огляделась еще раз. Все было верно — ее поселили именно сюда. Она молча повернулась и вошла обратно. Приблизившись к кровати, она подняла подушку и посмотрела на пустоту под ней, ощущая, как внутри разливается почти животный страх. Никогда прежде она не чувствовала себя настолько беззащитной. Не медля ни секунды, она покинула палату и, непрерывно оглядываясь, торопливо побежала к палате Гарри и Драко. * * * Беллатриса опустила руку, оставив шпильку болтаться в замке и растирая скрюченные от напряжения надавленные железякой пальцы. Чертовы наручники никак не поддавались. Передохнув минуту, она снова ухватила заколку и принялась ковырять, приправляя свои действия такими ругательствами, которые мама никогда не одобряла, и пытаясь зацепить постоянно ускользающий язычок внутри механизма. Через несколько мучительных минут шпилька наконец поймала тонкую проволочку, Белла, затаив дыхание, осторожно потянула… Внутри что-то звонко щелкнуло и наручники, разомкнувшись, упали на кровать. — Ненавижу магглов… — прошептала она, растирая сведенные от усилий судорогой пальцы и быстро впихивая ноги в кожаные мокасины. Беллатриса тихо приоткрыла дверь палаты и, убедившись, что коридор безлюден, метнулась к двери напротив, ведущей в палату Гермионы. — Грейнджер! — прошипела она, наклоняясь к замочной скважине, и то и дело оглядываясь в обе стороны коридора. — Грейнджер, хорош дрыхнуть, пора валить! Грейнджер! Ответа не последовало. Раздраженная Беллатриса пихнула дверь кулаком и та неожиданно отворилась. Еще раз воровато оглянувшись, она шустро юркнула внутрь. Гермионы в палате не оказалось, постель была в беспорядке и заметно примята, на полу стояла сумка с вещами, на тумбочке — зажженный ночник и открытая бутылка минералки. Белла подошла к постели и пощупала — одеяло и подушка были теплыми, на них явно лежали совсем недавно. Она хмуро огляделась, неосознанно потянувшись рукой к бутылке, но тут за дверью послышались тихие шаги. Беллатриса молниеносно плюхнулась на пол и заползла под кровать, едва она успела стянуть одеяло ближе к полу, скрывая свое присутствие, как дверь приоткрылась и перед ее глазами возникли разбитые кроссовки и ноги в темных джинсах. Человек сделал несколько шагов внутрь палаты и остановился. Беллатриса сильнее прижалась к полу и увидела плюшевую собачку, сжимаемую дрожащей рукой. — Гы-ы… Гы-ы-ы… — услышала Лестрейндж, еще раз убедившись в личности вошедшего. Вспомнив инцидент с чаем, она хотела было выбраться из-под кровати, но бурное прошлое научило ее не доверять никому. Она бесшумно задвинулась дальше под кровать и замерла. — Гы-ы-ы… Гы-гы… — еще раз позвал Фрэнк, потоптался с минуту и вышел. В щелку приоткрытой двери Белла увидела, как мальчик прошел к дверям ее палаты и заглянул внутрь. Помычав еще что-то, он закрыл дверь и быстрым шагом направился в направлении холла. Выждав, пока затихнут шаги, Белла выбралась из-под кровати, вышла в коридор и направилась к лестнице, ведущей на верхние этажи, мимо которой ребята проходили, когда Фрэнк вел их к палатам. Ей во что бы то ни стало нужно было выяснить, что задумал этот чертов доктор, а судя по тому, как толстуха стращала их весь вечер буйными психами на четвертом этаже, секрет крылся именно там. В здании стояла такая тишина, что казалось, будто все вымерли. Белла, неслышно ступая кожаными тапками, добралась до лестницы и двинулась по ступенькам. Сверху доносились негромкие голоса. Коридор четвертого этажа был освещен гораздо лучше нижнего — по всей длине горели несколько ярких ламп. Белла высунулась из-за угла и осторожно огляделась — людей не наблюдалось, по всему коридору тут и там стояли огромные белые медицинские шкафы со стеклянными дверцами, в самом конце виднелась приоткрытая дверь, из которой пробивалась полоска света и доносился ожесточенный спор. Прижимаясь к стене и то и дело прячась за шкафами, Лестрейндж медленно направилась туда. Подойдя ближе, она заметила мелькающие внутри фигуры в белых халатах, а голоса стали более разборчивыми. — Дебора, какого хрена? — раздался раздраженный баритон приветливого доктора. — Ты должна сообщать мне, когда заканчиваются лекарства! И тем более, проверять их наличие после очередных гостей. — Я сообщила, Корбин, — не менее сердито отозвалась медсестра, — ты сам сказал, что перед праздниками обычно едут ИЗ Саннидейла, а не в него. ТиДжей завтра привезет все необходимое, а пока обойдемся тем, что есть. У нас остался линтамин и приличное количество обезболивающих. — Линтамином мы почти не пользуемся, но что прикажешь делать без долбанных ампул? — гневно поинтересовался Смэл. — Энзистен и трабардин нужны непременно. — Нам некуда торопиться, — возразила медсестра, — отдадим ТиДжею что есть, на одну ночь обойдемся кандакрином. — Он же в таблетках, — напомнил врач. — Какая разница, Корбин, эффект у них один и тот же, — фыркнула женщина. — Нужно забрать парней, — буркнул Смэл, брякая какими-то железками, — и возьми ткани на анализ. ТиДжею нужно две пары, дай подумать… Ладно, пусть будет этот и тот брюнет, он физически более развит, возможно, спортсмен, сердце должно быть здоровым. — Не нравится мне все это, — вздохнула Лялински, — он очень ненадежный человек. — Ты про ТиДжея? Знаю, — ответил доктор, — но выхода у нас нет. Ты ведь не забыла, Дебора, на что именно нацелено то, что мы делаем? Или полагаешь, мне больше дел нет, как вынимать органы у этих избалованных щенков? Для меня важнее всего Мэделин и Джулиан. Может, хоть в этот раз удастся продвинуться в ее лечении. Ей хватает лекарств? — Все в порядке, Корбин, не волнуйся, — утешительно ответила медсестра, — ну-ка вспомни, что ты всегда мне говоришь? — Все будет хорошо, — ответил доктор. — Я помню, Дебора. Идем вниз, нужно проверить мальчика. Внутри раздались шаги, быстро приближающиеся к двери. Белла в ужасе заметалась, понимая, что вот-вот будет обнаружена. На глаза попалась почти незаметная дверь в стене, она метнулась туда и, распахнув, увидела кучу швабр, ведра и тряпки. Выбирать и раздумывать было некогда — брезгливо поморщившись, Беллатриса протиснулась внутрь и закрыла за собой дверь. Голоса стали отчетливее, теперь они несомненно приближались. В щелку между дверью и косяком Белла увидела прошедшего мимо по коридору врача в сопровождении медсестры, следом плелся один из амбалов. Компания направилась к лестнице, она терпеливо ждала их ухода, когда до нее вдруг донесся голос притормозившего доктора. — Рэнди, вытри пол в операционной, — приказал он. — Сейчас, только швабру возьму, — прогудел парень, и шаги начали возвращаться. Сердце Беллы пропустило удар. Она протянула руку, в темноте нащупала палку то ли метлы, то ли швабры, сжала ее в руке и выставила вперед, словно копье. Шаги остановились возле кладовки, Белла затаила дыхание, судорожно стискивая деревяшку. — Рэнди, стой, сперва спустись вниз и скажи Стэнли или Джеку, пусть притащат рыжую сучку, — велел Смэл, — нужно сделать тест, если она нам не подходит, отдадим этому уроду с заправки, он вот-вот потребует плату. — Да, доктор, — послышались теперь уже удаляющиеся шаги. Беллатриса медленно выдохнула, ощущая, как сердце колотится о ребра, словно пытаясь выскочить наружу. Поставив палку на место, она выглянула в коридор, убедилась, что он совершенно пуст и, выбравшись наружу, направилась к комнате, откуда вышли медики. * * * Гермиона, задыхаясь от охватившей ее паники, подбежала к палате Гарри и уже собралась постучать, когда сообразила, что лишний шум явно ни к чему. Будучи практически абсолютно уверенной в том, что Гарри, следуя ее совету, заперся, она, ни на что особо не надеясь, толкнула дверь и та распахнулась. Вне себя от ужаса, она влетела внутрь и с облегчением вздохнула — парни были на месте. Малфой, укрытый простыней по пояс, развалился почти на всю койку, а Гарри сладко сопел, уютно устроив голову у него на сгибе локтя. Закрыв двери, Гермиона подошла к кровати и с силой пнула по ней, трясясь от ярости. Малфой подскочил и, сонно моргая, уставился на Гермиону. Недоумение на его лице быстро сменилось недовольством. — Грейнджер, ты озверела совсем? Какого пикси ты бузишь? — проворчал он, натягивая простыню повыше и машинально гладя по волосам завошкавшегося Гарри. — Вали отсюда в свою палату, а еще лучше, попроси перевести тебя к буйным. — Гермиона, в чем дело? — несмотря на все усилия Драко его «укачать», Гарри проснулся и сел в кровати, испуганно глядя на девушку. — Какого хрена вы не заперли дверь? Я же просила! — прорычала Гермиона. — Чтобы ты в любой момент могла вломиться к нам беспрепятственно, разумеется, — елейным голоском ответил Малфой. — Или еще кто-нибудь, — кивнула Гермиона. — Грейнджер, не переживай, это у тебя все от недотраха, — тоном опытного колдомедика заявил Малфой, — иди лучше спать, и желательно не к себе, а к Белле, она тебя вылечит. Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но память тут же услужливо подкинула пару картинок из душевой. Жарко покраснев, она задохнулась от гнева и кинулась к стулу, стоявшему поодаль. Схватив с него вещи Гарри, сваленные живописной кучей, и сложенную аккуратной стопкой одежду Драко, она швырнула все вместе на кровать прямо в лицо парням. — Одевайтесь немедленно! — не давая Драко возразить, быстро приказала она. — Мы уходим сейчас же! — Гермиона, в чем дело? — Гарри выбрался из-под простыни и в одних трусах подошел к ней. — Что-то произошло? — Гарри, поверь, нам нужно забрать остальных и уйти, как можно скорее, — зачастила она, — но при этом так, чтобы никто из персонала клиники об этом не узнал. — Ты и правда свихнулась, — обрадованно заявил Драко, — Поттер, отведи ее к этому мозгоправу и возвращайся в постель. — Да в чем дело? — продолжал допытываться Гарри. — Никакой он не мозгоправ, — резко заявила Гермиона, — они соврали, но я думала, что тут всего лишь проводят какие-то секретные исследования и потому они не могут рассказать правду. Здесь что-то неладное творится, нужно убираться сию минуту. Малфой, вставай! Чего развалился, как поросенок на блюде? — Куда мы пойдем, Грейнджер? — Драко выпутался из кучи вещей и встал, завернувшись в простыню. — Обратно в лес? Нам нужно забрать машину. — В лес, в горы, хоть к черту на рога! — рявкнула та. — Что тебя напугало, Гермиона? — Гарри бережно обнял подругу за плечи. — В холле висит награда за достижения в трансплантации, выдана Корбину Смэлу, — начала Гермиона, — я о нем говорила, помните? Лялински сказала, что она выдана брату врача, что встретил нас в коридоре, а его самого зовут Кристиан и он психиатр. — Так, пока понятно, дальше? — потребовал Драко, выбирая из груды вещей трусы и натягивая их под простыней. — Это вранье! — Гермиона присела на край кровати. — Нет никакого Кристиана, доктор, что увел Эрни — это и есть Корбин. И он хирург. — С чего ты в этом так уверена? — удивился Малфой, продолжая одеваться. — Да с того, что в той статье, что я читала о докторе, когда писала диплом, была его фотография, — уверенно ответила она. — Может, они близнецы, — вполне логично предположил Гарри. — Там было сказано, что доктор — единственный ребенок в семье, никаких братьев у него нет, — покачала головой Гермиона. — И это ты считаешь достойным поводом смыться? — Драко застегнул рубашку и сел на кровать. — А то, что они притащили сюда нашу машину, не является достойным поводом? — ощетинилась Гермиона. — Или то, что на заднем дворе у них целая свалка разбитых автомобилей, таких же — со сплющенным капотом? Они пытаются скрыть аварию, они не собираются вызывать нам помощь, иначе зачем было на ночь глядя тащить сюда машину? Она вполне могла дождаться помощи на шоссе, по нему никто не ездит. Думаю, все те пропавшие люди были здесь… — И что дальше было? — усмехнулся Драко. — Их съели? Продали в рабство? Набили сеном? — Прошу, давайте уйдем, у меня плохое предчувствие, — забормотала Гермиона, качая головой. — Предлагаю дождаться утра и все выяснить, — Малфой начал расстегивать только что надетый пиджак, — а сейчас я хочу спать. — Пока я была на улице, мои вещи пропали, палата снова приготовлена словно для следующего человека. Я осталась без палочки! — отчаянно сказала Гермиона. — А еще вот! Она вынула из кармана записку и сунула Малфою. Он быстро взглянул и вопросительно уставился на Гермиону. — Думаю, это Фрэнк, — ответила она на невысказанный вопрос, — он обнял меня в холле и, думаю, мог засунуть это мне в карман. Он был сильно напуган и явно пытался о чем-то предупредить, но я тогда не обратила внимания. — Он же больной, Грейнджер, — измученно протянул Малфой, возвращая ей записку. — Он мог написать «Волдеморт форевер», и ты бы поверила? Ты ему понравилась, он решил поиграть. И вещи небось тоже он спер. Иди спать, завтра разберемся. — Драко, прошу тебя, умоляю!!! — Гермиона схватила его за руку, по щекам ее потекли слезы. — Ты что? Прекрати! — Малфой испуганно посмотрел на Грейнджер: за пять лет вынужденного общения она ни разу не назвала его по имени, как, впрочем, и он ее. — Я знаю, ты меня не выносишь, мне все равно, но сделай это хотя бы ради Гарри! — всхлипнула Гермиона, размазывая по лицу слезы. — Не надо ради меня или еще кого-то, но ты же не позволишь причинить вред Гарри? Умоляю, Драко, давайте уйдем, очень тебя прошу, соглашайся! — Ладно… — сдался Малфой, глядя на почти бьющуюся в истерике Гермиону, — сейчас мы уйдем. Поттер, одевайся… Нужно предупредить остальных. Поттер… Поттер!!! Гермиона оглянулась — Гарри лежал позади нее на кровати и крепко спал, завернувшись в одеяло. — Поттер, проснись! — Драко яростно потряс его, но не добился ровно никакой реакции. — Да что с тобой? Гарри! Гарри, твою мать! Тот продолжал спать, несмотря на сильное потряхивание и хлопанье по щекам. Гермиона присоединилась к попыткам разбудить друга, но тоже не добилась успеха. — Ты попытайся еще, а я пойду, нужно предупредить Рона и Беллу, — она поднялась с кровати и пошла к двери. — Держи его палочку под рукой, если что, понесем его на руках, а дальше левитируем. Гермиона вышла из палаты и направилась за угол коридора, оставив дверь открытой. Драко склонился над Гарри, продолжая бесплодные попытки привести его в чувство. — Гарри, пожалуйста, открой глаза, — умолял он, в сотый раз встряхивая любимого, — давай же, очнись… Просыпайся, прошу тебя, Гарри, что с тобой? Испуганный Драко был всецело занят спящим и отчего-то побледневшим Гарри и даже не услышал, как за спиной раздались тихие шаги. Каким-то шестым чувством он ощутил, что позади него кто-то есть, схватил палочку Гарри, но обернуться не успел — на голову обрушился мощный удар и все померкло.