Лимит ненависти

Гермиона, беспрестанно оглядываясь, добежала до палаты Рона и Лаванды и, решив не церемониться, учитывая обстоятельства, с силой пихнула дверь. Та немедленно распахнулась — внутри помещения было темно. — Рон… Лаванда… — она шагнула внутрь и пошарила рукой по стене, ища выключатель. Тот нашелся внизу, на уровне талии, и свет со щелчком вспыхнул, озаряя уже знакомую картину. Пустая палата с аккуратно застеленной кроватью, два халата и могильная тишина, изредка нарушаемая лишь доносящимися с улицы взрывами хохота. — Где вы? — непонятно у кого спросила Гермиона, затем метнулась к ванной и заглянула внутрь — просто от отчаяния, почти не надеясь на удачу. — Что за… Развернувшись, она бросилась к двери, проверила по-прежнему пустой коридор и побежала к палате Беллатрисы. Там она, не задумываясь, сразу распахнула дверь, вспомнив, что Белла прикована наручниками и запереться не могла. — Беллатриса… Даже ожидая обнаружить отсутствие Пожирательницы, Гермиона ощутила настоящий удар. Внутри с еще большей силой заворочалась паника. — Да что за херня! — она подошла к пустой, перевороченной постели и растерянно взяла в руки валявшиеся на подушке наручники. В замочной скважине торчала согнутая буквой «зю» ее собственная шпилька. Сумка Беллы стояла на прежнем месте, но Гермиона знала, что ничего интересного там не найдет. Она машинально сунула руку в наружный карман сумки — оттуда в карман ее халата перекочевали несколько пузырьков с зельями для Пожирательницы, хотя та не приняла ни одного с самого начала поездки. Ждать было нечего, и Гермиона, покинув палату, направилась к той, где спал Эрни. Свет в ней по-прежнему не горел, лишь ночник тускло мерцал на тумбочке. Грейнджер решительно вошла внутрь и тут вдруг осознала, что именно показалось ей странным. Тишина… Такая же тишина, как и в остальных палатах, какой здесь просто не должно было быть. Разумеется, Гермиона слышала о почти беззвучно спящих людях — одним из таких был Малфой. За все вылазки на природу, когда Драко ложился спать раньше всех в палатке или дремал в машине, или оставаясь у них с ночевкой на Рождество, она ни разу не слышала, чтобы он храпел, даже сам Гарри утверждал то же самое. Но вот к Эрни это никак не относилось: парень был астматиком и во время сна очень тяжело дышал, а порой даже хрипел. Но сейчас с кровати не доносилось ни звука. — Эрни… — Гермиона медленно двинулась вперед, ощущая, как по спине ползет липкая лапа страха. Чем ближе к кровати, тем сложнее давался каждый следующий шаг. Она не смогла заставить себя приблизиться к изголовью, подошла настолько, чтобы дотянуться до края завернутого вокруг тела одеяла, крепко ухватилась за край и потянула. Эрни, замотанный словно в кокон, повалился на пол, увлеченный за одеялом, Гермиона в ужасе отскочила, едва сдержав крик, и тут же поняла, что на полу валяется куча скомканных тряпок. — Мерлин… Она пихнула ногой тяжелую сумку Эрни, та легко заскользила по полу. Гермиона нагнулась и дернула молнию, будучи почти уверенной, что именно она увидит, и не ошиблась — сумка оказалась набита газетами. Она повернулась на пятках и понеслась в коридор, даже не удосужившись проверить, пустой ли он. Путь до палаты Гарри и Драко она преодолела за несколько секунд, влетела внутрь и застыла на месте, не в силах поверить своим глазам. Тишина, застеленная кровать, сложенные халаты, полное отсутствие вещей… — Нет… — у Гермионы подкосились ноги, она опустилась на пол, чувствуя, как паника, шевелящаяся внутри клубком змей, прорывается наружу, по щекам потекли слезы, — нет-нет-нет… Драко… Гарри… Мерлин, где вы? Где же вы, черт вас дери… Она упала на пол и отчаянно расплакалась. Непонимание происходящего выбивалось из ее привычного восприятия мира, впервые в жизни у нее не было ответов на вопросы, что пугало даже больше, чем внезапное исчезновение друзей. Истерика утихла лишь через несколько минут. Икая и всхлипывая, размазывая по лицу слезы, она поднялась на ноги, и план действий появился словно сам собой: нужно отыскать спутниковый телефон, который она видела у медсестры, и вызвать помощь. Выйдя из палаты, Гермиона все же предприняла попытку выбраться из госпиталя, но теперь оба входа были перекрыты. Оставалась еще призрачная надежда на Фрэнка, хотя она не представляла, где ей искать мальчика. Не следовало исключать и такой возможности, что ребенок давно спит. Гермиона отыскала лестницу на верхние этажи и начала медленно подниматься, вздрагивая от каждого шороха. Второй и третий этажи, в коридоры которых она заглянула с лестницы, были тихи и безлюдны, лишь слабо освещены несколькими лампами. Приближаясь к четвертому этажу, она услышала негромкие голоса. Оказавшись на площадке, Гермиона увидела приоткрытую двойную дверь в конце коридора, из-под которой пробивался яркий свет, голоса же доносились из другой, расположенной справа и наглухо закрытой. Прячась за шкафами, она короткими перебежками двинулась туда и вскоре остановилась неподалеку. — Рэнди, ты слабоумный идиот! — гремел из-за двери голос явно очень недовольного доктора. — Где девка? — Дык… Ее Стэн забрал… — испуганно промычал тот, — я заглянул — там пусто, только вещи валяются, собрал их и ушел. — Ты… — Смэл задохнулся от ярости, — я же сказал проверять, имбецилы!!! Он сказал, что девку забрал ты! Теперь эта сука бродит по госпиталю… найти немедленно… А то окажетесь на улице за углом! — Нет, доктор, пожалуйста, я ее найду! — в голосе парня послышалась паника. Услышав приближающиеся к двери шаги, Гермиона одним скачком миновала дверь, метнулась за стоящий по другую сторону шкаф и присела там, сжавшись в комок. Спустя секунду дверь распахнулась, из комнаты торопливо вышел здоровенный парень в заляпанной чем-то красным футболке и таких же замызганных джинсах и двинулся к лестнице. Гермиона дождалась, когда его шаги стихнут внизу и, не поднимаясь, поползла в сторону приоткрытой двери. Внутри было тихо, Грейнджер осторожно заглянула — никого — и, слегка приоткрыв створку, ловко протиснулась в помещение. Даже будучи колдомедиком, Гермиона сразу узнала его. Она стояла в ярко освещенной операционной, заставленной вдоль стен белыми шкафами. Половина из них была со стеклянными дверцами — сквозь стекла виднелись упаковки с лекарствами; один был явно холодильником — там висели пакеты с кровью и чем-то еще розовато-серого цвета; справа находился обычный шкаф, явно хранящий халаты и хирургические пижамы. Над операционным столом, скрытым от посторонних задернутой белой занавеской, ослепительно светила галогеновая лампа. Глубоко вздохнув, в попытке успокоить колотящееся сердце, Гермиона двинулась вдоль стен в надежде выяснить хоть какие-то подробности, способные помочь в раскрытии таящихся здесь явно темных секретов. Она протянула руку к холодильнику, собираясь прочесть надписи на упаковках с непонятным веществом, когда до ее слуха донесся тихий звук, моментально ею опознанный — что-то где-то капало. Гермиона замерла и, обернувшись, обозрела операционную. Краны были плотно закрыты, упаковки с жидкими лекарствами не нарушены… Гермиона шагнула на звук и тут же уперлась взглядом в темную лужу, растекающуюся по полу под операционным столом. Капало с него. На деревянных ногах Гермиона, с трудом заставляя себя совершать каждый шаг, приблизилась к столу, сжала рукой край занавески и рывком, пока не передумала, отдернула ее. Она не раз задавалась вопросом, отчего люди совершают те или иные поступки, заранее зная, что пожалеют о них. — Господи боже мой…. На миг ей показалось, будто на узком столе лежит коровья туша. Гермиона отступила назад, не в силах оторвать взгляд от открывшейся ей картины и до крови закусив костяшки пальцев, чтобы не заорать. В голове застучало, а внутри все застыло, будто внутренности в один миг заморозили. Ей как колдомедику приходилось видеть разное, но такое было для нее в новинку: в маггловском морге она никогда не была. Лишь спустя несколько секунд она осознала, кого именно видит перед собой. — Эрни… — собственного голоса она не услышала, слова застряли внутри, — Эрни, что такое… Руки и ноги парня были прикованы к краям стола кожаными ремнями, к венам тянулись прозрачные трубочки капельницы. Гермиона с каким-то тупым отстранением осознала, что стол был не операционным, а анатомическим, на каких магглы вскрывают трупы — железным, с желобками по краям, по которым сейчас стекала кровь, частью выливаясь мимо подставленной сбоку ванночки и капая на пол. Но самым страшным было не это. Эрни вскрыли. Вскрыли от горла до пупка, с положенным Т-образным разрезом, отходящим к плечам и развернутым, закрученные края кожи удерживали несколько зажимов, открывая внутренности, какие-то кроваво-серые, пугающе неестественные для… живого… Гермиона зажала рот рукой, удерживаясь от очередного крика: сердце МакМиллана все еще билось, сокращаясь с мерным, слегка всхлипывающим звуком. Гермиона перевела глаза на его лицо и с ужасом увидела затуманенный, какой-то сумасшедший взгляд, направленный на нее, и раскрытый в беззвучном крике рот. — Эрни… — она, всхлипнув, склонилась над ним, не обращая внимания, что ее волосы опустились прямо в разрезанный живот, — Эрни… Мерлин мой, ты меня слышишь? — Кх-х… — он попытался что-то сказать, глядя мимо Гермионы, изо рта потекла кровь, впитываясь в и без того промокшую, багровую простыню под ним. — Эрни… — из глаз снова хлынули слезы, но Гермиона даже не заметила этого. — Кто это сделал? Кто сделал это, Эрни? — С-с-с… — очередное усилие внезапно увенчалось успехом, — С-с… мэл… бе… ги… Захлебнувшись кровью, он кашлянул, забрызгав алыми каплями лицо Гермионы. Она медленно попятилась к двери, не в силах оторвать взгляд от изувеченного тела молодого мальчишки, лишь пару часов назад бывшего в полном порядке, если не считать сломанной ноги. Осознание истинного ужаса доходило постепенно, но все еще не желало окончательно укладываться в голове. Она развернулась и уже рванула было к двери, как вдруг из коридора донеслось шарканье ног и тихие голоса медсестры и доктора. Гермиона, ощутив, как сердце пропустило удар, снова попятилась, только уже от дверей. Голоса приближались, а спрятаться в операционной было абсолютно некуда. Она сделала еще шаг назад, собираясь схватить один из инструментов с подноса, закрепленного у стола, как вдруг перед ее лицом возникла ладонь, тут же крепко зажавшая ей рот. Гермиона что было сил рванулась, словно зверь, попавший в капкан, и, вывернувшись из захвата, развернулась, открывая рот и набирая побольше воздуха для вопля, совершенно позабыв, что шуметь чревато в первую очередь для нее самой. Но в тот миг, когда она уже собиралась заорать, Гермиона увидела стоящего позади человека и бесшумно выпустила воздух. — Белла… — бессильно пробормотала она, почти готовая удариться в новую, быстро надвигающуюся истерику. Та молча шлепнула ей рукой по губам и, ухватив за руку точно клещами, поволокла к шкафу, опознанному Гермионой как одежный. Распахнув дверцу, она впихнула Грейнджер внутрь, одним скачком подлетела к столу и задернула отодвинутую занавеску. Гермиона, не отрываясь, смотрела на дверь операционной — та открылась и внутрь вошли Смэл и Лялински — и только тогда она сообразила, что дверца с горизонтальными жалюзи уже закрыта, а Белла только что бесшумно опустилась рядом с ней на пол шкафа. — Где фартук, Дебора? — доктор, такой же аккуратный и безупречный, приблизился к столу и отдернул только что задвинутую занавеску — Гермиона мысленно восхвалила Мерлина, что врач в поисках фартука не обратил внимания на то, что ткань колыхалась. — Вот, Корбин, держи, — медсестра подтвердила догадку Гермионы, протягивая Смэлу резиновый мясницкий фартук, уже измазанный кровью. — Ну, что тут у нас? — доктор приподнял закрытые веки Эрни и посмотрел зрачки. — Дебора, убирай лактин, — он взглянул на бутыль капельницы, — там еще на одного хватит. А этому больше не нужно. Тише, мальчик, все будет хорошо. Контейнер готов? — Оба со льдом, — медсестра растопырила резиновую перчатку, в которую врач тут же нырнул рукой, затем то же проделала со второй. — Хорошо… Смэл надвинул маску и, побренчав разложенными на лотке железками, выбрал скальпель и погрузил его куда-то внутрь Эрни. Гермионе хватило вида расширившихся в агонии глаз однокурсника и фонтана черной крови, выплеснувшегося из его рта. Она отвернулась и затряслась в беззвучном рыдании, закрыв лицо руками. Избавившись от ужасающего тошнотворного зрелища, она тем не менее продолжала слышать все доносящиеся звуки так, словно Эрни резали у нее над ухом — жуткое хлюпанье и чавканье, будто врач не орудовал скальпелем, а месил внутренности руками, как тесто. Изнутри начала медленно подниматься волна тошноты, Гермиона судорожно сглотнула и тут почувствовала тяжесть на ногах. Убрав от лица руки, она увидела Беллу, усевшуюся ей на колени. Та бережно обхватила руками ее лицо, на какой-то безумный миг Гермионе показалось, что Белла собирается ее поцеловать, но та лишь притянула к груди ее голову и прижала к себе. Грейнджер зарылась лицом в ее халат, вдыхая спасительный аромат цветочного мыла, и крепко обхватила руками за талию. Гулкий лихорадочный стук сердца Лестрейндж странным образом успокоил, словно говоря, что не одной ей сейчас страшно. — Давай пакет, — донеслось от стола, следом послышалось шуршание, — кажется, не алкоголик… Уже радует. Что там с брюнеткой, Дебора? — Джек ее забрал, — за оглушительным буханьем в груди Беллатрисы Гермиона расслышала едва уловимое насмешливое фырканье, — теперь полный порядок. — Ты спускалась в подвал? — поинтересовался Смэл, звякая инструментами. — Как там эти… бабопарни? Анализы в порядке? — Кровь определилась сразу, а вот анализ тканей будет где-то через час, — безразлично ответила женщина — Белла, повернув голову, увидела, как она опускает в синий контейнер что-то, напоминающее круглый кусок мяса в пластиковом мешке, — оборудование опять барахлит. А вообще, куда нам торопиться, Корбин? — Ты забыла, что через пару месяцев придется сделать перерыв на две недели? — раздраженно отозвался Смэл, снова ковыряясь в изуродованном теле. — Тут рядом хижина охотников, а они всегда приезжают в конце лета. — Почему бы нам не взять их в оборот? — спросила медсестра, подавая в протянутую руку изогнутые ножницы с зажатым в них клоком ваты. — Они старожилы Саннидейла, и если вдруг пропадут, искать их отправиться весь город, это тебе не приезжие, — буркнул доктор, вытирая рукавом брызнувшую на лоб струйку крови, — мало нам этого прокола с молодоженами? Какого черта они свернули с главной? И этот идиот Альфред не удосужился выяснить все как следует. — Полиция, кажется, успокоилась, но стоит быть поаккуратнее, — предостерегла медсестра, вынимая из шкафчика второй контейнер, — что ты намерен делать с брюнеткой? — Если ткани дадут отрицательный анализ — то же, что и с остальными, — пояснил Смэл, бросая в лоток ножницы и скальпель, отозвавшиеся оглушительным звоном. — Какая кровь у тех двоих? — У блондина вторая положительная, у брюнета — четвертая отрицательная, — отрапортовала Лялински, подставляя второй пакет под очередной кровавый кусок. — Да что ты? Отрицательная — это хорошо, — доктор довольно улыбнулся. — Думаешь о Мэделин? — Я всегда о ней думаю, — врач недовольно передернул плечами, стаскивая окровавленные перчатки, с которых капало на пол. — Как она сегодня? — Что ты хочешь услышать от меня, Корбин? — Лялински устало вздохнула. — Что она съела всю кашу и сама сходила в туалет? Так же, как и всегда, в полукоматозе. Пару раз открыла глаза… Нужно срочно найти ей донора. — Может, мальчишка подойдет, — с надеждой сказал доктор, стягивая грязную маску и бросая прямо на пол, — нужно дождаться анализ тканей. — Надеюсь, хоть на что-то эти педики должны сгодиться, — медсестра презрительно скривилась, — можно подумать, эти извращенцы умеют любить. При этих словах Гермиону, старательно впитывающую каждое слово, затрясло от ярости. Она вспомнила сияющие глаза Гарри, когда они выбирали для Малфоя подарки к Рождеству, его гордость за сделанную татуировку, которую одобрил любимый, и то, с каким старанием он отмерял корицу, чтобы в Рождественское утро приготовить Драко горячий шоколад, как тот любит. Вспомнилась и едва заметная, но такая искренняя улыбка Малфоя, когда тот наблюдал за спящим Гарри, и ласковые поглаживания по волосам в попытке прогнать его кошмары. — Ты подключила блондинку? — уже снимая фартук, поинтересовался Смэл. — Да, разумеется. Мальчику уже лучше, — кивнула медсестра, убирая оба контейнера в холодильник. — Тогда пойдем, проверим его самочувствие, а потом нужно зайти к Мэделин, — врач вымыл руки и вытер их висящим тут же полотенцем. Лялински собрала использованные инструменты и сбросила в мойку. Смэл безразлично посмотрел на собственноручно изуродованное мертвое тело и задернул шторку на место. Медсестра выключила лампу над столом и они покинули операционную. — И это Лорда вы называли психопатом? — едва затихли шаги в коридоре, Белла пнула дверь кулаком и на четвереньках выбралась из шкафа. — Грейнджер, что за хрень тут творится? Какого черта они его разрезали? — Органы… — прошептала Гермиона, тщетно пытаясь согнуть ноги, отсиженные Беллатрисой. — Они продают органы… Магглы так лечатся, пересаживают больные органы. — Неплохо, Грейнджер, а я и не знала, какие у вас порядки, — Белла добралась до двери, выглянула в коридор и повернулась к Гермионе. — Порядки? — та ошарашенно посмотрела на нее. — Они же преступники, убийцы… Ты думаешь, так делают все? — Я думаю, что хочу унести отсюда ноги, пока и мне чего-нибудь не вырезали, — Беллатриса подошла к шкафу и распахнула другую створку, за которой по-прежнему сидела Гермиона. — Ты чего там, поселиться решила? Вытряхивайся давай! На ноги подняться отчего-то не удалось — Гермиона в попытке выбраться выпала из шкафа , опершись руками на пол, и медленно выпрямилась на трясущихся ногах. Белла быстро схватила ее за руку и выволокла в коридор. Они на полной скорости пересекли коридор и уже направились к лестнице, когда Гермиона вдруг резко затормозила. Белла, обернувшись, удивленно взглянула на нее. — Что? — Мы не можем уйти! А как же остальные? Я не хочу, чтобы их выпотрошили, как цыплят! — истерично зашептала Гермиона. — Мы должны отыскать их! Они же еще живы — доктор здесь только один и он был занят! — Грейнджер, ты совсем того? — раздраженно спросила Лестрейндж. — Мы никому ничего не должны! Эти громилы уже ищут нас по всей больнице, лучше всего будет смотаться и вызвать помощь. — Откуда? — рассердилась Гермиона. — Ты думаешь, в лесу на дереве висит таксофон? До ближайшего жилья десять миль, за это время этот долбанный психопат растерзает половину Лондона. — Телефон есть у этой туши, — напомнила Белла. — Ладно, тогда давай разделимся — ты ищи своих, а я попытаюсь найти выход, встретимся через десять минут в холле. Только осторожно! Они спустились по лестнице на два пролета, Гермиона кивнула и отделилась, направившись на третий этаж, Белла спустилась на первый и медленно пошла по коридору, заглядывая в каждую палату и пытаясь отыскать хоть одно окно без решетки. То, что затея не удалась, она поняла после того, как проверила кухню и даже туалет, где единственное крохотное окошко было заколочено наглухо. Добравшись до холла, она тщательно осмотрела цепи и замок, напоминавший амбарный. Ручки дверей, приделанные накрепко, и толстые цепи из стали окончательно разрушили надежду. Белла повернула назад и увидела Фрэнка, пристально наблюдающего за ней. Мальчик быстро поманил ее пальцем. — Какого черта тебе надо? — Белла попыталась обойти мальчика, все еще не расставшегося с игрушкой, что презентовал ему Малфой. — Пы-ы-ы… Пы-ы… — Фрэнк снова поманил ее, указывая куда-то вглубь коридора. Пока он отвлекся, Беллатриса ужом проскочила мимо и помчалась прочь, но через несколько шагов скользкая подошва мокасин скользнула по полу, и она растянулась во весь рост. Сзади раздался топот, а через пару секунд сильные руки обхватили ее за талию и легко поставили на ноги. Фрэнк схватил ее за руку и потащил за собой. — Пы… Пы-ы-ы… — надрывался он, пытаясь справиться с вырывающейся женщиной. — Отпусти, тебе говорю! Придурок! Отпусти! — Белла прикладывала все усилия, но мальчик держался крепко. — Фрэнк, мать твою, это ты гремишь, даун хренов? — раздалось со стороны лестницы вкупе с неспешными шагами. Мальчик испуганно взглянул на Беллатрису, та ответила точно таким же взглядом и принялась рваться из его рук еще усерднее. Услышав, что шаги приближаются и их обладатель вот-вот покажется в коридоре, Фрэнк подскочил к Белле, сгреб за талию и, пнув ближайшую дверь, ввалился в палату вместе с ней. Отпустив Лестрейндж, он захлопнул дверь и прислонился к ней спиной, тяжело дыша. — Выпусти меня! Мне нужно идти! — яростно зашипела Белла, наступая на мальчика. — Н-ны… Ны-ы-ы… — Фрэнк испуганно замотал головой, продолжая заслонять дверь, затем ухватив Беллу, потащил ее к окну. — Ты идиот! Куда? Там решетка! — Беллатриса что было сил рвалась к двери. — Сы-ы-ы…. Сы-мы… — усердно бормотал мальчик, тыча пальцем в окно, но Белла его не слушала. В какой-то момент ей удалось вывернуться, и она бросилась к двери. Беллатриса уже потянула на себя ручку, как вдруг ощутила сильный прицельный удар по затылку и моментально вырубилась.