Лимит ненависти

Гермиона бесшумно спускалась по лестнице, ощущая, как холодный гранит ступенек морозит босые ступни, и жалея о сброшенных ради сохранения тишины туфлях. Осмотр третьего этажа не дал никаких результатов — все двери палат и кабинетов были заперты, либо вовсе заколочены. Страшная увиденная в операционной картина не выходила из головы, тошнота накатывала волнами, но еще больше Гермиону охватывал страх за друзей. То, чему она стала свидетелем, не желало укладываться в голове, впервые в жизни она при всем желании не могла бы найти оправдания магглам. Хотя она слышала о незаконной торговле органами, сейчас, столкнувшись с подобным лицом к лицу, девушка осознала, что маггловское население может быть вовсе не таким безобидным, каким она всегда считала его. На втором этаже теперь было светлее, чем тогда, когда Гермиона поднималась, откуда-то из недр клиники доносились голоса доктора и медсестры. Она на цыпочках приблизилась к приоткрытой двери и замерла, прислушиваясь к негромкой беседе. — Дебора, ты заказала ТиДжею сыворотку? — вопрошал доктор. — Да, он привезет три флакона, — раздался голос Лялински, — и еще у нас ведь есть дифирол и заготовки. — Три мало… Посуши здесь… — звякнул какой-то инструмент, брошенный на железный поднос. — Его мозг умирает. На пару недель нам этого хватит, но что потом? — Мы найдем выход, Корбин, — ответила Дебора, — к тому же есть еще блондинка. Нужно менять бутыль, капельница кончается… Ты ведь знаешь, я всегда помогу тебе. — Знаю, — раздалось пищание, напоминающее позывные мобильника. — Да что там еще? В чем дело, Рэнди? — громко спросил он. — Вы кретины! Стэн сказал Деборе, что ее забрал Майк! Да вы в своем уме? Что значит — он думал? Чем думал, пустой башкой? Найти немедленно! Сию минуту найти!!! — снова раздалось пиканье. — Мать твою… — Что такое, Корбин? — разволновалась медсестра. — Брюнетка сбежала! — рявкнул Смэл. — Джек думал, что ее забрал Рэнди, а Рэнди думал, что Майк. Черт дери, Дебора, ты когда-нибудь научишь их проверять камеры перед тем, как сообщать об окончании работы? Теперь эти шлюхи бродят по госпиталю вместе. — Корбин, не расстраивайся, они их найдут, — примирительно сказала Лялински. — Очень на это надеюсь! — недовольно отозвался Смэл. — Тебе напомнить, что будет, если кто-нибудь из доноров доберется до города? Нас ждет инъекция яда или электрический стул. Вспомни, что произошло, когда одна из девчонок сбежала три недели назад. — Но мы ведь все равно отыскали ее, — пробормотала Лялински. — А толку? Мы потеряли донора, — возразил Смэл. — Мы работаем не для того, чтобы скармливать собакам здоровых людей. Те ошметки, что собрали эти имбецилы, уже ни для чего не годились. — Мне нужно проверить анализы, — вздохнула медсестра, — думаю, операционная уже свободна. Чем займешься сейчас? — Нужно вынуть вторую пару органов, — ответил доктор, — вряд ли брюнет подойдет для Мэделин, а вот для ТиДжея вполне. Зайди к Джулиану, я за него волнуюсь. — Не стоит, Корбин, вспомни свой девиз, — голос Лялински потеплел. — Все будет хорошо, я знаю, — устало отозвался Смэл. — Ладно, заканчивай тут и приходи, а мне пора. Сообразив, что врач вот-вот выйдет в коридор, Гермиона попятилась назад и тут заметила приоткрытую дверь на другой стороне. Оглянувшись на палату, где беседовали медики, она бросилась к двери и, беззвучно приотворив ее, проскользнула внутрь и закрыла за собой. Первым делом Гермиона отметила страшную жару внутри помещения и, оглядевшись, моментально вычислила причину повышенной температуры. Неподалеку от входа находилась огромная железная конструкция, внутри которой весело трещал огонь, а за чугунной заслонкой плясали красноватые языки пламени. Отвернувшись от печки, Гермиона принялась осматриваться по сторонам. Она оказалась в небольшой комнате, совершенно не напоминающей палату. Неподалеку от окна, тоже закрытом решеткой, перегораживая комнату посередине, стоял железный стеллаж с книгами, напротив него — ободранный письменный стол. Все остальное пространство было завалено одеждой, явно не принадлежащей обитателям, распотрошенными сумками и прочими тряпками. Гермиона приблизилась к столу и машинально выдвинула верхний ящик, который оказался забитым многочисленными брелоками с ключами от автомобилей. Судорожно вздохнув, Грейнджер выдвинула второй — кипы паспортов, документов на машину и даже полицейский значок. — Мерлин… Гермиона задвинула ящик и пошла в обход комнаты. Когда она приблизилась к печке и уже собралась порыться в ближайшей сумке, в надежде найти что-нибудь полезное, в коридоре послышались тяжелые шаги. Гермиона заметалась — никаких укрытий в комнате не наблюдалось. Не придумав ничего лучше, она бросилась за стеллаж с книгами и присела там, подтянув колени к груди и выглянув в просвет между томами. Дверь отворилась, и в помещение вошел один из санитаров в джинсовом комбинезоне на голое тело и с двумя сумками в руке, в которых Гермиона узнала свою и Беллатрисы. Бросив вещи на пол, парень взял кочергу, аккуратно приоткрыл дверцу печки и пытливо заглянул внутрь. — Ну-ка, что у нас тут? Он расстегнул сумку Гермионы и вытряхнул содержимое на пол. Девушку перекосило от омерзения, когда она увидела, как детина нюхает ее трусики. Шумно втянув воздух носом, парень удовлетворенно хмыкнул и сунул их в карман, затем преспокойно начал подбирать одежду и книги и швырять в печь. Спустя минуту та же участь постигла содержимое сумки Беллы. А еще через секунду у Гермионы перехватило дыхание: парень вынул из кармана палочку Гермионы и принялся с интересом разглядывать. Она быстро окинула взглядом закуток, в котором сидела, ища, чем бы оглушить санитара. Ничего подходящего рядом не было, а когда она вновь перевела глаза на парня, он уже перестал изучать непонятный для него предмет и, пожав плечами, протянул руку к печи и бросил палочку в огонь. Закусив губу, Гермиона беззвучно заплакала: единственная надежда защититься была утеряна. Поднимая руку, чтобы стереть слезы, бегущие по лицу, она случайно задела локтем стоящую боком книгу и та поехала по гладкой полке. Вздрогнув, Гермиона подставила руку под книгу прежде, чем та с грохотом соприкоснулась с полкой, но вместе с тем наделала шороху, задев рукавом халата шершавую стену. Выглянув в щелку, она застыла от ужаса: санитар выпрямился и подозрительно вглядывался в стеллаж. Нахмурившись, он протянул руку к стоящей рядом с печкой, прислоненной к стене бейсбольной бите, сжал ее и медленно направился в сторону затаившейся Гермионы. Сердце пропустило удар. Сжавшись в комок, Грейнджер обняла руками колени, ощущая, как трясутся судорожно стиснутые в кулаки ладони, по спине пробежал холодок. Санитар приближался — бежать было некуда… Еще пара шагов и… Дверь каморки с грохотом распахнулась, стукнувшись о стену, и в щелку перепуганная Гермиона увидела вошедшего внутрь Фрэнка. Санитар остановился и, обернувшись, удивленно посмотрел на мальчика. — Ры-ы… Ры… Ры-ы-ы… — начал Фрэнк, отчаянно жестикулируя. — Рэнди, дебил! Дальше? — недовольно скривился парень. — Ды-ды… Ды-ы-ы… — попытался выговорить Фрэнк. — Доктор зовет? — Рэнди повернул обратно и подошел к ребенку, который быстро закивал. — Ладно, иду. Там что-то шуршит, иди, проверь, — он сунул мальчику в руку биту, — на! Фрэнк взял палку и направился к убежищу Гермионы. Приблизившись к стеллажу, где она пряталась, мальчик заглянул за него и уставился на затаившуюся, трясущуюся от ужаса девушку. Две пары глаз — карие и голубые — на миг встретились, а затем Фрэнк сжал биту и поднял ее над головой. Сердце Гермионы оборвалось, она в ужасе замотала головой, умоляюще глядя на мальчика, но тот лишь выше поднял оружие. Гермиона закрыла глаза, прикрываясь руками в надежде защитить голову от удара, а через мгновение бита с глухим стуком опустилась на пол в нескольких дюймах от ее босых ступней. Гермиона подпрыгнула от ужаса и, открыв глаза, ошарашено посмотрела на Фрэнка. — Что там, идиот? — поинтересовался Рэнди, уже взявшись рукой за ручку двери. — Кы-ы… Кы… Кы… — забормотал ребенок, что-то показывая руками. — Крыса? — Ды-ы… Д-да… — облегченно кивнул Фрэнк. — Огонь в печке погаси, — буркнул санитар и вышел из комнаты. Фрэнк подождал минуту, пока шаги парня не затихли вдали, затем подошел к двери, выглянул наружу и вернулся. Бросив на пол биту, отозвавшуюся гулким стуком, он подошел к Гермионе и, ухватив за руку, вытянул из-за стеллажа. — Фрэнк… — задыхаясь от пережитого ужаса, прошептала та, — я думала, ты меня ударишь. — Ны… Н-ны-ы… Н-не… — замотал головой мальчик. — Что здесь происходит, Фрэнк? — Гермиона схватила ребенка за руку. — Они убивают людей? Для чего? — И-и-и… И-и-и… — Фрэнк перехватил ее руку за запястье и потащил к выходу. — Куда? Отсюда есть выход? — краем глаза Гермиона заметила, что на поясе мальчика болтается прицепленная за кольцо плюшевая собачка. — Как нам выбраться? Ты знаешь? — Д-да, — с трудом выдавил Фрэнк, продолжая волочь к двери упирающуюся Гермиону, — и-и-и… Грейнджер сдалась и последовала за ним. Выйдя за дверь, Фрэнк сначала внимательно оглядел коридор, затем вытащил наружу Гермиону и поволок за собой. Они завернули за угол коридора и оказались в крохотной комнатенке. В помещении стояла кривоногая кровать, тумбочка без дверки и стул, на спинке которого висел дырявый свитер. — Это твоя комната? — в ужасе пробормотала Гермиона. Мальчик кивнул и, закрыв дверь, придвинул к ней стул, затем быстро подошел к тумбочке и вынул листок бумаги и обломок карандаша. — Сы-ы… Сы-ы… Сы-мы… — он замахал руками, маня Гермиону, та подошла и уставилась на чистый листок. Фрэнк расправил мятую бумагу и несколькими неровными движениями изобразил длинный и низкий прямоугольник. — Зы-зы… — пояснил он, Грейнджер удивленно захлопала глазами. — Не понимаю… Фрэнк, прости, я не понимаю… — Ды-ды… — он изобразил еще один прямоугольник — повыше и поуже и, видя, что Гермиона снова мотает головой, нарисовал внутри фигуры много маленьких квадратиков. — Дом! Это госпиталь? — осенило ее. Фрэнк быстро кивнул. — А это, — она ткнула пальцем в первый прямоугольник, — забор? Мальчик кивнул еще раз и дорисовал ворота, а рядом — маленький кружочек. — Ды-ды-ы… — он повернул карандаш обратной стороной и, сильно нажав, прорвал бумагу на месте круга. — Дырка? — на этот раз дошло гораздо быстрее. — В заборе есть лаз? — Д-да… — кое-как выдавил он, — у-у-у… — Мне нужно найти друзей, — Грейнджер схватила Фрэнка за руку, — ты знаешь, где они? — У-у-у… Бы-ы… Бы-бы… — он вырвался из рук Гермионы и бросился к кровати, придвинутой высокой спинкой к стене рядом с окном. Вцепившись в кровать руками, мальчик с усилием отодвинул ее, и Гермиона увидела в открывшейся стене маленькую, почти неприметную и покрашенную под цвет стен дверку без ручки. Подняв матрас, Фрэнк достал спрятанную там отвертку и, подойдя к дверке, подковырнул крышку и с усилием налег на рукоятку. Раздался треск, и она открылась. Гермиона бросилась к мальчику и увидела образовавшийся лаз, напоминающий те, что бывают в жилых домах для сбрасывания грязного белья. Угловатая труба резко уходила вниз, ширина люка была лишь немногим больше дверцы для собак. Из лаза тянуло сыростью и чем-то сладковато-противным. — Это выход на улицу? — Гермиона взглянула на Фрэнка и, завидя кивок, спросила, — а врачи о нем знают? — Ны-ы… Н-ны… Ны-ы-ы… — мальчик замотал головой и подтолкнул Гермиону к люку. — У-у-у… Б-бы… — Идем со мной! — та схватила его за руку, но тот немедленно вырвался. — Фрэнк, идем же, я не могу тебя тут оставить! — Нны… Ны-ы-ы… — Фрэнк вцепился в ее плечи и развернул лицом к лазу. — Но почему? — Гермиона удивленно посмотрела на него. — Пойдем со мной, мы доберемся до города и заявим на них в полицию! — Ны-ы… Ны-ны… — Да почему, черт возьми? — Гермиона никак не могла понять причины его несговорчивости. — Ты хочешь уйти отсюда? — Д-да… — на глазах Фрэнка засверкали слезы. — Отчего не соглашаешься идти со мной? В чем дело? — продолжала допытываться Гермиона. — Гы… Гы-ы-ы… Г-га… — промычал он. — Не понимаю… Ты можешь нарисовать? Или написать? — Гермиона метнулась к столу, схватила листок с карандашом и вернулась. — Гы! Гы-ы! Ды-ды-ды! — Фрэнк неожиданно сменил пластинку и, видя, что она по-прежнему не понимает, схватил висящую на поясе игрушку и потряс перед носом Гермионы. — Ды! Ды-ды! — Драко? — ахнула она. — Гарри? Ты о них? Они еще живы? Фрэнк, скажи, что они живы! — Д-да… — Отведи меня! — Гермиона бросилась к двери и уже на пороге обернулась. — Фрэнк, ты знаешь, где их держат? Отведи меня к ним! — Ны-ны… — Фрэнк отчаянно замотал головой, подскочил к ней и потянул в сторону люка. — У! У! У! — Я не могу уйти без них! — Гермиона что было сил пыталась вырваться, но у мальчика оказалась железная хватка. — Фрэнк, пожалуйста, отпусти! Ты что делаешь? Он внезапно дернул ее к себе и, подхватив на руки, потащил к люку. Донеся ее до дверцы, он ловко просунул ноги девушки в лаз и опустил ее ниже. — Нет, Фрэнк, не надо! Я должна их найти! — Гермиона судорожно вцепилась в край трубы. — Я! Я-а-а… — взглянув ей в глаза, напоследок сказал Фрэнк и начал разжимать ее пальцы. Гермиона сопротивлялась, сколько могла, но тот был сильнее — он разогнул скрюченные пальцы, и Грейнджер полетела в смрадную темноту. * * * — Малфой! Малфой, ты жив? Слышишь меня? Малфой!!! Драко заворочался, не решаясь открыть глаза из-за надвигающейся тошноты. В голове заметались обрывки воспоминаний: авария… путь через лес… странная больница… влетевшая в комнату ревущая Грейнджер… неожиданно заснувший Гарри… и… все. От такого усилия и без того гудящая голова едва не треснула, виски сдавило так, что казалось, глаза сейчас вылезут из орбит, затылок тупо ныл, под ним чувствовалось что-то мокрое и горячее. — Малфой! — по щекам с усилием зашлепали холодные руки. — Уйди нафиг! Щас всеку! — отозвался тот, с усилием открывая глаза. Прямо над ним нависало хмурое, но вместе с тем растерянное и испуганное лицо Уизли. Заметив, что Малфой открыл глаза, Рон облегченно вздохнул и отодвинулся. Не поднимая головы от чего-то твердого под ней, Драко окинул взглядом комнату, едва не взвыв от нового приступа боли, который вызвало ворочание глазами. Комната была явно не той, где они устроились на ночлег. Маленькая и тускло освещенная, пол, на котором почему-то лежал Драко, оказался страшно холодным, что прекрасно чувствовалось даже сквозь рубашку и пиджак. Драко попытался встать и снова скривился — задетое о пол плечо прострелила боль. С огромным трудом он уселся и посмотрел на Рона, тоже сидящего на полу в паре футов от него и подпирающего стену. Рядом валялся маленький столик, задрав кверху металлические погнутые ножки, у стены стояла кровать с панцирной сеткой, ее дополнял драный, с вылезающей из дыр начинкой матрас и заляпанное бурыми пятнами тонкое одеяло. — В чем дело, Уизли? Драко попытался дотронуться до невесть отчего болевшего плеча, но руку поднять оказалось затруднительно. Удвоив усилия, он услышал странное звяканье и удивленно уставился на свою руку, охваченную на запястье увесистыми кандалами, продолженными толстой цепью, тянущейся к стене. Драко ошарашенно посмотрел на Рона — тот поднял руку, демонстрируя аналогичное украшение. — Это что, блин, за браслетик? — Малфой попытался стянуть кандалы через пальцы и зашипел от боли в суставе, не давшем избавиться от оков. — Уизли, что за дерьмо? — Я не знаю! — в голосе Рона явственно чувствовался испуг. — Я лег спать рядом с Лавандой, а проснулся здесь! Ты что помнишь? — Грейнджер… — пробормотал Драко, все еще изучая кандалы на предмет слабого места, — она прибежала едва не в слезах и попросила нас уйти… Она пошла за вами, а мне кто-то дал по голове. Твоя очередь… — Я уже объяснил, — горячо сказал Рон, — ничего не помню — проснулся, а ты лежишь рядом. — Такое объяснение, Уизли, сгодится, когда мы после вечеринки в одной койке проснемся, — скривился Малфой, поднимаясь на ноги и переходя на кровать. Садясь, он пошевелил плечом и опять зашипел. Спустив с плеча пиджак и рубашку, Малфой осторожно дотронулся до болевшего места и ощутил пальцем живую рану. — Бля! — Драко отдернул руку и изумленно уставился на ладонь, запачканную алой кровью. — Что за… Уизли, ходи сюда! Погляди, что у меня там? — У меня тоже болит, а я не могу дотянуться и посмотреть, — буркнул Рон, поднимаясь и подходя к Драко, который повернулся к нему спиной. — Малфой… Ты это… не волнуйся только… — Что там? Уизли, не томи, говори уже! — рассердился Драко. — У тебя там… кусок кожи вырезан, — сдавленно прошептал Рон и обессилено плюхнулся на койку рядом. — И кровь… Посмотри у меня, а? — Повернись, — ошарашенный неожиданным сообщением Малфой даже не нашел, что ответить. Спустив с плеча Уизли пижамную куртку, он ощутил, как тошнота возвращается — на плече рыжего отсутствовал квадратный лоскут кожи, свежая рана сильно кровоточила. — Уизли, тут такая же херня… — Кто это сделал? — Рон натянул куртку обратно, слегка поморщившись от прикосновения к ране. — И отчего мы здесь? В цепях? — Оттого, что идиоты, — Драко хотел лечь, но вспомнил про плечо, — надо было слушать Грейнджер… Она говорила, что здесь творится какое-то дерьмо, и доктор — вовсе не доктор. Вернее, не тот доктор… Гарри вдруг выру… Гарри!!! — он в ужасе подскочил и принялся оглядываться. — Где, мать его, Гарри? — И Лаванда, — напомнил Уизли, но Драко пропустил это мимо ушей. — Какого хрена происходит? — он попытался добраться до железной двери, но цепь не пустила на такое расстояние, зато выяснилась интересная деталь. — Опаньки… Он приблизился к стене, где, как ему показалось в начале, цепь крепилась к вбитому железному ушку. Присев на корточки, Драко с интересом оглядел отверстие, в которое уходил конец цепи, то же самое обнаружилось и с цепью Рона. Он сел на пол, уперся ногами в стену и потянул цепь обеими руками — та вытянулась из стены на несколько дюймов и застряла окончательно. — Мы должны выбраться, — Малфой отпустил железку и обхватил голову руками, — я должен отыскать Гарри… Какого черта его забрали? Что за хренотень тут творится? * * * Гарри проснулся и, даже не открыв глаза, понял, что уже не в палате. В мозгах шумело, было очень холодно, а вместо теплого плеча Драко под головой ощущалось что-то твердое. Он открыл глаза, и по ним тут же резанул яркий галогеновый свет. Повернув лицо набок, чтобы свет не падал напрямую, Поттер снова открыл невольно зажмуренные при ударе светом глаза и обомлел, сразу осознав, где находится. Он лежал на операционном столе, и в глаза ему светила яркая хирургическая лампа. Гарри напряг память, но последним внятным воспоминанием оказалась Гермиона, требующая покинуть клинику. Гарри не знал, что происходит, но точно знал, что не мог быть болен настолько, чтобы его положили на операционный стол. В помещении никого не было. Гарри попытался сесть, но все попытки ни к чему не привели. Подергав руками, которые отчего-то не желали слушаться, он поднял голову. Сердце бешено заколотилось. — Какого хрена… Запястья и щиколотки были охвачены тугими кожаными ремнями, удерживающими его на месте, еще один пересекал грудную клетку, не давая подняться. К предплечью тянулись прозрачные трубочки, заканчивающиеся двумя иглами, воткнутыми в пластиковую канюлю, введенную в вену. Гарри в панике задергался и ахнул от боли в плече, повернув голову, он заметил пятно крови на одноразовой простынке, постеленной на железный стол под ним. Он повернул голову в другую сторону и едва не заорал от ужаса: на полу возле стола, на большом куске полиэтилена лежало выпотрошенное, изуродованное тело Эрни, на лице его застыла посмертная маска агонии. — Ты уже проснулся, мальчик? Гарри бросил взгляд на двери — на пороге операционной стоял улыбающийся Смэл в неизменном наглаженном халате. Пока Гарри ошарашенно смотрел на него, доктор приблизился к столу и взглянул на бутыль капельницы, торчащую в штативе. — Какого черта происходит? — голос Гарри осип и слегка хрипел. — Что тебе надо? Что ты сделал с Эрни, долбанный ублюдок? — Как не стыдно, ай-яй-яй, — покачал головой Смэл, надевая резиновый фартук. — Не бойся мальчик, все будет хорошо. — Кому хорошо? Мне? Когда вы меня выпотрошите? — Гарри еще раз попытался освободиться, но ремни не поддавались. — Ты чертов психопат! Что тебе надо? Зачем ты это делаешь? — Я лишь хочу возмездия, только и всего, — доктор подарил парню теплую улыбку и принялся натягивать резиновые перчатки, — и я хочу спасти семью. А ты мне в этом поможешь. — Но я ничего тебе не сделал, — взгляд Гарри лихорадочно метался по разложенным инструментам, с которых Смэл скинул марлевую салфетку. — Те, кто сделал, уже ни за что не ответят, к сожалению, — вздохнул доктор, заворачивая колесико на капельнице и останавливая подачу лекарства. — Если кто-то болен, я могу помочь по-настоящему, — Гарри знал, что не убедит Смэла, но не мог не сделать попытки, — у меня есть знакомый колд… врач, который может исцелить любое повреждение. — Боюсь, не любое, чудес не существует, — ответил тот, оглядываясь на двери. — Ну и где наша Дебби? Ладно, начнем без нее. Он расстегнул ремень на груди Поттера и, переместив его выше, застегнул на шее. Склонившись над Гарри, Смэл провел тыльной стороной ладони по его щеке и грустно улыбнулся, но через секунду отшатнулся в сторону: брюнет что было сил харкнул ему в рожу. Доктор молча вытер плевок рукавом белоснежного халата и загремел инструментами. — Что ты сделал с Драко, ты… больной выродок?!! — в отчаянии выкрикнул Гарри, увидев, как Смэл берет в руки тонкий скальпель. — Он жив, но ты его уже не увидишь, — спокойно ответил доктор, вынимая иголки из канюли в его руке. — Не бойся, все будет хорошо… Гарри не ответил. Он просто закрыл глаза, чтобы не видеть приближавшегося к его горлу скальпеля. А через пару секунд тонкую кожу ямочки между ключицами обжег холод коснувшегося металла.