Лимит ненависти

Пару минут Гермиона молча смотрела на Беллатрису, потом медленно опустилась на стул рядом с ней. Та не произнесла ни звука, лишь молча наблюдала за реакцией Гермионы. Какое-то время Грейнджер недоуменно смотрела в никуда, затем перевела взгляд на Беллу. — Но… — она запнулась, но потом, вдохнув поглубже, продолжила. — Как такое возможно? Это Волдеморт сделал с тобой? Но как он ухитрился? Почему ты согласилась? — Я не соглашалась, и он не делал, — мотнула головой Беллатриса, — он даже не знал. Я сама поняла, в чем дело, лишь за час до его гибели. — Расскажи… — Гермиона устроилась поудобнее и пытливо взглянула на нее. — В ту ночь, когда погибли Поттеры… — Беллатриса помялась, но все же продолжила говорить. — Лорд сообщил мне, что единственная угроза, способная нанести ему вред, наконец будет уничтожена. Он сказал, что когда вернется, то снова станет самым могущественным волшебником в магическом мире. — Что было потом? — после минутного молчания напомнила о себе Гермиона. — Я испугалась за него, — Белла криво усмехнулась. — Он не сказал, что это за угроза, и мне было страшно отпускать его одного. Я подумала, что ему не помешает подстраховка, но он наотрез отказался взять меня с собой. — И что же ты сделала? — спросила Гермиона. — Применила чары Привязки, — ответила та. — Если два человека отмечены этими чарами, один из них всегда сможет отыскать другого и проследовать за ним на место его последней аппарации, но не позднее, чем через десять минут. — Ты пошла за ним? — удивилась Гермиона. — Да, — кивнула Беллатриса, — наложила Дезилюминационное заклятие и отправилась следом. Я увидела, как он вошел в небольшой двухэтажный дом, и, выждав немного, пошла следом. Тогда я еще не знала, что это дом Поттеров. Возле двери лежал мертвый молодой мужчина — я узнала в нем Джеймса Поттера — а со второго этажа доносились женские крики. — Родители Гарри… — прошептала Гермиона. — Я поднялась наверх, — продолжила Белла, — очень осторожно — боялась, что Лорд услышит шаги, и тогда мне не поздоровится — но он был так увлечен, что не обратил внимания на чуть скрипнувшие ступеньки. Пока я поднималась, наверху сверкнула зеленая вспышка и крики стихли, а когда я достигла второго этажа, то в проеме открытой двери увидела Лорда, стоящего возле детской кроватки и направлявшего палочку на находившегося там хныкающего малыша, стоящего на ножках и крепко держащегося за перила. — Гарри… — Гермиона незаметно стерла текущие по щекам слезы. — Я неслышно замерла в дверях, недоумевая, отчего Лорд тратит время на ребенка, — нахмурилась Белла и, взяв бутылку, отпила глоток молока, — раз его родители умерли, то угроза Лорду была устранена. Я уже собралась незаметно покинуть дом, как вдруг Лорд пробормотал что-то и, вскинув палочку, произнес: «Авада Кедавра». Гермиона всхлипнула, но промолчала, продолжая слушать рассказ Беллатрисы. — Сначала полыхнул знакомый зеленый луч, но потом что-то пошло не так, — повествовала Пожирательница, вертя бутылку в руках. — Какая-то неведомая волна ударила меня в грудь, я вылетела в коридор и с такой силой врезалась в стену, что из меня вышибло дух, и я почти сразу отключилась. Уже теряя сознание, я услышала оглушительный вой Повелителя. — В ту ночь он исчез, — сказала Гермиона. — Да, — Белла кивнула, — когда я очнулась, то обнаружила, что дом вот-вот готов завалиться — стены трещали, с потолка сыпалась замазка, а я сама оказалась придавлена толстой доской, упавшей мне на ноги. Из комнаты доносился детский плач. С трудом выбравшись, я пробралась к двери и заглянула внутрь. Кроватка лежала на боку, поверх нее лежала деревянная балка, от которой ребенка защитили прутья кровати. Малыш ревел во весь голос, лоб его был рассечен, а по лицу стекала кровь. Я попыталась пробраться к нему, но первая же доска, на которую я наступила, провалилась под моей ногой, и пока я вытаскивала из дыры ступню, снизу донеслись шаги и чья-то витиеватая ругань. Я быстро вернула Дезилюминационное заклятие, а спустя минуту вверх по лестнице поднялся великан, служивший в Хогвартсе лесничим. Пока он пытался добраться до младенца, я спустилась вниз и покинула дом, никем не замеченная. — Как ты узнала, что стала крестражем? — спросила Гермиона. — Незадолго до того, как я попала в Азкабан, — снова заговорила Беллатриса, — со мной начали происходить странные вещи. Мне снились пугающие сны из прошлого, но происходящего в них я никогда не видела. Это были схватки, имевшие место в действительности, но те, в которых я сама не участвовала, лишь знала о событиях из рассказов других людей. Во мне начала просыпаться способность к беспалочковой магии, которой раньше не было, но силы не хватило бы для побега, а потому я спокойно сидела на своем месте, ожидая возвращения Лорда. — Ты никому не говорила об этом? — удивилась Гермиона. — У меня как-то не завелись настолько близкие друзья, с которыми можно было поделиться, — усмехнулась Беллатриса, — к тому же все это пугало меня. А когда возвратился Лорд, стало только хуже. Не думаю, что я совершила ошибку, скрыв от него происходящее со мной — теперь я видела в кошмарах магглов, пытаемых Темным Лордом, убитых им волшебников, кладбище, посреди которого на надгробии стоял связанный Поттер, и все это страшно напрягало меня. — Когда же ты узнала правду? — робко спросила Гермиона. — За полчаса до битвы я направилась в Визжащую хижину, где скрывался Лорд с Северусом, — ответила Беллатриса, — мне нужно было сообщить ему, что армия из Болгарии, присоединившаяся к нам, прибыла. Лорд говорил со Снейпом о созданных им крестражах, о том, как часть его души попала к Поттеру в ту ночь, сделав его хранилищем, вследствие чего мальчишка мог проникать в его сознание, и тогда я поняла все. — Кто-нибудь знал об этом? — заволновалась Гермиона. — Множество Пожирателей еще сидит в Азкабане, если они в курсе… — Нет! — поспешно перебила Белла. — Я не была настолько глупой, чтобы сообщать кому-то, а спустя час это было уже неважно. — Есть какой-то способ избавиться от него? И что нужно сделать, чтобы с помощью заключенного в тебе крестража вернуть Волдеморта? — торопливо спросила Грейнджер. — В обоих случаях выход только один — убить меня! — Белла удивленно приподняла бровь, увидев, как вздрогнула при этих словах Гермиона. — Так что неважно, в чьи руки я попаду — Пожирателей смерти или Министерства, финал будет только один. Если, конечно, ты не дашь мне уйти. — Но к чему все это? — недоуменно произнесла Гермиона. — Зачем ты потащила нас сюда? — Мне нужно было попасть в Америку, есть одно незаконченное дело, — туманно ответила Беллатриса. — Я могу узнать подробнее? — с нажимом спросила Гермиона. — Можешь… Белла собралась добавить еще что-то, но не успела открыть рот — за входной дверью, закрытой на задвижку, послышалось странное шебуршение. Она дернулась и опрокинула бутылку, недопитое молоко весело побежало на пол. — Что? — испугалась Гермиона. — Ты слышала? — насторожилась Беллатриса, медленно сползая со стула. — Этот звук? — Нет… — Гермиона покачала головой. — Какой еще звук? — Вот этот… Беллатриса прижала палец к ее губам, прислушиваясь к вновь раздавшемуся шороху — судя по звуку, о дверь снаружи кто-то терся. Следом донеслось поскребывание и поскабливание. — Там кто-то есть… — Гермиона побледнела и крепко вцепилась в руку Беллы. — Идем, — Беллатриса поманила ее пальцем и на цыпочках двинулась ко входу. — Куда? Ты спятила? А если это вернулся тот здоровенный псих? — Гермиона не двинулась с места, пытаясь остановить Беллатрису. — Нужно проверить, — веско заявила та. — Подожди, — Гермиона перегнулась через стойку и вытянула откуда-то снизу бейсбольную биту, обмотанную на рукоятке изолентой. — А второй нет? — Белла уважительно взглянула на оружие Гермионы. Та отрицательно покачала головой. — Ладно, — она ухватила опустевшую бутылку за горлышко, — ты заходишь справа. Они направились к входной двери, но за восемь футов от нее присели и двинулись дальше на полусогнутых. У Гермионы так колотилось сердце, что она боялась, что его стук станет слышен снаружи. Белла, прикусив губу, добралась до входа и прижалась спиной к стене слева от двери. Гермиона преодолела оставшееся расстояние ползком и устроилась напротив. — Я выгляну, — предложила Лестрейндж, но Гермиона в ужасе замотала головой. — Не вздумай! — зашипела она, грозя Белле кулаком. — Ты слышишь что-нибудь? — шепотом спросила та. — Нет, — Гермиона старательно прислушалась, — может, он ушел? В ту же секунду шорох возобновился с новой силой, до Гермионы донеслось чье-то громкое, тяжелое дыхание. Затем таинственный визитер насмешливо фыркнул. — Он над нами смеется! — яростным шепотом возмутилась Беллатриса. — Давай дадим ему по башке и делу конец. Долго нам так сидеть? — Тише… — Гермиона, прижимаясь к стене, медленно поднялась на ноги, Белла последовала ее примеру. Выждав секунду, та собралась с духом и кивнула. Белла осторожно протянула руку и взялась за засов, закрывающий дверь. Гермиона, пригнувшись, чтобы не мелькнуть в стеклянном окне двери, перебежала на ее сторону и повыше подняла биту. Белла обернулась на Грейнджер — та снова кивнула — и, стиснув покрепче бутылку, беззвучно отодвинула засов. — Давай… — ободряюще шепнула ей Гермиона. Беллатриса резко рванула дверь, та распахнулась настежь и ударила в стену, в помещение влетел легкий сквозняк. За дверью никого не было, лишь пара тусклых фонарей освещали дорогу, с трудом выдавая рассеянное мерцание. — Эй! — рявкнула Беллатриса прежде, чем Гермиона успела зажать ей рот. — Кто там? А ну, выходи! — Вяв!!! Обе женщины в ужасе подпрыгнули, Гермиона вскрикнула, когда мимо ее ног промелькнул рыжий мохнатый комок и метнулся вглубь помещения. Белла, с трудом сдержавшись, чтобы не звездануть по нему бутылкой, обернулась и с обалдением уставилась на лохматую собачку, которую днем лечила Гермиона. Песик подбежал к стойке и принялся жадно лакать разлитое Беллатрисой молоко. — Етит… Вооружились! — фыркнула Беллатриса, захлопывая дверь и задвигая засов обратно, пока Гермиона давилась от хохота. Собака дохлебала молоко, повернулась к женщинам и, узнав свою спасительницу, завиляла хвостом. Та приблизилась к ней, присела и погладила по спине. Собачка заскулила и принялась шумно обнюхивать ее руки. — Что? Есть хочешь? — Гермиона взглянула на Беллу. — Ты там ничего мясного не видела? — Видела, — Беллатриса махнула рукой на заднюю дверь, — в подсобке лежит. — Смешно! — с ледяным сарказмом произнесла Гермиона и, выпрямившись, направилась к холодильнику. — Давай поищем ей еды. Белла с удивлением поглядела на нее, затем понимающе усмехнулась и пошла следом. * * * — Дебора! Дебора! Ты меня слышишь? Дебора, прием! Медсестра, дремавшая на стуле, вздрогнула и сонно захлопала глазами. С трудом сообразив, где вообще находится, она вскочила на ноги и торопливо вытянула из кармана халата недовольно бубнящую рацию. Нажав на кнопочку, она быстро поднесла черную коробочку ко рту. — Да, Корбин, я тебя слышу, — подавив зевок, пробормотала она. — Как там Джулиан? — первым делом поинтересовался врач. Лялински заглянула в кроватку. Ребенок все также тяжело дышал, губы его были синюшными, а уродливые ручки судорожно стискивали край простынки. Медсестра коснулась его лба и снова поднесла рацию к лицу. — Нормально, в смысле, без изменений, — ответила она, визуально проверяя почти закончившийся бутыль капельницы. — Я сейчас в лаборатории и, знаешь, что выяснил? — странным голосом произнес Смэл. — Нет, — этот тон Лялински был известен, и она боялась его больше всего на свете, — что такое, Корбин? — Зайди сюда, и поскорее, — хрюкнула рация и связь прервалась. Медсестра перекрыла трубку капельницы, ведущую к опустевшему пакету из-под замороженных клеток, и поспешно вышла из палаты. Когда она достигла лаборатории, Корбин стоял, скрючившись, над папкой с документами, но, услышав ее шаги, немедленно обернулся. Увидев его лицо, Лялински с трудом удержалась, чтобы не отшатнуться. — Что такое? — испуганно прошептала она. — На сколько процентов было совпадение параметров анализа тканей? — дрожащим от ярости голосом поинтересовался Смэл. — Девяносто… — испуганно зашептала Лялински, — девяносто семь… кажется. Мальчишка полностью подходил для пересадки. — Ты уверена, что все сделала правильно? — уточнил доктор, медленно опускаясь на стул рядом с гудящим компьютером. — Не совершила ошибки, запуская программу? — Да нет же, не в первый раз, как-никак! — твердо ответила медсестра. — А в чем дело, Корбин? — Смотри! — Смэл развернул монитор компьютера к ней и, взяв мышку, навел мигающий курсор на надпись «результат» и щелкнул кнопкой. Лялински впилась глазами в экран. — Боже! — ахнула она спустя пару секунд и ошарашенно посмотрела на доктора. — Быть не может! Как… Ерунда какая-то! Что это за ересь? — Я провел повторный анализ! — рявкнул Смэл, с силой отталкивая мышку. — Ты это видишь? Двадцать семь процентов! Парень не подходит для пересадки, он вообще проходит лишь по одному параметру из пяти. Ни структура клеток, ни ДНК, ничего не подходит, кроме группы крови и резуса. Что скажешь? — Но… — Лялински испуганно заморгала. — Все было в порядке! Ты же знаешь, я не меньше твоего хочу помочь Мэделин. Как такое могло случиться? Сбилась программа? — Сбиться она не может, — вкрадчиво произнес доктор, — но ее можно сбить. — Но кто на такое… — начала было она, но Смэл тут же оборвал ее. — Где был мальчишка? — резко спросил он, сверля медсестру взглядом. — Нет… — Лялински побелела. — Он не смог бы… Корбин, послушай… — Ты уверена? — приподнял брови Смэл. — Я оставил его лишь ради тебя. Я говорил, что он не заменит тебе Фредерика, но ты настояла. Вспомни, сколько проблем он нам доставил! И ты ведь знаешь, на что он способен. — Но зачем ему это? — взмолилась Лялински. — А зачем он вообще лезет из кожи, пытаясь помочь этим чертовым смертникам? — доктор одним махом поднялся на ноги и направился к двери. — Мне это надоело, Дебора! Все кончено! — Нет, Корбин, не нужно! — с удивительной для ее размеров быстротой Лялински бросилась за Смэлом и схватила его за руку. — Я сама с ним разберусь! Ты ведь знаешь, он получит по заслугам! Смэл сурово взглянул на нее, но потом все же расслабился. — Ладно, — буркнул он, возвращаясь к брошенным документам, — но передай ему, что это его последний шанс. Еще раз и… — Хорошо, Корбин, я поняла, — Лялински подошла к двери и сняла с крюка висевшую на нем тяжелую цепь, запачканную засохшей кровью. Не глядя больше на доктора, она покинула лабораторию. * * * — Баран! — Нет, Малфой! — Образина тупорылая! — Я сказал — нет! — Рыжий нищеброд! — Придумай что-нибудь новенькое. — Трус позорный! Как ты в Гриффиндор попал? Шляпа небось пьяная была, когда ты ее напялил! — разъярился Драко. — Малфой, обзывайся, как хочешь, это бесполезно, — устало ответил Рон, — я не буду ломать тебе руку. — Да почему? — Драко попытался подняться, но от слабости его зашатало. — Что тут сложного? — Не хочу и все, — нахмурился Уизли, — я что, похож на психа? — Нет, на психа похож тот придурок, что нас тут запер, — рявкнул Малфой, — Гарри нужно лекарство, а найти его можно только наверху. Если не дать ему таблеток, он умрет. Уизли, давай же, будь смелым, мне нужно выбраться отсюда! — он поднял руку и потряс свисающей с запястья цепью. — Я должен это снять! — Не могу, — покачал головой Рон, — я просто не смогу этого сделать. И как ты будешь карабкаться со сломанной рукой? — Мне не нужно ломать руку, — возразил Драко, — только вот этот сустав, чтобы стянуть кандалы. — Он указал на выпирающую костяшку над большим пальцем, мешающую стащить массивные оковы. — Остальные пальцы сохранят подвижность. Просто выломай его и все. — Нет, — упорствовал Рон, — не проси, Малфой, я на это не способен. — Ты дерьмо, Уизли! — в сердцах выплюнул Драко. Рон уже собрался нахамить в ответ, но тут с кровати донесся задыхающийся хрип, Гарри заметался, запутываясь в драном одеяле. Малфой с трудом поднялся и, подлетев к кровати, опустился рядом. — Гарри! — испуганно позвал он, похлопывая его по щекам. — Гарри, умоляю, очнись! Тот не отвечал, продолжая хрипеть и задыхаться, на губах его выступила пена. Перепуганный Малфой осторожно приподнял его и встряхнул, Гарри затих и через секунду открыл мутные глаза. — Драко… — просипел он, с трудом разлепляя пересохшие губы. — Гарри, не надо меня так пугать… — прошептал Малфой, ощущая подступивший к горлу тяжелый ком. — Потерпи совсем чуточку, я принесу тебе лекарство. Прямо сейчас принесу, обещаю. — Ты снял цепи? — спросил Гарри. — Тихо-тихо, не разговаривай, тебе нельзя переутомляться, — торопливо ответил Драко, укладывая его обратно на подушку. — На вот, выпей последнюю таблетку. Он вынул из кармана пузырек и, вынув пробку, вытряхнул на ладонь крохотную таблеточку. Вложив лекарство в рот Гарри, он вытащил из-под кровати бутылку с остатками воды, свинтил крышку и поднес к губам бледного, как смерть, парня. Гарри судорожно глотнул, закашлялся и, тяжело дыша, опустился на подушку. — Держись, дружище, мы что-нибудь придумаем, — Рон приблизился и опустился возле кровати, Драко же напротив поднялся и отошел прочь. — Я стараюсь, — прошептал Гарри, сжимая здоровой рукой ладонь друга. Драко тем временем уселся на пол посреди подвала и задумчиво уставился на собственную руку. Как-то внезапно пришла мысль, что никогда прежде она не казалась ему настолько хрупкой и уязвимой. Не отводя глаз от кисти, Малфой медленно потянулся и сжал лежавший рядом покоцанный об цепи кирпич, затем перевел взгляд на белого до синевы Поттера. Гарри… Он был так близко… Еще один приступ, и… Поднявшись на колени, Драко подполз к столу без ножек, на котором сидели они с Роном и, повернув ладонь боком, положил ее на столешницу. — Гарри, потерпи совсем немного, мы что-нибудь придумаем, — безнадежно продолжал бормотать Рон. — Уже придумали! — раздалось за спиной. — Малфой, что… — Уизли удивленно обернулся и слова застряли в горле. — Я не дам ему умереть… Рон увидел, как Драко с абсолютно бесстрастным лицом, глядя в одну точку, смял пластиковую бутылку, из которой поил Гарри, и, медленно поднеся ее ко рту, зажал зубами что было сил. Рука тут же вернулась на пол, а во второй, заносимой над головой, Уизли с ужасом заметил кирпич. — Малфой, нет! — Рон бросился к нему, но опоздал. Кирпич с силой впечатался в кость над большим пальцем, послышался тихий, но оттого еще более страшный хруст. Драко приглушенно взвыл и согнулся пополам, закрывая искалеченную руку своим телом. — Малфой! Ты что наделал, психопат? — Рон метнулся к нему и осторожно приподнял. Лицо Драко было еще белее, чем у Гарри, а из-под плотно сжатых век градом текли слезы. Рука на месте удара моментально побагровела и начала угрожающе раздуваться. — Мерлин… — простонал Рон. Малфой бросил кирпич и, стиснув зубы, нажал пальцем на сломанную кость — под кожей зашевелились осколки, сустав стал подвижным. Вцепившись в кандалы, Драко потянул их через пальцы и тут же взвыл от боли — острый обломок кости встал поперек, мешая наручнику сниматься, глаза застила белая вспышка боли. Он дернул кандалы еще раз и едва не потерял сознание. — Все! Все! — заорал Рон, обхватывая Драко за плечи. — Перестань! Ты видишь, он не снимается, оставь как есть! — Нет! — Малфой забился в истерике, пытаясь вывернуться из рук Уизли. — Я должен это снять! Мне нужно выйти! — Хватит! Хватит! — Рон тщетно силился удержать колотящегося в его руках Драко. — Ты не снимешь, это невозможно! Перестань, Малфой, пожалуйста! Драко молча схватил кирпич и замахнулся на Рона. Уизли, шарахнувшись от обезумевшего Малфоя, упал на спину и пополз прочь. Драко, не опуская руки, со всех оставшихся сил опустил кирпич на перелом. В этот раз звук крошащихся костей оказался громче. Драко не издал ни звука, лишь выронил кирпич и повалился на пол, прижимая к груди искалеченную руку, лицо его стало еще белее, так что под глазами проступили темные круги. Крепко стиснув кандалы, он снова потянул их с руки, наручник дошел до начала пальца и застрял. — Снимайся… — глядя в потолок безумными глазами, прошептал Драко и вдруг заорал благим матом, перепугав и без того трясущегося Рона. — Снимайся! Снимайся, ты, долбаное дерьмо!!! — он дернул сильнее, от зашкалившего адреналина почти не ощущая боли в онемевшей руке. Наручник продвинулся еще на полдюйма, и Драко удвоил усилия. — Снимайся!!! Давай же! А-а-а!!! Адская боль прошила его насквозь — в руке что-то щелкнуло, и палец выскочил из сустава. Кандалы соскочили со скрюченных пальцев и звонко брякнули об пол. Закрыв щипавшие от слез глаза и тяжело дыша, Драко подтянул колени к груди и, повернувшись на бок, осторожно опустил на пол изувеченную руку. Рон подполз к Малфою и сжал его здоровую ладонь. — Все, Малфой, успокойся… — гладя его по голове, словно маленького ребенка, пробормотал он. — Ты их снял… Все хорошо… Ты молодец…