Лимит ненависти

— Может быть, ты расскажешь, ради чего потащила нас в Америку? Гермиона сидела на полу, прижавшись спиной к стойке бара. Рыжий песик, слопавший банку собачьих консервов, лежал рядом, опустив голову ей на колени. Белла притулилась сбоку, осторожно обрабатывая смоченным в перекиси клоком ваты порезанную ладонь Гермионы. Услышав вопрос, она вздохнула и на миг подняла взгляд. — Это долгая история, — Белла снова опустила глаза на рану и аккуратно промокнула сочившуюся кровь. — Кажется, мы не торопимся, — голос Гермионы дрогнул, а сердце сжалось при мысли о погибших друзьях. — Когда Темный Лорд освободил нас из Азкабана, — без перехода начала Беллатриса, — оказалось, что за время моего отсутствия у него прибавилось немало последователей. Одним из них оказался совсем молодой мальчишка, только окончивший Шармбатон. — Шармбатон? — удивилась Гермиона. — Да, я сама была удивлена не меньше, — кивнула Беллатриса, разматывая длинную кишку бинта и накладывая край на порез, — не секрет, что обычно к нам присоединялись выпускники Дурмстранга, но вот французы обходили нашу веру стороной. Впрочем, он не был французом. Парень был родом из Америки, по какой причине он проигнорировал Мэджикал, американскую школу магии, для меня так и осталось загадкой. Мальчишка постоянно отирался около меня, таскал кофе в спальню, хотя на это имелись эльфы, старался угодить, но я мало обращала на него внимания. Первый раз, когда я наиболее близко соприкоснулась с ним, был в тот день, когда погиб Рудольфус, а я лишилась руки. После проведения обряда я впала в бессознательное состояние, плюс сказался стресс от смерти мужа, а когда я очнулась среди ночи, на краю моей кровати сидел тот парнишка, вытиравший мне лоб мокрой тряпкой. В ту ночь я приходила в себя несколько раз, и он неизменно сидел поблизости, а под утро я даже почувствовала, как он вливает мне в рот какое-то зелье. Когда же к вечеру следующего дня я полностью пришла в себя, мальчишки и след простыл. После он никак не пытался сблизиться со мной, хотя порой я едва ли не кожей ощущала его взгляд, он не пытался дать мне понять, что именно он ухаживал за мной той ночью, предполагая, что я ничего не запомнила. Но перед самой битвой за Хогвартс, пока мы сидели в лесу, ожидая прихода Поттера, парень подошел ко мне и сел рядом. «Какого черта тебе надо?» -спросила я, очень удивленная его появлением. «Вы невероятная женщина, мадам Лестрейндж, — прошептал он, протягивая руку, словно хотел дотронуться, но потом передумал, — вы даже сами не понимаете, насколько вы прекрасны». Знаешь, Грейнджер, услышать такое от парня младше тебя почти на тридцать лет я никак не ожидала. Видимо, что-то все же отразилось на моем лице, несмотря на умение держать себя в руках в любой ситуации, потому что парень улыбнулся и отвернулся, чтобы не смотреть мне в глаза. «Я поступил на службу к Темному Лорду ради вас, — негромко сказал он, — я с самого детства восхищался вашей преданностью и несгибаемостью, и был готов на все, лишь бы хоть недолго побыть рядом с вами». «Тебе не кажется, что ты не вовремя завел этот разговор?» — у меня отчего-то не хватило духу высмеять мальчишку, пребывающего в полной уверенности, что Пожирательница и убийца, проведшая в Азкабане треть жизни за свои принципы, является мечтой его жизни. « Нет, сейчас самое время, — мальчишка снял с шеи простой медальон на тонкой цепочке и протянул мне, — я хочу, чтобы он был у вас, мадам Лестрейндж». «Зачем?» — спросила я, не делая попытки взять медальон. «Этот медальон наша фамильная ценность, — ответил парень, — он передается от отца к сыну в нашей семье уже десять поколений, бытует мнение, что он защищает от зла. Если старший сын гибнет, медальон переходит к младшему, но я пока жив и сам могу им распоряжаться. Я все равно больше никак не смогу оградить вас, так может хоть кулон сможет вас защитить». Это было еще смешнее — большой ребенок и впрямь верил, что мощнейшие темные заклинания способен остановить кусочек простого металла на цепочке. — Ты взяла медальон? — тихо спросила Гермиона. — Он настоял, — кивнула Беллатриса, — хотя я не хотела брать вещь, не принадлежащую мне. Чем мне мог помочь медальон, даже ничем не зачарованный? Я уступила лишь тогда, когда парень сказал, что я непременно должна буду вернуть его после битвы, и я пообещала. — Что было дальше? — Гермиона посмотрела на руку, куда Белла, занятая рассказом, намотала уже слоев двадцать бинта, но ничего не сказала. — Не знаю, насколько этот медальон мог помочь мальчишке, но его отсутствие явно повредило, — ответила Беллатриса, — парень погиб на моих глазах. Заклятие Инферно разнесло его в мелкий пепел. Спустя полчаса я сошлась в битве с Молли Уизли, и в какой-то момент потеряла бдительность. Я успела лишь ощутить, как медальон, висевший на моей шее, раскаленным молотом впечатался в мою грудь, а потом все померкло. Очнулась я в палате Святого Мунго пять лет спустя. А дальше ты знаешь. — Медальон спас тебе жизнь? — удивленно спросила Гермиона. — Я не знаю, — покачала головой Беллатриса, — но заклятие попало в него. Я нашла его в своей тумбочке, в палате, весь почерневший. После такого заклятия в грудь не выживают, а я выжила. — Но мальчик ведь умер, куда же ты ехала? — недоуменно прошептала Гермиона. — Я обещала вернуть кулон после битвы, — твердо заявила Белла, — у парня остался младший брат, тогда ему едва исполнился год. Я всегда сдерживала свои обещания, и вернуть кулон семье парня — это самое малое, что я могла бы для него сделать. Я хотела сделать это прежде, чем Министерство магии пустило бы меня в расход. — Что за глупости? — Гермиона удивленно приподняла брови. — С чего ты взяла, что они причинили бы тебе вред? — Помнишь, Грейнджер, я сказала, что ты спасла мне жизнь? — впервые с начала истории Белла подняла взгляд на Гермиону. — Ты сделала это в тот момент, когда подменила Сыворотку правды одним из своих лекарственных зелий. Если бы Бруствер узнал в тот день, что крестраж — это я, я не прожила бы и пары дней. — Это неправда! — возмутилась Гермиона. — Отчего ты так решила? Никто не может просто так убить человека! — Человека — нет, — Белла криво усмехнулась, — но Пожирателя, тем более «высшей степени опасности», как меня окрестили во время войны, да еще и с крестражем внутри — запросто. — Без суда они не могли тебя приговорить, — все еще пыталась спорить Гермиона, хотя и чувствовала, что это бесполезно. — О каком суде идет речь, Грейнджер? — невесело засмеялась Беллатриса. — Они даже не стали бы тратить на это время. Тебе рассказать, сколько костей мне переломали, когда я угодила в Азкабан в первый раз? Или ты полагаешь, что Светлая сторона — это диагноз, как и у тебя? Нет, моя милая, большинство чиновников не гнушаются играть грубо. К тому же не забывай — о моем выживании знали лишь несколько человек, мою смерть никто не стал бы расследовать, потому как я вроде и не жила вовсе. Да и кто, по-твоему, стал бы этим заниматься? Бруствер, самым первым мечтавший отправить меня на тот свет? Единственным человеком, Грейнджер, которому до меня было дело, являлась ты, а тебе бы ответили что-то вроде — случайный приступ или несчастный случай с вышедшим из повиновения дементором. — Дементоров там больше нет… — задумчиво пробормотала Гермиона. — Но зачем им тебя убивать? Ты ведь была в больнице все это время, отчего тебя принялись выхаживать? — Им нужна была информация, — ответила Лестрейндж, завязывая концы бинта на узелок, — имущество Лорда… много темных и очень ценных артефактов. Министерство было бы не прочь наложить на это лапу, но как ты сама понимаешь, он не хранил свои сокровища в Гринготтсе. Мне же была нужна лишь возможность попасть в Америку и вернуть медальон, помогать чертовым лицемерам я не собиралась. — Если бы ты помогла им, вполне вероятно, что тебе сохранили бы жизнь, — предположила Гермиона. — Ты смеешься? — фыркнула Беллатриса. — Они боялись даже отправить меня в Азкабан из опасения, что остальные заключенные узнают о моем чудесном воскрешении. Даже обычную Беллатрису Лестрейндж, не говоря уже о крестраже. Бруствер ни за что не позволил бы мне быть угрозой магическому сообществу, едва я вышла бы из больницы, тут же была бы уничтожена. — Ты ведь могла бы сбежать, — прошептала Гермиона, — за сегодняшнюю ночь у тебя была уйма возможности скрыться… Почему ты пошла за мной? — Ты спасла мне жизнь, Грейнджер, — просто ответила Беллатриса, — пусть не спасла, но отсрочила мою кончину настолько, чтобы я смогла завершить незаконченное дело. Ты ухаживала за мной несколько недель, пыталась помочь всеми доступными способами, а потом оказалась в этом дерьме по моей милости. Если и есть на этой планете человек, которому я благодарна, то это ты, Грейнджер, я не могла бросить тебя подыхать. Не думай, что понятие благодарности доступно только героям. — Но откуда ты знаешь, что семья этого парня живет именно в Саннидейл? — поинтересовалась Гермиона. — Америка — большая страна. — Цисси по моей просьбе выяснила эти подробности, — ответила Беллатриса, — она написала мне в письме адрес мальчишки. — Но я читала все ваши письма, ничего подобного там не было! — воскликнула Грейнджер. — Есть такое понятие, как Адресные чернила, они продаются в Лютном переулке, — хихикнула Белла, — ты ведь не проверяла письма на магию? Письмо, написанное этими чернилами, может прочесть только человек, которому оно предназначено, для остальных оно будет лишь чистым листом пергамента. — Ты все время называешь его мальчишкой, значит, ты не знаешь даже его имени? — отчего-то заинтересовалась Гермиона. — Не знаю, — призналась Беллатриса, — не посчитала нужным спросить… И оттого еще больше желаю сдержать обещание и вернуть кулон его семье. — Как же Нарцисса искала незнакомого человека? — удивилась Гермиона. — Я описала его, к тому же он был единственным, кто выхаживал меня после обряда, — ответила Белла, — Нарцисса прислала адрес, но имя не написала, а я тоже не спрашивала. — Понятно… — пробормотала Гермиона, но тут же насторожилась: — Что это? — Где? — Белла удивленно взглянула на Гермиону, но почти сразу же вскочила на ноги — до них донесся характерный звук мотора и шуршание шин. — Автомобиль! Кто-то возвращается! — ахнула Гермиона, поднимаясь вслед за Лестрейндж. — Мерлин… Что нам делать? — Посмотри, сколько их! — Белла мотнула головой на дверь, одновременно хватая со стойки биту, которой вооружалась Гермиона. Та поспешно кивнула и, опустившись на пол, быстро поползла к двери. Звук подъезжающей машины усиливался, затем сквозь стеклянные стены внутрь заправки проник сноп яркого света фар, заливая полутемное помещение и на миг ослепляя Беллу. Автомобиль еще раз прошелся колесами по гравию, затем мотор фыркнул и замолк. До Гермионы, как раз достигшей выхода, донесся скрежет открываемой дверцы. Она осторожно высунулась наружу из-за тонкой тюлевой занавески. — Кто там? — шепнула Беллатриса, Гермиона поспешно прижала палец к губам и пристально вгляделась в выходящего наружу человека — яркий фонарь над входом очень кстати способствовал этому. Из обычного легкового автомобиля, не имеющего ничего общего с драндулетом Смэла, выбрался высокий крупноватый мужчина в джинсах и рубашке цвета кофе, заправленной под ремень. Перед тем, как захлопнуть дверцу, мужчина взял с сиденья ковбойскую шляпу с вмятинкой посредине и напялил на голову. Когда он сделал несколько шагов по направлению к магазину, Гермиона заметила в свете фонаря, как на его рубашке что-то тускло блеснуло и, приглядевшись посильнее, ахнула. — Беллатриса, мы спасены! — зашептала она, обернувшись к ожидавшей новостей Лестрейндж. — Это шериф! Представитель закона! Что будем делать? — Впусти его, — Беллатриса зашла за стойку и встала там, пряча сжатую в руке биту, — в любом случае нам сейчас не помешает помощь. Шериф тем временем достиг крыльца — на боку автомобиля за его спиной Гермиона заметила еще более успокоившую ее надпись «Правление шерифа округа Лайт Лэйк» — и, взойдя по ступенькам, постучал в застекленную дверь. — Альфред, ты здесь? — крикнул мужчина, светя фонариком внутрь помещения. — Это шериф КарМайкл! Гермиону словно ударили под дых, она обернулась и с несчастным видом посмотрела на Беллатрису. Та кивнула, и Грейнджер, глубоко вздохнув, как перед погружением, отодвинула засов. * * * — Малфой, ты как? — озабоченно спросил Рон, с опаской взглянув на Драко. — Супер! — едко ответил тот, морщась от боли. — Очень люблю, знаешь ли, ломать себе кости. — Ты действительно псих, — Рон, покачав головой, затянул потуже оторванный от пижамы рукав на изувеченной руке Драко. Тот болезненно зашипел. — Так лучше? — виновато спросил Рон. — Палец не болтается, уже хорошо, — буркнул Драко и осторожно пошевелил остальными пальцами на распухшей руке. Каждое движение причиняло страшную боль, но пальцы все же двигались, что в какой-то степени радовало Малфоя. — Ты хочешь отыскать помощь? — спросил Рон, завернув край рукава и запихивая концы под повязку. — Нет, сначала лекарства, — ответил Драко, с трудом выпрямляясь на трясущихся ногах — перед глазами плыли круги, усиленные травмой, лихорадка явно подходила к завершающей стадии, и в ушах начинался комариный писк. Малфой снова тряхнул головой, пытаясь прийти в чувство, но с каждым разом получалось все хуже. — Пока я буду искать помощь в этой глуши, Гарри может… Сперва я поищу таблетки, а уж потом попытаюсь открыть дверь с той стороны и вызволить вас. — А ключи? — Рон явственно побледнел. — На мне же тоже кандалы… — Я найду ключи, — твердо заявил Драко, — вы, главное, ждите, хорошо? — Драко… — донесся с постели тихий голос, с каждой минутой все больше похожий на хрип. Малфой подошел к кровати и опустился на пол. Гарри открыл глаза и повернулся к нему: его лицо стало еще бледнее, а губы растрескались и были покрыты коркой запекшейся крови. Он с трудом поднял здоровую руку и бережно провел пальцем по замотанной в тряпку ладони любимого. — Что ты наделал, Драко? — почти не разжимая губ, прошелестел он. — Не надо было… Тебе же больно… — Мне больнее видеть, как ты мучаешься, — Драко в последний момент обошел страшное слово «умираешь», — я скоро вернусь и принесу тебе лекарства. — Ты должен бежать, — прошептал Гарри, — я не хочу, чтобы ты погиб здесь. Убегай, если сможешь. — Нет, — Драко упрямо сжал зубы, — я не смогу. Я не уйду без тебя, ты спятил, Поттер, мать твою? Я калечился не для того, чтобы бросить тебя здесь. — Я хочу, чтобы ты выжил, — на глазах Гарри показались слезы. — Я выживу, — пообещал Драко, коснувшись губами его прохладной ладони, — и ты выживешь, мы все выберемся отсюда, ты слышишь, Гарри? Подожди-ка… Драко сунул руку в карман брюк, и на свет показалось потемневшее серебряное колечко, украшенное узорами — то самое, что он не позволил купить в лавке Гарри. При виде украшения на губах Поттера мелькнула едва заметная улыбка. — Ты купил его? Для меня? — шепнул он, вглядываясь в лицо Драко. — Я вернулся за ключами и подумал… Почему бы и нет… — горько улыбнулся Драко. — Я хотел подарить его тебе, когда мы доберемся до Саннидейла, просто в знак примирения. Но теперь… — он взял ладонь Гарри и дрожащими пальцами надел кольцо на его безымянный палец. — Это не то кольцо, которое я хотел преподнести тебе, но другого у меня нет. Другое ждет дома — платина с изумрудом под цвет твоих глаз, — ждет уже давно, но я все никак не мог набраться смелости. Пять лет — долгий срок, но порой мне казалось, что ты заслуживаешь лучшего… — Лучшего, чем ты? — Гарри усмехнулся, отчего на губе тут же появилась свежая трещина, из которой немедленно засочилась кровь. — Мерлин, Драко… Лучше тебя никого нет и никогда не будет. Не обращая внимания на топчущегося за спиной Рона, Малфой быстро наклонился и коснулся сухими губами губ Поттера, тот ответил на поцелуй так отчаянно, словно пытался потратить на него все свои оставшиеся силы. Драко поспешно выпрямился, ощущая, как в глазах закипает влага, а во рту становится солоно от крови Гарри. — Жди меня,хорошо? — пробормотал он, убирая с лица Гарри слипшиеся от пота волосы. — Я вернусь очень быстро, ты, главное, держись. Я надену тебе то кольцо на палец, обещаю… — Я верю, одуванчик, — Гарри дотянулся до него и прижал к груди — ровный стук сердца немного успокоил Драко, — береги себя. Драко не смог удержаться, чтобы еще раз не коснуться губами щеки Поттера, затем он выпрямился и направился к стене, в которой его ждал выход из подвала. Рон поплелся за ним. Малфой убрал приставленную к стене решетку и пытливо заглянул в трубу. На стенке висела большая паутина, на самом краю которой сучил ногами жирный черный паук. — Что там? — спросил стоящий за спиной Рон. — Пауки, — честно ответил Драко. — Фу! — судя по звуку, Уизли отпрыгнул назад. — Я не хочу, чтобы эти твари сюда лезли! — Пауки, глядя на нас, небось, то же самое думают, — заметил Драко и высунулся из трубы. — Уизли, ты должен пообещать мне кое-что… — Конечно, — кивнул Рон, — что угодно… — Если они вернутся раньше меня… — слова застряли в горле, но Драко должен был это сказать, — пообещай, что не допустишь, чтобы над ним снова издевались. — Но что я… — закончить Рон не успел — Драко наклонился и, подняв с пола кирпич, которым ломал себе сустав, вложил в руку парня. — Пообещай, что не допустишь, чтобы он снова мучился, — на лбу Малфоя выступил пот, но он серьезно смотрел в глаза Рона, — если ничего больше нельзя будет сделать… пообещай. — Я не позволю им прикоснуться к нему, — тем же взглядом ответил Рон, роняя кирпич на пол, — пока я жив, ни один из этих психов до него не дотронется. — Спасибо, Уизли, — кивнул Драко, — мне пора… Они смущенно замолчали. Что могут сказать друг другу два непримиримых врага, пережившие за одну ночь столько, что иным хватило бы на целую жизнь, зная, что могут больше не увидеться? Повисшую тишину нарушил тихий кашель Гарри, и Драко словно очнулся. Он неловко повернулся к трубе, но тут на его плечо легла рука Рона. Драко обернулся. — Удачи, Малфой! — серьезно, как никогда прежде, сказал Рон. — Спасибо, Уизли, — Драко кивнул и, не зная, как разрядить обстановку, криво улыбнулся и неловко хлопнул его по плечу. — Береги себя. И Гарри. — Буду, обещаю, — донеслось до Драко перед тем, как он нырнул в трубу головой вперед, распугав всю обитавшую там живность.