Лимит ненависти

Драко вырвал из небытия полузадушенный сип, кто-то схватил его руку и больно выкрутил, затем по носу двинуло чем-то твердым. Малфой вскинулся, готовый дать сдачи обидчику, открыл глаза и в тот же миг все вспомнил. Рональд метался, пытаясь вдохнуть — изо рта текли розовые, смешанные с кровью слюни, руки панически шарили вокруг, ища спасения и помощи, взгляд — дикий, бешеный, взгляд умирающего человека — метался по облезлым стенам, не в силах поймать взгляд Драко. Пока он спал, Уизли сполз с него почти на пол и лежал теперь горизонтально — пробитое легкое наполнилось кровью и лишило Рона возможности дышать. Взгляд его, наконец, сосредоточился на Малфое, он протянул руку и, ухватив его за рукав изодранной пижамной куртки, потянул к себе, рот его безуспешно хватал воздух, который был не в силах просочиться внутрь легких. — Уизли!!! Позабыв про ушибленный нос, Драко подхватил Рона под шею здоровой рукой и с трудом усадил, прислоняя к себе. Сделать это оказалось труднее, чем казалось Малфою, и не только из-за искалеченной кисти — у него почти не осталось сил, и Драко казалось, что еще немного, и ему станет плевать, чем закончится эта ночь. Не было сил противостоять, надеяться и обнадеживать, не было сил сопротивляться, ждать помощи, бороться за жизнь… Хотелось только, чтобы все прекратилось, и чтобы Гарри до последнего оставался рядом. — Ма… лфой… — с трудом прохрипел Рон, отчаянно хватая воздух, — не могу… дыш… ать… — Можешь! Можешь! — Драко отчаянно встряхнул Рона и прислонил спиной к стене, возле которой они отключились. — Дыши, ты должен! Уизли, не паникуй — расслабься и медленно втягивай воздух! Рон послушно откинулся на стену и осторожно вдохнул. Драко услышал, как кислород с громким сипом просочился внутрь, и, слегка расслабившись, начал искать глазами повязку Рона. Ткань, пропитанная уже потемневшей кровью, валялась тут же — Драко, заснув, разжал руку, и та упала на пол, запачкавшись о грязный бетон. Прикладывать ее к ране теперь не представлялось возможным. Малфой, помедлив, оторвал от своих итак уже изуродованных брюк последнюю штанину и скрутил чистую повязку. Скептически оценил свой внешний вид — куртка Рона на нем была без рукавов, брюки — без штанин. Рвать на тряпки было больше нечего, но Драко решил, что в случае необходимости пустит на повязки остатки куртки. Кровь из раны все еще шла, хоть и не так сильно, а Рон стал бледнее, чем прежде. — Вот, держи, Уизли, — Малфой приложил ткань к ране и крепко прижал — Рон застонал, — что, больно? — Нет, Малфой, чешется! — скривившись, простонал тот, — конечно, больно, у меня там, вообще-то, пуля в груди… — Я не умею вытаскивать! — испуганно сказал Драко, — да и куда — это кровотечение остановить не можем! — Может, Смэла попросим? — фыркнул Рон и тут же зашелся в страшном выворачивающем кашле. — Вот ведь дурень… Поюмори еще… — Драко поправил Уизли поровнее и с трудом поднялся, — держи пока, я взгляну — как Гарри. Драко приблизился к койке, на которой лежал Поттер, и присел на пол, чтобы не тревожить раненого. Он осторожно прикоснулся к его пальцам — они были холодные. Малфою стало страшно — стиснув зубы, чтобы не закричать от ужаса, он бережно провел рукой по волосам Поттера. — Гарри… — голос от ужаса так осип, что Драко и сам его не услышал, — родной… что ты… Гарри… Поттер не ответил и не открыл глаза. Малфой прикусил губу до крови, приникая тыльной стороной ладони к чуть приоткрытым, растрескавшимся от боли и обезвоживания губам. Ничего. — Малфой, — подал голос Рон, — как он там? Кто здесь? — чуть было не спросил Драко: в один миг все стало абсолютно безразличным, пустым и чужим, вовсе не принадлежащим этому миру. Никого больше не было вокруг, и никто и не требовался… Драко только хотелось, чтобы ему просто позволили остаться здесь, возле этой койки, в противной рвотной луже посреди вонючего, обоссаного подвала. — Малфой, ты чего там? — настойчиво жужжал раздражитель позади Драко. — Как Гарри? Грудь сдавило словно стальным обручем — Драко пытался ответить и не мог. Внутри все дрожало, внутренности сжимались в ком, а при попытке вдохнуть из груди его вырвался сип, словно это в него, а не в Уизли, попала пуля Роджера Смэла. Что… Что… Что происходит? Драко пытался привести мысли в порядок. Что происходит, кто может пояснить? Где он находится? Почему тут так грязно? Так холодно? А самое главное — почему так больно? Гарри не смог преодолеть болевой шок, сказал себе Драко. Всю эту ночь его рука со снятой заживо кожей оставалась беспрерывным источником боли, которую Гарри пытался преодолеть, но даже принесенные Фрэнком таблетки не смогли помочь ему забыть о ней. Когда он кинулся на Рори, пытаясь защитить Уизли — это рыжее бестолковое недоразумение — он ушиб руку, но апофеозом стал момент, когда мелкий ублюдок что было сил сдавил освежеванную плоть. Он не мог даже шевелиться — и бросился на практически здорового мужика… Он хотел спасти друга… — Малфой? Взгляд Драко наткнулся на пистолет, выбитый из рук Роджера в пылу драки — он лежал, слегка задвинутый под кровать: Драко сам запнул его случайно, когда пытался втащить Гарри обратно на койку. Он не знал, есть ли там еще патроны, но протянул руку и коснулся ладонью деревянной рукоятки — она была теплой, гораздо теплее, чем пальцы Гарри. * * * Гермиона продолжала брести, бездумно переставляя ноги и цепляясь широкими плотными брюками за торчащие во все стороны ветки. Руки сами собой терлись о рукава и штанины, пытаясь оттереть некомфорт въевшейся, всохшейся в ладони чужой крови. Шорох сухих веток и прошлогодних листьев под ногами создавал опасный звуковой фон, но Гермиона не боялась привлечь внимание, напротив — именно это сейчас ей было нужно. Голоса удалились, лишь порой до нее доносился едва слышный чумной хохот — так, наверное, смеются пьяные деревенские мужики после удачной охоты, просматривая в компании порнушку. Но у этих парней пока не было удачной охоты. Гермионе хотелось верить, что она все же будет у нее. Один зверь — глупый, неосторожный, но от того не менее опасный — уже стал ее сегодняшним трофеем. «Охотники», судя по нарастающему звуку их голосов и смеха, меж тем приближались. Гермиона огляделась — она находилась совсем неподалеку от места, где ожидала ее Беллатриса. Вон тот самый куст, где они перекусывали одним сендвичем на двоих прямо перед отправлением к госпиталю… До поляны, где Пожирательница установила ловушки метров пятьдесят, не больше… Голоса Рэнди и Майки приблизились еще — теперь Гермиона различала отдельные слова. Самое время… Она набрала в грудь воздуха и… Гермиона бесшумно выдохнула, в последний миг сраженная внезапной страшной мыслью. Что если Белла уже схвачена выродками Смэла, и совсем не ждет ее на той поляне? Ведь она никак не смогла бы предупредить ее, они не договорились ни о знаке, ни о сигнале, с помощью которого можно было бы предотвратить попадание в плен второй из них… Если Белла схвачена, и к санитарам попадет еще и Гермиона, они никогда не смогут выбраться отсюда. Первая паника прошла, и к Гермионе вернулась способность мыслить логически. Беллатриса ни в коем случае не упустила бы возможность предупредить ее, просто закричала бы, окажись она в плену… Без нее Гермиона никогда не справится со Смэлом и его бандой. С Беллой все в порядке, просто слишком много ужаса пришлось пережить им за эту ночь, вот и мерещится на каждом шагу засада… — Мать твою… Рэнди!!! — раздалось ярдах в ста от Гермионы. — Посмотри! Господи, это что — Ричи? — Эй, Рич! — позвал другой прокуренный бас. — Ты что там валяешься? Отдохнуть ре… А, бля! Что за нахрен? — Кто его так? — в голосе Майка поубавилось крутизны и бравады. — Кто мог такое сделать? Рэнд… — Эти дырки драные, кто еще? — Рэнди, в отличии от испуганного товарища, явно пришел в бешенство. — Вот же бл… У этого идиота мать осталась одна с больным братом… — Что же нам теперь делать? — дрожащим голосом проговорил Майки. — Давай вернемся, а? Скажем Смэлу, что убили их… Ведь все равно нас тут скоро не будет, ему некогда будет проверять. — Ты что — идиот? — разъярился Рэнди. — Ты хоть понимаешь, что с нами будет, если эти твари выберутся из леса? Они пойдут в полицию, а с такими свидетелями мы ни в каком Криксвилле не спрячемся. И потом, Смэл просил не убить, а привести их в госпиталь, у него с ними свои счеты. Особенно с той сучкой, которая сбежала от Альфреда — она отключила Джулиана от аппарата жизнеобеспечения. Мальчика едва спасли. — Как она сумела сбежать от Альфреда? — удивленно спросил Майки. — Не знаю, но думаю, он мертв, — безразличным тоном ответил Рэнди, — иначе бы уже примчался с требованием предоставить ему новую девчонку. Будто у нас тут фабрика, идиот… — Что делать с трупом? — поинтересовался испуганный Майк. — Закопать бы не мешало, — с сомнением пробормотал Рэнди, — да некогда… ладно, пусть валяется, решат, что волки задрали… — А если не решат? — Гермионе не верилось, как такой трус мог оказаться в работниках у Смэла. — Хватит болтать, идем! — прикрикнул на него санитар. — Нужно найти этих драных шлюшек, иначе сами будем мечтать об участи Рича. Смэл проколов не прощает. Гермиона услышала, как шорох кустов вновь начал удаляться от нее, и вдохнув поглубже… — Белла!!! Помоги! — что есть сил закричала она. — Пожалуйста, я поранила ногу, на помощь! Белла! Таков был их уговор — позвать на помощь, чтобы санитары не заподозрили неладное, ведь было бы странным, если бы испуганная девушка сама стала кликать своих палачей. Тут же наличествовала женская глупость и непредусмотрительность, которая так славно помогла бы умным и сильным мужчинам. Расчет Беллатрисы оправдался с ужасающей точностью — Гермиона услышала, как с треском ломаются кусты, сквозь которые напролом рванули санитары. К счастью, на ходу Рэнди и Майки бурно радовались привалившему фарту, и Гермиона могла слышать, насколько они приблизились. Гермиона метнулась к полянке, не разбирая дороги, словно вспугнутый зайчонок — слишком уж быстро настигали ее преследователи. Ветки хлестали по глазам, цепляли одежду, обдирали руки, но она неслась вперед, боясь остановиться — казалось, дай она фору хоть на ярд, и в тот же миг окажется пойманной и разорванной на куски, словно за ней гнались не люди, а настоящие дикие звери. Гермиона понимала: Рэнди — не сентиментальный дурачок Ричи, и не трус Майки — он сомнет ее, как лист бумаги, окажись она только в его руках. Оказавшись на поляне, Гермиона остановилась, визуально оценив расположение ловушек. Полдюйма ошибки могли стоить ей жизни… — Белла? — позвала робко Гермиона. Ответом ей послужил громкий треск сзади, и на поляну вывалились запыхавшиеся санитары. Майки нерешительно остановился позади Рэнди, явно не испытывая желания приближаться к хрупкой девушке. Его соратник же напротив — просто кипел яростью, гневно сверля глазами окрестности поляны. Встретившись взглядом с Гермионой, он с силой сжал кулаки, словно уже сомкнул руки на ее горле. — Мразь… Попалась… Гермиона шагнула назад, ощутив, как сердце пропустило удар. На миг показалось, будто сам дьявол вырвался из леса на маленькую полянку — гнев и ненависть Рэнди, казалось, можно было пощупать руками. Яростно взревев, он кинулся на Гермиону. Путь назад ей был отрезан — всего в нескольких дюймах позади прямо над землей, замаскированная густой травой, была натянута тонкая леска, подведенная к обмотанному за сук дерева канату, и задеть ее должен был Рэнди. Руки санитара сомкнулись на ее горле, Гермиона попыталась отцепить их, но тут один из пальцев нажал на ямочку между ключицами — и мир перестал существовать… Темнота леса, к которой глаза Гермионы почти привыкли за время блуждания, стала гуще, воздух кончился — Гермиона будто оказалась в космическом вакууме, от пальцев ног вверх побежали горячие мурашки, она попыталась поднять руки, и не смогла… А через миг ее охватил смертельный холод — реакция магии на опасность. Она подумала о Беллатрисе, но тут руки Рэнди разжались: Гермиона мешком повалилась на землю, отчаянно хватая спасительный кислород. — Радуйся, сука, что Смэл просил доставить тебя живой, — прорычал Рэнди, — иначе я бы тебя по земле размазал за Стэнли. В голове начало понемногу проясняться: вернулся страх и беспокойство за сидящую в засаде Беллатрису, но Рэнди ее переживания были безразличны. Гермиона, не в силах пошевелиться от слабости после пережитого страха смерти, окинула взглядом растущую рядом траву — прямо перед ее лицом виднелась натянутая леска. Рэнди присел на корточки перед Гермионой и грубо схватил ее за подбородок. — Говори, где твоя подружка? — дыша ей в лицо свежим запахом алкоголя и дешевых сигарет, рявкнул он. — Будешь умницей — меньше пострадаешь. Смэл сказал живой, но не невредимой, — подняв кулак, он замахнулся на Гермиону. — Нет, прошу вас, не бейте! — Гермиона испуганно сжалась в комок, но сердце зашлось от радости: если этот выродок ищет Беллатрису, значит, она в порядке. — Я все расскажу, сэр! Не бейте! Она там! — дрожащей рукой она указала на кусты, где по задумке должна была прятаться Пожирательница. — Умница! — Рэнди поднялся и, сплюнув в траву, двинулся в указанном направлении. — Ну все, тебе конец, сучка! — Да, верно… — произнесла Гермиона. — Что? — санитар обернулся и оторопел, увидев улыбку на лице только что едва не плачущей девушки. — Что ты сказала? — Тебе конец, сучка! — улыбка исчезла — Гермиона взглянула в глаза Рэнди и выдернула натянутую леску. В первый момент ничего не произошло, но потом в густой кроне дерева послышался шелест. Рэнди непонимающе вскинул голову: по верхушке словно пробежало невидимое животное — протягивался натянутый с усилием канат, привязанный к толстой согнутой ветке, направленной как раз на парня. — Что за… — санитар проследил взглядом шорох, роняющий листья ему на голову, а в следующий миг все для него было кончено. Канат на дереве лопнул с почти музыкальным звуком, согнутая ветка с примотанной к ней скотчем монтировкой стремительно выпрямилась — и голова Рэнди слетела с плеч, словно у поломанной ребенком куклы. Руки санитара дернулись вверх в агонии, пару раз схватили воздух в том месте, где только что была голова, а затем фонтанирующее кровью тело повалилось прямо в сторону Гермионы, забрызгав ее и без того испачканную одежду свежими багровыми кляксами. Голова Рэнди отлетела в сторону и упала прямо под ноги Майки. Он ошарашено смотрел на нее пару мгновений, а затем повернулся и бросился бежать. Впрочем, далеко удрать ему не удалось — не успел он сделать и десяток шагов, как путь ему преградила Беллатриса с помятым, жестяным ведром в руках. Майки, резко остановившись, попятился — и в тот же миг Пожирательница, размахнувшись, выплеснула в лицо парню содержимое ведра — едкую щелочь, используемую для прочистки труб. Жуткий, душераздирающий вопль прокатился по поляне, отражаясь от деревьев и сжимая легкие Гермионы ледяным ужасом. Беллатриса отступила назад, явно потрясенная произведенным эффектом. Майки слепо топтался на месте, закрывая руками лицо, медленно оплывающее, стекающее на рубашку кровавыми струпьями. Глаз больше не было, но в слепой, вызванной безумной болью ярости он начал размахивать руками, пытаясь достать стоящую неподалеку Беллатрису. Гермиона заметила, как она, отступая назад, медленно приближается к второй ловушке. — Белла! — Гермиона вскочила на ноги и бросилась к ней. — Сзади! Осторожно!!! Беллатриса обернулась и зацепила ногой петлю тонкой серебристой проволоки, ведущей к подвешенной к высокой ветке доске, утыканной гвоздями. Проволока вырвалась, освобождая пружину, держащую ловушку, но Гермиона уже достигла Беллатрисы и, схватив в охапку, повалила на землю. Позади раздался глухой звук удара и полузадушенный хрип. Затем что-то тяжело упало неподалеку. — Ты цела? — с трудом выговорила Гермиона, боясь разрыдаться. — Да… — послышалось в ответ, растрепанных волос коснулись неожиданно мягкие пальцы, — я в норме… Ты отлично справилась… Гермиона сползла с Беллатрисы и кулем плюхнулась на траву. Сердце билось где-то у горла, руки тряслись, а одежда снова пахла горячим металлом чужой крови. Ей стало казаться, что этот запах никогда не покинет ее. Труп Майки с разъеденным кислотой лицом и доской, испещренной сотней пробивших тело гвоздей, лежал в ярде от них, раскинув руки. — Хочешь воды? — Беллатриса поднялась и направилась к своему убежищу, где оставался небольшой запас питья и пачка печенья. — Да… — дождавшись ее возвращения, Гермиона взяла бутылку и, открутив пробку, сделала несколько глотков, — что нам теперь делать? — Нам пора в госпиталь, — Беллатриса забрала у нее воду и допила остатки, — пора идти за твоими друзьями. Гермиона поднялась на ноги и ощупала саднящее горло. От пережитого стресса ее шатало, как пьяную, но она боялась потерять драгоценное время. Поддерживая друг друга под руки, они медленно направились в сторону госпиталя. Оставленные на поляне мертвецы смотрели им вслед. * * * — Как там Гарри, Малфой? — в который раз позвал Рон неподвижно сидящего на месте Драко. Малфой достал обойму — внутри оставался один патрон. Вставив ее на место, он заткнул пистолет за резинку изодранных штанов и, выпрямившись, направился к Уизли. — Что там? — голос Рона дрогнул, когда он увидел лицо Драко. — Все в порядке, Гарри спит, — Малфой сел рядом с ним и прислонился к стене, — он очень слаб и уже не приходит в себя… Все будет хорошо, Уизли. — Гермиона скоро уже вернется с подмогой, — Рон слабо улыбнулся, — она приведет врачей… Они спасут Гарри, вот увидишь… — Да… — хрипло ответил Малфой — горло вдруг перехватило спазмом, — конечно… — А если этот недомерок вернется? — Рон в очередной раз захлебнулся кровью и закашлялся, из уголка рта вновь потянулась веревка красноватой слюны, — мне уже, наверное, конец… А ты… они будут мучить тебя… — Вот, смотри, — Драко достал пистолет и, выбросив обойму, показал Рону, — они не смогу нам навредить… — Но там только одна пуля, — тот удивленно взглянул на Малфоя, — их ведь больше. — Она не для них, — твердо ответил Драко, невидяще глядя перед собой. — Но… — при виде Малфоя, лицо Рона посерело, — ты не можешь… Малфой, ты должен держаться, ради Гарри! Он очень любит тебя, жаль, что я не принял этого раньше, но если мы выберемся, я сделаю все, чтобы снова стать ему другом… — Извини, Уизли, — Драко вернул обойму в пистолет и снова спрятал его за пояс, — я не должен был сворачивать на ту дорогу… Ты был прав — я завез нас сюда, все это на моей совести. — Просто так получилось, — Рон, казалось, и не думал злиться, а может, просто сил уже не осталось ни на что, кроме редких вздохов, — но увидишь — все будет в порядке. Лаванда говорила, что мечтает о малыше… — Ты не жалеешь о Грейнджер? — спросил Малфой. — Ей нужен был не я, — слабо улыбнулся Уизли, — правда она сама не хотела это признать… У меня не было намерений ее обидеть, но Лаванда оказалась для меня идеальным человеком — только рядом с ней я не чувствовал себя ничтожеством. Она просто хотела заботиться и любить, не доказывая постоянно свое превосходство. Так же, как и я. А та дорога… Смешно, но Джордж перед поездкой тоже советовал ехать другим путем, говорил, что там на карте обвалы… — Твой брат? — внутри Драко шевельнулось странное чувство. — У него была карта Саннидейл? — Наверное… — Рон снова закашлялся, с трудом восстанавливая дыхание, — а почему ты решил поехать? — Не знаю… — удивленно прошептал Драко, — я не помню… — Как это? — настал черед Уизли удивляться. — Вот так… — Драко оперся покрепче на стену и осторожно подвинул к себе Рона, — давай-ка отдохни немного, вон — всю кровь уже выкашлял. Может, когда проснешься, здесь уже будут спасатели. Рон оперся спиной на грудь Малфоя и откинул голову на его плечо. Драко прижал к ране пропитанную кровью повязку — она промокла и сочилась под его пальцами. Рон повозился немного и прикрыл глаза. — Малфой, ты как печка… — пробормотал он, — жар не спал, да? — Уизли, не трать здоровье на вопросы, — рявкнул Драко, — а то я тебе его еще подпорчу! Спать! Рон чуть слышно фыркнул и затих. Драко подождал, пока раздастся хриплое сопение, и… отчаянно зарыдал. Тихо, беззвучно, прикусывая край куртки так, что едва не крошились зубы… Он глотал слезы, но они текли и текли, прожигая и без того пылающее лицо, капали на грудь и стекали в ложбинку под спину Рона. — Спи, Гарри… — шептал он, слизывая с губ влажную соль, — спи, родной мой… Я ничего не смог сделать для тебя, прости… Но я сделаю все, чтобы вытащить его отсюда, обещаю…