Чекистка

Договорившись с Сойкой о встрече на следующий день, Лена понимала, что выглядит это немного странно. Во время учёбы она больше дружила с Муркой и с Наташей Мордвиновой. Но сейчас было не до таких тонкостей. Пусть себе девчонки судачат о том, что она напрашивается в гости. У Лены был свой план. Она задумала зайти к однокласснице немного раньше оговоренных четырёх часов пополудни. Дома будут только родители, с которыми она заведёт непринуждённый разговор, а потом, как бы между делом, попросит у Юрия Александровича проконсультировать её по некоему интересующему её вопросу. Ну, а дальше… Дальше, как пойдёт. Накануне Лена выбрала из привезённых собой писем солдатских вдов самые, по её мнению, кричащие. Она понимала, что преуспевающий адвокат, если даже он и отец одноклассницы, вряд ли захочет уделить ей очень много времени. Письма должны были говорить сами за себя. Потом Лена всю ночь лежала без сна, продумывая предстоящий разговор, подбирая слова и выражения, которые должны были показаться максимально убедительными. Больше всего она боялась, что Чибряков поинтересуется её собственной ролью в истории с комитетами. «А вам-то, что барышня? — скажет он, — откуда вы знаете, что этими нарушениями уже не занимаются соответствующие службы?» И что она ответит? То, что никто этими нарушениями не занимается, для Лены было абсолютно ясно. Но для того, чтобы Чибряков тоже в этом убедился, ему нужно было побывать на одном из заседаний, получить доступ к бумагам, к которым получила доступ она, начав помогать Ларисе. Сможет ли она передать постороннему человеку, юристу, за ограниченное время своё убеждение и настоятельную потребность хоть что-то сделать для исправления сложившейся чудовищной ситуации? Лена надеялась, что во время разговора найдёт нужный тон, как это с ней случалось раньше не раз.

***

На следующий день, после обеда, она поспешила к небольшому аккуратному особнячку в центре города, на входной двери которого красовалась медная табличка «Ю.А. Чибряков — адвокат и присяжный поверенный» С самого начала встреча пошла не так, как Лена её себе представляла. У Чибряковых были гости. Видимо, приехали какие-то иногородние родственники. В полураскрытую дверь гостиной долетали звуки фортепиано, весёлые голоса и детский смех. Остро пахло хвоей. Чибряковы наряжали ёлку. Дверь Лене открыла молоденькая горничная в традиционном белом переднике. Получив ожидаемый ответ, что «Барышни ещё не пришедши», Лена вместо того, чтобы попросить разрешения подождать барышню в гостиной, неожиданно для себя самой спросила про Юрия Александровича. Горничная ответила, что барин дома, и вместо того, чтобы пригласить гостью войти в дом, осталась тупо стоять на месте, глядя на Лену с недоумением. Проходящая мимо мать Сойки — Людмила Демьяновна резко бросила горничной: — Проси войти! Доложи барину! Что за дубина стоеросовая! — Так оне сначала барышню спрашивали, так я задумалась, куда их вести — в барышнину светёлку или в гостиную…- пробормотала горничная, закрывая за Леной дверь. — Не обращайте на неё внимания, деточка, — сказала Лене хозяйка, — второй только месяц из деревни, не обучена ещё. Затем добавила насмешливо: — Так вы к дочери моей или к мужу по делу? Лена, волнуясь, сбивчиво объяснила, что вообще-то к дочери, но так как той пока нет, то она хотела бы поговорить пока с Юрием Александровичем. Сойкина мать смерила гостью внимательным взглядом с ног до головы и закричала в приоткрытую дверь гостиной: — Юрочка! К тебе пришли! Женщина эта была такого высокого роста, что Лене, которая отнюдь не была низенькой, было рядом с нею немного не по себе. В последний раз она видела Чибрякову-старшую на вступительных экзаменах, когда она сопровождала свою Сойку, как она же сама её называла, на экзамены. Когда же в дверях показался «Юрочка», Лена сразу поняла, в кого Сойка такая дылда. Ещё в пятом классе она обогнала в росте Казимировну, после чего сразу появились прозвища Каланча и Жираф. Оба родителя её были исполинского роста, но если Людмила Демьяновна отличалась весьма тощей фигурой, то Юрий Александрович, кроме высокого роста, был ещё и очень дороден. Он появился в дверях, грызя большое краснобокое яблоко. За его толстую ногу цеплялся маленький белокурый мальчуган с измазанным чем-то съедобным лицом.  — Добрый день, деточка, чем же я могу быть Вам полезен? Васёк, иди к маме пока, — сказал адвокат.  — Не-а, не пойду! — сказал Васёк и вцепился в ногу Юрия Александровича ещё крепче. А ведь тем временем Лена так и не сообразила, с чего начать разговор. Положение становилось удручающим. После второго «не-а, не пойду» Лена, наконец, подала голос.  — Здравствуйте, Юрий Александрович! Меня зовут Елена Шемякина, я подруга Вашей дочери по гимназии, я бы хотела с Вами посоветоваться по одному вопросу…  — А что, это как-то связано с моей дочерью?  — Да нет, там другой вопрос… Как раз по вашей компетенции, совет ваш нужен.  — Ну что ж Вы не решили явиться ко мне в приёмные дни и часы в контору. Всего-то дня два подождать. Там я вас и приму. Я, обычно, не смешиваю работу и личную жизнь, нервы берегу. Я только приехал из Петрозаводска, где был по казённой надобности. Рассматривалось сложное дело, шестнадцать томов одного только определения. Слава Богу, всё кончено. Я выиграл процесс, и всё обвинение развалилось на части. Но это будет, наверное, стоить мне двух лет жизни. Так что извините, но мне недосуг сейчас заниматься подобными вещами. Я лучше посижу с родственниками да попью чаю. Вы меня понимаете, Леночка?  — Я… Я понимаю Вас, Юрий Александрович. Просто я не могла ждать ещё два дня, у меня срочное дело!  — Прямо срочное… Ну что ж, проходите в кабинет, я скоро буду. И Юрий Александрович поплыл в соседнюю комнату относить на место Васеньку, своего племянника. Лена села в кресло в кабинете и едва не провалилась в него, такое оно было мягкое. Сверху оно было покрыто белой шерстяной накидкой. Она уже начала беспокойно оглядывать интерьер солидного кабинета, напоминающего конторские, как тут в комнату вновь втиснулся Юрий Александрович.  — Так что же у Вас за срочное дело? — уже начиная проявлять интерес, спросил адвокат.  — Всё дело в том, что я какое-то время назад стала членом благотворительного комитета. Вроде бы всё шло хорошо, но затем стали вскрываться очень большие странности, если не сказать больше, злоупотребления!  — Тише, тише. Что является злоупотреблением, а что нет, не нам, простым людям решать. Я прекрасно понимаю, про что Вы хотите сейчас рассказать. Таких случаев сотни, если не тысячи. Разные обиженные дамочки посылают заявления да требуют, чтобы их рассмотрели как можно скорее. Вернувшиеся с фронта инвалиды тоже хотят к себе элементарного уважения, каких-то преференций для себя. Но не всегда на это хватает средств. Тогда эти люди обижаются и начинают говорить, что подобные организации ничего не делают. Вам же это самой должно быть прекрасно известно. Так, подождите, тогда я вообще не понимаю сущность Вашего вопроса. Где состав преступления? И потом, ну я же не прокурор.  — Ну я не хочу, чтобы Вы кого-то обвиняли, я просто хочу посоветоваться с Вами, как с человеком знающим, что мне делать, чтобы вывести злоупотребления на чистую воду, чтобы этими вопросами хотя бы кто-то занялся. Я хотела бы, чтобы для серьёзности вопроса Вы взглянули хотя бы на это. Тут Лена достала из сумки пачку писем, штук двадцать, не меньше.  — Это только за последний месяц. Повторных из них где-то половина, люди жалуются, что их проблему не решили. Хотя в итоговой отчётности всё красиво и эти же проблемы, вроде как, решили месяц назад. Что-то здесь не так. Да и деньги-то от пожертвований не доходят до фондов и оседают в чужих карманах. Нельзя ли к этому придраться?  — Деточка, Вы упрямо путаете меня с прокурором или следователем. Я не уполномочен открывать дела, проводить проверки, а чтобы я провёл аудит, нужно, чтобы меня пригласили. Я частное лицо, понимаете? И я не могу с бухты-барахты заниматься таким, по-видимому, важным делом. Это не входит в мои полномочия. Попробуйте обратиться в полицию, если на сто процентов уверены в том, что говорите.  — Вы же сами понимаете, что комитет под высоким покровительством вряд ли будет проверять полиция. Да и потом, окажись в подобной, — Лена опять показала на стопку бумаги, — ситуации Ваша дочь или Ваш сын, Вы что, тоже скажете, что это не входит в Вашу компетенцию?  — Деточка, а Вы не находите, что Вы много себе позволяете, — начал багроветь адвокат.  — Нахожу. Нахожу я и Вашу жену в составе комитета, и я не думаю, что если полиция всё-таки полезет проверять комитет, и наворотит там дров, то скандал пойдёт ей на пользу. Скорее наоборот.  — А Вы дерзкая. Но я по-прежнему не вижу абсолютно никакого способа решить эту проблему. Более того, Вы сами понимаешь, конфликт интересов. Тем не менее, Вы затронули очень важный вопрос. Пожалуйста, держите меня в курсе, насколько далеко это продвинется. Мне и самому не хочется, чтобы моя жена оказалась, пусть даже в жёлтых бульварных газетёнках, связана с мошенничеством в особо крупных. Это повредит и моей карьере тоже. С другой стороны, я могу всё-таки помочь Вам в одном случае — если я разузнаю побольше информации, возможно, можно будет вычислить мошенников и дать сигнал кое-кому, чтобы их сняли. Для этого мне просто нужно больше знать, держите меня, пожалуйста, в курсе. Если хотите, являйтесь ко мне в контору, я дам указание пускать без очереди, но, пожалуйста, больше не приходите ко мне домой без моего приглашения, хорошо? За неплотно прикрытой дверью Лена услышала в прихожей голос Сойки. Что она говорила, разобрать не удалось. Зато голос её матери был таким отчётливым, как будто она стояла рядом:  — Тут пришла эта твоя одноклассница, Шемякина, и знаешь, пошла прямо к отцу. Интересно мне знать, куда же это она вляпалась, что ей прямо с порога срочно понадобилась помощь адвоката? Юрий Александрович тоже прекрасно слышал эти слова. Он улыбнулся Лене и хлопнул широченными ладонями по столу.  — Ну я считаю, разговор наш закончен. Надеюсь, Вы меня поняли. — Спасибо, господин адвокат, — ответила Лена, обмениваясь с Чибряковым рукопожатиями. — Зайдите на недельке, мне нужно будет вам кое-что разъяснить, — сказал адвокат уже на выходе из кабинета. — Может ведь статься и так, что я не успею вовремя вмешаться, а вам надо знать, что и когда надо говорить. Можете быть уверены: ничто из сказанного дальше этих стен не распространится. Вы пока сидите тихо, а я постараюсь кое-что выяснить, — затем, высунувшись из кабинета, пояснил: — Понимаешь, Люда, даже порядочным людям порой требуется юридическая помощь. Лена кивнула и обещала зайти. Она умолчала и про Роберта, и про Гришу, и про подпольный кружок. Впрочем, адвокат, скорее всего, и сам обо всём догадался, уж больно явным был его намёк на то, что пока надо не светиться. — Ну, всякое бывает, — беззаботно ответила Сойка, грызя яблоко. — Пойдёмте лучше в гостиную, поговорим там. Мы, обычно, в кругу семьи проводим праздники, но гостям всегда рады.