Не теряйся в том, чего нет

      В это утро постель так и осталась непримятая сном.       Мэтт был разбит. Он больше не считал пройденные дни, которые сливались в единые блеклые цифры на офисном календаре. Сколько прошло одинаковых, похожих друг на друга суток? Неделя или две? Он точно сказать не мог. Все действия и слова казалось, были невероятной ношей, от которой невозможно избавится. Мэтт задыхался. Он скрутился среди широких прохладных простыней, разметавшись по подушкам, и будто чьи-то сильные руки сомкнулись на его шее и вдавливали в матрас, заставляя захлёбывается собственными беззвучным криками о помощи. Кого он звал? Когда воздуха в лёгких практически не оставалось и остатки сил уходят на одно единственное слово. На губах всегда должен теплиться звук чьего-то имени, не важно сколько оно приносит боли, главное, что б оно было. Было где-нибудь в глубине потрёпанной души, глубоко, что б никто не видел и не знал...       Мэтью Мёрдок никого не звал. Ему безумно хотелось выдыхать чьё-то имя и на что-то надеяться, когда он чувствовал, что больше ничего не остаётся. Но он никого, чёрт возьми, не звал. Он задыхался, потухал в своей клетке, но так и не тянулся за чьей-либо помощью. Даже когда он понял, что прошло около десятка дней и сил не оставалось даже на работу, он всё равно медленно потухал в стенах своей квартиры один.       Недавно Чарльз поинтересовался, где Мэтт пропал, а тот лишь отмахнулся, объяснив своё отсутствие загруженностью на работе. Что он говорил Карен и Фогги? Мёрдок машинально ссылался на плохое самочувствие. Он врал всем, он врал себе.       Мэтт сжимал края простыни и крепко закрывал веки, отдаляясь от всякой жизни, которая грохотала за окнами. Он прятался от неё, себя и страха, который закрался в его душу. Он боялся потери своих сновидений. Последние пару дней как Мэтт перестал спать, он прекратил видеть перед мысленным взором картинки из далекого детства. Эти расплывчатые образы трудно было связать с воспоминаниями, но мужчина дорожил ими скорее потому, что там были любимые лица родителей, были цвета и обрывки окружающего. Он дорожил этим, опасаясь напрочь забыть как выглядят цвета и яркость лета на детской площадке. Мамина мягкая улыбка и отцовское лицо переполненное гордостью и любовью. Пусть проклятый Фрэнк заберёт последнее: жизнь и всякую веру, но с этим не должны исчезнуть детские сны. Иначе действительно не останется того, за что стоит держаться.       Мэтт много раз за ночь вставал, ворочался и сбивал одеяло, подставляя тело ночной прохладе. Несколько раз ходил умываться или пить, натыкаясь на дверные косяки и мебель, будто в чужой квартире. Он и впрямь здесь терялся, но тем не менее продолжал спотыкаться об углы и нечаянно ронять оставленную Карэн посуду на столах. Всё было чужим как и прежде, но только сейчас Мэтт это заметил.       Соседская собака так настойчиво лаяла. Уже который десяток минут пошёл? Почему её никто не заткнёт? С каждой последующей минутой, мужчина ощущал всё большую волну раздражения, которая подкатывала к горлу. Он в очередной раз спустил ноги с кровати, проклиная чёртову шавку и свою вялость. Мэтт едва доплёлся до ванной и стянул с себя одежду, которая тут же отправилась в стиралку, а сам залез в ванную, вздрагивая от ледяных прикосновений к металлу. Он повернул кран и из насадки сверху хлынул холодный поток. Мужчина облокотился о край ванны и уронил голову в руки, обессиленно принимая холод проточной воды. Прозрачные струи объяли его обнажённое тело будто укутывая в одежду, отдаляя от всякой реальности. Мир за пределами квартиры точно рухнул, оставив на своём пепелище сплошные разочарования. Мэтт обхватил руками плечи и подумал, что Фрэнку не нужно было появляться в его жизни, лучше бы он остался далеким человеком, который появится и вытащит его из этого городского пепла и одиночества. Ему нужно было оставаться мечтой. Никто не должен рушить чью-то жизнь своим присутствием, пусть даже мимолётным.       Где-то далеко, будто сквозь толщу воды послышалось навязчивое электронное: «Фогги, Фогги, Фогги». Оно доносилось снова и снова, разбавляясь короткими временными промежутками тишины. Мэтт вылез из ванной, натянув на озябшие плечи растянутую белую футболку и штаны. Он потерял счёт беспрерывным звонкам, прежде чем сумел отыскать телефон на полу возле кровати. — Да? — тихо ответил он, стянув с постели плед и набросив его на плечи. — Я жив, Фогг.       На той стороне трубки послышался шумный облегченный выдох, прежде чем Нельсон взволнованно забормотал что-то на счёт самочувствия и глупости. Мэтт кивал его словам, прошлёпав на кухню и включив электрический чайник. — Я попробую приползти завтра.       И вот это было чистой правдой, в которую Мёрдоку так хотелось верить. — Это из-за Фрэнка? Тебе становится хуже? — с запинками донёсся приглушённый голос Нельсона. — В самую точку, — Мэтта хватило только на вялую ухмылку. — Хочешь я приеду?       Адвокат свёл брови на переносице и заторопился отговорить друга, пока тот не начал настаивать на своём. — Не нужно, Фогг, мне нужно собраться с силами, я буду весь день спать и возможно, наскребу немного бодрости.       Фогги ещё возмущался, вынуждая Мэтта устало вздыхать и отнекиваться, но всё же это раунд остался за Мёрдоком.       Мэтт взял чашку с чаем и переместился на диван. Горячий пар поднимался над чашкой, наполняя воздух приятным ароматом трав. Это было похоже на уют, о котором Мэтт часто грезил, но не находил даже в объятиях милой Карен. Это была та тишина, в которую он кутался как в тёплое одеяло, забывая о развалинах своей жизни за окнами квартиры. Он в самом деле не знал, который сейчас час и какая погода царит снаружи его пустого квартирного царства. Это всё играло малую роль, по сравнению с ускользающей из-под пальцев жизнью, которая сочилась как вода сквозь сито.       Мэтт протянул руку и пошарил рукой по гладкой поверхности стола, который стоял между диваном и двумя креслами. Чуть дальше от горячей кружки, на сложенной шахматной доске оказалась книга. Мэтт взял её в руки и удобнее кутаясь в плед, вернулся на мягкий диван. Трепетно раскрыл библию, с местами потёртыми краями на обложке. Купленная несколько лет назад, перечитанная и оберегаемая, она кажется, стала продолжением самого хозяина. Каждое рельефно-точечное слово было изучено его пальцами не один раз, превратившись в своего рода привычку.       Мэтт опустошил несколько кружек с чаем и остатки жаренной картошки с овощным салатом, когда ощутил одолевающую силу сна. После нескольких проведённых в лёгкой дремоте ночей, веки настойчиво начинали отгорождать мужчину от бодрствования. И он уснул. Неожиданно так, словно отдых не касался его тела несколько лет подряд.       Стук в дверь родился невероятно тихо и продолжал свою монотонную работу довольно долго и настойчиво. Мэтт резко подскочил на месте, стоило этим гулким звукам ворваться в его сонное сознание. Он отложил раскрытую книгу и встал, потирая раскрасневшиеся глаза. — Я иду, чёрт, — пробормотал мужчина, руками поддерживая равновесие о стены.       Наверное с той стороны был слышен его сонный голос, раз стук утих. — Мэтт?       Мёрдок едва удержался от шумного вздоха, различив голос Карен стоящей по ту сторону порога. — Ты меня потеряла? — скрывая раздражённые нотки в голосе, спросил он, открыв перед ней дверь. — Тебя все потеряли, — ответила девушка и вошла внутрь.       Она собиралась уже разбуться, когда мужчина остановил её взяв за руку. Мэтт удивился своей порывистости, но никак не выдал неуверенности, которая робко тронула его изнутри. — Подожди, я хочу прогуляться.       Это было глупо. Он понимал, что уже довольно поздно, но внезапно возникшее жгучее желание выбраться из плена своих четырёх стен было гораздо сильнее всяких здравых мыслей, которые всё ещё пребывали в заторможенном полу-сонном состоянии.       Карэн положила свою сумку на тумбочку у входа и повернула к нему своё удивлённое лицо. — Ты в курсе сколько сейчас времени? — заколебалась девушка, выпутав своё запястье из его руки. — Я устала и ... — Просто давай поедем куда-нибудь, покатаемся,— настойчиво перебил Мёрдок, потянувшись к своей куртке. — Пожалуйста, мне это нужно.       Девушка не успела рта раскрыть, когда он взял её под руку и подтолкнул обратно в коридор. Прихватив с тумбочки трость натянув на голову капюшон, он выскользнул следом за ней, заперев дверь. Эти неожиданные остатки бодрости не на секунду не напрягли мужчину, когда он подхватив девушку под руку, потащив её вниз по лестнице.       Они оказались в ещё тёплом салоне её Хендая, когда Пейдж уже поворачивала ключ, давая двигателю возможность ожить. Хотя она никак не могла взять в толк зачем. Мэтт больше рта не раскрывал, только хмуро и сосредоточенно вертел в руках свою сложенную трость, периодически интересуясь где они находятся и какую улицу проехали. — Какого хрена, Мэтт? Что с тобой происходит? — не выдержала Карен, старалась говорить спокойно, но практически незаметная дрожь в голосе выдавала её волнение, которую она хотела спрятать. — Я не знаю, милая, — пожал плечами адвокат, отвернувшись к окну. — Где мы? — В паре кварталов от Браунсвиля, нам определённо пора разворачиваться. — Нет, — неожиданно выпалил Мэтт, повернув к ней голову. — Езжай. — Да что ты...       Перехватив его горящий взгляд и проглотив остаток фразы, девушка разгневанно начала притормаживать на светофоре, что б снова поехать дальше, не вымолвив ни слова. Неблагополучный район населенный в основном чернокожими, в Нью-Йорке знали все, стараясь лишний раз не забредать на грязные и унылые улицы. Ни Пейдж ни Мэтт не знали, какого чёрта ему вздумалось посетить это место.       Питкин авеню осталось давно позади, как и другие более менее оживлённые улицы. Хендай Карен погружался всё глубже в бетонные дебри. Покинутых домов попадалось всё больше, полицейских патрулей – меньше. Грязные обочины освещённые тусклыми фонарями и уйма закрытых торговых лавок. — Останови. — Что? — неуверенно спросила Карен, удивлённо взглянув на напряженного Мёрдока. — Останови, скорее, — Мэтт буквально подскочил на месте, метнув на неё полыхающий взгляд. — Давай, Карен, прижмись к обочине!       Его мгновенно вспыхнувшее уверенное требование заставило растерявшуюся девушку сбавить скорость и остановится у пустого тротуара. — Что ты делаешь? Куда ты? — неверяще воскликнула Пейдж, когда Мэтт опустил ручку двери и выбрался наружу, прихватив с собой трость. — Мне нужно, у меня встреча здесь, — выпалил мужчина на одном дыхании, явно намереваясь захлопнуть дверь. — Поезжай домой, а я доберусь на такси. — Ты должно быть сошёл с ума! — Пожалуйста, Карен, поверь мне! — взмолился он, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. — Ты же знаешь, что здесь за люди живут, я не оставлю тебя одного, — проговорила девушка и Мэтт с содроганием услышал щелчок её ремня безопасности. — Меня ждут, я буду в безопасности, — непреклонно твёрдым тоном сказал он и выпрямился, остановив её намерения последовать за ним. — Мне не нужно, что б ты опекала меня, я не ребёнок.       Мэтт выпрямил трость, нервно захлопнул дверь и едва ли не бросился вперёд. Его всего трясло. Он чувствовал Фрэнка. Это снова та яркая невидимая, но ощутимая вспышка, так тянущая к себе. Он чувствовал себя глупым мотыльком, который прямо сейчас летит в самое пекло. Но это пекло было жизнью. Не почувствуй он это снова, они бы с Карен попетляли ещё немного по ночному городу, прикупили еды и поехали домой. Но дьявол шутник, Мэтт вновь нашёл его. Фрэнк находился где-то рядом и мужчина больше не мог упустить эту возможность. Пусть этот чудак снова его пошлёт и исчезнет, но Мёрдоку хватит его тепла на несколько дней, прежде чем на него снова не нападёт убийственная слабость. Что и толкало его в глубь тёмных проулков.       Сзади до него донёсся скрип шин сорвавшегося с места автомобиля. Когда он понял, что Карен послушала его и поехала обратно, Мэтт выдохнул с невероятным облегчением. А потом он начал понимать, в какую задницу толкал себя по собственной глупости. Где-то недалеко прохладный ночной воздух наполнили голоса. Постепенно они начинали слышаться так чётко, что Мэтт отлично мог слышать раскатистый смех и громкие пьяные разговоры. Его сердце тревожно замирало с каждым новым шагом, а пальцы сильнее сжимались на ручке трости, будто она могла бы ему помочь. А вместе с тем ясно росло ощущение присутствия "своего". Именно это и толкало его дальше, пока он не очутился у какого-то неприметного бара.       Трудно было сказать, что руководило Мэттом этим поздним вечером, но это был определённо не здравый смысл. И он это понял только тогда, когда переступил порог. Стоило только погрузится в шумную атмосферу, как он сожалением подумал о том, что ему никак не отыскать здесь Фрэнка. Тёплые чувства ведущие его сюда, сейчас растекались по всему заведению, обдавая внутренней яркостью каждого присутствующего. Мэтт едва не завыл, снова проклиная своё бессилие. Но тем не менее отступать было поздно и мужчина осторожно сложил свою трость, сильнее надвинув на лицо капюшон.       Кажется, всё пространство помещения пропиталось сигаретным дымом и перегаром. Это всё мешалось с грохотавшей из колонок музыкой и ещё более громкими разговорами и вспышками смеха. Мэтт растерялся и сделал мелкий шаг вперёд, пытаясь протолкнуться к барной стойке. Он не знал, как быть дальше и как среди этой охмелевшей толпы найти одного-единственного человека. Мёрдок повязнув в глубокой задумчивости, проталкивался вперёд, пока не натолкнулся на мужчину, который что-то оживлённо рассказывал своим спутникам. Адвоката кто-то задел сзади и он не удержавшись, налетел на этого мужчину. Судя по тому, как тот пошатнулся, он был в стельку пьян, что заставило Мэтта чуть отступить назад. — Ты не видишь куда прёшь, мудак? — завыл он и схватил адвоката за грудки распахнутой куртки. — Извините, я... — Закройся! — гаркнул он и встряхнул его, явно намереваясь почесать кулаки о первого попавшегося под руку. — Постой, приятель, я с ним разберусь, — негромко проговорил смутно знакомый голос рядом.       Мэтт охнул от неожиданности, когда на его запястье сомкнулись пальцы и потянули куда-то в сторону, вырвав из лап пьяного мужчины. Фрэнк потащил его прочь от взорвавшегося мужчины и выпустил руку только когда толкнул на скамейку за столом в углу. — Какого чёрта ты здесь делаешь? Я вроде в прошлый раз всё ясно сказал, — проговорил он и уселся напротив.       Его вкрадчивый голос был лишен гневных или раздражённых ноток, он был совершенно бесстрастным и холодным. — Любая попытка лучше чем бездействие, Фрэнк. Я буду искать тебя, потому что не могу дышать без твоего присутствия рядом. Это не моя грёбаная воля, понимаешь? — слова комом стали застревать в районе солнечного сплетения, превращаясь в ощутимый груз в груди.       Мэтту хотелось наклонился вперёд, вынудить себя сделать шаг на встречу, но затянувшееся молчание Фрэнка на его слова, заставляло адвоката нерешительно мяться рядом и оставаться на месте. Мэтт чувствовал, как мужчина затягивает на его руках и ногах путы, заставляя подчинятся своей железной воле, только бы не подпускать его ближе к себе. — Тогда тебе придётся задохнуться,— с неожиданным ядом отозвался Касл, впиваясь бесстрастным взглядом в бледное лицо. Он явно хотел исправиться, добавить что-то ещё, но сдержал себя, удавив всякие словесные поползновения ещё в утробе.       Фрэнк будто делает мысленный шаг назад, уничтожая дальнейшие попытки к разговору.