Глава 6. Дом
14 июня 2017 г., 21:24
Бывало, Фрэнк надвинув козырёк бейсболки на глаза, шёл бесконечно длинными улицами и смотрел не под ноги, как всегда, а на людей. Он вглядывался в влюбленные лица и счастливые семейные пары, в весёлые компании сидящие на ступеньках перед каким-нибудь подъездом. Он видел улыбки на лицах стариков и искренний детский смех. В такие моменты ему становилось так тоскливо и одиноко, что приходилось прятать взгляд в асфальте и считать, сколько травинок пробилось между тратуарными плитами. В такие скверные минуты, Фрэнк как никогда чувствовал покинутость мира, к которому он был чужд так, как и сам мир к нему. И спустя время эта отчужденность так прочно въелась в его жизнь, что он и забыл, что значит что-то чувствовать или чего-то ждать. Он стал тенью своей прошлой настоящей жизни. Наверное, никто и не знает, как можно превратить свою жизнь в ненависть. В выражение только этого чувства, просто не иметь в себе больше ничего другого. Вряд ли с этим может что-то сравниться.
Фрэнк зябко поёжился и поднял воротник куртки. Воздух пропитался водой, наполняя весенние ночи осенним дождливым холодом. Вторая влажная ночь. Всё же пасмурная погода не всегда сопровождается депрессивным настроением, хмуростью и скукой. В теперешнем мире на это не остаётся время. Осенние дожди и грязь становятся настоящей проблемой, когда скитаешься по дорогам и городам. В новом мире нужно беспрестанно укреплять то, что есть, или с опаской и остервенением защищать своё. Осенняя хандра осталась в прошлой жизни, там, где с ней боролись тёплым чаем и мягким пледом у камина. Сейчас оставаясь под дождём, с грустью вспоминаешь те беспечные деньки проведенные в кругу семьи.
Треснутые стекла в оконных рамах наполнялись водой, жалобно поскрипывая от редких порывов ветра. Стоя возле распахнутого окна, Фрэнк пытался припомнить каждую деталь той ночи в прокуренном баре в Браунсвилле, но перед мысленным взором то и дело всплывало перекошенное страхом лицо Мэтта. Фрэнк сжег свои чувства льдом, он больше не испытывал практически ничего. Но он видел чувства на лице адвоката, пусть это и было только выражение ужаса. Касл же мастерски умел внушать подобные эмоции, но не защищать от них или испытывать на себе.
Пригласив мужчину к себе, солдат не обещал ему ничего, оставляя того в своём жилище пару дней назад. Фрэнк только привёз его к себе на окраину города и на рассвете исчез, прихватив сумку с оружием. Он не объяснял ничего, не говорил о возвращении. Он же не мог обещать того, чего вполне может не произойти.
Трагер Маслоу, чёртов ублюдок опаздывал. Фрэнк провёл в дрянном номере убогого незаметного мотеля три дня, наблюдая за коттеджем босса из окна четвёртого этажа. Клик Мара Сальватруча в Нью-Йорке принадлежал именно этому человеку. Проблема даже не в том, что банда содействует нелегальному пересечению границы, контролируя тайные тропы на границе между Мексикой и США. Не в том, что они вовлекают в проституцию молодых американских девушек, попутно подсаживая их на наркотики. Мара Сальватруча и так занимается многими видами преступного бизнеса, чтоб беспокоится о сотнях загубленных жизней. Торговля наркотиками, оружием и людьми; грабежи, рэкет, заказные убийства, похищения людей с целью получения выкупа, сутенёрство, угоны автомобилей, отмывание денег и мошенничество — обычное дело группировки ещё 80-х годов.
Не мог Нью-Йоркский "клик" не привлечь внимание Карателя. Сегодняшняя сходка боссов должна стать последней. Несколько наблюдательных недель многое прояснили. У него есть всего пол часа до того, как объявятся чёртовы мафиозные шишки.
Фрэнк тенью выскользнул в зарождающееся утро и не оглядываясь по сторонам, пошёл к нужному дому. Тщательно изученная распланировка комнат помогла ему незаметно проникнуть на первый этаж через чёрный вход. Он пересёк лужайку от забора и огромный бассейн возле дома. Не попадая под видимость камер. Фрэнк вошёл в дом с револьвером в руке. В коридоре царил полумрак, скрывая его тёмную фигуру в тени небольшого пустого дома. Он шёл практически не издавая никаких звуков, только изредка какая-нибудь доска на дощатом полу поскриповала, под тяжёлым шагом в армейских берцах. Солдат сливался с темнотой, не только благодаря тёмным джинсам и чёрной куртке, скорее потому что он сам – тьма.
В уголках губ притаилась улыбка, которая слегка смягчала черты лица, придавая ему более добродушный вид. Но в руках было оружие с восхитительно длинным стволом. Кольт Кобра отдавал привычной тяжестью, наполняя руку силой. Улыбка на разбитых губах не могла скрыть ни твердости, ни намерений, она лишь немного разряжала напряжение, которое лежало на его плечах.
Стены дома повсюду были увешаны фотографиями, с которых улыбчиво смотрели на незванного гостя хозяева. Они следили за бесшумными шагами Фрэнка, чувствовали уверенность и спокойствие которые исходили от каждого его движения. Охраны сейчас в доме нет, поэтому солдат ловко и быстро протянув проволоку под порогом двери, укрепил две гранаты. Нашли своё место противопехотные мины на лестнице под деревянными резанными перилами, в кабинете, спальне и ванной. Весь безвкусно обставленный дом заполненный дорогой мебелью утонул в смертельных игрушках Карателя, который их искусно замаскировал.
А потом что-то пошло не по плану.
Прошерстив весь дом, оставив в нём побольше своих "подарков", Фрэнк собирался исчезнуть, предоставив им судьбу скоро приедущего хозяина и его людей. Но он наткнулся на одного из амбалов Трагера Маслоу. Его можно было бы спокойно обезвредить, если бы мужчина не притаился у двери. Касл прошёл слишком близко, а мужчина выскочил из-за двери слишком быстро. Фрэнк успел только разглядеть его перекошенное лицо и обритую наголо голову, когда почувствовал, как мягко вошло лезвие ножа в его бок. Он словно во сне оттолкнул охранника и захлестнувшая его ярость пеленой затянулась перед взглядом. Касл с воем вытащил нож из своего бока, когда мужчина бросился на него с кулаками. Один ловкий изворотливый удар и солдат вогнал нож по рукоятку в живот охраннику. Второй удар пришёлся рядом и мужчина задёргавшись, начал оседать на пол. Перед глазами Фрэнка поплыли яркие круги и он едва не рухнул рядом с агонирующим мужчиной. Он прижал к своей ране руку и пошатнулся, всего на мгновение потеряв равновесие.
Всё полетело к чертям. Когда он сдерживая стон, выбирался из дома, его объяло ясное чувство разрушения. Мужчина кое-как добрался до своей машины, осыпая себя проклятиями. Форд сорвался с места.
***
Это был дом, стоящий возле непреметного заброшенного мотеля. Давно переставшая светиться неоновая вывеска с названием исчезла, забрав с собой имя этого годившегося под снос здания. На окраине Южного Квинса это старое жилище было совсем незаметным. Поэтому Фрэнк его и выбрал. Мэтт знал, что возле порога входной двери натянута незаметная леска, никакого света в заброшенном помещении не было. Он исследовал это место, держась за стены и обходя комнаты, тащился по выученным коридорам не вглядываясь в темноту, не прислушиваясь к тишине. Его встречали пустые комнаты и стены с облупившейся краской. Только в самой дальней комнате обстановка отличалась от остальных брошенных помещений. Самая большая комната с крепкой дверью и мощным замком. Обстановка этой комнаты отличалась от остальных только отсутствием окон и наличием кое-какой мебели. В углу работал маленький генератор, обеспечивающий кое-каким светом. Матрас с подушкой и тонким одеялом у стены, большой стол набитый инструментом и ящики. Повсюду на полу расставлены неподъёмные ящики с оружием. Пару раз Мэтт спотыкался о один из них, когда в темноте с чертыханием шёл на ощупь к умолкнувшему генератору, что б ударить по нему, заставляя ожить и продолжить работу. А ещё здесь обитали сотни запахов. Смесь этих запахов будто отяжелела и свинцовой тяжестью оседала в лёгких. Но всё же было в этом что-то такое, что заставляло Мэтта медленно втягивать их в себя, словно разбирая на мелкие составляющие. Если сосредоточиться, можно было почувствовать запах металла, который мешался с пороховой гарью и оружейным маслом. Да, здесь было много оружия, столько, сколько Мэтту не доводилось видеть в одном месте. Это место больше напоминало гараж или склад с боеприпасами, что угодно, но только не дом. Дом у адвоката ассоциировался с тишиной и парой заботливых рук. Здесь не было ни того, ни другого. Тишину этого места нарушал постоянный треск полицейской СБ рации на столе, а о руках не могло идти речи. Мэтт быстро понял, что и Фрэнк и его дом для него закрыты. Касл оказался слишком молчаливым и замкнутым. Побросав в сумку какие-то вещи, он исчез и оставил Мёрдока наедине с этими четырьмя стенами. Мэтт поднялся с матраса в углу комнаты и потянулся, разминая затёкшую спину. Он жадно глотал тяжёлый воздух и медленно выпускал его из себя, будто изучая. Здесь было запылено и темно. Маленькие окна под потолком были открыты, пропуская внутрь лишнюю порцию бодрящего кислорода. Стены увешанные оружием и инструментами, были изучены мужчиной в первый же день, когда он очутился здесь и остался один. Замкнутость этого места угнетала. Здесь трудно было дышать и вообще жить. Фрэнк здесь ел, спал и проводил все время в окружении свои призраков и треска рации. Мэтт представлял, как мужчина моется под холодной тонкой струей воды в ржавой ванне соседней комнаты. Как ест сэндвич за захламлённым письменным столом и вместе с тем пишет что-то в толстом блокноте или точит охотничий нож с широким лезвием. И всё это было жизнью Фрэнка Касла. Мэтт не мог здесь находится. Когда он в очередном раз мучился с треснутым туалетным бачком, а потом страдал от голода и скуки, доедая последнюю пачку сухарей найденную на столе, он решил сегодня же отправиться домой. Кончились отмазки для Фогги, а Карен больше не принимала сказок «завис у друга». Мэтт был уверен, что на его лбу появилась надпись: "придурок". Когда дверь с грохотом открылась и ударилась о стену, осыпая на пол пыль побелки, Мёрдок рефлекторно вскочил на ноги и до него донёсся уже знакомый голос пропитанный доброй порцией ругательств. Он испуганно замер, услышав тихий стон сорвавшийся с губ Фрэнка, когда тот тяжело ввалился внутрь. Адвокат неуверенно шагнул на звук шумного дыхания солдата, которое с громким шумом и хрипом вырывалалось из его груди. Сделал всего пару шагов, оказался возле двери и едва не упал, когда Фрэнк навалился на него. — Погоди, я... — выдохнул мужчина и обмяк на его руках. От сознания Фрэнка улизнул испуганный возглас Мэтта. Он пытался словить тающие в воздухе слова, но их смысл всё продолжал ускользать от него и превращался в ласкающие слух звуки. Фрэнк неожиданно подумал о том, что ему нравился голос Мэтта. Такой вкрадчивый, поучающий. Мэтт разговаривал так негромко, чётко выговаривая каждое слово, словно пробуя его на вкус и размышляя над тем, как бы не сболтнуть чего лишнего. Такой умный сукин сын. Сейчас Фрэнку показалось, что Мэтт едва ли не кричит, зовёт его. Руки его трясли плечи, а в голосе звенело отчаянье. Вдох. Выдох. Вдох. Но уже было не больно. Хорошо. Да, очень спокойно и хорошо. Здесь витает запах смерти – у неё потрясающий аромат. Он мешается со страхом, вызывает отвращение. Но Фрэнк всё равно продолжал его вдыхать, наполняя себя смертельной гнилью. Это мало его заботило, ведь тот, кто готов убивать, тот готов и умирать. Касл давно готовился к этой встрече, но сейчас забивая сознание происходящим, он тщательно цеплялся за сознание, упрямо балансируя над пропастью темноты. Голос Мэтью стал растворяться, хоть Фрэнк так тщательно за него хватался. Руки и ноги будто бы оказались под прессом, когда всё его существо сопротивлялось тянущей его ко дну тьме. Но сделать он больше ничего не мог. Как и удержать последнее: «Фрэнк!». Мёрдок в ужасе подхватил его под руки и не успевая прийти в себя, поволок к матрасу. Солдат не сопротивлялся, только вяло передвигал ноги, взвалившись на плечи Мёрдока. Адвокат опустил его на кипу одеял испуганно заметавшись, опустился рядом на дощатый пол на колени. — Фрэнк? Но Фрэнк не спал. Он расслышал Мэтта, почувствовал тепло его ладони на своём измученном лице. Он верил тревоге в его голосе. Он очень хотел верить ему. — Мэтт, — это прозвучало как молитва. Всего четыре буквы и так много веры в это имя. Было чертовски глупо так тянуться к человеку, практически не зная его и быть уверенным о том, что скоро придётся оставить его. — Возьми в столе бинты, — тяжело прохрипел солдат, завозившись с курткой. — Найди в ящике коробку, она там одна... Мужчина метнулся к столу, который стоял возле замазанного известью окна и ударившись об его угол, потянулся к выдвижным ящикам. Резко дёрнув первый за ручку, едва не вывернув его наружу со всем содержимым. Во втором он нащупал какие-то железные банки, а в третьем нашлась большая, тяжёлая деревянная коробка. Подхватив её в руки, спотыкаясь о ящики на полу, адвокат вернулся и помог ему стянуть окровавленную кофту. — Дай я сам, — потянулся к аптечке Касл. Он облокотился о стену, подпихнув под спину подушку и со стоном порылся в протянутой аптечке. Мэтт напряженно слушал, как зашуршали какие-то пакеты и рядом разнёсся запах дрянной водки и марлевых бинтов. — Держи. Фрэнк всучил в руки адвокату край простыни, ткань затрещала и в руках Мэтта оказался её отрезок. Солдат сцепил зубы и подхватил полупустую бутылку с водкой. Мэтт затаился, приготовившись услышать кучу отборных ругательств, но уловил только как Фрэнк резко втянул в себя воздух сквозь зубы. — Помоги, — он шумно задышал и что-то беззвучно сплюнул, приняв сидячее положение. — Попробуй обвязать её вокруг меня. Он протянул ему отрезок простыни. Мэтт взял её и на секунду заколебался, неуверенно глядя в сторону мужчины. — Тебе нужно в больницу, Фрэнк. — Дерьмо, парень, ты будешь языком чесать или поможешь? Что ему ещё оставалось делать? Мёрдок со вздохом придвинулся ближе и прижал ткань к животу солдата. Фрэнк опустил её чуть ниже и стал придерживать, пока мужчина начал обматывать её вокруг талии. Мэтта передернуло, когда Касл опустил на его плечи ладони. Кожу сквозь тонкую ткань футболки опалило чужим жаром и он замер, на секунду забывшись, руки так и застыли над узлом импровизированной повязки. Когда Фрэнк дёрнулся, удобнее усаживаясь, Мэтт очнулся, продолжив затягивать ткань сбоку. Пальцы путали лоскуты, превращая завязанные края в тугой узел. — Ты родился слепым? — неожиданно спрашивает мужчина, заставив адвоката вздрогнуть. Почему съедает такая усталость от каждого слова? И тем не менее не глядя на обессиленность, это было оно. Фрэнк тяжело втянул в себя воздух, ощутив невероятное облегчение, точно металлические оковы спали с сердца и дышать стало немного легче. Его слуха коснулся рваный выдох Мэтта. Постепенно звуки начали проясняться, а к затуманенному рассудку стали возвращаться мысли о дьявольском положении дел и близости человеческого тела. — Я был ребёнком, когда лишился зрения, мы с отцом попали в аварию, — Мэтт смутился и оторвав руки от готовой повязки, отвел пустой взгляд. Мёрдок отлично помнил бесконечные больницы, врачей и постоянные терапии. Его дьявольски долго учили заново видеть. Это было ужасно не потому, что всё было новым и постоянные вечера над азбукой Брайля выматывали. Самым ужасным был сам страх. Он жутко боялся темноты, всегда спал с включённым ночником, а теперь был вынужден постоянно находится в темноте. Какой там сон, Мэтт даже ничего не ел, едва с ума не сошёл. Но когда привык к ней, спустя не один год, осознал кое-что другое, более важное – он мог потерять воспоминания. Вот это самая кошмарная потеря, которую можно представить лишившемуся зрения человеку. Тогда он каждый день пытался увидеть. Брал в руки какой-нибудь предмет и по памяти рисовал его в своём воображении. Трогал лица родных, только бы их не забыть. Но самым трудным оказалось запомнить цвета. Жёлтый или красный – неважно, ведь время идёт, всё исчезает из памяти. Мэтт даже не так сожалел о том, что не знал как выглядит, как о потере красок. Теперь он даже не помнил, какого цвета были волосы матери. Фрэнк затаил дыхание и задумчиво поддался вперёд. Его лицо было в паре дюймов от замершего адвоката. Между ними повисло общее дыхание, которое смешивались в одно, начиная будоражить кровь в жилах. — Знаешь, у тебя красивые глаза, напоминают оттенок горького мёда. Да, такой тёмный медовый цвет. Очень сладкий, — слова солдата наползали друг на друга и путались, адвокат немного нахмурился, пытаясь разобрать слова Фрэнка. Мэтт подумал, что вся его жизнь сгинула во тьме к этому утру. Похоже, Касл потерял столько крови, что теперь не понимает, что несёт. Что-то в словах мужчины так испугало Мэтта, что он в ту же секунду отпрянул и вскочил на ноги, вышло так резко, что его немного пошатнуло. — Мне всё равно, без разницы какой цвет у моих глаз, — неприязненно пробормотал адвокат и подхватил аптечку, что б её убрать обратно. Он нервно подошёл к столу и опустил тяжёлую коробку на его край. Ничего не замечая, Мэтт что-то задел и тяжелые предметы с грохотом повалились на пол. Металлический шум и бумажный шорох стал мешаться с хриплым смехом Фрэнка, заставляя Мэтта гневно повернуть голову в его сторону. — Чего по-твоему ты добиваешься, Фрэнк? — выпалил он, чувствуя, как сквозь напускную уверенность его голос наполнился дрожью. Ему стало до чёртиков жутко. Смех солдата начал угасать, превращаясь в болезненный кашель, а колени адвоката подгибаться. Он на ощупь нашёл стул и опустился на него, опустив голову, пряча свой взгляд где-то у ног. Из-за гулких ударов сердца, которое слишком сильно билось о грудную клетку, он не услышал, как тяжело опустился Фрэнк обратно на матрас. Мэтт не верил в то, каким дерьмом оказалась его встреча со "своим" и во что она грозила вылиться из-за кровавого "хобби" этого человека. Мэтью Мёрдок боялся этого человека. Ему не хотелось находиться рядом с ним и всё что ему оставалось – это проклинать ту ночь в парке и людей, из-за которых он был вынужден здесь оставаться. — Ты что, смотришь на меня? — устало проговорил он, ощутив на себе пристальный взгляд. — Смотрю, — едва слышно донеслось до Мэтта и ему показалось, что его опалил холод просквозивший в одном-единственном слове мужчины. — Что ты хочешь во мне увидеть? Зачем следишь? — Я не слежу за тобой. Просто запоминаю.
