Не теряйся в том, чего нет

      Ком земли глухо ударился о деревянную крышку. Следующая горсть приземлившаяся сверху, заставила Фрэнка резко распахнуть глаза. Узкое пространство не позволило подскочить на месте и он только непонимающе пошевелился. Земля продолжала засыпать крышку ЕГО гроба. Мужчину затрясло от ужаса, как только руки коснулись деревянных досок перед лицом. Он попробовал закричать, но из горла вырвался сдавленный хрип. От куда-то сверху стали доносится обрывки разговоров. Он стал колотить по доскам ящика, но придавленный большим слоем земли мужчина, остался неуслышанным.       Его глаза впивались в чернь узкого пространства, а губы продолжали шевелиться, пытаясь выжать из себя хоть какой-то крик о помощи. Он не мог принять более удобное положение, кажется, гроб предназначался человеку куда меньше телосложения и роста. Ладони Фрэнка упирались в шершавые стенки, словно он надеялся их раздвинуть. Могильный холод стал сковывать ноги судорогой, вытесняя остатки драгоценного кислорода из лёгких. Ему показалось, что ящик сейчас начнёт сжиматься и раздавит его тяжестью земельной насыпи сверху. Ещё одна попытка крикнуть, заставляет мужчину болезненно скорчиться.       А потом все звуки умолкли. Наверное рабочие сделали своё дело, установили скромный крест на свежей могиле и получили свои двадцать долларов за труды. Ни монотонного бормотания священника, ни рыданий родственников, ни печальных разговоров близких друзей. У него никого не было. Касл стал задыхается.       Мария верила в загробную жизнь и так же яро хотела вдохнуть свою веру в мужа. Ей нужно было надеяться на лучшее и знать, что прожитую жизнь на земле можно будет снова прожить так же счастливо. Её воскресные походы в церковь всегда заканчивались вечерними рассуждениями о Царствие Небесном. Фрэнку нравились её трепетные рассказы о младенцах с белыми крыльями и ярком троне Бога, который освещает своим мерцанием бескрайнее святое место. Она всегда затыкала уши, стоило Каслу начать говорить об адских кострах и о том котле, в котором они будут гореть над лавовой рекой. Но вот этот деревянный гроб явно не был началом Преисподней. Мужчина втягивал в себя сырой запах мокрой земли и понимал, что он жив, понимал и сожалел.       Солдат снова попробовал крикнуть, но вместо этого резко дёрнулся на постели. Его грудная клетка заходила ходуном, он провёл рукой по сырым от холодного пота волосам и рассеянно огляделся. Его взволнованный взгляд замер на спящее лице Мэтта и спину обдал холодок, прогоняя дрожь ночного кошмара. Фрэнк тяжело вздохнул и вернулся на подушку. Дерьмо, нужно менять убежище на что-то менее сводящее с ума, чем эта коробка.       За стенами должно быть начинался рассвет. Ясное небо начинало окрашиваться в нежные розовые тона, рассыпая по стенам брошенного дома пятна лучей. Стрелки на настенных часах указывали на начало шестого. Фрэнк приклеил взгляд к облупившейся краске потолка, но слишком долго удержать его не сумел. Он повернул голову на подушке и посмотрел на адвоката, который уронил голову на грудь, что-то сонно пробормотав. Мэтт развалился на стуле перед массивным столом, погрузившись в дремоту, скрестив руки на груди и вытянув перед собой ноги. За его спиной было небольшое окно, сквозь тонкий слой извести которого пробивались робкие солнечные лучи, мешавшиеся со светом фонарей. В комнате было слишком мало света и весьма прохладно, но Фрэнк неотрывно изучал лицо, которое могло продлить его существование.       Иногда бывает, происходят вещи, которые ты не в силах ни объяснить, ни контролировать. Но когда подобное происходит слишком часто, перестаёшь держать ситуацию в своих руках, упускаешь нить дальнейших действий и начинается хаос. Фрэнк никогда не допускал подобного, не позволял эмоциям брать над собой верх, не в умершей прошлой жизни, не сейчас. Всегда шёл чётко следуя плану, а когда кто-то вмешивался, и вносил в его жизнь смятение и сомнения – ликвидировал. Так было всегда, и он был уверен, что так будет и дальше.       Мэтт махнул головой, точно отгоняя от себя надоедливую муху. Он медленно поднял руки и закрыл лицо, потирая глаза и широко зевая. Фрэнк смотрел на то, как мужчина ещё несколько секунд приходил в себя, а потом неспеша поднялся, разминая затёкшую спину. Его движения были такими тяжёлыми, будто он рассыпался. Выставив перед собой правую руку, адвокат поплёлся к двери, едва не ударившись о дверной косяк, а левой устало провёл по лицу, смахивая сонливость. — Ты можешь лечь на моё место.       Мёрдок резко дёрнулся, когда бодрый голос Фрэнка нагнал его у входа в смежную ванну. Он на секунду заколебался, прежде чем исчезнуть в маленькой комнате: — Дома отосплюсь.       Мужчина прикрыл за собой дверь и шумно выдохнул. Ванная больше походила на узкую кладовую: туалет в углу и шершавая от ржавчины ванная. Раковины здесь не было и в помине, поэтому когда Мэтт справился с туалетом, ему пришлось умываться под шлангом душа тонкой струйкой холодной воды. И всё же это было лучше, чем терпеть напряжённое молчание Фрэнка.       Не торопясь возвращаться, адвокат смывал с лица следы бессонной ночи. Касл пол ночи метался словно в бреду и комната наполнялась только шумом его прерывистого дыхания. Сам того не замечая, Мэтт беспокойно прислушивался к нему, опасаясь услышать как солдат умолкнет или почувствует себя хуже. Уму не постижимо – бояться за жизнь убийцы. Мёрдок больше не мог доверять себе и своему потерянному здравому смыслу.       Полотенца Мэтт никакого не нашёл, поэтому вернулся в комнату, вытирая лицо краем футболки. — Ты уверен, что хочешь уйти? — спросил Фрэнк, опустившись на стул. — Я заказал нам парочку Джиро.       Что-то подсказало Мэтту, что Касл сейчас силился улыбнуться. В голосе его слышался тот самый едва уловимый намёк, который придавал голосу деланной непринуждённости. Он заказал Джиро? Серьёзно? Мэтт подумал, что с Фрэнком явно что-то не то, ведь не каждый раненный преступник будет предлагать остаться и разделить с ним завтрак.       Мэтт невесело хмыкнул и потянулся к толстовке, которая висела на спинке стула. Сидящий на котором мужчина облокотился о спинку и зажал толстовку своей спиной. — Хотя бы расплатись с человеком, я не смогу выйти в таком виде, — раздражительнее добавил он и выпрямился, отпуская зажатую вещь.       Что-то подсказало Мэтту, что выбора у него попросту нет. Он натянул поверх футболки пайту и коротко кивнул, согласившись задержаться на лишние пятнадцать минут. Придавая себе более менее уверенный вид, мужчина отвернулся от Фрэнка и вернулся к матрасу, опустившись на его край.       Эту тишину можно было назвать не гнетущей, а скорее безразличной. Они думали каждый о своём, и тем не менее возвращались к одному – к друг другу. Каждому хотелось найти выход из этой ямы, быть рядом, что б продлить своё время. И в то же время эти двое мечтали быть где угодно, только не здесь, не не рядом, не в одной комнате - клетке. Трудно было назвать точную причину этого бегства, но то, что оно было необходимым, это понимал каждый из присутствующих здесь.       Не смотря на уверенный и спокойный вид, Касл был слегка растерян и не знал, как реагировать на всё происходящее. Ворвись сейчас сюда очередной головорез, солдат схватил бы лампу со стола и превратил бы его лицо в кровавую кашу. Но как избавится от собственных мыслей он не знал, и наверное, это было самое скверное. — Послушай, — не громко привлек к себе внимание Фрэнк. — Я не хочу что б ты думал, что можешь потом в любой момент вернуться.       Мэтт нахмурился и повернулся на голос. — Я не хочу возвращаться. — Вот и хорошо, — кажется, голос мужчины чуть потеплел. — Слишком много с тобой не нужных проблем.       Мэтт хотел что-то ответить, отмахнуться от глупых слов, но его оборвал стук в дверь. Он проглотив ответ встал и порылся в карманах штанов, но там нашлась только кое-какая мелочь. — Вот, отдай ему, — проговорил Фрэнк и протянул руку.       Подойдя к мужчине, Мэтт нашёл в его руках пару купюр. Адвокат едва прикоснулся к нему и не обращая внимания на тепло ладоней, сгрёб деньги и поплёлся к двери, откуда снова послышался настойчивый стук. Хотелось быстрее скрыться за порогом комнаты, только бы не ощущать затылком сверлящий взгляд.       Когда Мёрдок открыл скрипящую, чуть просевшую входную дверь, то едва удержался от стона. Свежий воздух ударил в лицо потоком бодрящего тёплого весеннего ветра. Он невольно потянулся вперёд, жадно глотая свежие уличные запахи и чуть не наткнулся на курьера. — Ваш заказ, — напомнил о себе парень в красной футболке с логотипом какой-то забегаловки. — Двадцать семь долларов.       Мэтт взял пакет и впихнул в его руку три десяти долларовые купюры, закрыв за собой дверь. Сожаление от торопливого возвращения в угнетающую атмосферу пыльных одиноких комнат настигло его тогда, когда Мёрдок услышал снаружи звук заработавшего автомобильного двигателя. Он так стоял и слушал, как удаляется рокот мотора курьерской машины, борясь с сильным желанием последовать её примеру. Воздух здесь был точно отравленным, иначе как объяснить жгучее нежелание здесь находится, которое возрастало с каждым вдохом? — Я не могу больше здесь оставаться, — как можно спокойнее сообщил Мэтт, поставив на стол перед Фрэнком пакет с ещё не остывшей провизией. — Вызовешь такси? Боюсь у меня не получится.       Мэтту всегда казалось, что все ответы находятся в бумагах. Бесконечные стопки исписанных документов и полицейских отчётов. Но нет, теперь-то он понял, как ошибался. Ответы на вопросы всегда были здесь, под самым носом. Они таились в разбитых костяшках пальцев, на чуть подрагивающих на холоде руках. На упрямо стиснутой челюсти и табачном запахе на кончиках чужих пальцев. Все ответы таились в одном-единственном человеке – Фрэнке Касле. Скорее даже не в нём, а в том ужаснейшем впечатлении, которое он производил на Мёрдока только одним своим присутствием.       Несколько напряжённых секунд адвокат ждал ответа, пока не вздрогнул от неожиданности, стоило голосу солдата нарушить тишину. — Машину на пресечение 3-ей и 6-ой, пожалуйста, — бесстрастно выговорил он и умолк.       Это оказалось гораздо проще, чем можно было бы подумать. А потом настали минуты ожидания и молчания, которые разбавлялись только шелестом бумаги и салфеток еды на заказ. До Мэтта донёсся запах мяса и пряностей, но он только вернулся на матрас и покачал головой, когда Фрэнк ещё раз предложил ему перекусить. Любое молчание всегда пропитано сотней невысказанных слов. Их же гнетущая пустота просто наполнила комнату безразличием и прохладой. А когда монотонная мелодия на мобильнике Касла сообщила о прибывшем такси, Мёрдок поблагодарил небо за скорое спасение. — Увидимся, парень, — услышал мужчина на выходе из оружейной комнаты, но никак не отозвался.       Это было сродни бегству. Мэтт бежал не от Фрэнка, а дальше от его дома. Эта оружейная клетка давила со всех сторон, когда должна была внушать безопасность. Здесь кажется, все стены пропитались тайнами хозяина, в которые так не хотелось вникать Мёрдоку. Он торопливо выскочил на улицу, словно в тёплые уличные объятия, которые сулили избавление от безжизненным холодных стен.       Тихий шум мотора доносился чуть дальше от дома. Мэтт осторожно пошёл вперёд, надеясь на то, что мелочи в карманах хватит расплатиться с водителем. Но больше всего ему хотелось оказаться в своей квартире. Пусть в ней всегда было пусто, но эта пустота не пугала своей безлюдностью. Поэтому мужчина скорее добрался до машины и плюхнулся на заднее сидение. Он назвал свой адрес и расслабился, стоило таксисту поехать прочь от безликого дома, рядом с пустующим отелем.       Мысли превратились в петарды. Громкие хлопки разрывали голову изнутри, озаряя всё разноцветными яркими вспышками. Невозможно было сосредоточится на поп аккордах которые лились из жестяных динамиков на приборной доске у водителя или на ровном урании мотора. В мыслях то и дело мелькали лихорадочным домыслы и опасения, превращая кабину машины в замкнутую коробку с поднятыми окнами, откуда хотелось быстрее выбраться и наконец-то оказаться в своих четырёх стенах. Он будто хотел избавится от себя и не подозревая о том, что это бегство было равно суициду. — Приехали. Резкий голос водителя выдернул Мэтта из размышлений, как окатил холодной водой. Адвокат начал рыться в карманах, а все его движения словно были наполнены сонной неповоротливостью. Только спустя пару бесконечных минут ему удалось найти в заднем кармане джинс пару смятых купюр, одну из которых он протянул водителю. В руках таксиста зазвенела мелочь, только Мэтт не стал дожидаться задачи, а только пробормотал невнятные слова благодарности и покинул салон.       Это ранее утро начало превращаться в серое пятно, медленно но верно теряющее свои краски внутри Мёрдока. Снаружи улицы тепло, внутри мужчины разрастающийся холод. Ему показалось, что они с Фрэнком распрощались. Только вот кто-то всё же надеялся на встречу?