Не теряйся в том, чего нет

      Что-то едва напоминающее сон. Напряжённое состояние. Мэтту было трудно дышать, будто граненная плита придавила грудь. Он бы сказал, что это был колодец, такой бездонный и мрачный. Но не такой как обычно, ведь монстров и призраков прошлого в нём не было, как и света сверху. Колодец определённо казался настолько глубоким, что у него не было ни дна, ни верха. Мужчина просто угодил в него и застрял где-то посередине. Может он начинался возле его квартиры или временного пристанища - мотеля, где Фрэнк проводил ночь за ночью, а кончался на другой стороне Земли. Адвокат падал в него и падал, ожидая, когда кости превратятся в кровавую кашу, когда боль затуманит рассудок от падения и он тут же сдохнет, превратившись в кучу мяса. Но нет, конца просто не было. Мэтт всё продолжал срываться вниз, рассекая застоявшийся воздух, затыкая уши от визга ветра. Тогда он и подумал: «Вот дерьмо, Мэтт, а этот чертов колодец похож на твою жизнь!». Он так же летел неизвестно куда, ждал страшного конца, ждал, когда превратиться в груду окровавленных костей. Только Мёрдок всё продолжал падать, так же затыкая уши от шума и ожидая чего-то неизвестного.       Но он не успел увидеть то самое дно, к которому приближался, резко распахнув глаза. Крепкие лапы сна удержали его на месте, затуманив глаза сонливостью. Мэтт вытянул руку в сторону тумбочки, нащупав под рукой будильник и нажал на большую кнопку на боку пирамидки часов. Четыре часа, сорок шесть минут утра – озвучил электронный женский голос. За окном наверняка уже было светло. Это было городское утро, такое пыльное и шумное, лишенное всякой робости пробуждения. Нет здесь сонливости только что закончившейся ночи. Будто её и не было. Не успеешь поставить чайник на плиту и отрезать кусок сыра для бутерброда, как кажется, что мир начал набирать свой бешенный ритм без тебя. В этих Нью-Йоркских утрах Мэтт не находил себе места.       Последние дни превратились в лестницу, на которой Мёрдок балансировал, рискуя упасть и разбиться. Внизу не было ничего, он просто держался за то, что у него есть и опасался падения в неизвестность. Вся эта шаткая конструкция заставляла его натянутые нервы давать сбой, только не сейчас. Воскресное раннее пробуждение сулило спокойный серый день.       Мэтт спустил ноги с постели и провёл рукой по лицу и взъерошенным волосам. В этот момент он удивлённо отметил, что на стуле в обществе Фрэнка выспался больше, чем в своей постели. Шея затекла, спина ныла – будто последствия сидячей ночи проявились с пару дневным запозданием. Чёртовы последствия проведённого времени врозь со "своим".       Умывание холодной водой, безвкусный завтрак проглоченный второпях, кое-как натянутая футболка и спортивные штаны. Мэтт не зацикливал внимание на том, как вышел из дома, прихватив очки и свою белую трость с красной ручкой. Нужно было что-то делать, отвлечься. Если не получится изменить что-то при помощи нужного человека, тогда остаётся только надеяться на себя и расходовать силы разумно.       Внешняя жизнь к восьми часам бурлила и когда Мэтт вышел из тихого укрытия подъезда, улица приняла его в шумные объятия. Людей кажется, было больше обычного и это было похоже на людской вихрь голосов, в эпицентр которого он угодил. Вокруг было очень тихо.       Мэтт не сразу сообразил, что идёт на тепло. Шаг, за шагом, когда он снова почувствовал его.       Внутренняя яркость будто сама потащила мужчину на "огонёк". Он пошёл выученной дорогой к Чарльзу, а похоже, что торопился совсем к другому человеку. Асфальтная дорожка так же как и всегда лежала прямо, только что-то было не так, где-то рядом... Фрэнк?       Трудно было держать себя в руках и идти наслаждаясь весенней погодой, когда всё существо инстинктивно торопило. Поглощённый ощущением близости "своего", наверняка мужчина и не понял, как оказался у входа в зал. Мэтт рефлекторно толкнул тяжёлую дверь и проскользнул внутрь. Голос Фрэнка он различил с такой поразительной ясностью, точно он сопровождал его напротяжении всей жизни. Солдат смеялся. Это показалось Мёрдоку таким поразительным, что он так и затаился у входа. Конечно, Фрэнк знал, что адвокат здесь, но это никак не мотивировало Мэтта выходить к нему и Чарльзу, с которым он разговаривал.       Хриплый смех Фрэнка утих и адвокат очнулся, нахмурился и касаясь знакомых стен, шагнул вперёд. Непонимание подавило неосознанное чувство страха, которое возникало рядом с этим человеком. С каждым шагом голоса слышались яснее, а вопросов становилось больше. — Думаю, этот мудила не заставит себя ждать, — тихо проговорил Чарльз и удивлённо вскинул брови, обернувшись на вошедшего Мэтта: — Ты раньше обычного, парень, я ждал тебя к полудню.       Адвокат только пожал плечами и с щелчком сложил трость. — Ты прав, — отмахнулся он и машинально поправил очки на переносице. — А у тебя гости? — Ты меня преследуешь? — подал голос Фрэнк, оглядев мужчину.       Когда задумчивый вопрос достиг своей цели, спину Мэтта покрыли мурашки. Ему почудилось, будто солдат прочёл его мысли и прекрасно заметил состояние, в которое угодил мужчина. — Похоже на то, — хмыкнул Мёрдок, незаметно набирая в себя побольше воздуха.       Усилие, и он натянул на лицо деланное спокойствие. Ещё секунду колебаний и мужчина идёт к ним, всего в пару шагов оказавшись рядом. Внезапно проснулось острое желание исчезнуть, неловкость будто обьяла только Мэтта. — Вы знакомы? — первым озвучил свой вопрос Чарльз, пожав ладонь адвокату. — Было дело, — отозвался Фрэнк и мимолётно сжал протянутую для приветствия руку. — А ты пришёл помахаться со стариком Квиком? — Думаю, иногда нужно уметь постоять за себя.       Всё оказалось гораздо проще, чем можно было подумать. Что может быть непонятного и удивительного? То, что Чарльз оказался как-то связан с Карателем, точно виделось ими чем-то в порядке вещей. У Мэтта же создалось впечатление, что над ним неперестанно и жёстко смеются. — Хочешь продемонстрировать умения? — наклонил голову в бок Касл.       Растерянному Мэтту не дал ответить звонок мобильного, который монотонно зазвонил в кармане Чарльза. Пожилой мужчина что-то грубо пробормотал и достав мобильник, извинился и вышел в коридор. — Боишься, настойчивый?       Перчатка была брошена, вызов принят.       Мэтт с лёгкой улыбкой снял толстовку и остался в светлой футболке и серых штанах. Лёгким движением руки он избавился от очков и оставил их рядом с тростью и снятой толстовкой на подоконнике, и там же привычно нашёл боксёрские перчатки. Фрэнк последовал его примеру и надел вторую пару, не сводя взгляда с мужчины.       В чём бы то ни было, Мёрдок всегда ориентировался на дыхание другого человека. Он слышал его, а значит оппонент был для него открыт. Все было просто — дышит и говорит, значит двигаться нужно на эти звуки. Только загвоздка была в том, что Фрэнк был беззвучным. Мэтт улавливал его только тогда, когда с губ мужчины скрывался лёгкий выход на выпаде и тогда он ставил блок или уворачивался. Любой удар адвоката не достигал цели, хотя и сам Фрэнк не торопился с очередным тычком под рёбра. — Неужто захотел моего подопечного испытать, Касл? — неожиданно встрял вернувшийся Чарльз.       Голос пожилого тренера на секунду отвлёк Мэтта и он пропустил удар под дых. Он сделал пару шагов назад и стал жадно глотать воздух, когда казалось, что он сейчас просто задохнётся. — Давай, парень, наподдай ему! Мэтт так и замер полусогнувшись, обхватив плечи руками. Он тяжело дышал, не поднимая головы, но всё же как бы не консперировался, Фрэнк уловил мелькнувшую на его губах улыбку. — Мэтт?       Уже в следующее мгновение он сделал шаг на встречу Фрэнку, с той самой улыбкой посылая кулак вперёд.

***

      Помнится, Фрэнк мечтал о путешествии в пустынные прерии Техаса. Детская наивная мечта, подхваченная из старых приключенческих вестернов. Этот раскалённый воздух, одинокие фермы и тяжёлая ковбойская жизнь – не это ли та самая ребяческая мечта, которая спряталась в глубине души, которую растоптала реальность? Ведь что у него было сейчас: дьявольски сомнительная жизненная цель, практический заброшенный дом, стоящий на отшибе города, да старый отцовский Додж, запыленный и давно забытый в каком-то в гараже? При таком раскладе дел вряд ли хватит желания и тащишься до пустынных равнин Чиуауа. А что он делал сейчас? Переходил дорогу по направлению к бару "У Фина", мысленно подсчитывая смятые купюры, находящиеся в заднем кармане джинс. Под маской прилежной жизни среднестатического американца, ведущего преимущественно ночной преступный образ жизни, пряталась невероятная куча угаснувших надежд на будущее. — Я составлю тебе компанию?       Фрэнк остановился и повернул голову на голос адвоката. На его лице залегла тень недовольства, что впрочем осталось незамеченным для мнущегося позади него Мэтта. — Валяй.       Но в этот вечер точно было не всё потеряно, напомнил себе мужчина, искоса поглядев на своего спутника. Яркий вечер, идущее на спад плохое самочувствие и занятная компания, в которой он собирался истратить те зелёные бумажки на что-нибудь хмельное. Пусть завтра будет ещё хреновее, но сегодняшнее возвращение в пустые стены под парами спиртного, не будет таким угнетающим как обычно. Не это ли что-то новенькое, к чему обычно тянутся утомленные однообразием души?       В этом самом месте мужчина зависал довольно часто, просиживая за столиком в углу до самого утра в выходной, а бывало, что и не один день. В такие потерянные ночи он неожиданно отрывал голову от исцарапанного столика и различал перед собой лицо охранника, который в следующее мгновение брал его под руки и тащил к машине, напоминая о закрытии. Стыд приходил утром, когда мужчина находил себя в своей квартире и смотрел в лица в безжизненных фоторамках, но уже тогда это волновало его не так сильно, как тошнота и желание опохмелиться. Даже статус бывшего морпеха не мог что-то изменить и вдохнуть какой никакой смысл в его жизнь.       Было ли сейчас важно всё то, что происходило до этого момента? Скорее всего нет, ведь сейчас Фрэнк только с удивлением заметил, что первый раз пришёл в это место с кем-то. Обычно, дни когда он ненадолго выпадал из реальности, сопровождались неизменным спутником – одиночеством. А сейчас даже атмосфера привычного бара заиграла по-новому, стоило только изменить привычную кампанию. Шум разговорв показался гораздо тише обычного, свет мягче, а воздух прохладнее. Что-то в этом точно есть.       Мэтт не поворачивал голову в его сторону, явно изучая незнакомое место. Касл пошёл к заполненной барной стойке и им удачно попались парочка пустых круглых стульев. Когда же солдат опустился на одно из пустых мест, он уже точно знал, на какой напиток падёт его выбор. Мечущийся между клиентами вспотевший бармен умчался к другому концу стола, за заказом Мэтта. Коньяк? Неужели в этом адвокатишке сидит любитель подобных напитков? Фрэнк отмахнувшись от этого пустяка, хотел было нагнать бармена раздражённым окликом, когда его перебил негромкий голос Мёрдока: — Послушай, — мужчина немного наклоняет голову в сторону адвоката, дабы услышать хоть что-то в этом гуле смеха и громких разговоров. — Ты уверен, что не хочешь... попробовать?       Фрэнк удивлённо отпрянул и едва не засмеялся, вовремя остановив себя. Смешок так и застрял в горле, когда он вгляделся в его отрешенное лицо и рассмотрел то, что заставило его проглотить насмешливый ответ. Мэтт действительно выглядел растерянным, даже неверелось, что это действительно то самое дерзкое создание, которое совсем недавно вытаскивало его из потасовки. Будто с лица адвоката на секунду спала маска и проницательный взгляд рассмотрел в нём обычного взволнованного человека, который заботился о своей заднице, когда та неперестанно искала приключений. — Определённо, — уверенно заверил Мэтта Касл в тот момент, когда перед нем оказался его напиток, а он повернулся к бармену: — Текилу принеси.       Это была излюбленная "Ольмека Альтос Плата" – добротная квадратная бутылка с точёнными гранями на толстом стекле. На синей этикетке в окружении иероглифов красовалалось круглое лицо индейского мудреца. Когда перед Фрэнком поставили пятидесяти миллиметровый "тюльпан" с долькой лимона на покрытой солью каёмке, он повернулся к своему спутнику и впервые за весь вечер улыбнулся. Вот именно это мгновение совершенно не хотелось портить словесной тяжестью споров, поэтому он только наклонился к мужчине, едва сохранив расстояние и тихо прошептал: — Ну что ж, сотрём воспоминания об этом дне? — он сказал это таким заговорчиским шёпотом, словно собирался втянуть Мэтта в глупую авантюру, а вместо того, сам начинал загораться странным азартом.       Вот оно то самое чувство, когда нашёл того, с кем можно выпить и на следующее утро задаваться вопросом, что было после.       Несколько минут Фрэнк сосредоточенно выискивал слово, которым можно было бы описать этот вечер. Определённо сейчас происходило что-то более значимое, чем то, что было вчера. Но поздно было идти на попятую и проходить мимо Мёрдока. Перчатка судьбе была брошена и та приняла вызов.       Первая рюмка подарила расслабление, вторая практически не ощутилась, третья же погнала хмель по венам. Несколько пустых рюмок стоящих перед мужчиной вскоре начинали двоиться на столешнице барной стойки. На трёх последних лимон остался нетронутым, ибо вкусовые рецепторы начинали приходить в негодность. А сколько собственно, прошло времени? Сколько горючего впиталось в кровь и много ли он успел наговорить глупостей? Всё это должно было иметь значение, но увы, не имело. Фрэнк почувствовал некую непринуждённость и спокойствие, из-за чего начинал забывать о жизни, которая бушевала снаружи бара. Он просто не хотел думать не о чем другом, кроме как об очередной стоящей перед ним рюмке. Пару медленных движений, и его привыкшее горло обжигает напиток, отдающий вкусовым оттенком трав и цитрусов. Мужчина не замечал больше этих мягких сладких ноток, с упоением принимая эффект, который следовал за глотком огненной воды. — Чёрт, Фрэнк, ты же флиртовал со мной! — неожиданно донёсся до него смеющийся голос Мэтта. — В самом деле? — поднял брови Касл, повернув голову к адвокату. — У меня дома, когда я собирался к тебе, да и когда я помогал тебе с перевязкой.       Фрэнк на секунду задумался, словно всерьёз обдумывая слова Мэтта, прежде чем поднять "тюльпан". — Вынужден тебя разочаровать, парень, но я не флиртую с мужчинами, — он с усмешкой выдержал паузу и твёрдо добавил: — Точно нет.       Отвратительный привкус соли который мужчина слизал с каёмки рюмки тут же сменился мягкой горечью текилы, которую он опрокинул в себя, практически не поморщившись. — Да ладно, я... — Ты ошибся.       Мэтт едва удержался от ребяческого порыва огрызнуться. Это было чертовски глупо. Он почувствовал, как его щеки опалил румянец, который мало имел общего с душной обстановкой заведения. Перед тем, как подозвать официанта для очередного заказа, Мэтт подумал, что Фрэнк точно боится чего-то, с чем весьма плохо борется.       Ветер этой весенней ночи принёс сильный холод, который впрочем остался незамеченным.