Breathe

Years & Years — Traps

      После закрытия выставки Зейн и Лиам едут в квартиру Пейна, находящуюся на 5-авеню, прямо рядом с центральным парком. Зейн в изумлении осматривает огромное помещение, обставленное дорого и со вкусом, и никак не может свыкнуться с мыслью, что это всё принадлежит только шатену. Это странно видеть такое, потому что ни семья Зейна и Гарри, ни люди, которых он знает, не могут позволить купить своим детям такие апартаменты. Семья Пейна не последние люди в Нью-Йорке, так что всё легко объяснимо, но это всё равно не даёт покоя и остаётся лишь только наблюдать за тем, как по-разному могут сложиться жизни.        — Шикарный вид из окна, — говорит Зейн, стоя в гостиной, оформленной в тёмно-красных тонах и обставленной массивной преимущественно деревянной мебелью.        — Это то, почему мы взяли её. Такие вещи вдохновляющие и моя мама посчитала, что это будет крутым стимулом для меня, так что мы взяли её, — слышится голос Лиама издалека, а затем раздаётся звук чего-то падающего и тихое «Чёрт» шатена.        — Я надеюсь, что уронил ты не наш ужин. Я ужасно голоден, — посмеивается Зейн и кое-как отворачивается от вида города, направляясь туда, откуда слышался шум.       Он находит Лиама, как и предполагалось, на светлой и уютной кухне, парень сидит на корточках и собирает по паркету рассыпанные зубочистки.        — Так ты вовсе не идеален? Бываешь неуклюжим? Я чертовски впечатлён, — издевается Зейн, а с его лица не исчезает улыбка, пока он помогает Пейну.        — Они стояли с краю полки, и я столкнул их, доставая новую упаковку чая, — пытается оправдаться Лиам, но затем просто комично фыркает, забирая последнюю часть зубочисток из рук брюнета.        — Собирался накормить меня чаем? — Зейн подталкивает Лиама в плечо, когда они поднимаются с пола и в руках парня больше нет злополучной баночки.        — Идиот, — любяще выговаривает шатен, включая плиту и ставя большую сковородку греться, невзначай осведомляясь, — Ты же не против поесть спагетти?        — Что угодно, я ел только один раз сегодня, и с этого момента прошло много времени, — Зейн садится за стол и продолжает блуждать взглядом по кухне, изучая её. Она очень просторная, как и кажется, всё здесь, и выполнена в бежевых и коричневатых цветах. У дальней стены стоит гарнитур, где сейчас хозяйничает Лиам, а на противоположной стороне находится огромный мягкий диван и стол с парой стульев, за которым он сидит, а в центр вынесена изящная барная стойка-остров, ненавязчиво зонирующая пространство. Также здесь есть большое окно, подоконник которого заставлен различными растениями в горшках. И Зейн больше, чем удивлен, потому что это место не холодное и пустое, нет, оно полностью пропитано Лиамом, тем, с которым он ещё не до конца успел познакомиться. Это было интересно открывать что-то новое о любимом человеке, смотреть на определённые вещи под другим углом, брюнет серьёзно наслаждался сейчас этим.        — Что хочешь пить? Чай, кофе, молоко или… просто, назови что угодно, — Лиам обращается к нему, удерживая открытым холодильник одной рукой, а в другой держит деревянную лопаточку.        — Прямо таки что угодно? — интересуется Зейн, поднимаясь со своего места и подходя ближе, чтобы самому выбрать, в то время как Лиам, кивая, возвращается к тому, чтобы разложить еду на порции. Зейн осматривает наличие продуктов и выбирает апельсиновый сок, доставая его.       Они ужинают с Лиамом в приятной домашней атмосфере, говоря о прошедшем дне, пока на заднем плане работает включенный телевизор. Прибираются после еды они тоже вместе, Зейн вызывается мыть посуду, так как это успокаивает его, а Лиам разбирается с дальнейшим расположением столовых приборов. Они заканчивают с уборкой довольно быстро и, так как Зейн чувствует себя усталым и сонным, они перемещаются в спальню Лиама. И, несмотря на то, что Зейн правда еле удерживает себя на ногах, он осматривает комнату шатена, отмечая для себя огромный стеллаж, заставленный книгами; опять же большое количество цветов и растений на окне; гантели и скакалку, небрежно лежащие у двери; корзину со свёрнутыми постерами внутри, стоящую рядом с кроватью; рисунки, эскизы и фотоколлаж на доске, висящей над рабочим местом Лиама.        — Ты не рисуешь дома? — наконец, задаётся вопросом Зейн, оглядываясь на Лиама, который следит за ним лёжа на большой двуспальной кровати.        — Что за вопрос? Конечно, я рисую, просто у меня есть отдельная комната для этого, если ты об этом, — пожимая плечами, говорит шатен, подбивая рукой подушку за его спиной.       Зейн понимающе кивает и ещё какое-то время слоняется по комнате, изучая каждый миллиметр, но затем его взгляд обращается за окно, где ночь уже вступила в свои права.        — Сколько времени? — осведомляется брюнет, оглядывая комнату, но так и не находя часов, смотрит на Лиама.        — Десятый час, — констатирует Пейн, взглянув на экран телефона в руках, — Хочешь лечь спать?       Лиам откладывает мобильный и поднимается с кровати и, огибая её, подходит к Малику, притягивая его в крепкие и тёплые объятия, обхватывая за плечи и прижимая к себе. Зейн утыкается лицом в шею старшего парня и обнимает в ответ, прикрывая глаз и ощущая абсолютное спокойствие и умиротворение. Это то, к чему Зейн действительно готов привыкнуть, к тому, чтобы кто-то любил и заботился о нём. Он так долго был лишён этого, накручивая себя и думая, что он никогда не будет нужен кому-либо, но сейчас всё было по-другому. Всё менялось.        — Давай ложиться, — говорит Лиам нежным голосом, поглаживая рукой плечо Зейна, — Я буквально чувствую, как ты засыпаешь прямо на мне.        — Неправда, — утомлённо выдыхает Зейн, но всё же разлепляет глаза, когда шатен выпускает его из объятия и отходит, чтобы разобрать постель. Брюнет молча следит за действиями парня, пытаясь не заснуть на месте, но когда Лиам, в конце концов, протягивает ему спальные штаны и футболку, то он поскорее переодевается и залезает в кровать, чувствуя блаженство сразу же как только касается головой подушки. Теперь, оглядываясь на прошедший день, Зейн чувствует себя выдохшимся и выжатым, как лимон, его голова тяжёлая и глаза просто не хотят быть открытыми, сознание так и норовит ускользнуть, позволив Зейну попасть в оковы сна.        — Во сколько у тебя завтра пары? — слышит он на грани сна и реальности, тут же выскальзывая из полубессознательного состояния, и в слабой попытке приоткрывает глаза, смотря на то, как Лиам заводит будильник.        — Мне к 11, — кое-как слова соскальзывают с губ Зейна, когда он тянется к шатену и обнимает того за талию, кладя голову на грудь, и из последних сил бормоча, — Навряд ли захочу выбраться отсюда завтра.       Лиам лишь усмехается на это, продолжая рассчитывать и состыковывать нужное им время подъема, а когда убирает телефон и опускает взгляд к Зейну, тот уже спит.

***

       — У тебя всё в порядке, милый? — слышится обеспокоенный голос Энн в трубке телефона, пока они с Лиамом стоят на следующее утро в пробке на выезде из НЙ, по направлению к Адельфи.        — Да, ма, всё хорошо, — Зейн быстро окидывает взглядом Лиама, который скучающе смотрит за окно, и тогда Малик, понижая голос, говорит, — Гарри же рассказал тебе?        — Он звонил вчера. Сказал, что ты уехал на встречу с ним и не вернулся, немного переживал.        — Я написал ему позже и всё объяснил, — Зейн отворачивает лицо к стеклу, когда замечает, что Лиам вроде всё-таки обратил внимание на их разговор и теперь аккуратно посматривал в его сторону.        — Это хорошо, — говорит она и после в динамике слышится ещё один голос, Зейн узнаёт отца, но не может расслышать, что тот говорит, — Милый, тут папа, он практически отбирает у меня телефон.        — Зейн, наконец-то, — немного запыхавшись, выговаривает Генри, — Мы давно не разговаривали.        — Да, прости, пап. Я не хотел игнорировать тебя, просто… — поспешно проговаривает Зейн и вдруг замолкает, во-первых, по той причине, что ему стыдно рассказывать, что у него снова были проблемы, хотя наверняка Генри уже всё знал. А во — вторых, Зейн только что осознал, что впервые за всё время использовал слово «папа» не переступая через себя, это было также легко и просто, словно на автомате, будто он никогда и не знал никакой другой семьи кроме Стайлсов. Когда они усыновили его, Энн и Генри всегда говорили о себе, как о его родителях, но самому Зейну называть их так давалось с большим трудом. Первое время, он вообще никак не обращался к ним, затем появилось стандартное «Энн» и « Генри», а спустя ещё время возникли слова «мама» и « папа», но звучали они из его уст неуместно и непривычно. И теперь это изменение говорило о многом, потому что его отец также замолчал на какое-то мгновение на том конце телефона.        — Я знаю, просто не делай так больше, парень, — вскоре проговаривает отец, освобождаясь от наваждения, — Не огорчай старика.        — Не буду, — отвечает Зейн и улыбается, когда слышит, как Энн ворчит «Не устраивай драму, оставь мальчика в покое». И брюнет может представить себе как его родители сейчас стоят на кухне: Генри смотрит в окно, исследуя взглядом их двор, а Энн, скорее всего, топчется у него за спиной, прислушиваясь к разговору. По крайней мере, Зейн помнит, что это обычная вещь, которую они делают из раза в раз. Зейн так сильно скучает по этому, и невозможно сильно желает, чтобы поскорее наступили каникулы. И сейчас, находясь за тысячи километров от дома и сидя в тёплой машине, пока за окном бушует ветер и Лиам нервно возиться рядом, недовольно ругаясь, на еле двигающийся поток машин, Зейн понимает, как он тоскует по ним и по дому.        — Что с учёбой? С деньгами нет проблем? — интересуется Генри и Зейн, услышав, как недовольно цокает его мама на заднем плане, позволяет себя засмеяться, отчего его отец спрашивает, — Что смешного?        — Вы смешные, — проговаривает брюнет, потирая рукой нос и затем, встречаясь взглядом с Лиамом, говорит, — Я не один и это всё становится неудобным, я позвоню вам позже, хорошо?        — Только обязательно перезвони, Зейн.       И после они прощаются и кладут трубки. И в машине на пару минут восстанавливается тишина.        — Родители? — спрашивает с улыбкой Лиам, отлично понимая как неловки такие разговоры. Зейн в согласии качает головой, не переставая улыбаться, и протирает рукой запотевшее окно, когда на улице начинает моросить дождь и Лиам в очередной раз выражает недовольство.        — Ты напряжен сегодня, что-то не так? — аккуратно спрашивает Зейн, поворачиваясь к Пейну и отмечая нервозность и агрессивность, разглядывает его профиль, озабоченно покусывая губу.        — Эта пробка нескончаема, боюсь, что опоздаем, — пожимает плечами Лиам, но Зейн всё ещё прожигающе смотрит на него, словно прося «Будь честен со мной», и тогда шатен говорит, — И ладно, я немного переживаю из-за приближающихся заездов. Должен тренироваться в эти выходные, но с такой погодой толка не будет.        — Гонка же запланирована на следующую пятницу, к тому времени должно подморозить, что, кстати говоря, тоже не безопасно, но ты же не откажешься? — Лиам отрицательно качает головой, хмуря брови, и тогда Зейн продолжает, — Ты уже ездил в такую погоду?        — Приходилось иногда, — уклончиво отвечает шатен, перестраиваясь из одного ряда машин в другой. И до Зейна, наконец, окончательно доходит, что ему не нравится идея участия Лиама в этих небезопасных соревнованиях. Но он конечно никогда не станет указывать Лиаму, что тот может или, не может делать, это будет неправильно, так как для Пейна мотоцикл и дорога незаменимая и большая часть жизни. Поэтому в то время как Лиам аккуратно выруливает с шоссе на дорогу к его университету, он тихо просит: «Просто будь аккуратен» и устремляет взгляд за окно. Остальную часть пути они едут молча, слушая глупые шутки ведущего, перемежающиеся с популярными треками.        — Я не знаю, сможем ли мы увидеться на выходных, но я обязательно позвоню тебе, хорошо? — говорит Лиам, когда машина притормаживает у тротуара, и после он тянется к Зейну и, ласково удерживая ладонь на щеке у парня, произносит, — Не волнуйся, всё будет отлично.        — Наверное, — соглашается Зейн, задумчиво скользя взглядом по своим рукам, удерживающим рюкзак. От слов Лиама спокойнее и легче не становилось, напряжение и тревога плавно продолжали растекаться по его телу и оседать где-то внутри. Зейн знал, что Лиам неплохо ездит на мотоцикле, да и занимается этим уже давно, так что причин для беспокойства особых не было, поэтому Малик постарался отмахнуться от дурных мыслей, списывая всё это на то, что это всего лишь разумное переживание за человека, которого любишь.        — Я обещаю тебе, что со мной всё будет в порядке, — говорит Лиам, слегка склоняя лицо, чтобы заглянуть брюнету в глаза и подарить ему одобряющую улыбку. Зейн же понимающе кивает и возвращает яркую улыбку в ответ, перед тем как потянуться и оставить на губах парня практически целомудренный поцелуй и затем покинуть салон машины.

***

      В расписании у него сегодня стоят две пары и последняя, смежная с группой Гарри, так что в час дня он радостно приветствует друга в аудитории, освобождая тому место рядом с собой. Стайлс молча кивает ему головой, устраиваясь удобнее на месте, вытаскивает из сумки блокнот и ручку, которой начинает нервно пощелкивать по столу, осматривая народ в помещении.       Зейн знает, что обычно такое поведение не предвещает ничего хорошего, потому что когда такое происходит, это значит только одно либо Гарри в чём-то проебался, либо проебался кто-то ему очень дорогой.        — Это… ты зол на меня? — сразу же спрашивает Зейн, упираясь локтями в стол и глядя в сторону друга.        — Нет, — отвечает кудрявый парень и молчит, упорно не смотря в сторону Зейна, игнорируя его интерес и беспокойство.        — Ты же знаешь, что я не отвалю, верно? Буду доставать тебя, пока не расскажешь, — говорит Малик и выдергивает ручку из пальцев Стайлса и откладывает её в сторону. Гарри смотрит на него раздражённо, хмуря брови и дуя губы, но всё-таки начинает объясняться.        — Это всё из-за Луи, снова. Мы немного повздорили из-за его увлечений, — Гарри вскидывает головой, убирая упавшие на лицо волосы, в то время как Зейн непонимающе смотрит на друга, — В общем, это из-за боёв. Как только дело доходит до этого, он становится очень импульсивным и агрессивным, в последнее время это происходит так часто, что он пугает меня. Я знаю, что не могу врываться в его жизнь и менять там всё с ног на голову, но то чем он занимается не безопасно и ничего не даёт, по сути. И я сказал ему, что может он пойдет лучше в спорт, типа, ну знаешь обычный бокс, и он грубо высказался насчёт этого и, в общем, я не знаю.        — Ты узнавал у него, почему он так держится за это? Вдруг это очень важно? Ты не можешь поступать так с ним, это тоже самое, что если бы он сказал тебе никогда не общаться со мной.        — И в какой же момент ты стал так хорошо разбираться в этом? — спрашивает Гарри и на его губах появляется лёгкая и слегка саркастическая улыбка, — Вы что с Лиамом записались на курсы по психологии?        — Ага, и ведёт их Гарри Стайлс, который в последнее время часто отменял занятия и походу сошёл с дорожки не в то направление, — поддакивает Зейн, давясь смешками.        — Просто, я, по правде говоря, хочу помочь ему, — Стайлс затихает и поджимает губы, будто бы решая, стоит говорить или нет, — Он рассказал мне, как пришел к этому и я просто решил, что нужно закончить с этим.       Это в духе Гарри, помогать кому-либо, преодолевать совместно трудности и наставлять на верный путь. Поэтому очевидно, что у Луи есть какая-то проблема, которая теперь не даёт покоя Стайлсу.        — Так что это? — интересуется Зейн, но Гарри лишь качает головой, мол, не сейчас, а потом хлопает дверь и преподаватель входит в аудиторию, направляясь на место за кафедрой.

***

      После окончания занятий у Зейна запланирована тренировка в бассейне, куда он с удовольствием и направляется, потому что зачастую именно там он восстанавливает внутренний дисбаланс и находит ответы на те вопросы, которые заполняют его разум. Он рад, что в прошлом, во время посещения психолога, миссис Флинн выявила у него страха к воде и порекомендовала ему преодолеть себя и начать менять своё отношение к этому и записаться на плавание. Сначала Зейн был в ужасе только от одной мысли об этом, но затем, когда и Энн посчитала эту идею правильной и записала его в секцию, он буквально был в панике. Первое время было решено, что с ним будет ходить Гарри, что в принципе никак не помогло, потому что Зейн ровным счётом не приближался к воде и на 10 метров, и если же каким-то чудом это удавалось, то он начинал истерить. Никаких сдвигов в положительную сторону не было, пока Генри не решил присоединиться к мальчикам. Именно он и чёткое руководство инструктора смогли заставить Зейна понемногу привыкать к воде и нахождению в ней. Это было трудно и не раз у Зейна были атаки на этой почве, но в итоге он смог убить этот страх внутри себя, разрушить созданного матерью монстра. Это было такое приятное чувство, осознавать, что теперь не стихия управляет им, а он ей, это чувствовалось как исцеление. Именно так, переступая каждый раз через себя, свои страхи он должен был покончить с каждым из них, но на деле дальше уничтожения боязни воды он не ушёл. И это он в скором времени собирался изменить, потому что жить в страхе и угнетении он больше никогда не хотел. Наступало время глобальных изменений.