а потом появился ты

∿ ── ⋆⋅🫧⋅⋆ ── ∿

      Единственная лампочка освещала маленькую ванную, время от времени слегка раскачиваясь, из-за чего тени то удлинялись, то укорачивались, но Бэкхен уже давно перестал обращать внимание на эту досадную мелочь.       Бэкхен осторожно тер спину Кенсу губкой, наблюдая, как мальчик легонько подталкивает игрушечный кораблик, плавающий рядом. Обычно по вечерам Кенсу был куда разговорчивее, постепенно затихая лишь к моменту отхода ко сну, но сейчас Бэкхен видел, как в голове у сына крутятся вопросы.       — Я знаю, что тебя что-то тревожит, милый… Можешь спросить, если хочешь, — мягко сказал Бэкхен, не спуская глаз с мальчика и внимательно следя за его реакцией.       Кенсу потребовалось некоторое время, но Бэкхен терпеливо ждал ответа. Мальчик слегка напрягся, сжимая в ручках игрушку и нерешительно смотря на силуэт папы. Наконец, когда Бэкхен снова позвал его по имени, Кенсу обернулся и посмотрел прямо в глаза единственному родителю, которого знал всю свою жизнь.       — Он мой отец?       Слова прошлись по больному, и Бэкхен почувствовал, как по телу пробегает холодок. Его отношения с Чанелем были мутными и очень сложными, так что неудивительно, что сейчас Бэкхен скрывает от отца Кенсу, что у него есть сын. Хотя, возможно стоило сказать о мальчике сразу, как парень узнал о беременности, но это ничего не изменило бы. Да и Чанёль в то время не то что не был способен быть родителем, он даже не мог завести стабильные крепкие отношения…       Как объяснить это шестилетнему ребенку, который ждет ответа, не сводя с него глаз? Бэкхён никогда не говорил о втором отце, а Кёнсу никогда его не спрашивал, и сейчас было действительно страшно и неловко. Возможно, Кенсу чувствовал, что папа не намерен обсуждать свое прошлое (а Кенсу был очень наблюдательным).       Бэкхен годами боялся этого момента, так и не подготовившись к нему — отчасти из-за глупого нежелания признавать очевидное, отчасти из-за пустых надежд. Было глупо думать, что Кёнсу никогда не спросит, почему у всех детей два родителя, а у него только папа. Фактически, это было вопросом времени.       Проглотить гордость и признаться сыну (и себе) в этом было невероятно трудно. Бэкхён глубоко вздохнул и медленно выдохнул, решая, стоит ли ответить на вопрос, которого избегал столько времени.       — Да… — Его голос дрогнул, он выдержал короткую паузу, прежде чем продолжить. — Но он об этом не знает.       — Почему он здесь?       Бэкхен замер. Казалось, Кенсу спрашивал, где Чанель пропадал все эти годы. В груди все сжалось от боли.       — Он приехал навестить своих родителей и сестру, тетю Юру.       — Почему не нас?       — Потому что мы не его семья, малыш, — слова давались Бэкхену с трудом, словно он выдавливал их из себя. Он продолжал успокаивающе растирать губку по спине Кенсу. — Он… он не знает о нас.       — Но же он мой папа. — В голосе Кенсу проскользнула нотка детской обиды из-за того, чего он не мог понять. Малыш пытался скрыть это, но, будучи ребенком, не справился, и Бэкхен хорошо расслышал эту хрупкость в голосе.       — Су, все не так просто. — Прикусив нижнюю губу, Бэкхен решил отложить губку в сторону, взял мальчика на руки и развернул к себе лицом, — он не знает, что у него есть сын. Это не его вина… И не твоя, конечно. Моя. Я никогда не говорил ему о тебе, потому что… потому что твой отец тогда был не готов. Он не был готов к такому чудесному мальчику, как ты, а я не хотел, чтобы ты рос с осознанием этого.       — Мы можем рассказать ему сейчас?       Бэкхен опешил. У него и в мыслях не было когда-либо рассказывать Чанелю о ребенке. Несмотря на то что его родители знали правду, а госпожа Пак мечтала, чтобы сын узнал о внуке, которого ей приходилось любить на расстоянии, Бэкхен до смерти боялся того, что их бросят.       Что, если Чанель узнает и окажется хорошим отцом? Кенсу наверняка привяжется к нему, и все будет хорошо ровно до того дня, пока Пак не решит вернуться в город, и сосредоточиться на работе и своей жизни, которая… Которая не включает в себя ни Кенсу, ни груз ответственности за воспитание ребенка. И что тогда? Шестилетний ребенок останется с разбитым сердцем, снова брошенный, а Бэкхен не мог вынести даже мысли об этом. Он знал, каково это — быть оставленным Пак Чанелем. Злость и боль мучили годами, прежде чем парень наконец смог двигаться дальше. Было ли эгоизмом защищать Кенсу от боли, которую приносит отец, что способен исчезнуть из жизни, не сказав ни слова?       Бэкхен медленно покачал головой, чувствуя, как его придавливает грузом вины.       — Нет, мы не можем, потому что он все еще не готов… Я не знаю, как он отнесется к тому, что мы есть.       — А как насчет «когда-нибудь»?       — Ну… — Бэкхен не был уверен, когда именно наступит это «когда-нибудь» и хватит ли у него смелости когда-нибудь рассказать обо всем Чанелю, но это было единственное маленькое обещание, которое он мог дать. — Да… Может быть, когда-нибудь…       

⌺ ── ⋆⋅🥖⋅⋆ ── ⌺

      Казалось бы, очередной обыденный день, но Бэкхён не чувствовал себя в своей тарелке. Не прошло и дня с приезда Чанеля, как весь городок гудел о нём. Он был самой горячей сплетней. На самом деле, все считали Чанеля счастливчиком. Было очень мало людей, покинувших этот городок, а что бы кто-то из них добился хоть чего-нибудь — только Чанель. Всех остальных внешний мир соблазнял, поглощал и выплёвывал обратно.       Знаменитый музыкант, посещающий свой родной город, привлекал все внимание, так что Бэкхён знал, что где бы ни был, Чанёль будет рядом, пусть и косвенно. Бэкхен как раз складывал купленыне отцом одного из одноклассников Кенсу продукты, когда заметил, что вокруг поднялся какой-то гул, особенно среди пожилых дам на рынке. Убрав деньги в кассу, парень поднял глаза и сразу же пожалел об этом, потому что его взгляд моментально наткнулся на фигуру Чанеля.       Его бывший остановился у прилавка в нескольких шагах, рассматривая ассортимент рыбы и одновременно развлекая продавца, который, казалось, был на седьмом небе от счастья, отхватив такого покупателя. Бэкхён застыл на месте, не в силах пошевелиться, и кто знает, сколько бы он так простоял, если бы на его плечо не легла чужая ладонь.       — Он правда вернулся…       Бэкхен напряженно кивнул:       — Да… Странные ощущения. Учитывая, какая между нами… недосказанность.       Чонин, его коллега, помогавший разгружать товар, понимающе кивнул и посмотрел на Бэкхена.       — Хочешь, я пока подменю тебя?       Было заманчиво улизнуть, пока Чанёль его не увидел, но все-таки Бэкхён взрослый самостоятельный мужчина, и когда-то нужно научиться смотреть в лицо страху.       — Я справлюсь. Мы уже сталкивались на днях, так что, думаю, переживу еще одну встречу.       — Как знаешь, — уступил Чонин, делая шаг назад. — Если что, я тут рядом. Я тогда пока помогу госпоже Кан отнести кое-какие вещи.       Оторвав взгляд от Чанеля, Бэкхен посмотрел на коллегу с благодарностью.       — Спасибо, Чонин.       — Для тебя — что угодно, Бэк… — Чонин поджал губы и скрылся за прилавком.       Медленно вдохнув, Бэкхен попытался избавиться от навязчивой мысли в лице Чанёля и поздоровался с пожилым господином, приблизившимся к прилавку. Узнав в нем дедушку одного из немногих друзей Кенсу, брюнет тут же улыбнулся.       — Господин Нам! Добрый день!       Старик хрипло рассмеялся и кивнул на свежие овощи.       — Мне бы салатик, Бэкхен… Моя госпожа Нам собирается приготовить что-нибудь, чтобы угостить Паков.       — О, а какой повод? — спросил Бэкхен, стараясь скрыть любопытство, и потянулся за кульком.       — Ну… — мистер Нам оглянулся на Чанеля, которого все еще окружала толпа. — Она сказала, это в честь возвращения Чанеля. Во-он того парнишки. Думаю, можно было бы поздороваться с ним, но мы все равно пойдем к Пакам, так что можно и повременить с вежливостью.       — Он здесь популярен, правда? — заметил Бэкхен, упаковывая кочан салата и завязывая пакет узлом.       — Его долго не было. Наверное, поэтому все так рады его видеть, — сказал мистер Нам, открывая кошелек. — Слышал, он стал знаменит благодаря той музыке, которую играл тут раньше? По крайней мере, так говорят.       Бэкхен пожал плечами, протягивая пакет и забирая деньги.       — Ну не знаю. Я за всем этим не слежу. С Кенсу и так хлопот полон рот.       — Ладно, спасибо, Бэкхен. Приглядывай за мальчишкой.       — Обязательно, господин Нам. — Проводив его взглядом, Бэкхен выдохнул и бросил взгляд на Чанеля, который, кажется, закончил со своими делами.       Бэкхен так смутился, что просто не смог заставить себя повернуться лицом к рынку. Он встал спиной к рядам и вцепился в первое, что оказалось под рукой — старый веник с растрепанной во все стороны щетиной. Подметать было нечего, но зато теперь он мог опустить голову и спрятать лицо от Чанеля.       Где-то глубоко внутри он надеялся, что этот трюк сработает, хотя другая часть его, наоборот, ждала, что Чанель его заметит. В Чанеле все еще было что-то такое, от чего внутри все переворачивалось. Но это были чувства из прошлого, а нынешний Бэкхен не мог позволить им взять верх.       Сомнения все еще не давали покоя, но толпа женщин и детей, ходившая за Чанелем по пятам, наконец начала расходиться. Бэкхен набрался духу, поднял голову, обернулся и увидел, что Чанель уже прошел мимо.       

⌑ ── ⋆⋅3⋅⋆ ── ⌑

«Каково это — работать со знаменитостями?» «Можно автограф?» «Чанель, ты не женат?» «Пора бы тебе уже остепениться! У меня есть дочь, вам обязательно нужно познакомиться!»       Мать вручила ему список покупок — только и всего. Он совсем не рассчитывал, что за ним по пятам будут ходить люди, задавая глупые вопросы. Конечно, в карьере случалось и похуже — с настоящими фанатами не сравнить, — но здесь, в отпуске, ему вдруг понравилось быть «невидимым». Просто человеком, которого никто не дергает. Так что рынок, конечно, подпортил настроение.       По возвращению домой оказалось, что там никого нет. Отец ушел проверять рисовые поля — семена были почти готовы к посадке. Мать тоже ушла; Чанель не знал точно, где она, но расспрашивать не стал. В этих краях было в порядке вещей заглядывать к соседям просто так, без особого повода.       Разобравшись с продуктами, Чанель задумался: пойти в свою комнату или заняться чем-нибудь? Сидеть в спальне не хотелось, а других занятий он придумать не мог.       Всего лишь третий день… Третий же? Он с трудом мог подсчитать. Казалось, морские приливы в этом старом городке стирали само ощущение времени.       Чанель поднялся по лестнице и толкнул скрипучую дверь спальни, чтобы забрать телефон. От него было мало толку: интернет здесь почти не ловил, а слабый сигнал пропадал каждые пару минут. Чанель решил не раздражаться и просто оставить устройство в покое, но всё же, по привычке, сунул телефон в карман.       

⧔ ── ⋆⋅🤝⋅⋆ ── ⧔

      Когда-то давно, еще в школьные годы, «Лачуга» была самым популярным местом для встреч. К удивлению Чанеля, магазинчик всё еще стоял на месте, хотя и выглядел порядком обветшавшим. Вывески выцвели, а старые плакаты на стенах потрескались от времени. И всё же, не раздумывая, Чанель толкнул дверь, и та отозвалась знакомой трелью ржавого колокольчика.       Внутри всё изрядно изменилось, но общая планировка осталась прежней. Продавец был где-то в подсобке — Чанель слышал, как там переставляют коробки, — и решил пока осмотреться.       Странное чувство охватило его: будто он снова старшеклассник, у которого в кармане лишь пара мелочи. Скорее всего, это была просто ностальгия, но избавиться от этого ощущения оказалось непросто.       Чанель как раз проводил пальцами по полкам со снеками, парень снова услышал звук, но не придал этому значение. Однако, услышав свое имя, ушки-локаторы дёрнулись, и Чанель обернулся, чуть хмурясь.       Узнать человека удалось почти сразу, и Чанеля захлестнула радость:       — Исин! Это ты?       — Ага! Не верится, что ты меня всё-таки узнал!       Чанель тут же заключил друга в крепкие объятия — точно так же, как они обнимались в школьные годы. Отстранившись, оба рассмеялись — этот старый жест всё еще ощущался таким естественным.       Когда смех стих, Чанель спросил:       — Что ты здесь делаешь?       — Решил зайти купить чего-нибудь попить. У меня как раз обеденный перерыв, — улыбка Исина не гасла. — Совсем не ожидал встретить здесь тебя.       — Городок-то маленький, — Чанель пожал плечами. — Особо и заняться нечем.       — Да уж, это место никогда особо ничем и не блистало, — согласился Исин. — Ну, а сам-то как? Я старался следить за твоими новостями, но дома жизнь такая суматошная. Работа не отпускает.       — У меня всё неплохо, — Чанель запустил руку в волосы. — Веду радиошоу, думаю к новому году выпустить альбом.       — До сих пор не верится, что ты теперь знаменит… Будто только вчера вы с Бэкхёном уезжали в Сеул, после всех тех лет, когда только и твердили, что станете музыкантами.       — Точно… — Чанель почти забыл те времена и то, как часами сидел с гитарой, прожужжав Бэкхену все уши текстами песен. Тот никогда особо не интересовался музыкой, но всегда терпеливо кивал, слушая всё, что Чанель просил его послушать. Впрочем, вряд ли дело было в музыке — Бэкхена держало рядом совсем другое.       Исин вздохнул:       — Я так за тебя рад. Ты много работал, чтобы достичь всего этого. Я одно время даже думал, что ты вернешься вслед за Бэкхеном — он же вернулся меньше чем через год. Думал, что…       — Думал что?       — Да-а… теперь это уже неважно. Наверное, вы просто пошли разными дорогами. Ой, прости, не знаю, зачем я это сказал. Не моё дело. — Исин махнул рукой, меняя тему: — В любом случае, был рад тебя видеть. Я бы еще поболтал, но перерыв заканчивается, пора возвращаться.       — Да, конечно. Слушай, может, как-нибудь соберемся вместе, если хочешь? — предложил Чанель, хотя мысли всё еще крутились вокруг упоминания Бэкхена.       — Знаешь что? Это отличная идея! — просиял Исин. — Как насчет завтрашнего вечера? Тебе удобно? Я могу узнать у остальных, может, получится вытянуть и их тоже.       — Было бы супер! С тех пор как я приехал, еще никого кроме Бэкхена не видел.       — О, да! Кстати, Бэкхён работает на рынке, если вдруг захочешь поздороваться. Если попросишь, он сделает тебе отличную скидку на помидоры.       Чанель хмыкнул и положил руку Исину на плечо:       — Не думаю, что он обрадуется моему появлению средь бела дня, но спасибо за наводку. Может, как-нибудь рискну.       — Ну, мне правда пора. Было очень приятно увидеться! — Исин похлопал Чанеля по спине, подошел к холодильнику, взял две бутылки воды. Продавец выбрался из подсобки, как только Исин подошел к кассе. — Увидимся завтра вечером!       Чанель улыбнулся, помахал ему на прощание, а затем взял с полки какой-то снек и пошел расплачиваться.       

⏔ ── ⋆⋅🍅⋅⋆ ── ⏔

      Солнце клонилось к закату. По вечерам на Бэкхене лежала обязанность закрывать лавку: он привычно проверял, все ли убрано. Кражи здесь были редкостью — в городке, где все знали друг друга в лицо, это казалось немыслимым, — но правила есть правила, и на ночь товар неизменно запирали в сарае.       С единственной лампочкой, свисавшей над головой, разглядеть что-то было трудно. Рынок освещался лишь парой уличных фонарей, и вокруг стоял полумрак. Вечерами здесь почти не было людей, если только не намечалось чего-то особенного, что случалось крайне редко.       К шести часам Бэкхен начал сворачиваться, передавая смену Чонину. Снял старый фартук и улыбнулся, увидев, как коллега входит через заднюю дверь.       — Вовремя, — поприветствовал его Бэкхен и повесил фартук на крючок слева. — Нужно что-то еще доделать?       — Всё в порядке. Иди домой, Кенсу ждет, — Чонин тепло улыбнулся. — Я тут сам управлюсь. — Если уверен, тогда ладно. — Бэкхен стянул резиновые перчатки и кивнул в сторону того, что лежало за спиной Чонина. — Кстати, господин Ли оставил там продукты. Поделим потом.       — О? — Чонин обернулся. — Хорошо… Он иногда слишком добр. Как он вообще умудряется зарабатывать?       — Ну он еще и в соседнем городке торгует, — Бэкхен убрал перчатки в пластиковый контейнер и, вернув его на место, развернулся к Чонину. — Тогда до завтра.       — Да… ой, погоди, Бэк, стой! — Чонин перехватил проходившего мимо него Бэкхена за запястье. — Исин просил передать, что завтра будет небольшая посиделка нашей старой школьной компании, и просил пригласить тебя.       Бэкхен замялся. Поначалу приглашение показалось ему самым обычным, но стоило вспомнить, что там почти наверняка будет Чанель, как всё внутри перевернулось. Похоже, он не сумел скрыть смятение, потому что Чонин, отпуская его руку, едва заметно усмехнулся.       — Если не хочешь, то ничего страшного.       — Нет-нет, — Бэкхен поспешно замотал головой. — Дело не в том, что я не хочу… В конце концов, мы сто лет не видели Чанеля, и я не против с ним пообщаться. Правда. Но мне нужно присматривать за Кенсу. Я мог бы попросить маму посидеть с ним, но он и так проводит у неё всё время, мне как-то совестно оставлять его там снова.       Чонин понимающе кивнул.       — Да, я понял. Скажу Исину, что ты будешь занят. К тому же Чанель твой сосед, так что вы, наверное, и так постоянно пересекаетесь.       Бэкхен не стал объяснять, что они с Чанелем давно уже не соседи — хотя, если вспомнить детство, они и правда жили дверь в дверь.       Вздохнув, он осторожно коснулся плеча Чонина:       — В любом случае спасибо за приглашение. Постараюсь как-нибудь наверстать.       — Да ладно, не стоит, всё нормаль-       Разговор прервал стук по прилавку. Оба, вздрогнув, обернулись. Чонин пришел в себя быстрее и, отступив от Бэкхена, пошел навстречу человеку, машущего им рукой.       — Чанель! Привет, рад видеть! — Чонин пожал руку великану. Он явно сомневался, уместны ли здесь объятия, но Чанель взял инициативу на себя. — Какими судьбами?       Бэкхен медленно приблизился к прилавку, не сводя глаз с Чанеля. Тот даже не пытался скрыть, что то и дело поглядывает на него. Чтобы хоть чем-то занять руки, Бэкхен дернул с крючка пластиковый пакет.       — Мне нужно немного салата и помидоров, — ответил Чанель, изучая содержимое деревянных ящиков. — Я заходил на рынок днем, но забы о них.       — Фанаты отвлекли? — подколол Чонин, скрестив руки на груди.       Чанель пожал плечами, усмехнулся и снова посмотрел на Бэкхена:       — Маме нужно с киллограм… Честно говоря, не знаю. Возьму киллограм, чтоб наверняка. Я в готовке не силен, так что…       — Хорошо.       Прежде чем Чанель успел добавить что-то еще, Чонин спросил:       — Когда уезжаешь?       — Эм, в воскресенье? На следующих выходных.       — О… Значит, ты здесь совсем ненадолго.       — Да, хотелось бы вернуться к работе как можно быстрее, — ответил Чанель, выуживая из кармана деньги и протягивая их Бэкхену. — Я, если честно, очень занят. Времени ни на что, кроме работы, не остается.       Бэкхен поджал губы, протягивая ему овощи и забирая деньги.       — Как там на радио?       Чанель не ожидал такого вопроса. Он приподнял бровь, наклонил голову и растянул губы в улыбке.       — Откуда ты знаешь, что я сейчас веду эфиры?       — Иногда включаю, когда на других частотах помехи, — пожал плечами Бэкхен, будто в этом нет ничего такого.       — И часто они бывают? — Чанель не отрывал взгляда от глаз Бэкхена. — Каждую ночь?       Бэкхен фыркнул, не сдержав слабой улыбки:       — Нет. Может, раз или два в месяц, но-       — Врушка, — поддразнил Чанель, и прежде чем Бэкхен успел парировать, спросил: — Ты уже закончил?       Бэкхен на секунду растерялся, не сразу найдясь с ответом.       — Да, вообще-то да, но…       — Отлично, — Чанель протянул Чонину несколько купюр. — Молчи. Просто возьми. Считай это «спасибо» за то, что терпели меня все эти годы.       — Чанель, это не…       Затем, не сводя взгляда с Бэкхена, Чанель кивнул в сторону выхода.       — Пойдем домой.       Пойдем домой… Такие знакомые и в то же время пугающе далекие слова. Они отозвались болезненной ностальгией, заставив Бэкхена вздрогнуть и выбивая почву из-под ног. Старые чувства, дремлющие где-то глубоко внутри, внезапно всколыхнулись, но он не мог позволить им взять над собой верх.       И все же, он позволил себе эту слабость, поддавшись глупому порыву. Глубоко вдохнув, Бэкхен кивнул: он прекрасно понимал, что время, проведенное с Чанелем, — это лишь еще один шаг к неизбежному разочарованию.       — Подожди меня около выхода. Я заберу велосипед и провожу тебя.