а потом появился ты

◌ ── ⋆⋅💧⋅⋆ ── ◌

      Дорога домой оказалась совсем не такой пугающей и тяжелой, как Бэкхен рисовал себе в воображении. Напротив, всё чувствовалось почти как в старые добрые времена. Контраст между прохладным океанским бризом и закатным солнцем, заливавшим их мягким золотистым светом, создавал удивительное ощущение покоя. Было грех жаловаться.       Первым нарушил молчание Чанёль. Бэкхен сначала даже не расслышал, что именно тот спросил: его мысли были так заняты совсем другим, что он просто выпал из разговора.       Виновато взглянув на великана, Бэкхен махнул рукой:       — Прости, я прослушал. Можешь повторить?       — Я спросил, есть ли у тебя планы на вечер, — Чанель улыбнулся, потирая затылок. — Может, зайдешь к нам на ужин? Ну, знаешь… Как раньше.       Бэкхен рассмеялся и вежливо отказался:       — Спасибо, но нет.       — Это еще почему? — Чанель склонил голову набок. — Мама готовит мэунтанострый рыбный суп. отвал всего. Твой любимый.       — Чанель, правда, не стоит, — снова сказал брюнет. — Мне кажется, это не совсем уместно.       Чанель удивленно вскинул бровь:       — Семейный ужин между друзьями? Что тут неуместного? Бэк, я понимаю, мы когда-то встречались, но это ведь…       — Вот именно. Когда-то. Сейчас нас ничего не связывает. Я просто… не знаю, Чанель. Мне это кажется странным. — Бэкхен на секунду замолчал, а потом, взглянув на Чанеля, понял, что должен объяснить яснее: — Не пойми меня неправильно. Я хочу поболтать, узнать, как ты, но вести себя так, будто мы всё еще близки — это как-то… непривычно.       — Да, я понимаю. Сам не знаю… Наверное, просто искал повод поболтать, — Чанель вздохнул, нахмурившись. — Наверное, слишком тороплю события.       — К тому же мы не то чтобы красиво расстались, — тихо добавил Бэкхен, крепче сжимая руль велосипеда. — Но это прошлое. Я готов двигаться дальше, просто… не так быстро и непринужденно.        — Понимаю, да… — пробормотал Чанель, явно отвлекшись на свои мысли. Не удержавшись, он повернул голову и посмотрел прямо на брюнета: — Насчет этого… Я годами ломал голову. Не то чтобы годами — не хочу, чтобы это выглядело так, будто я до сих пор зациклен, — но мы ведь толком и не расстались, верно? Ты просто ушел посреди ночи и больше не давал о себе знать.       Бэкхен замер на месте и в изумлении уставился на него:       — Что?       — Я не это имел в виду, — поспешно оправдался Чанель. — Я не пытаюсь строить из себя жертву. Это было семь лет назад.       — Знаю, но к чему ты клонишь? — Бэкхен встретился с ним взглядом. — Да, мы не садились и не выясняли отношения. Я не хотел, а ты… ты не мог. Тогда в этом не было смысла, Ёль. Ты и сам должен знать.       — Я правда не хочу ворошить старые обиды, Бэк, — твердо сказал Чанель. Как ни странно, Бэкхен почувствовал, что тот говорит искренне и даже как-то расслабленно. — Я просто хочу знать, почему ты так поступил. Все эти годы мне казалось, что я заслуживаю хоть какого-то объяснения.       Бэкхен закусил губу:       — И какое объяснение тебя бы устроило?       — Я почти ничего не помню с той ночи. И хочу знать, почему ты даже не попытался нормально со мной расстаться? Почему ты просто ушел среди ночи? Сразу после того, как мы… ну, понимаешь.       От одного воспоминания о той ночи у Бэкхена внутри всё оборвалось. Это было то, о чем он отказывался говорить даже с самим собой. Семь лет та ночь оставалась его единственным секретом, и всё же взгляд Чанеля заставил Бэкхена выложить правду.        — Ты правда так запомнил ту ночь, Ёль? — тихо спросил он, без злобы или гнева. Только, пожалуй, с грустью.       Чанель замялся, но всё же кивнул. Тяжело вздохнув, он запустил пальцы в свои темные, лохматые волосы.       — Я знал, что вел себя тогда паршиво. Наверное, ты заслуживал большего. Но долгие годы я злился на тебя за то, как ты ушел. Не знаю… мои двадцать с небольшим прошли каким-то сплошным туманом.       Бэкхен поджал губы, чувствуя, как становится тяжело дышать. Он не сводил глаз с Чанеля, стараясь говорить ровно: — Той ночью, — начал он тихо, — я вернулся из закусочной. У меня была вечерняя смена, но начальник отпустил домой раньше. О, я был счастлив, потому что знал, что у тебя нет планов с этим… этим твоим менеджером,       Боже, как же он ненавидел бывшего менеджера Чанеля. Тот действительно помог девятнадцатилетнему парню добиться славы и карьеры, о которой Чанель мечтал с тех пор, как взял в руки гитару, но Бэкхен знал: именно этот человек стал причиной всех его личных проблем.       Отогнав мысли об этом отвратительном типе, Бэкхен продолжил: — Я вернулся в квартиру, ожидая… не знаю, может, просто тихого вечера вдвоем? Но, будем честны, проще было вызвать дождь в пустыне, чем провести с тобой обычный вечер… Что? Почему у тебя такое лицо?       — Лицо? — Чанель выглядел так, будто его застали врасплох. — Ничего. Я просто пытаюсь вспомнить хоть что-то.       — Мм, не думаю, что ты вспомнишь, — Бэкхен слегка улыбнулся. — В ту ночь ты был не в себе. Как, впрочем, и всегда.       Во рту пересохло. Глупо было отрицать — в начале карьеры Чанель пустился во все тяжкие: постоянные пьянки, полное безразличие к последствиям… Обретённая свобода обернулась пренебрежением, которое вынужден был терпеть Бэкхен. Даже тогда, в пьяном угаре, Чанель где-то глубоко внутри понимал, что творит, но никогда не признавал этого. Ему было проще отмахнуться от чувства вины, чем разбираться с ним. Однако в конечном счете это привело к разрыву.       — Я вошел в квартиру и сразу понял: что-то не так… Услышал шум, увидел разбросанную одежду. — Бэкхен замолчал и впервые упер взгляд в землю.       — Мне, честно говоря, хватило этого, чтобы понять, что ты привел кого-то в наш дом и переспал с ним в нашей постели.       — Бэк-       — Знаешь, — перебил парня Бэкхен, — мне даже не было так больно, как, наверное, должно было. Наверное, потому что я и так догадывался, что каждый раз, когда ты уходил с друзьями или на тусовки своего менеджера, ты ходил налево. Но больнее всего было то, что в этот раз это случилось у нас дома. В нашей постели.       Чанель молчал. Он не пытался оправдываться — было нечем. Всё так и было. Несмотря на то что в те времена он постоянно находился в каком-то тумане, где-то в глубине души он прекрасно осознавал свои поступки и то, как мало внимания доставалось Бэкхену.       Переход из никто в мегазвезду, у которой есть деньги и власть делать всё, что захочется, оказался для него слишком тяжелым. Алкоголь тогда стал лучшим другом — он помогал заводить нужные знакомства на каждой вечеринке. Это был пропуск ко всему: от легкого опьянения до хорошего секса. Это помогало быть «своим в доску»… Чанелю и в голову не приходило, что, пока он купается во власти и внимании, Бэкхен медленно наблюдает, как человек, которого он любит, исчезает с каждой выпитой бутылкой.       — Прости, что так мучил, — тихо сказал Чанель. Он протянул руку и осторожно приподнял подбородок Бэкхена. — Поверь, я правда не помню ту ночь… По крайней мере, в таких подробностях, Бэк. Мне так жаль…       Бэкхен покачал головой и мягко улыбнулся, перехватив руку Чанеля.       — Всё хорошо. Я правда не…       — Ни черта хорошего, Бэкхен.       — Ты прав. Но это в прошлом. Я давно простил, — Бэкхен слегка сжал его ладонь и вздохнул. — В общем, отвечая на твой вопрос: я ушел посреди ночи, потому что знал — если ты дашь мне шанс, если попробуешь уговорить остаться, я останусь. У меня не хватило смелости, Ёль. Поэтому я никогда не лез с расспросами. Я просто не мог — боялся услышать правду, хотя где-то внутри всё равно всё понимал.       Чанель выдавил из себя сухой смешок, сжал челюсть и посмотрел в небо.       — Ситуация, конечно, дрянь, но теперь хотя бы знаю причину. Я не виню тебя за то, что ты ушел. Никогда не винил… Просто хотел услышать, что именно заставило тебя бросить такого полудурка, как я.       Бэкхен сочувственно потер ладонь Чанеля.       — Как я и сказал, я простил. Понимаешь, вскоре я узнал, что жду Кенсу, и, честно говоря, злость и обиды на тебя отошли на второй план — даже если мысли о тебе иногда всё еще проскакивали.       — И под «мыслями» ты имеешь в виду старые воспоминания обо мне, да? — спросил Чанель, наблюдая, как Бэкхен отпускает его руку, оставляя после себя лишь ускользающее ощущение тепла. — Еще до того, как мы уехали в Сеул?       — В каком-то смысле, да, — признал Бэкхен. — Мы были просто кучкой глупых деревенщин, которые понятия не имели, что ждет их за пределами этих портов… Не думаю, что кто-то из нас был хоть к чему-то готов.       — Особенно я, — добавил Чанель с долей черного юмора.       Он не ожидал, что Бэкхен воспримет это спокойно, но, на его удивление, тот лиш хмыкнул и закатил глаза.       — Не о чем спорить. Я тебя уже простил, а ты только что извинился. Некоторые, наверное, посчитали бы, что этого недостаточно, учитывая, через что пришлось пройти, но для меня — вполне. А остальное уже не важно.       Чанель поджал губы, внимательно разглядывая Бэкхена.       — Слушай, как ты умудрился так повзрослеть?       Бэкхен пожал плечами:       — Пришлось. Нужно было растить Кенсу.       — О… Точно. — Чанель посмотрел под ноги и внезапно осознал, что они не сделали ни шагу с тех пор, как заговорили о прошлом. — Нам, наверное, пора, солнце уже садится.       Бэкхен повернул голову, глядя на то, как последние лучи заходящего солнца отражаются в бескрайнем море.       — Даже солнце устало ждать, когда мы наговоримся, — пробормотал он себе под нос и снова толкнул велосипед вперед. — Кенсу наверняка удивится, что я забираю его вовремя. Обычно я задерживаюсь из-за всяких мелких дел, которые вечно наваливаются в последний момент.       Смена темы как-то незаметно разогнала тяжелую атмосферу, которая давила на них, по крайней мере, по мнению Чанеля. Настроение немного улучшилось, и он поравнялся с брюнетом, глядя на дорогу впереди.       — Ты всегда оставляешь сына с родителями?       — Да. ну, не всегда, — сразу поправился Бэкхен. — Иногда с твоими.       — Моими? — Удивился Чанёль. — Почему?       — Иногда мои просто не могут остаться с Су. Они ездят в другой город на обследования, — пояснил брюнет. — Твоя мама сама предлагает помощь, потому что души не чает в Кенсу. Если честно, он вообще считает её своей второй бабушкой.       Чанёль на мгновение затих, переваривая услышанное и подбирая слова.       — А что с отцом? Почему он не помогает с Кенсу?       Как только этот вопрос сорвался с губ, Чанель понял, что наступил на большую мозоль. Бэкхен заметно напрягся, хотя и попытался сделать вид, что всё в порядке. Но то, как у него на секунду округлились глаза, сказало Чанелю больше любых объяснений.       — Его нет в нашей жизни. — Ответ был простым, но Чанель чувствовал, что под этой фразой скрывается что-то еще. — В смысле, я даже не знаю, кто он. Так что было бы немного затруднительно просить у него помощи, да?       Чанель не мог поверить в то, что слышит. Он посмотрел на Бэкхена, который лишь мельком взглянул на него — ему было плевать на шок, написанный на лице Чанеля.       Бэкхен избавил его от мук выбора, едва заметно дернув уголком губ и отвернувшись. Его взгляд был прикован к двум домам, видневшимся вдали.       — Ты был не единственным, кто ушел в отрыв после моего побега из Сеула. У меня тоже был период, когда я натворил глупостей. Случайная ночь с парнем из бара — одна из них.       

      ☾ ── ⋆⋅🌌⋅⋆ ── ☽

      Чанель стоял у ворот своего дома и смотрел, как Бэкхен обнимает Кенсу на крыльце. Мальчик что-то сказал папе, а потом, подняв голову, случайно встретился взглядом с Чанелем. Кенсу тут же замер, крепче вцепился в рукав Бэкхена и отвел глаза.       Бэкхен, сам не зная зачем, обернулся и посмотрел в сторону Чанеля. Солнце уже село, и в сумерках лица было почти не разглядеть — Чанель не мог понять, что именно сейчас читается в его взгляде.       Подавив в себе ненужное любопытство, Чанель махнул им рукой на прощание и скрылся за воротами родительского дома.       

✧ ── ⋆⋅📱⋅⋆ ── ✧

      — Студия загибается без тебя! Босс весь мозг мне вынес, требует поднять рейтинги, а я бесполезен! У тебя аудитория в разы больше, чем у меня!       Связь была отвратительной: голос Чондэ то и дело пропадал, утопая в помехах.       Чанель со вздохом попытался задернуть штору. На улице поднялся ветер с дождем, а комната, как назло, почти не держала тепло — он поёжился от холода.       — Хватит ныть, я вернусь через полторы недели. Не думаю, что все настолько плохо.       — Да ладно, нормально всё. Может, просто соскучился… О, и твои ассистенты тоже. Они скучают по тебе куда сильнее, чем я, если ты понимаешь, о чем я.       Чанель закатил глаза:       — Напомни уволить их, когда вернусь.       — Подзаколебали?       — Угу.       — Скажите пожалуйста! — Чондэ рассмеялся. — Ты помощников меняешь чаще, чем любой, кого я знаю. Может попробуешь перестать их трахать?       Чанель фыркнул и подошел к прикроватной тумбочке — было ощущение, что он когда-то тут что-то забыл.       — Кто сказал, что их трахаю? — пробурчал он. — Не моя вина, что они вечно влюбляются.       — Нет, твой косяк в том, что ты нанимаешь их не за знания, а за личико.       — У меня эстетическая аллергия на маленьких уродцев, — ответил Чанель, брезгливо морщась от слоя пыли в ящике тумбочки. — Короче, тут кошмарная связь и почта не грузится. Глянь потом, были ли письма от менеджеров? Ну или что-нибудь важное.       — Хорошо. Желаю тебе вернуться живым.       — Без проблем.       — Ладно, слушай, давай позже созвонимся, из-за этого шторма ни черта не слышно. Ты же встретишь меня на станции, когда я вернусь?       — А то. Ни за что не пропущу.       — Иди ты, — усмехнулся Чанель. — Всё, давай, пока.       — Увидимся.       Сбросив вызов, Чанель отложил телефон на тумбочку. Рука сама потянулась к нижнему ящику, и он вытащил оттуда кое-что, сразу приковавшее взгляд.       Старый школьный альбом.