а потом появился ты

⸗ ── ⋆⋅🧸⋅⋆ ── ⸗

      Бэкхен сидел у входной двери в гостиной семьи Пак, с трудом подавляя тревогу. Он уже сбился со счета, сколько раз ходил туда-сюда по комнате, пытаясь успокоиться. Юра ушла за Сехуном, родители Чанеля были наверху, собирая вещи для поездки, так что Бэкхен остался один в давящей тишине. Когда в замке повернулся ключ, Бэкхен уже был на грани срыва, но, как только вошли Чанель с Кенсу, он постарался взять себя в руки и спрятать все лишние эмоции.       Чанель заметил, что Кенсу растерялся, и решил сразу сгладить неловкость.       — Ну… думаю, всё прошло удачно. Да, Су?       Кенсу кивнул и просиял. Он нерешительно выпустил руку Чанеля и бросился к Бэкхену, и стоило им обняться, как все тревоги Бэкхена в один миг испарились. Не успел он даже рта открыть, чтобы что-то спросить, как мальчик выпалил все, что произошло за день:       — Мы ели мороженое, и он разрешил называть его папой!       Бэкхен вскинул бровь и склонил голову набок, глядя на парня.       — Да что ты?       — Папа сказал, я могу жить с ним в Сеуле.       — Оу, — сердце Бэкхена на мгновение сжалось. Кенсу тут же заметил перемену и притих, будто только сейчас осознал, что ляпнул лишнее. — Но… папа еще сказал, что ты…       — Думаю, — перебил его Чанель, подойдя ближе, и потрепал сына по волосам, — будет лучше, если мы с папой это обсудим вдвоем.       — Ладно, — Кенсу поджал губы и снова посмотрел на Бэкхена. — Вы уезжаете сейчас?       — Мы уезжаем примерно через час. Я оставил тебе перекусить на кухне, — Бэкхен принялся расстегивать мокрый дождевик Кенсу. — Футон уже застелен в другой комнате, а вещи я разложил по полкам.       Кенсу кивнул, освобождаясь от куртки:       — Ты скоро вернешься?       — Через пару дней, как в прошлый раз.       — Мы что-нибудь поделаем вместе?       — М-м… Посмотрим. — Бэкхен мельком взглянул на Чанеля и увидел, как тот ухмыляется, пока возится с зонтом. Покачав головой, Бэкхен снова переключился на ботинки сына. — Мы с господином Паком всё обсудим и что-нибудь придумаем.       — Ты теперь должен называть папу по имени, — заявил Кенсу, подставляя ногу, чтобы Бэкхен помог стянуть обувь.       — О, правда что ли?       — Ага…              — Полностью согласен, — подмигнул Чанель, дразня Бэкхена. — К тому же, я не против, если ты будешь звать меня по имени при Кенсу. Это сделает наше общение проще.       Закончив возиться с дождевиком и ботинками, Бэкхен выпрямился и со вздохом смерил бывшего парня выразительным взглядом.       — Прошел всего день, а ты уже начал влиять на него.       — Это у него в генах, — тихо рассмеявшись, пожал плечами Чанель.       Бэкхен закатил глаза и мягко отодвинул Чанеля в сторону, чтобы повесить ярко-желтый дождевик на крючок у двери.       — Я подумаю, — обронил он.       В глубине души парень понимал, что скоро привыкнет называть его по имени даже при Кенсу. Это казалось неизбежным.       — В любом случае, я рад, что всё прошло хорошо и вы оба выглядите счастливыми.       Чанель вдруг протянул руку и коснулся его талии.       — А ты?       Бэкхен вздрогнул. Ему хотелось ответить откровенно, но, заметив, как внимательно и с легким беспокойством Кенсу следит за ними, он прикусил язык. Сейчас было не время для таких разговоров.       — Я тоже счастлив, — сказал он, улыбнувшись, чтобы успокоить их обоих. — А теперь, будь хорошим папочкой и отведи Кенсу на кухню перекусить?       Чанель хмыкнул, закатив глаза, но спорить не стал:       — С огромным удовольствием, — отозвался он и положил руку на спину сына. — Где там всё лежит?       — В холодильнике, на средней полке.       Чанель подмигнул так нагло и по-хулигански, что Бэкхен невольно смешался.       — Принято.       

⸗ ── ⋆⋅🚌⋅⋆ ── ⸗

      Автобус подошел к платформе. Бэкхен ощутил присутствие Чанеля, вставшего вплотную, и краем глаза заметил, как тот следит за подъезжающим транспортом. У Бэкхена с собой был лишь рюкзак, в то время как Чанель, судя по всему, не привык ограничивать себя в багаже: огромная дорожная сумка отправилась в грузовой отсек. Наверняка взял с собой кучу ненужного, но Бэкхен решил не комментировать это.       Солнце клонилось к закату, окрашивая небосвод в густые оранжевые тона. Хотя до фермы оставалось недалеко, было очевидно, что по прибытии их встретят сумерки. Пассажиров выходило немного, да и желающих уехать набралось всего несколько человек, поэтому погрузка завершилась быстро. Господин Пак предпочел занять место рядом со старым знакомым, из-за чего Бэкхену пришлось искать свободное кресло в середине салона. Обернувшись, он увидел Чанеля, и его не покидало отчетливое предчувствие, что тот намерен усесться рядом.       Едва заметно вздохнув, Бэкхен занял место у окна в пустом ряду. На мгновение он поднял глаза и встретился со взглядом Чанеля, в котором сквозило безмолвное ожидание — мужчина будто спрашивал разрешения разделить с ним путь.       — Нет, не занято, — кивнул Бэкхен на соседнее место.       — Только если ты не против, — уточнил Чанель, усаживаясь.       — Не против, — заверил его Бэкхен. — И не надо делать такой вид, будто я тебя не выношу. Это не так. Тем более, теперь мы оба родители, так что хочешь не хочешь, а видеть друг друга придется куда чаще.       Чанель устроился поудобнее и с усмешкой посмотрел на него.       — Хочешь не хочешь? Звучит так, будто находиться рядом с тобой — тяжкая повинность.       Бэкхен знал, что Чанель лишь дразнится, но всё равно не удержался — закатил глаза, с силой запихивая рюкзак под сиденье.       — Ты прекрасно понял, о чем я, Чанель, — буркнул он. — Я просто хочу, чтобы между нами всё было нормально.       — Я тоже, — в голосе промелькнуло искреннее желание. На мгновение их взгляды столкнулись и Бэкхен, почувствовав, как внутри потеплело, поспешно отвел глаза в сторону. — Давай лучше сменим тему. Расскажи, как вообще устроено… всё это?       — Что именно? Посадка риса или совместное родительство? У меня есть ответ только на один из этих вопросов.       — Остроумно, — Чанель слегка толкнул его плечом. Бэкхен подался в сторону, чувствуя, как плечо Чанеля на секунду задерживается на его собственном. — Пусть я ничего не смыслю в воспитании, зато ты в этом мастер. Может, обсудим как-нибудь?       — Нет, мы точно обсудим это. Будет похоже на курс выживания по итогам последних шести-семи лет, — рассмеялся Бэкхен, запуская пальцы в волосы. Смех затих, и он невольно задумался о прошлом, о детстве Кенсу… — Тебе многое нужно узнать.       — Ну, у нас есть час в запасе. Можем начать прямо сейчас.       — А как же ферма? Ты же только что хотел поговорить о ней, — напомнил Бэкхен.       Чанель пожал плечами:       — Успеем, когда приедем. Работа всё равно начнется только с завтрашнего утра. Мне куда интереснее послушать, что ты расскажешь про Су.       — А если я хочу поспать?       Чанель скривил губы в насмешливой улыбке:       — Ну… можешь попробовать, но только не вздумай прислоняться ко мне. Не хочу, чтобы ты пускал на меня слюни. В буквальном смысле, конечно.       — Что? — Возмутился Бэкхен так сильно, что был даже не в силах подобрать слова. — Я бы никогда!       — Никогда что?       — Не пускал бы на тебя слюни!       — Ой, не знаю, не знаю, — протянул Чанель, бросив на него косой взгляд. Он откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза, но улыбка не сходила с его губ. — Я отлично помню твои привычки, Бен Бэкхен. Может, даже лучше, чем ты сам.       — Ты помнишь привычки глупого восемнадцатилетнего парня, — отрезал Бэкхен. — Мне двадцать шесть, я стал куда разумнее.       — Неужели?       — Я бы сказал, что да.              — Жаль. Это была довольно милая привычка.       — Погоди-ка, — Бэкхен нахмурился, разворачиваясь к бывшему. — Ты что, сейчас со мной флиртуешь?       — Не особо, — невозмутимо ответил великан.       — Оу…       — Но если бы и флиртовал, тебе об этом точно не сказал.       Мотор автобуса отозвался утробным рокотом, и двери с тихим шипением закрылись. Автобус медленно выкатился со стоянки, и Бэкхен, наконец, выдохнул. Теперь у него был законный повод отвернуться и больше не рассматривать глупую физиономию Чанеля.       — Что ж, — прервал он молчание спустя пару минут, решив сменить тему, — раз уж ты хотел поговорить о Кенсу, могу рассказать, как у него дела в школе и всё такое.       — О школе не надо. Я и так знаю, что он умный.       Бэкхен удивленно приподнял бровь:       — С чего ты взял?       — Потому что он невероятно любопытный, — Чанель сказал это без тени сомнения, словно делился чем-то очевидным. Он подметил эту черту еще в их первую встречу: Кенсу редко говорил лишнего, но в его глазах вечно мерцали вопросы, которые он не решался озвучить. — Если не возражаешь… расскажи, каким он был малышом? Я часто думаю об этом. Пытаюсь представить, каково тебе было растить его совсем одному.       Бэкхен вздохнул, глядя, как за окном сливаются в серую полосу деревья.       — Удивительно, но он был очень шумным ребенком. Постоянно плакал — то ли голодный, то ли устал, вечно с ним было не совладать. Сейчас думаю, что, наверное, это у него от тебя — ты уж очень сильно любишь быть в центре внимания.       — Зато теперь он больше похож на тебя.       — В основном — да, — признал Бэкхен. — Но когда он действительно хочет что-то сказать или когда чем-то увлечен, его не остановить… Похоже, в нем намешано понемногу от нас обоих.       Чанель прикрыл глаза, глядя в пол.              — Похоже…       Они замолчали. На несколько мгновений в салоне повисла тишина. Может быть, Чанель впервые по-настоящему осознал, что они создали что-то вместе. А следом пришло горькое напоминание: он был вычеркнут из их жизни с самого начала, и каждое воспоминание о прошлом только бередило эту рану. Он понял, что предпочитает жить настоящим — и, возможно, будущим.       — Я передумал.       Бэкхен повернул голову, вглядываясь в профиль Чанеля. В его лице читалась какая-то новая, странная решимость, хотя в глазах всё ещё проскальзывала растерянность.       — Не понял.       — Рассказывай про школу. Я хочу знать, какой он сейчас, — мягко произнес Чанель, встречаясь с ним взглядом. — Какой его любимый цвет, еда, игры… Всё.       — Чанель…       — Я знаю, что не мог… — Чанель осекся, челюсть его сжалась. — Что меня не было рядом, когда он был крошечным. Ты никогда не рассказывал о нем, и это целиком моя вина. Я прекрасно понимаю, почему ты решил растить его без меня.       Бэкхен закусил губу и коротко кивнул. Чанель говорил так искренне, что возразить просто не получилось.       — И я понимаю, что ты до сих пор не доверяешь мне… и всей этой истории с совместным воспитанием. Это нормально. Но в этот раз всё будет по-другому. — Чанель протянул руку, убирая прядь волос со лба Бэкхена, и слабо улыбнулся. — Репутация у меня, мягко говоря, не очень, знаю. Но ради вас двоих я стану лучше. Обещаю.       Бэкхену отчаянно хотелось отвернуться, спрятать лицо — лишь бы не показывать, как сильно он смущен. Пальцы Чанеля едва касались кожи, но парень вдруг поймал себя на том, что перестал дышать. Обаяние Чанеля всегда было его ахиллесовой пятой, и сейчас, в тесном пространстве автобуса, Бэкхена просто накрыло: всё разом, и старые чувства, и страх, что всё вновь обернется ошибкой.       Он хотел верить. Хотел держаться за каждое слово, как за спасательный круг. За сегодня он успел заметить, как сильно изменился Чанель — особенно рядом с Кенсу, — но продолжал сохранять дистанцию. Боялся. И всё же, против всякой логики, где-то внутри теплилось глупое, упрямое желание дать им еще один шанс.       — Спасибо, — тихо ответил он.       

⸔ ── ⋆⋅🪔⋅⋆ ── ⸕

      Ферма встретила их темнотой. Путь от станции оказался не из легких, но Чанель этого не прокомментировал — даже предложил донести рюкзак, хотя Бэкхен вежливо отказался. Некоторые из их компании предпочли остаться в городском хостеле, поближе к магазинам и барам: для них это было приятной сменой обстановки.       Здесь же, в лачуге, было сразу понятно, что в это жилье заглядывают лишь время от времени и крайне ненадолго, ради работы.       Чанель уже и не помнил, когда в последний раз здесь был, но саму постройку узнал сразу — в детстве он называл её «глупой старой развалюхой». Однако стоило отцу открыть дверь, как внутри всё сразу отозвалось приятной ностальгией.       Бэкхен щелкнул голым выключателем. Единственная тусклая лампочка едва разгоняла мрак, и глазам пришлось привыкать к желтоватому, почти призрачному свету.       — Бэкхен, занимай комнату, — сказал господин Пак, кивнув на дверь слева. Он поставил принесенный с собой ящик с едой у стены. — Мы с Чанелем устроимся здесь.       Чанель было открыл рот, чтобы возразить, но Бэкхен опередил его:       — Всё в порядке. В той комнате единственная кровать, а я не хочу, чтобы у вас разболелась спина. Вы же ходите к остеопату, так что давайте по старой схеме.       — Ну… как скажешь. Я просто переживал, удобно ли тебе будет.       Бэкхен улыбнулся:       — Я справлюсь. Чанель мне проблем не доставит. А если что — я приду жаловаться.       Господин Пак хмыкнул и перевел взгляд на сына, но тот лишь демонстративно закатил глаза.       — Ладно, помоги Бэкхену тут освоиться, а сумки кидай в угол.       Стоило отцу Чанеля уйти, Бэкхен направился к стенному шкафу в коридоре за футонами. Великан тут же последовал за ним, явно собираясь помочь.       — Ну что… придется делиться? — тихо спросил он, так чтобы слышал только Бэкхен. — Я был бы не против. На высоте по ночам довольно холодно, знаешь ли.       Бэкхен резко обернулся и замер, едва не коснувшись носом лица Чанеля — настолько близко тот подошел. Парень дернулся, но секундный шок быстро сменился привычным собранным спокойствием.       — Не мели ерунды. Их тут два.       — Жаль.       Бэкхен смотрел на него, пытаясь понять: Чанель флиртует или просто дурачится? Раздражение неприятно саднило, путая мысли, но парень заставил себя отвлечься. Вытащив футон из шкафа, он почти швырнул его в сторону Чанеля.       — Вот твой.       Чанель поморщился, глядя на постель.       — Интересно, когда на этом спали в последний раз?       — Месяц назад, может, — ответил Бэкхен, вытаскивая свой. — Твой отец приезжал готовить поля. Да и оборудование постепенно обновляет — старое уже начинает разваливаться.       — Хм… — Чанель сделал шаг назад, сбросил футон на пол и кивнул на пустое место: — Пожалуй, лягу здесь.       — Прямо посередине?       — Ага.              Бэкхен нахмурился:       — Может, сдвинешься и дашь мне немного места?       — Да тут его полно, разве нет?       — Я не хочу, чтобы футоны соприкасались. — Бэкхен прикинул расстояние, но математика была неумолима: свободного места оставалось преступно мало. — Ничего личного… просто так будет комфортнее обоим.       Чанель окинул взглядом пол.       — Может, ты и прав. — Он наклонился и передвинул свой футон на пару дюймов в сторону. — Так лучше?       Разница была ничтожной, но в этой тесной комнатушке не то чтобы было где разгуляться.       — Сойдет, — буркнул Бэкхен, отворачиваясь. — Иди помоги отцу.       — А ты?       — Что я?       — Тебе больше не нужно ни с чем помочь?       Оглядевшись, Бэкхен пожал плечами:       — Да, собственно, больше ничего и не нужно. Осталось только все разложить. — Он помедлил. — Слушай, я, пожалуй, схожу прогуляться. Только сначала уберу продукты в холодильник.       — Куда? — Чанель нахмурился, с любопытством глядя на него.       — Много вопросов задаешь, — буркнул Бэкхен.       Проигнорировав замечание, Чанель лишь пожал плечами:       — Просто интересно.       Бэкхен лишь недоверчиво покачал головой и, ничего не ответив, направился к ящику с едой.       — Да так… выпить хочу. Может, развеюсь немного.       — Под «выпить» ты явно имеешь в виду не газировку, — Чанель пересек комнату, опустился на колени и принял из рук Бэкхена контейнеры с закусками. — Давай помогу.       — Ну, считай, что так. Идем на кухню, — Бэкхен направился к холодильнику. — Я буду расставлять, а ты подавай по одному.       — Хорошо, — Чанель наблюдал, как Бэкхен аккуратно укладывает контейнеры. — «Выпить» — звучит неплохо. Может, мне пойти с тобой?       Бэкхен замер и поднял глаза на Чанеля. Тот ответил ему всё той же виноватой полуулыбкой — она в последнее время стала проскальзывать у него всё чаще.       — Хочешь пойти со мной?       — Да. Смена обстановки не помешает. Да и здесь вряд ли будут папарацци, ожидающих, что я снова накосячу.       При упоминании таблоидов Бэкхен невольно вздрогнул. Он на миг забыл, что жизнь Чанеля — это вечная охота: фанаты, пресса, бесконечные вспышки камер. Выдохнув, Бэкхен молча вернулся к продуктам.       — Ладно. Если хочешь — иди.       — Вместе развеемся.       Бэкхен снова остановился:       — Чанель, послушай… Я знаю, мы пытаемся наладить отношения, особенно теперь, когда нам вместе растить Кенсу. Но не обязательно насильно форсировать эту близость. Нам не нужно быть друзьями. Достаточно того, чтобы мы не вцепляемся друг другу в глотку на глазах у сына.       Чанеля задели эти слова. Ему показалось, что его намерения поняли с точностью до наоборот. Воздух в комнате стал густым, почти осязаемым.       Всё обрушилось на них слишком быстро — никакой передышки, никакой почвы под ногами. Среди этого хаоса с отцовством и вечными «надо» собственные чувства казались чем-то второстепенным, даже лишним. Чанель понимал, что Бэкхен имеет право на такую реакцию, но от этого понимания становилось только горше.       Нужно было отступить. Видимо, всё, что он делал до сих пор, лишь глубже загоняло их в тупик. Чанель вгляделся в лицо Бэкхена — в этих глазах застыл страх, смешанный с недоверием. Он разрывался между тем, что чувствовал, и тем, что подсказывал ему здравый смысл.       И как теперь пробиться сквозь эту стену?       Чанель запустил пальцы в волосы, тяжело выдохнул. Этот день выжал из него всё, и сейчас не было сил даже на то, чтобы спорить.       — Бэк, я это делаю не потому, что «надо». Но раз тебе некомфортно — хорошо, я останусь. Всё равно вымотался. Если тут ловит связь, отправлю пару писем и лягу спать.       — Чанель… я не это имел в виду, — Бэкхен протянул руку и коснулся его предплечья. — Я имел в виду, что тебе не нужно играть в лучшего друга и таскаться за мной только ради того, чтобы сблизиться.       — Я и не пытаюсь быть твоим лучшим другом, — ответил Чанель, глядя на ладонь Бэкхена. — Я…       Бэкхен нахмурился, делая шаг ближе:       — Ты что?       — Я… просто устал, — это было не то, что он хотел сказать, но и для наклевывающегося серьезного разговора сил не было. — Но всё нормально. Не бери в голову.       — Звучит так, будто ты злишься. Если хочешь что-то сказать — говори.       — Нет… — Чанель покачал головой, смягчая взгляд. — Всё не так.       — Что «не так»?       — Я не злюсь, — пояснил Чанель. Увидев скептический взгляд Бэкхена, он добавил: — Правда. Я просто устал. Иди без меня.       Чанель вернулся в комнату — Бэкхен шел по пятам, но они не проронили ни слова. В повисшей тишине было слышно только стрекотание насекомых за тонкими стенами. Чанель опустился на пол рядом со своими сумками, кожей ощущая на себе тяжелый взгляд Бэкхена. А через минуту хлопнула входная дверь.       

⸚ ── ⋆⋅🎐⋅⋆ ── ⸚

      Бекхен не перебрал, но выпил достаточно, чтобы хоть немного выбросить Чанеля из головы. Он знал, что завтра с утра нужно возвращаться на ферму и приниматься за работу, поэтому напиваться в хлам не стал. К тому же, не стоило забывать, что господин Пак спит в том же доме, так что Бекхену нужно было сохранять остатки трезвости, чтобы вести себя тихо и не спотыкаться в темноте, создавая лишний шум.       Когда он вернулся, было уже за полночь. Прежде чем войти, Бекхен постоял на улице несколько минут, пытаясь собраться с мыслями и подготовиться к квесту «доберись до футона, не врезавшись в мебель или, что еще хуже, в Чанеля». Почувствовав, что готов, Бекхен отпер дверь и медленно проскользнул внутрь, стараясь двигаться как можно бесшумнее. Даже когда дверь закрылась, скрип петель заставил брюнета поморщиться.       Прислонившись спиной к двери, Бекхен скинул обувь и отпихнул ее в сторону. Он знал, что Чанель положил свой футон в правой части комнаты, подальше от входа и ближе к спальне, поэтому быстро нашел в темноте свой спальный комплект. К его удивлению, футон не был свален в бесформенную кучу, как он его оставил. Через пару секунд до него дошло, что его место уже подготовили — даже подушку положили.       Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что Чанель оказал ему услугу, но Бекхен был слишком вымотан, чтобы тормошить его ради благодарности, да и в своем полупьяном состоянии боялся лишний раз беспокоить. Решив, что лучше сказать «спасибо» утром, он нырнул под одеяло. Он понимал, что стоило бы переодеться во что-то поудобнее, чем джинсы и футболка, но сейчас хотелось только одного — спать.       Однако со сном возникли проблемы. Несмотря на то что глаза слипались, тело было переполнено адреналином, который грубо подавлял навалившуюся усталость. Раздраженно ворочаясь с боку на бок, он надеялся, что может быть, он наконец вымотается и провалится в сон. Через десять минут он перевернулся на спину и, побежденный, издал досадливый стон.       — Ты уляжешься наконец?       Бекхен моргнул и повернул голову на звук низкого голоса, раздавшегося из темноты.       — Что за…? Ты почему не спишь?       — Я не сплю, потому что ты меня разбудил.       — Прости.       Чанель не ответил сразу, и Бекхен решил, что великан его проигнорировал.       — Неважно. Забей.       Если что-то и терзало Бекхена весь вечер, так это пассивность Чанеля. Он не знал, почему его это так бесит, но ненавидел чувство, будто тот недоговаривает или просто увиливает от ответа. Обычно Бекхен не лез на рожон, но сейчас ощущал в себе алкогольную непривычную смелость.       — Почему ты все еще звучишь так… раздраженно? — спросил Бекхен. Тон был ровным и вопросительным, но даже для ушей Чанеля в нем слышалось беспокойство и… печаль? — Я не хотел тебя обидеть, но разве я не прав, что мы не должны форсировать отношения только из-за Кенсу?       Чанель снова ответил не сразу.              — Ёль-       — Тебе никогда не приходило в голову, что я ничего не форсирую? Что я на самом деле хочу с тобой отношений, неважно, романтических или нет? — голос Чанеля звучал расстроенно, и теперь уже Бекхен растерялся.       — Нет, я… — начал он, но не смог закончить. Голова шла кругом. Понять, что именно Чанель имеет в виду и чего хочет, было так сложно, что он снова почувствовал себя глупым подростком, совершенно сбитым с толку. — Тогда что? Я не понимаю, Ёль.       — Ну и хорошо.       — Нет, не хорошо, — настоял Бекхен. — Что ты имеешь в виду под «отношениями»? Конечно, они у нас есть. Мы родители. Я имел в виду лишь то, что нам не нужно быть приклеенными друг к другу двадцать четыре на семь, потому что…       Чанель перебил его:       — Я знаю, что ты имел в виду. Тебе не нужно объяснять это в сотый раз. — Он застонал, перекатился на живот и уткнулся лицом в подушку. — Просто спи.       Из-за избытка адреналина Бекхен понимал, что не сможет.       — Тогда чего ты от меня хочешь? Ты правда хочешь снова быть друзьями? — он замолчал, закрыв глаза. — Если ты этого хочешь, давай так и сделаем. Просто я хочу, чтобы ты перестал меня запутывать, понимаешь… Ненавижу, когда ты так делаешь.       Прошло несколько секунд, прежде чем Чанель заговорил снова:       — Что именно я делаю такого, что тебя запутывает?              — Все… От того, как ты себя ведешь, до того, что говоришь, — пробормотал Бекхен. Он открыл глаза и уставился в темноту. — Не знаю, замечаешь ли ты, но иногда мне кажется, что ты играешь с моими чувствами. Может, это неосознанно, поэтому я никогда не хотел поднимать эту тему. Не хочу выглядеть сумасшедшим… Не знаю. Забудь, что я сказ-       — Бек, — прервал его Чанель.       — М?       — Когда я сказал, что не пытаюсь стать твоим лучшим другом — я был честен. Я не хочу быть просто твоим лучшим другом. Я пытаюсь добиться чего-то большего. — Великан сделал короткую паузу. Тишина стала почти оглушительной. — Ты, наверное, даже не понимаешь, к чему я клоню. Кстати, насколько ты пьян?       Проигнорировав вопрос, Бекхен приподнялся на локтях и развернулся к Чанелю.       — Почему ты не можешь просто сказать прямо?       «О господи…» Чанель внутренне простонал и заставил себя сесть.       — Ты же реально непробиваемый, знаешь об этом?       Бекхен ахнул, тоже садясь на постели.       — Что значит непробиваемый?       — Ты… — Чанель прикусил нижнюю губу, решив промолчать. — Честно? Давай поговорим об этом завтра. Я устал, а тебе нужно проспаться.       Не желая заканчивать разговор на такой ноте, Бекхен поднажал:       — Нет. Почему ты считаешь меня непробиваемым? Что это значит?       Чанель выдохнул, снова ложась на футон.       — Бекхен, я устал. Ты пьян, так что спи.       Рыкнув, парень схватил одеяло, завернулся в него и повалился обратно.       — Ладно. Но утром будь добр высказаться прямо.       — И это именно то, чего ты хочешь? Чтобы я выложил все как есть?       — Да уж будь добр, — бросил Бекхен.       Вызов прозвучал почти игриво, но Чанель был не в настроении для детских игр.       — Хорошо. Помнишь, ты спрашивал в автобусе, не флиртую ли я с тобой? Я флиртовал. — И прежде чем Бекхен успел хоть что-то ответить, Чанель перевернулся на другой бок, поворачиваясь к нему спиной, и натянулся одеяло на голову. — Спокойной ночи.