Чужой дом

Where are the eyes that looked so mild, hurroo hurroo Where are the eyes that looked so mild, hurroo hurroo Where are the eyes that looked so mild When my poor heart you first beguiled Why did ya run from me and the child Johnny I hardly knew ya*

Гермиона довела ватного Малфоя до своего домика, в котором с недавних пор жила одна. Он был одноэтажный, как и большинство домов в Крукстауне, совсем небольшой, из серого камня, с простой двускатной крышей. Открыв скрипнувшую дверь, она подтолкнула Малфоя вперёд. Он послушно зашёл в тесную прихожую, было заметно, что после допроса он едва стоит на ногах. Гермиона заставила его снять обувь и мантию, которые были жутко грязные — похоже, ребята не церемонились с ним по пути сюда. Учитывая то, что беженцев переправляли обычно на старом пароме, Малфоя наверняка держали где-то в грязном трюме. Войдя за Гермионой в комнату, служившую одновременно и кухней, и гостиной, он опасно зашатался, и ей пришлось усадить его на диван. Пока она ставила чай, Малфой внимательно наблюдал за её действиями. Было немного не по себе от его пристального взгляда и упорного молчания, но побочный эффект Веритасерума должен был скоро пройти. И всё же было ужасно неуютно от его присутствия. И зачем она только взяла его к себе… Благородный порыв, желание доказать свою полезность и работоспособность? Гермиона тряхнула головой, отгоняя печальные мысли. Электрический чайник противно пискнул, и она, чуть подождав, залила водой смесь свежих трав. Тара Бреннан, местный зельевар, научила в них разбираться. Теперь нужно было настоять чай ровно три минуты, помешивая по часовой стрелке деревянной ложкой из яблони. — Держи, это поможет, — Гермиона наконец протянула Малфою большую чашку с терпко пахнущим напитком. Он слабо кивнул и, обхватив чашку двумя руками, начал пить. Было очень странно, что он просто принял что-то из её рук. И сделал это с благодарностью? Определённо, этот Малфой был совершенно не тем человеком, которого Гермиона запомнила со школы. Тот остался в памяти заносчивым и надменным трусливым хорьком, не способным на поступок. Кто теперь сидел перед ней? Тот ли это Драко Малфой? Гермиона чувствовала какую-то загадку, тайну, и ей по привычке было необходимо её разгадать. — Почему Ирландия, Грейнджер? — допив, спросил он вяло. — Запасной план Ордена. — План «позорный побег»? И надолго мы здесь застряли? — Мы, Малфой? — Гермиона пожала плечами, как раз колкостей и оскорблений она ожидала от него, поэтому остроумный комментарий успешно проигнорировала. — Мы здесь живём уже восемь лет. А вот ты, да, застрял, пожалуй. Он скривился как от зубной боли, сделал глубокий вдох. — У меня там сын, Грейнджер. Даже святой Поттер не помешает мне вернуться к нему. Гермиона вздохнула. Ей нечего было ответить. Она давно усвоила страшный урок — война меняет людей. Святой Поттер бы не помешал, может быть даже помог. Только он погиб восемь лет назад. В дверь осторожно постучали. — Гермиона, детка, Чарли рассказал мне, кого они привезли с Острова, зачем ты его взяла к себе, в твоём-то состоянии! — миссис Уизли была хуже всех: если другие старались ограничить Гермиону от любых забот, то Молли готова была уложить её в постель и не давать даже ходить. — Миссис Уизли, всё в порядке, — устало вздохнула Гермиона, — он совершенно неопасен. — Но зачем это тебе? — Здесь одной жить достаточно тоскливо, я ничем не занята и хочу быть полезной, — скороговоркой выпалила она давно заученную фразу. — Но ты же сама захотела переехать… Ох, прости, дорогая, я не должна лезть к тебе в душу, прости, пожалуйста, — Молли смутилась и подняла с земли коробку, которую принесла с собой, — вот, я собрала кое-какие вещи мальчиков, возьми. Мы же не звери какие… — Спасибо! — это было неожиданно, Гермиона сама не подумала бы даже о таких мелочах. Повздыхав ещё немного, миссис Уизли ушла. Гермиона закрыла за ней дверь и привалилась спиной к стене, тяжело дыша, стараясь унять приступ кашля. Она устала от ненужной жалости, и теперь ей больше всего не хотелось проявлять свою слабость перед Малфоем. Вернувшись в кухню, Гермиона обнаружила его крепко спящим, с головой на мягком подлокотнике. На её безупречно чистом диване точно останутся пятна. Рубашка и брюки у него были не в лучшем состоянии. Поморщившись, она стянула с него туфли и закинула ноги на диван. Гермиона не могла найти, чем ещё себя занять. Малфой спал уже четвёртый час. Она уже почитала книгу, без звука разучила новый рил*, который старый МакЛафлин ей на днях показал, выпила немного чаю. Ещё два раза заходила миссис Уизли — принесла обед, потом корзину с пирожками. Билл с Джорджем навели защитные чары так, чтобы ни один Малфой не смог покинуть дом. Когда, наконец, зашла Джинни, Гермиона с радостью схватила пальто потеплее и увела её подальше от своего дома, в котором было сложно находиться рядом со спящим Пожирателем, не чувствуя себя при этом его тюремщиком. В сумерках после дождя Крукстаун казался невысохшим рисунком. Тронь, и свежая краска размажется. Джинни, похоже, не замечала ничего вокруг. Она не сказала ни слова, пока они не добрались до бара старика МакЛафлина в центре магической части города. — Рассказывай, — спросила Гермиона, едва они уселись за свой любимый столик. Самым главным преимуществом этого бара была специальная сеть заклинаний, которую сплёл самолично хозяин, ещё во времена своей юности. Каждый столик в небольшом, казалось бы, зале был окружён заглушающим пологом, да так избирательно, что другие посетители могли слышать только интонации, неразборчивую речь, стук кружек и звон бокалов. Этими чарами МакЛафлин создал неповторимую атмосферу, обеспечив своему заведению завидную популярность. — Мисс Грейнджер, мисс Уизли! — невысокий пожилой МакЛафлин, радостно улыбаясь, материализовался возле них. — Мои любимые посетительницы! Чего желаете? — Мятного чаю, пожалуйста, — попросила Джинни, устраиваясь в стареньком плетёном кресле. — Пинту эля, мистер МакЛафлин, — Гермиона ласково улыбнулась ему. — Ваш новый рил просто чудо! Разучивается быстро, а играть приятно. — О-о-о-о, моя дорогая, я очень рад, что тебе пришлось по вкусу! Придёшь к нам как-нибудь поиграть? — Конечно, как только освою вашу программу. — Милая, да ты уже играешь получше многих. А уж старый Моран, особенно после пинты, вообще тебе в подмётки не годится. На днях мадам о’Лири заходила пропустить стаканчик с подругами, так она попросила нагружать твои лёгкие посильнее. «Чем больше ты нашу девочку напряжёшь своей наукой, дорогой Дугалл, тем скорее она восстановит своё здоровье». Так и сказала. — Спасибо, мистер МакЛафлин, я обещаю, что приду, — Гермиона, впрочем, обещала прийти поиграть каждый раз, когда заходила к старику в бар. Как только внучатая племянница МакЛафлина Мойра принесла напитки, Джинни принялась за рассказ. — Он пришёл и стал со мной разговаривать, Гермиона, представляешь? Как будто и не было ничего. «Как ты себя чувствуешь, Джинни?» Да ты опоздал на полгода, дорогой! «А когда срок?» Гермиона, скажи мне, что у вас там произошло, что он вдруг решил вспомнить о своём ребёнке? — Джинни возмущённо размахивала руками, забыв про свой остывающий чай. — Ну я и выставила его, сказав, что не хочу иметь с ним ничего общего, кроме того, что уже есть! — Ты не права, Джин. Он не забывал о вас ни на секунду, я уверена, — Гермиона сделала паузу, собираясь с мыслями. — Я согласна, что ему нет оправдания, а его поступки чудовищны. Но, Джинни, это реальность. Ты или принимай его таким, или не принимай вовсе. Нас всех война изменила. А поражение сломало… — Это не значит, что надо становиться чудовищем! — вскрикнула Джинни. — А он и не такой, — Гермиона потёрла руками лицо. — Послушай, у нас с тобой этот разговор повторяется каждый день. Я люблю Гарри. И я прощаю его. Я многое готова простить им с Роном, ты же знаешь. У нас произошёл утром интересный разговор с Малфоем. Ты уже в курсе, что его твои братья притащили к нам? — О да! И мы с тобой ещё обсудим твоё безумное решение пригласить его к себе. — Я не приглашала к себе гостей, Джин! Я просто пытаюсь быть полезной, — она больно закусила губу, эти слова целыми днями вертелись в её голове, она говорила их всем, кто пытался засадить её дома с пледом, но озвучивать их Джинни почему-то было сложно. — Оставим пока, — кивнула Джинни, заметив реакцию подруги. — Что за разговор? — Разговор, — Гермиона хмыкнула, — скорее допрос. Так вот, Малфой рассказал, что Волдеморт убил его жену и у него остался трёхлетний сын. — Да ты что?! — Джинни подскочила в своём кресле настолько высоко, насколько только позволял огромный живот. — Хорёк Малфой — отец? Муж? — Вдовец. И да, я сама никак не уложу это в голове. И думаю, он озабочен судьбой своего сына. — Не в пример нашему Поттеру, — Джинни помрачнела. — А ты не перебивай, — Гермиона сделала глоток густого эля. — Так вот, когда нам Малфой-отец-муж описал свои печали, все были примерно в таком же шоке, как ты сейчас. Но Гарри… Ты бы видела его лицо, Джин. Мне кажется, он что-то понял, решил для себя в этот момент. А потом, когда тащила еле ворочающего после Веритасерума ногами Малфоя к себе, я видела, как Гарри бежал к твоему дому. А я со школы не помню, чтобы он куда-то бежал, если не на поле боя. — И что ты хочешь мне этим сказать? — Джинни скрестила руки на груди, и этот жест выглядел таким забавным с учётом её живота, что Гермиона улыбнулась в кружку. — То, что вам бы подумать над тем, что вместе лучше, чем по отдельности. Особенно сейчас. Он же рассказал тебе? — Про планы МАКУСА? Да… — Именно. Я бы на твоём месте поговорила с ним ещё раз. Пока Джинни раздумывала над словами Гермионы, МакЛафлин присел за их столик со своим вистлом и заставил Гермиону сыграть с ним новый рил. После тяжёлого разговора ей было сложно дышать, она то и дело заходилась в кашле. Но старик Дугалл был непреклонен, пока Гермиона не сыграла с ним без запинок. Потом он, обновив им заказ, ушёл за стойку, правда, ещё раз взял с Гермионы обещание зайти на вечерние посиделки на неделе. Домой по тёмным улочкам Крукстауна девушки брели молча. Гермиона гадала, что ей делать с Малфоем, Джинни размышляла об отце своего ребёнка и их нелёгких отношениях. Проводив подругу до дома, Гермиона вернулась к себе. В окнах было темно, наверное, её гость ещё спал. Она тихонько прикрыла за собой дверь и зажгла в прихожей свет. В ту же секунду из кухни вылетел бледный и встрёпанный Малфой, кинулся прямо на неё. Гермиона отточенным движением достала из рукава палочку, нацелив ему в грудь. Он тут же замер, сделав шаг назад. — Ты что творишь? — прошипела она. — Я?! — истерично воскликнул Малфой, его глаза вдруг сверкнули яростью. — Какого ты, Грейнджер, свалила, оставив меня одного? В темноте! Без света! Без палочки. Я даже не могу выйти отсюда! Это месть? Моё наказание? Гермиона удивлённо вскинула брови. Сейчас она заметила, что это не ярость, скорее испуг в его глазах. Наверное, не очень приятно проснуться одному в чужом доме, в чужой стране, практически в плену. Да ещё и в полной темноте. Она нахмурилась, убрала палочку, схватила Малфоя за рукав и потащила в кухню. Демонстративно медленно нажала на выключатель, без слов сообщая ему, что его истерика устроена на пустом месте. — Только не говори мне, что ты не в курсе, что такое электричество, Малфой! — воскликнула она, заметив недоумение на его лице. — Не принимай меня за идиота, Грейнджер, — сказал он сквозь зубы и отвёл взгляд. — Я знаю, что это такое. Просто не приходилось ещё этими знаниями пользоваться. Гермиона закатила глаза. Малфой есть Малфой. Восемь лет назад, или восемь спустя, хотя бы что-то остаётся неизменным. — Ужинать будешь? — спросила она и, не дожидаясь ответа, прошла к столу. Если война меняет всё в худшую сторону, то может быть, научить Драко Малфоя пользоваться электрическим освещением — не такая уж плохая идея?