Чужой дом

Утро следующего дня началось с Эйрин о’Лири, «мисс Гермиона, пожалуйста, поиграйте новый рил?» и Патрика, гоняющего бабочку на её заднем дворе. Во всём этом была видна рука их матушки, ежедневно заботящейся о лёгких своей пациентки. Именно благодаря ей каждое утро на северной окраине Крукстауна начиналось с не очень умело сыгранных мелодий.

With your drums and guns and drums and guns, hurroo, hurroo With your drums and guns and drums and guns, hurroo, hurroo With your drums and guns and drums and guns The enemy nearly slew ye Oh my darling dear, Ye look so queer Johnny I hardly knew ye*

Гермиона совсем забыла о времени, погрузившись в музыку и воспоминания. Очнувшись, она обнаружила себя сидящей на давно завалившейся лавке возле выхода на задний двор. У ног устроились дети, Эйрин подпевала, её брат что-то рисовал на земле веткой. Дышалось сегодня на удивление хорошо, особенно после упражнений с вистлом. — Мама просила зайти к ней вечером, — на прощание сказала Эйрин, обнимая Гермиону. Проводив детей до поворота на их улицу, Гермиона вернулась к себе. В кухне было тихо и пусто, она умиротворённо вздохнула и принялась варить крепкий кофе. Очень хотелось взять книгу в компанию к завтраку, но в её импровизированной библиотеке, которой на самом деле являлась вторая спальная, заставленная стеллажами и стопками книг, теперь спал Малфой. Она устроила его там на диване, который обычно использовала для чтения. Пришлось включать телевизор, хоть она и не любила смотреть его по будням. И не зря, особенно утром, там не было ничего, кроме новостных передач. — Состоялось очередное заседание… вопрос об урегулировании ситуации в Великобритании, — Гермиона едва слушала, на плите у неё шипела сковородка, разбрызгивая масло. — С момента выхода Северной Ирландии из состава… Хлоп, и Гермиона накрыла яичницу крышкой. Зажмурилась, надеясь, что не разбудила громким звуком Малфоя. Готовить она никогда не любила, а без магии это вообще было пыткой. Впрочем, в последнее время у неё получалось всё лучше и лучше, не без помощи миссис Уизли и Тары. — …подчеркнул необходимость введения войск на территорию Великобритании в кратчайшие сроки. Вопрос об использовании оружия… — Грейнджер! — Малфой хлопнул дверью, выходя из комнаты. Сон явно пошёл ему на пользу, отметила про себя Гермиона, обернувшись. Светлые волосы, чистые после вчерашнего душа, растрёпаны, аристократическая бледность чуть испорчена утренним румянцем. Старые джинсы и рубашка в клетку, когда-то принадлежащие Биллу или, кажется, Рону, откровенно на нём болтались. — Ты специально не даёшь мне поспать? — заворчал он, неловко подтянув джинсы, с размаху падая на диван. — То у тебя дети визжат, кто-то пиликает на дудке, потом ты гремишь на кухне кастрюлями. У тебя совсем совести нет? — И тебе доброго утра, — Гермиона хмыкнула. Малфой явно не был жаворонком, наверняка любил нежиться до обеда в своей огромной постели и гонять эльфов за едой. — Будешь кофе? Он недовольно покосился на неё, сел за стол, упомянув всех Уизли очень добрым словом. Гарри пришёл даже раньше, чем Гермиона предполагала. Он хмуро поглядел на Малфоя и сухо поинтересовался, как прошла ночь. Он сам выглядел не выспавшимся, под глазами залегли глубокие тени, он то и дело щурился от солнечного света, пробивающегося с восточного окна. Несколько минут спустя к ним присоединился Билл, и они отвели Малфоя в Большой Дом. Гермиона была удивлена увидеть профессора МакГонагалл, но очень обрадовалась её присутствию. В голове мелькнула странная мысль о том, что профессор смогла бы защитить Малфоя от излишней жестокости, но Гермиона тут же погнала её прочь. Билл отсчитал нужное количество капель Веритасерума и подал Малфою стакан. МакГонагалл легко коснулась руки Гермионы, севшей рядом, успокаивая. — Вчерашнего было недостаточно, Поттер? — Малфой поморщился, но стакан взял. — Я бы рассказал всё без этого мерзкого пойла. У вас его варит кто-то безумно криворукий, неужели Уизел? — Пей давай, — Гарри повысил голос, — не думай, что мы забыли, кто ты такой, после вчерашних откровений. Ни для кого не секрет, что обе стороны несут потери. Пей. Но Малфой всё ещё медлил. Тогда Гарри, выхватив палочку, направил на него и заклинанием задрал рукав, отчего ткань старой рубашки опасно затрещала. Он дёрнулся, попытался прижать руку к себе, чуть не расплескав зелье. — Думаешь, одежда скроет твоё клеймо, Малфой? — прошипел Гарри прямо в его лицо. — Ошибаешься. И крепко схватил его запястье, дёрнув на себя так, чтобы все видели Метку. Гермиона закрыла глаза и отвернулась. — Мистер Поттер, я думаю, вы достаточно ясно изложили свою позицию. А вы, мистер Малфой, не в том положении, чтобы спорить. Пейте ваше зелье, будьте так добры. Голос разума. Как часто им всем не хватало его. Профессор смерила бывшего ученика осуждающим взглядом. Гермиона глубоко вздохнула, сдавливая подступающий кашель. Когда она открыла глаза, Малфой уже осушил стакан и с вызовом смотрел на Гарри. Его лицо теперь казалось неестественно белым. Длинные пальцы судорожно обхватили стакан и — вдруг — резко разжались. Со звоном по полу рассыпались сверкающие мокрые осколки. Гермиона вдруг заметила, что за большим витражным окном за спиной Малфоя, как и вчера, полил дождь. Сегодня он был сильнее, подгоняемый ветром, хлестал по стеклу мощными резкими всплесками. — Рассказывай, — приказал Гарри, отходя к окну, чтобы не встречаться взглядом с недовольной МакГонагалл. — Всё. Со дня взятия Хогвартса. — Со дня вашего позорного бегства, Поттер, — злобно выплюнул Малфой. Сегодня он сидел на том же кресле, что и вчера, однако связывать его уже не стали. При этом Гермиона видела, как Гарри настороженно крутит в руке палочку, наполовину вынув её из рукава. — Со дня, когда я спас твою бесполезную задницу, — огрызнулся в ответ Гарри. — Что ты делал дальше, что происходило со школой, как она оказалась заброшена, как Волдеморт так быстро пришёл к власти в маггловской Британии? — Я не участвовал в битве, если это ты хочешь знать, я был всего лишь испуганным ребёнком, — проговорил Малфой сквозь зубы, нехотя выдавая личную информацию. — На грани истерики я бегал по замку, в ужасе искал родителей. Только потом я узнал, что они и не принимали конкретного участия в сражении. Когда ты, Поттер, наконец-то сдох, я… хреново ты зелье, потерял последнюю надежду выжить. Я как последний идиот ждал вашей победы, а вы свалили, оставив всех нас в кромешном аду! Он замолчал. Зачем-то боролся с действием Веритасерума, кусал губы, сжимал руками подлокотники. Гермиона отчаянно боролась с кашлем и слезами, подступающими к горлу. МакГонагалл же внимательно смотрела на Малфоя, склонив голову к плечу, а Гарри так и стоял к ним спиной, неподвижно. — Эти воспоминания, безусловно, очень болезненны для всех нас, мистер Малфой, но не стоит бороться с зельем, это бесполезно и крайне опасно. — Воспоминания, профессор? — вскинулся он. — Это только для вас всех в вашем маленьком безопасном мирке — воспоминания. Для меня это — потрясающе хреновая реальность! Мы… агр! Лорд вошёл в Хогвартс, и всё, что когда-то было хоть немного хорошим или правильным, кончилось. С тех пор я выживал, и делал для этого всё, и, Мерлин свидетель, выжил! — Больше фактов, Малфой, — не оборачиваясь, сказал Гарри, его голос был хриплым и надломленным. — Хогвартс не принял Лорда. Единственное существо, а я теперь в этом абсолютно уверен, которое не подчинилось ему. Замок весь словно пришёл в движение. Портреты падали на победоносную армию, статуи сходили со своих мест и убивали, стены сдвигались и давили людей, пол трескался под ногами, сбрасывая проходивших в бездну подземелий. А лестницы выкидывали из окон каждого ступившего на них. И Волдеморт оттуда бежал. Отступая, он в ярости сжёг лес, Хогсмид и всё в окружении нескольких миль оттуда. На волне какой-то безумной радости Лорд с Пожирателями ворвались в Министерство, сокрушая всех, кто встречался на их пути и недостаточно низко кланялся. А обосновавшись там, он послал своих самых любимых цепных псов, вроде моей тетушки, по всей стране. Они устраивали кровавые бойни для своего удовольствия и во имя хозяина. Мы с родителями пытались бежать. Несколько месяцев скитались по маггловским лесам, пока вдруг не попали в Хогвартс. Это вышло как-то случайно, но один из самых простых лесов вдруг оказался выгоревшими остатками Запретного Леса. Оттуда мы вышли к Хогвартсу. Оказалось, он не был разрушен или сожжён, как думали все. Но он явно был скрыт своей собственной необъяснимой магией, но нам, загнанным в угол и отчаявшимся, открылся. Мы жили какое-то время в замке, пока я не нашёл Выручай-комнату. Он сделал паузу. Гарри передёрнул плечами и прикрикнул, чтобы Малфой продолжал. — Я был удивлён тому, что комната казалась прежней. Даже Исчезательный шкаф. Я об этих шкафах перечитал всё, что было и в библиотеке Хогвартса, и в нашей, в Мэноре. Об этом мало кому известно, но я знаю, как перенаправить его, — Малфой расправил плечи и чуть вздёрнул голову, довольный удивлённым выражением лица МакГонагалл. — Вы не знали, что это возможно, профессор? Вот, теперь вы в курсе. И я перенаправил его в ещё один известный мне шкаф, в Париже, в лавке зельевара Дюпре. Протестировав связь, я отправил отца с матерью подальше от всего того, что мы пережили. С тех пор я ничего о них не слышал. Вошедший несколько минут назад Рон возмущённо фыркнул, но промолчал, получив от Гермионы строгий взгляд. — Так почему ты не сбежал поджав хвост, Малфой? — спросил Гарри, отходя, наконец, от окна. — Так же, как ты, Поттер? — сквозь зубы прошипел он. — Мне помешали. И кто же это был? «Гарри, Рон, смотрите, я вижу дверь в Выручай-комнату! Кажется, здесь кто-то есть». Знакомо, а, Грейнджер?! — Малфой… — ужаснулась Гермиона. — Мы и представить себе не могли! Я видела следы аппарации, Гарри, я же говорила! — Ему просто повезло, что он успел аппарировать, иначе я… — Рон, потом, — Гарри одёрнул его, — пусть продолжает, действие зелья скоро закончится. — Продолжаю, — хмыкнул Малфой, — с того самого момента, как вы отрезали мне путь к спасению. Я аппарировал в Мэнор. Случайно. Это первое, что пришло мне в голову в панике. И попал прямо в лапы Пожирателей. Надо было держать лицо, я выгнал их из своего поместья и занял то, что по праву моё. Потом пришёл к Лорду, который уже царил в магическом Лондоне, как сильный союзник. Бегство родителей представил как слабость стариков. Проверять мой рассказ ему и в голову не пришло. Малфой усмехнулся. — Заканчивай умничать, Малфой. Мы собрались здесь не для того, чтобы слушать о твоих достижениях, — сказал Билл, поглядывая на часы. — Как всё-таки Лорд захватил магглов? Со всей стратегически важной информацией, пожалуйста, выкладывай всё, без недоговорок. Билл не оставил ему шанса скрыть ни единой крупицы важной информации. — А кто тебе сказал, Уизли, что я хочу что-то скрыть? — на его лице отразилась борьба, он говорил через с силой сжатые зубы. — Я только рад рассказать вам всем о том, в каком аду мы живём, в то время как вы все радуетесь травке и солнышку! Хорошо устроились, как я успел заметить. Это было удивительно, что он оставался в сознании, так отчаянно сопротивляясь зелью. И зачем? Чтобы нахамить, огрызнуться, обменяться оскорблениями? Гермиона никогда ещё не видела, чтобы кто-то так долго мог бороться с действием Веритасерума. Судя по настороженным лицам остальных, она не единственная была поражена способностями Малфоя. Странная мысль закралась в голову. Что, если он просто отлично натренирован этому? Что, если для него подобный допрос — далеко не новое ощущение? Было очень похоже, что он имел большой опыт в этом деле. Очень мало кто мог даже паузу сделать, а Малфой уже почти целый час умудряется время от времени переводить тему. Эта мысль вдруг заставила внутренности скрутиться судорогой от ужаса и, пожалуй, сочувствия… — Думаешь, ты герой, Поттер? — выплюнул Драко. — Вот тебе новость: дома тебя ненавидят наравне с Волдемортом. Вот только за ним идут, чтобы выжить, а те, кто идёт за тобой, обречены. — Это неправда! — воскликнула Гермиона, заметив отчаяние на побелевшем лице Гарри. — Ты лжёшь, Малфой. Не знаю как, но ты лжёшь. Ты сопротивляешься зелью и нагло лжёшь нам! И ты, похоже, хорошо умеешь справляться с Веритасерумом. — Браво, Грейнджер, всегда знал, что у тебя есть мозги! — Малфой картинно похлопал. — Вот только ты должна знать, что врать под зельем невозможно. Недоговаривать, если не спросят напрямую, — пожалуй, тянуть время — практически нереально, но возможно, хоть и смертельно опасно, только не врать. — Но как вы этому научились, мистер Малфой? — выдохнула МакГонагалл. — Практика, профессор, — кисло усмехнулся он. — Лорд любит это зелье, а я хорошо его варю. И вполне могу себе позволить некоторые, хм-м… эксперименты, в свободное от работы Пожирателем время. — Продолжай рассказ, Малфой! — вдруг зарычал Гарри, а Гермиона заметила странное сходство между ним и его маггловским дядюшкой. — Волдеморт очень быстро распространял влияние, — плечи Малфоя чуть расслабились, он явно испытал облегчение, перестав сопротивляться. — Неудивительно, со всей мощью артефактов, хранящихся в Министерстве, с доступом к любой информации и даже к Отделу Тайн. Правда, год он потратил на то, чтобы подчинить ещё и Гринготтс. И вот тогда настал черёд магглов. Думаете, мы вели кровавую войну с ними и их мощным оружием? Вот и нет. Лорд просто купил их верность. Просто, быстро, безболезненно. Не так уж и дорого. За всеми этими заботами мы не заметили, как оказались под куполом. Волшебный мир в состоянии войны не особенно заморачивался внешней политикой. А Волдеморт вряд ли продумал всё настолько тщательно. Получив магглов и их средства связи, их технологии, которые Лорд удивительно быстро освоил и прибрал к рукам, мы вдруг поняли, что отрезаны от остального мира. Полностью. И с тех пор это стало второй одержимостью Волдеморта после бессмертия. Пробить брешь, выйти за пределы купола, завоевать, наконец, остальной мир. Думаю, он уже не делает разницы между волшебным и маггловским миром. Ему нужен весь. Малфой замолчал в ожидании дальнейших вопросов. Гермиона про себя отметила, что имя Тёмного Лорда он произносит с вызовом и дерзостью, практически так же, как Гарри, Рон или она сама. А ещё Барьер он называл куполом, это было забавно, действительно творение МАКУСА по форме напоминало именно купол. — Малфой, про бессмертие, — отрывисто скомандовал Гарри. — После уничтожения всех крестражей, да-да, Поттер, мы в курсе ваших «подвигов», — он довольно усмехнулся, а Гермионе очень не понравилось это «мы» и те, с кем он себя явно объединял этим словом, — теперь он действительно неуязвим. После того, как он утвердил свою власть окончательно, он собрал целый штаб колдомедиков, зельеваров, физиков и химиков, заставив их работать над философским камнем и его совершенствованием. Насколько я понимаю, они смогли его получить. А эликсир в итоге усилили за счёт крови единорогов и даже неизвестными мне достижениями маггловской науки. И я действительно теперь уверен, что он неуязвим. Даже глупой маггловской пуле его не достать после всех экспериментов. Когда-то мы думали, что нет ничего смертоноснее и сильнее тёмной магии, но смешение технологий и магии оказалось куда страшнее. — Какие у него шансы разрушить Барьер? Когда он это планирует? Каким образом? — скороговоркой перечислил вопросы Билл, судя по всему, времени осталось совсем немного. — Они разрабатывают что-то вроде магическо-маггловской бомбы, собираются пробить брешь. Они уже многое пробовали, но этот план самый многообещающий. Думаю, в течение пяти-шести месяцев всё будет готово. Готовы к первой общей с магглами войне? Гарри тихо рассмеялся. Горечь и облегчение слышались в этом смехе. И все, кроме Малфоя, знали почему. — МАКУСА вместе с Конфедерацией сотрут Британию с лица земли раньше, чем они успеют выбраться, — мрачно сообщил он. — Лорд обречён, Малфой, каким бы неуязвимым он ни был. И все его люди. И вообще, все, оставшиеся там. Осознание сказанного медленно дошло до уже затуманенного окончанием действия Веритасерума Малфоя. Он в ужасе вскочил на ноги, его взгляд бешено метался по лицам собравшихся в поисках опровержения, или улыбки над неудачной шуткой. Но не найдя ничего из этого, он в отчаянии всплеснул руками и плавно осел обратно, сражённый всё-таки побочным эффектом зелья, не в силах вымолвить больше ни слова, замер, отрешённо уставившись в пол.