Чужой дом

I sat within a valley green, I sat there with my true love, My sad heart strove the two between, The old love and the new love, — The old for her, the new that made Me think of Ireland dearly, While soft the wind blew down the glade And shook the golden barley.

— Доброе утро, Малфой, — ещё охрипшим после вчерашнего приступа голосом сказала Гермиона. — Надеюсь, тебе лучше. Она поставила чашку с горячим кофе на столик и огляделась. — Вообще раньше это была моя библиотека, — заметила она. — Как ты умудрился устроить здесь такой бардак? У меня все книги стояли по полкам в алфавитном порядке, между прочим. А теперь… только посмотри на эти стопки! Не думала, что ты так любишь читать. Или ты искал что-то определённое, не так ли? Гермиона хмуро оглядела повсюду возвышающиеся кипы книг. Никакой системы, на первый взгляд, в них не было, а рядом с диваном громоздилась целая гора раскрытых или заложенных фолиантов. Это были именно магические книги, вся её коллекция маггловской литературы казалась нетронутой. — Я просто не могу на это всё смотреть, — Гермиона принялась убирать устроенный беспорядок. — Малфой, может, это такая извращённая месть? Знала бы, что ты такая свинья, близко бы тебя к своей библиотеке не подпустила. Сил хватило только на то, чтобы подобрать книги с пола и сложить на столе в аккуратные стопки. Гермиона ещё чувствовала слабость после приступа. Она придвинула кресло и устроилась в нём с ногами, отпивая остывший кофе. — Ладно. Мадам О’Лири ушла отсюда только уверившись в том, что я в состоянии сама присмотреть за тобой. Хотя ты, конечно, вряд ли попробуешь ещё раз сбежать, правда? Найти общий язык с человеком, который тебя возможно даже не слышит, оказалось внезапно очень просто. А в случае с Малфоем точно проще, чем когда он в сознании и огрызается на каждое твоё слово. — Тара сказала, что возможно ты меня слышишь, но говорить и двигаться не в состоянии из-за всех обезболивающих зелий, которыми им пришлось тебя напоить… О чём ты вообще думал, Малфой?! Про защитные барьеры мы проходили на пятом курсе у Флитвика. Половину семестра почти только им и посвятили! Как можно было забыть, что барьеры с привязкой на человека этим человеком сняты быть не могут? Гермиона раздражённо стукнула кружкой по столу. Она принялась молча разбирать первую стопку книг, раскладывая их у себя на коленях в нужном порядке. — Не представляю, как можно быть таким безмозглым, — продолжила она, — мадам О’Лири просто чудом удалось тебя склеить по кусочкам. Эти режущие чары удаются Гарри поразительно хорошо! Даже я не представляю, как он смог так удачно вплести их в защитный контур. За окном уныло сыпалась мелкая морось. Гермиона куталась в кофту, но это не помогало. Холод упрямо находил щели в дверях и старых рамах, пробирался в дом. Пришлось выбраться из кресла и взять плед. Подумав, Гермиона захватила ещё один. Она несколько минут стояла возле его постели и кусала губу, пытаясь прогнать нахлынувшее вдруг чувство неловкости. Будто она делает что-то запретное, в самом деле, просто рассматривая его. — Не знаю, чувствуешь ли ты холод, — пробормотала она, стараясь не думать, что он, скорее всего, слышит каждое слово, возможно даже заметил её нерешительность, — но мне точно холодно на тебя смотреть. Это было странно. Даже для Гермионы, привыкшей к ситуациям, выходящим за любые рамки. Но видеть Малфоя лежащим без чувств на её собственном диване, который ему был явно не по росту, так что ноги совсем не по-малфоевски свесились с края, да ещё и укрывать его самым тёплым своим пледом, было за гранью непривычного. Это вызывало сосущее чувство нереальности происходящего, доходящее практически до паники, которую приходилось усилием воли подавлять, чтобы не допустить очередного приступа. Гермиона угрюмо окинула его взглядом, худощавого, бледного и осунувшегося, с туго перебинтованной грудью, одетого в старую одежду братьев Уизли. Должен ли вид поверженного врага её радовать? Но Гермиона не видела врага, только ещё одну сломанную войной жизнь, гордую птицу, подбитую охотниками, и чувствовала только жгучую боль за всех людей, пострадавших от рук Волдеморта. И если уж кого-то считать врагом, для Гермионы им был только сам Лорд, мерзкое, нечеловекоподобное чудовище. А Пожиратели — лишь грустные люди, лишённые или возможности выбирать, или разума. Ей было их жаль. — Ну что ж, на самом деле я здесь за тем, чтобы с тобой разговаривать, — Гермиона улыбнулась, не Малфою, скорее чтобы разогнать свои угрюмые мысли. — Тара считает, что это обязательно поможет, но я так и не добилась от неё чёткого объяснения, как именно. Но пообещала. Так вот, тебе почитать? Комната вновь погрузилась в тишину. Гермиона протянула руку и зажгла торшер. По очереди перебрав книги, которые лежали на столе, она пожала плечами. — Я тебя ведь практически не знаю, Малфой. Как я должна подобрать книгу, если не имею ни малейшего понятия о твоих интересах? Я, пожалуй, расскажу про нашу жизнь здесь. Думаю, лучше тебе знать обо всём и перестать обвинять Гарри в дезертирстве. Гермиона допила остатки кофе, сожалея, что бодрости он ей не прибавил. Она закрыла глаза и откинулась на спинку кресла. — Тебе бы понравился Крукстаун, Малфой. Это невероятное место. Одно из самых древних поселений волшебников в Ирландии. Здесь воздух наполнен магией… мне жаль, что ты не сможешь пройтись по старым улицам, прогуляться по окраине, выйти в поле и вдохнуть живое волшебство. Впрочем, будь у тебя такая возможность, ты бы не сразу заметил это, во всяком случае, мы все начали понимать, как здесь чудесно, только годы спустя. Но, знаешь, как бы здесь ни было хорошо, у нас у всех есть это чувство. Тоска по дому. У кого-то оно сильнее, у кого-то — почти незаметно. Но все здесь словно ждут чего-то. Возвращения, я думаю. И это ощущение, эта тоска, она повсюду. В глазах, в интонациях, в жестах. Мы на чужой земле. Я не могла и представить, что это может быть так тяжело. Гермиона обхватила руками колени и уставилась в окно, где прохладные летние сумерки опускались на землю. — An Baile Gallda называют Крукстаун местные. С гэльского это можно перевести как Чужой дом. Так красиво и верно это звучит, правда? Никто из Ордена не интересуется этим языком, и они многое теряют, надо сказать. В древних языках скрыто много тайных знаний и силы. — Крукстаун — сказочный, — продолжила Гермиона. — Самый волшебный из всех городов, что я видела. Для магглов он выглядит заброшенной деревней, и они сюда забредают очень редко, а если какой любитель приключений проберётся, Обливиэйт ему обеспечен. Ветки молодой ивы, которую Гермиона сама посадила перед домом, несколько раз ударились в окно, подгоняемые ветром. — Вообще Крукстаун был всегда нашим запасным планом. Дамблдор настоял. Всем членам Ордена выдавали портключи, которые должны были сработать только в том случае, если Лорд переступит порог Хогвартса. И как только он это сделал, мы все оказались здесь. И живые, и погибшие, на которых тоже были ключи. Это было страшное зрелище, Малфой. Хуже, чем окровавленные руины школьных стен. Представь, свежая майская трава, раннее утро и весенний ветер… И тела погибших, появившиеся из ниоткуда вслед за нами, упавшие в туманную росу. Есть ирландская баллада, рассказывающая о маггловской войне за независимость, о том, как храбро сражались и пали ирландцы в туманную росу. Гермиона глубоко вздохнула, сдерживая подступающие слёзы и кашель, она уже пожалела, что начала рассказ. И, неловко запинаясь, запела: — But to and fro In my dreams I go And I kneel and pray for you For slavery fled Oh, glorious dead When you fell in the foggy dew.* — Тот момент словно отпечатался у меня в глазах. Я не могу не вспоминать тот день, не могу забыть. И хуже этого, даже хуже того, что Гарри тогда бездыханный лежал на руках у Хагрида и ещё много месяцев провёл в подобии магической комы, хуже только то, что каждый из нас кого-то оставил позади. Друзей, родных, знакомых, свой дом, свой мир. И всё это погрузилось во мрак. Драко, я не представляю, в каком аду вы все жили. А когда пытаюсь это сделать, понимаю, что нет среди оставшихся врагов, только один, общий враг — Волдеморт. Чудовище, истинное зло в кожаной оболочке. И я бы много отдала, чтобы иметь возможность помочь, сделать всё, что в моих силах, чтобы вернуть хоть кого-то, пока наш дом не стёрли с лица земли те, кто имеет власть в этом мире. Гермиона замолкла, отсчитывая про себя ритм дыхательной гимнастики. Вистл доставать не хотелось. — Крукстаун находится в графстве Корк, — искусственно будничным тоном продолжила она. — У него словно две стороны — маггловская и магическая. Маггловский Крукстаун — небольшая деревня, а мы живём на заброшенной окраине. На самом деле магический город здесь существует со времён Мерлина, у него очень богатая история. Центр города — чудо как хорош! Каждый дом — культурное наследие, узкие мощёные улочки и фонари всех возможных форм, цветов и размеров, каждый совершенно особенным образом зачарован. Там живут местные, ирландские волшебники, необыкновенные люди, как будто вымышленные существа из сказок. А чуть дальше от центра — улицы пошире, с домами на любой вкус, которые занял Орден. Это действительно в прошлом заброшенные маггловские жилища, которые мы переделали и обжили. Поэтому у нас есть электричество, телевидение, даже телефон. Многие из нас по достоинству оценили новые удобства, но есть и те, кто так и не смог приспособиться. — Я раньше жила с Гарри и Роном в Большом доме. Это близко к центру, красивый классический особняк. Его восстановить было труднее всего. Потом я переехала… хм, а потом и свой небольшой домик обустроила. Рассказывать о Киране не хотелось, какое Малфою вообще должно быть дело до её личной жизни. — Если бы не жгучая тоска по дому, я бы осталась здесь навсегда. Я даже думала об этом, — она пожала плечами, — но желание оказаться дома безмерно велико, когда покидаешь его не по своей воле. Раздался непонятный шорох, выдернув Гермиону из плена воспоминаний. Она внимательно посмотрела на Малфоя, но никаких изменений в его состоянии не заметила. Зато взгляд зацепился за разметавшиеся по подушке светлые блёклые волосы, и ей вдруг подумалось, нет ли среди них седых прядей. Блики вечерних прощальных лучей солнца пробирались через окно и изредка скользили по заострившимся чертам его лица, а скатываясь в волосы, поблёскивали серебром. По улице за домом пронеслась толпа ребятишек, голосящих песенку. Гермиона подумала, что ей бы не помешала ещё чашечка кофе, или даже две. Вдруг Малфой издал странный звук, похожий на хриплый вздох. Гермиона подскочила с кресла, в секунду оказавшись возле него. Он больше не выглядел пугающе умиротворённым, его глаза были широко распахнуты, в них плескался ужас. — Малфой! Малфой, что с тобой? — воскликнула Гермиона, поддаваясь иррациональной панике. Машинально она выхватила палочку из рукава, чтобы сотворить Люмос и осмотреть Малфоя, но… ничего не произошло. — Энервейт! — выкрикнула она, закашливаясь. — Энервейт! Но Малфой всё так же хрипел, руки в агонии комкали простыни. Гермиона не могла справиться с паникой, лёгкие надсадно ныли, а единственное, о чём она могла подумать, — магия… подвела её. Гермиона попробовала наколдовать патронус, чтобы позвать на помощь, но слова заклинания вдруг показались ей глупой детской скороговоркой, пустышкой, набором звуков. Это ощущение было так похоже на удушающий кашель, словно кто-то лишил её воздуха, а заодно и опоры под ногами. Мир вокруг стал казаться нереальным и чужим, а паника захлёстывала всё сильнее, пока Гермиона в растерянности рассматривала свои руки, сжимающие палочку, которая теперь выглядела как странный красивый прутик. Драко издал короткий всхлипывающий звук, и вдруг к Гермионе вернулась способность хоть немного трезво мыслить вместе с сильнейшим приступом. Она из последних сил побежала в гостиную, отталкиваясь от стен и стеллажей, чтобы не потерять равновесие и не упасть. Схватив телефон, она набрала номер Тары, уже не сдерживая кашель, сползла по стене на пол. — Та… — она так и не смогла произнести имя подруги полностью, но последующие за тариным "Гермиона?!" в трубке хлопки аппарации не оставляли сомнений в том, что её услышали. В глазах уже потемнело, а Гермиона всё пыталась сосчитать хлопки — три, или четыре, пять, — а потом окончательно погрузилась в маняще уютную темноту.