За кулисами

Это чудесное чувство просыпаться в объятиях мягкого одеяла, удивительно горячего, приятно пахнущего и дышащего. Стоп. Дышащего? Плевать. Чимину ещё хочется понежиться в кровати, сжимая в руках приятно пахнущую подушку. — «Ммм, кажется, это топлёное молоко», — сквозь сон думает омега, ещё больше зарываясь носом в неё. И все было бы прекрасно, если бы не отвратительное «бип-бип-бип» от электронного будильника рядом. Чимин морщится, но глаза открывать не хочет, знает, что если откроет, то будет не очень приятно. А потом сзади него начинается какое-то движение. Пак чувствует над собой огромную тень, перекатывающиеся мышцы под головой и удивительно тёплую руку на своей талии. Будильник перестаёт докучать, и Чимин, наконец решившись, открывает глаза. В лицо бьют лучи солнца, заставляя жмуриться. — Не ерзай, — сонным голосом отвечают ему на ухо, и весь остаток сна исчезает как по щелчку пальцев. Чимин оборачивается и хмыкает, откидывая черную чёлку назад, чтобы не лезла в глаза. Чонгук подтягивает его к своей груди, горячо выдыхая в ухо, которое через долю секунды краснеет. — Доброе утро. Как течка? — интересуется Чонгук, не стесняясь в своих действиях — крепко обнимает и зарывается носом в черную макушку. — Для начала, давай все-таки будем соблюдать личное пространство, — Чимин пытается отодвинуться и выпутаться из медвежьих объятий. — Ты сам вчера ко мне пододвинулся вплотную. Что, под моим боком спится лучше? — озорные огоньки мелькнули в его глазах, а рука незатейливо скользнула с талии ниже, к бедру. — Чонгук! — воскликнул омега, наконец выпутавшись и освободившись. — Мы не на той стадии отношений, чтобы ты мог касаться меня везде. — Так давай продвинем их, — предлагает Гук как ни в чем не бывало. Чимин начинает алеть от его слов и спешит сменить тему, нервно подергивая края одеяла и простыню. — Ты вчера ложился в футболке, я помню, — тыкая пальцем альфе в грудь, атакует Чимин, ехидно улыбаясь. Но Чонгуку ничуть не неловко оттого, что верхняя часть тела обнажённая, и наблюдать, как перекатываются его мышцы под кожей, Чимину нравится, хоть и необычно. Он никогда не смотрел на тела других, не восхищался их рельефом и притягательностью, потому что голова была забита работой. А Чонгук просто взял и ворвался в его жизнь, да ещё весь такой красивый, даже после сна, с забавно взъерошенными волосами и высохшей дорожкой слюны от уголка губ до подбородка. — Самому интересно узнать, куда подевалась моя одежда, — альфа фыркает, вставая с кровати и потягиваясь. Чимин вовремя успевает прикрыть ладошкой рот, чтобы Чон не услышал болезненного «ох». Он видит на спине альфы наполовину зажившие длинные красные полосы, в каких-то областях глубокие и не ровные. Чимин неосознанно тянется к ним, проводит по повреждённой коже пальцами. Чонгук, почувствовав лёгкое касание к спине, резко разворачивается и хватает омегу за запястье, отчего последний издаёт еле слышимый писк. Чонгук снова ощущает карамель. К Паку тянет. Хочется вдыхать его запах, пробовать на вкус кожу и целовать так, как в последний раз, глубоко и нежно. — Чонгук? А Чонгук смотрит на него, касаясь с ним кончиком носа, и видит в карих глазах замешательство, но не испуг. Что ж, так даже лучше. Омега не боится его, что немаловажно, и если не доверяет, то пытается. Однако Чону уже не хочется его добиваться, он хочет им владеть. — Ты сводишь меня с ума. Чимин округляет глаза, не зная, что ответить. С одной стороны хорошо, когда ты привлекаешь к себе внимание, но с другой, Пак пребывает в растерянности из-за слов альфы, которые просто взяли и перевернули его мир верх ногами. — В к-каком смысле? — заикаясь, уточняет омега. — С-сводить с ума можно по разному. — А ты как думаешь? — усмехается Чонгук. Он не оставляет Чимину попытки уклониться от ответа, а Пак голову опускает, боясь смотреть ему в глаза, и губы пухлые поджимает. Ужасно не хочется отвечать на поставленный вопрос, потому что страшно ошибиться и в один миг потерять все. — Чонгук, дай мне время, — Чимин даже не просит, а слёзно молит, цепляясь за плечи альфы. Чонгук целует за ухом и горько усмехается. — Ты считаешь, что я такой из-за твоей течки. Как жаль, что ты так думаешь, — Чимин больше не чувствует его тепла, хватки на своих запястьях. Чонгук оставляет его одного, наедине со своими мыслями и гадким чувством. Омега касается пальцами до горящей после короткого поцелуя кожи и прикрывает ладонями лицо. — «Я не это имел ввиду. Мне правда нужно время, чтобы всё понять» Он берет подушку Чонгука и прижимает её к себе, вдыхая этот необычный и родной запах молока, невольно задумываясь о том, что молоко и карамель неплохо сочетаются. Струи холодной воды стекают по бронзовой коже кривыми линиями. С кончиков волос падают прозрачные капли. Чонгук корит себя за опрометчивость, с силой натирая кожу мочалкой, до красноты, до еле видимых царапин, которые никто не сможет ему зализать. Раньше справиться с этим помогал Тэхен, своей квадратной улыбкой излучая свет. Он фактически признался Чимину в чувствах, надеясь получить ответ, но не ожидал, что тот попросит дать ему время на раздумья. Разочарованный таким ответом, Чонгук уходит и только потом осознает, что совершил ошибку. Надо было дать омеге возможность сделать выбор, а не требовать немедленного ответа. Альфа быстро принимает душ и впервые в жизни боится показаться черноволосому на глаза. Он топчется у двери в коридор, молясь, чтобы не встретить Чимина сразу же. Хотелось как можно больше оттянуть момент их встречи. Но, похоже, не судьба… Чонгук резко отворяет дверь, чтобы поскорее выйти, вот только не рассчитывает силы. Чимин вскрикивает, прилетая на задницу, потому что дверью пришибло знатно — ладно, не по голове. Его замечают не сразу, только тогда, когда тот начинает скулить от боли, и испуганно приседают рядом с ним на колени, обхватывая лицо огромными ладонями. — Я ударил тебя? Сильно больно? — Чонгук скрипит зубами, потому что все-таки задел омегу дверью, никак не ожидав, что тот окажется рядом. Чимин отводит взгляд и отмахивается, редея от чонгуковых прикосновений. Его щеки стремительно краснеют, из-за чего альфе кажется, что тот обманывает его и его на самом деле приложили к деревянной поверхности. Омега спешит спрятать пострадавшую кисть правой руки за спину и улыбнуться, сделав вид, что все в порядке. — Покажи, — требует Чон на удивление совсем мягко. Чимин недоверчиво косится на него, но руку протягивает, ожидая дальнейших действий с его стороны, весь напряжённый и взбалмошный. Внезапно его кисть прижимают к своим губам. Чонгук целует покрасневшее местечко под костяшками, а омега в удивлении не может ничего сказать, только наблюдать и чувствовать, как щеки и уши наливаются румянцем и становятся горячими. На удивление, не хочется ни возразить, ни просто вырвать руку из хватки цепких пальцев. Чонгук выцеловывает его кисть, каждый пальчик. У омеги начинают дрожать руки. Альфе нравится его реакция. — Смотри на меня и не отворачивайся. Чимин бы разозлился и как следует осыпал бы актёра с ног до головы обвинениями и трехэтажным матом, но почему-то сейчас Пак желает подчиниться. Чон внезапно проскальзывает между пальцами языком, смотря в глаза ужасно смущенного омеги, у которого вот-вот душа покинет тело, если альфа не перестанет вытворять такое своим языком с его рукой. — Какой же…идиот, — дрожащим голосом шипит Чимин, и непонятно, Чонгуку или себе он говорит. — Чтоб тебя. Нам на работу надо! — Сегодня суббота. — Хватит! Прекрати! — но слова повисают в воздухе, а Чимин так и не может заставить себя выдернуть руку и прекратить весь этот разврат (и в своей голове тоже). Сердце задаёт бешеный ритм, а поплывший взгляд карих глаз следит за движением юркого языка альфы, скользящего по побелевшей коже, между пальцев, оставляя после себя дорожку слюны. Свободной рукой Пак прикрывает лицо, с ужасом осознавая, что махинации его языка ему до безумия нравятся. И от этого внизу живота все скручивается и ноет. Чонгуку же смущать его в кайф, потому что очень забавно наблюдать, как черноволосый омега покрывается красными пятнами и мечется между мыслями вырваться и наслаждаться. Громкий вскрик приводит в чувства обоих. Чонгук поражённо смотрит на то, как омега вдруг весь сжимается и содрогается. — Идиот, я же просил прекратить! — восклицает Чимин. — Неужели ты, — Чонгук опускает взгляд вниз и загадочно улыбается. — Кончил? Чимин давится воздухом, желая провалиться сквозь землю, и стыдливо прикрывает руками влажность на белых трусах, которые он одолжил у Чонгука. Черт. Омега не столько престыжен, сколько удивлён своему телу. Из-за постоянной боли и течек Чимин редко возбуждается, а потому оргазм для него был настолько ярким и неожиданным, что перед глазами все помутнело и закружилось, чуть ли не до потери сознания. — Это твоя вина! — Нет, просто ты слишком чувствительный, раз кончил оттого, что я ласкал твою руку, — хмыкает Чонгук в ответ, отпуская запястье омеги и стараясь не смотреть на то, что находится ниже пояса у черноволосого. Судя по выражению лица Пака, тот впервые за долгое время испытал оргазм. Губы дрожат, и взгляд наполовину расфокусированный, и все это вкупе с сонным, с растрепанными волосами, Чимином. — Я не могу пойти в таком виде домой, — Пак закусил губу, сводя ноги, чтобы скрыть неловкость. — Я могу одолжить тебе ещё одни… Стоп, ты уже хочешь уйти? — А что мне ещё делать? Да и неудобно как-то, — смущённо пробормотал Пак. Хотелось поскорее уйти именно из-за стыда. Омега был уверен, что позже Чон будет подкалывать его этим, мол, скорострел и легковозбудимый. — Надо позвонить хену. — Не советую, — Чонгук встаёт с колен, помогает подняться Чимину, все ещё прикрывающему футболкой мокрое пятно, и на его немой вопрос отвечает. — Ты можешь им помешать. — Им? — недоумевает омега, а потом, когда осознал смысл, густо краснеет. — Что? Джин-хен не такой! Какой человек может заниматься сексом с прошлого вечера до сегодняшнего утра? — При всем желании обоих партнёров, — Чонгук треплет его по голове, отчего Пак зло шипит и уворачивается, отталкивая хохочущего альфу от себя. — Ну, раз уж на то пошло, почему бы нам не прогуляться? Выходные все же. — Не горю желанием, если честно, —легче отказаться, чем согласиться. — Я домосед, знаешь ли. — Мы можем посмотреть какой-нибудь фильм, — не унимается Чонгук, желая, как можно больше удержать омегу возле себя. Конечно, они видятся почти каждый день на работе, вот только потом Чимин уходит домой, не желая никуда идти. А сейчас у Чонгука есть превосходная возможность провести с ним время не как коллеги, а хотя бы как друзья. — Хорошо, но сначала дай мне переодеться. Выбирали фильм долго. Чонгуку потребовалось время, чтобы среди дисков с дорамами, которые он, как и многие в Южной Корее, любит смотреть, найти трилогию «Людей в черном», которую собирался смотреть ещё в прошлом году, вместе с Тэхеном, но тот предпочитал дорамы. И эта нездоровая любовь к дорамам не относилась к Чимину. Его не интересовали любовные похождения главных героев, их отношения и чувства, хотя этим увлекаются омеги. Чонгук бросает взгляд на Чимина, облаченного все в ту же черную футболку с Железным человеком и уже в длинных чёрных шортах, которые постоянно приходится натягивать на бедра, ибо размер большеват. Впрочем Чону нравится, как на нем сидит его одежда, чувствуя какое-то облегчение, сродни домашнему уюту и теплу. — Чего ты пялишься? Давай уже фильм смотреть, — омега, плюхнувшись на диван, подтягивает к груди колени, обхватив их руками. Чонгук кивает, вставляя диск в новенький дивиди, и располагается рядом, но Чимин отодвигается от него, объясняя тем, что любит максимум личного пространства. Альфа не возражает, усаживаясь поудобнее, расслабляясь. Фильм Чимину понравился с первых минут, а потому совсем не обращая внимания на Чонгука, которому кино, кажется, не зашло, восторженно смотрел в экран, улыбаясь и хохоча на особенно смешных моментах. Жаль, что они не взяли с собой чипсов и колы, смотреть было бы ещё лучше, но Чимин довольствуется и огромной плазмой и большим мягким диванчиком. Кино помогло ему отвлечься от мыслей о небольшом инциденте часа два назад, в то время, как Чонгуку совсем не до этих агентов в чёрных смокингах, спасающих планету от врагов. Ему бы сначала справиться со своим внутренним мирком, заполненным кучей мыслей, навязчивых идей и бесконечных вопросов. Впервые он завидует омеге. Неосознанно пододвигаясь к Паку, Чонгук чувствует карамель и удивляется, почему его не тянет к омеге, как вчера. — Ты… Как себя чувствуешь? — делает вид, что поглащен фильмом, чтобы не смотреть на омегу. — Нормально, а что? — Чимин поворачивает голову в его сторону. — Течка. — А, это. Ну, у меня период течки короткий. Иногда по два дня, а иногда всего день, — омега зачем-то чешет затылок, как будто задумываясь, а потом возвращает взгляд на экран, но уже позабыв суть фильма, ведь теперь голова забита другим. — «Ты сводишь меня с ума», — повторил он слова альфы, сказанные раннее, будто смакуя их на вкус, и искоса посмотрел на Чона. Что спереди, что сбоку Чонгук выглядел прекрасно, несмотря на тайфун на его голове и футболку, которую Гук надел задом на перед. Шрамик на его щеке, не слишком заметный, придавал ему мужественности и сексуальности, и Чимину очень хотелось провести по нему пальцем и спросить, откуда он. У Чонгука хорошее телосложение, широкие плечи, мощные бедра и жилистые руки, а ещё неплохо выделяются скулы. Настоящий альфа. Ел он, наверняка, много и спортом занимался, чтобы быть в тонусе и не терять истинную красоту своего тела. Кожа его обладала бронзовым оттенком, глаза миндальные и прямой нос… — Ты пялишься, — подмечает Чонгук во все глаза смотря на Чимина. Пак подпрыгивает на месте, стукнувшись лбом о свою же коленку, забавно нос морщит, как ребёнок, попробовавший невкусную конфету. Чонгук смеётся с его лица и вовремя подставляет руку, чтобы Чимин не упал с дивана. — Аккуратнее, мне случайный труп в квартире не нужен, — рука придерживает за талию, а сам альфа наклонился вперёд, чтобы удержать и себя и Чимина. Одновременно застыв в таком положении, оба не сводят друг с друга взгляды. Омега чувствует горячее дыхание на своём лице, и щеки его начинают менять оттенок на красный. Они так близко к друг другу, что можно различить в чужих глазах свое отражение. Чонгук может рассмотреть едва видимые веснушки на смущенном личике омеги, маленькую родинку на лбу и густые пышные ресницы, трепещущие. Столько незначительных деталей, но Чону хочется изучить их все. На заднем плане главный герой произносит фразу: «И мир внезапно остановился». Причём очень даже в тему, потому что Чонгук внезапно наклоняется ещё больше и целует.