За кулисами

Кататься на колесе обозрения было очень даже весело и занимательно. Чимин видел из кабинки весь Сеул и не мог сдержать восхищения, припав к стеклу и руками, и лицом. Несмотря на это, Чонгук не отказывает себе целовать шею усевшегося на его коленях омеги. — Ты, как маленький, — замечает альфа с улыбкой, обнимая Пака и утыкаясь лицом в его спину. — Я не знал, что Сеул настолько большой город, что даже отсюда не видно его границ, — в звонком голосе омеги чувствуются нотки удивления, Чонгук смотрит на Пака, как на маленькое дитё и думает о том, что Чимин в своей жизни ещё мало прекрасного видел, не испытал тех эмоций, что испытывало большинство детей. — Потрясающе. — Красиво, не так ли? Прямо, как ты. — Не преувеличивай, — Чимин хмыкает и продолжает смотреть в окно, только губы все равно растягиваются в улыбке. Щеки предательски краснеют. Омега представляет, как глупо сейчас выглядит со стороны, точно, как герой из ненавистных дорам, и чувствует себя неловко. — Спасибо тебе, — Чонгук с интересом поднимает взгляд, встречаясь с глазами омеги. — За что? — Что показал мне, что такое счастье. — Я люблю тебя, — повторно признается Чон, разворачивая омегу к себе лицом и переплетая с ним пальцы, припадает к его губам, в очередной раз убеждаясь, что бьются их сердца в унисон. Чимин, словно бабочка, заточенная не в хрустальном шаре, а навсегда в сердце Чонгука, красивая и свободная. Сминать его мягкие губы альфа готов вечно. Он зализывает мелкие ранки на них, прикусывает тонкую кожицу и засасывает нижнюю со сладким чмоком, что смущает омегу так, что тот невольно губы ещё больше раскрывает, и тогда юркий язык проникает в его ротик, изучает и имитирует секс. Тело Чимина отзывается на его прикосновения, руки блуждают под футболкой, очерчивая кожу, вызывая табун мурашек. — Ты так дрожишь. — Потому что у тебя руки холодные, — Пак шикает на него, дернув плечами, и вздрагивает от ещё одного прикосновения — на этот раз Чонгук ведёт пальцем по позвоночнику. — Чон Чонгук! Имей совесть! — Но твоя кожа такая гладкая и нежная, — по-детски надув губы, пробубнил альфа и, несмотря на возражения омеги, продолжает свое дело. — Чонгук, прекращай, мы снижаемся. Нас могут увидеть, — Чимин предпринимает попытку встать с чужих колен, однако, его усаживают обратно, примыкая губами к чувствительной шее. — Айщ, я тебя сейчас ударю! Чонгук с разочарованием отпускает его не потому что Пак не хотел быть замеченным с ним в обнимку, а из-за того, что оборот длился не больше пяти минут. Увы, но чтобы сделать ещё один круг, придется идти в конец очереди и ждать, а колесо обозрения всегда пользовалось популярностью у отдыхающих, в особенности у маленьких детей и влюблённых парочек. Дети постарше предпочитают что-нибудь быстрое, скоростное и пострашнее, чтобы получить максимум эмоций. Удивительно, но время проходило в Диснейленде быстро. Утро сменилось на вечер. Подул ветерок. — Брр, — поежился Чимин, покрывшись мурашками и тут же вспоминая слова Джина. — Надо было все-таки взять с собой кофту. Чонгук смиряет его взглядом и развязывает на поясе узел из рукавов толстовки. — Вот, надень, — он натягивает толстовку на Чимина, заметив его смущенный взгляд. Омеге толстовка была явно не по размеру, но именно в ней Пак казался ещё меньше и милее. Чон улыбается в тридцать два белоснежных кроличьих зуба и, надев на омегу ещё и капюшон, тянет на себя лямки. — Ты такой милый. — Хватит осыпать меня комплиментами, ты меня смущаешь, — рассеянно улыбнувшись, Чимин прильнул к его груди. — Что ты делаешь? — интересуется Чон, удивившись тому, что Пак его сам обнял. — Согреваю, ты ведь тоже можешь замёрзнуть. Альфа смеётся и обнимает его за талию, втягивая носом приятную до одури карамель. Такая идиллия — быть рядом с тем, кого любишь всем сердцем… — О Боже мой, это же Чон Чонгук! —послышался восторженный голос какого-то омеги. Его друзья, как по команде, обернулись и, признав в альфе известного актёра, громко завизжали, ища в сумках телефоны. — Вот черт, — Чонгук вспоминает, что забыл надеть маску, и бессмысленно натягивает её чуть ли не до глаз. Он не позволяет Чимину обернуться, чтобы его лицо не смогли увидеть, и под вопросительный взгляд Пака, берет его за руку и вместе с ним пускается на утёк. Фанаты, человек так пять-шесть, срываются с места вслед за ними с целью догнать, сфотографироваться и узнать, что это за омега, которого их оппа обнимал. Не привыкший к бегу, Чимин отставал, оттого и тормозил Чонгука. У черноволосого вскоре заболел правый бок и развязались шнурки на одной ноге, из-за чего омега боялся оступиться и прорыть носом землю. Поклонники не отставали, крича просьбы остановится, дать автограф и сделать совместное фото. Но Чонгук бежал дальше, крепко держа Пака за руку, даже не думая опустить. — Чонгук, я…я больше не…не могу бежать, — задыхается омега, часто и сбивчиво дыша. — Малыш, нам надо оторваться, — рука сильнее сжимает запястье, в ответ Чимин неуклюже обхватывает его ладонь своей и увеличивает скорость. Ткань толстовки приятно пахнет топлёным молоком, и Чимин втягивает носом его, чувствуя, как начинает покалывать кончики пальцев. Чонгук вселяет ему надежду, не желая отпускать. Они бегут быстрее, с каждым шагом слышат, как уменьшается громкость вопящих фанатов, которые начинают все больше отставать. Омега даже зажмуривает глаза, перебирая ногами и стремительно набирая скорость, уже не боясь споткнуться и упасть, потому что руки альфы обязательно ему помогут, подхватят, поднимут с колен. Они успевают спрятаться в переулке за контейнерами мусора и пытаются выровнять дыхание, чтобы ненароком не сдать себя с потрохами. Тогда уж точно некуда будет деться. Чонгук, привыкший к постоянным пробежкам по утрам, восстанавливается быстро, а вот Чимину было сложно. Он дышал, как паровоз, громко и быстро, так что Чонгуку пришлось заткнуть его своими губами, когда где-то рядом слышатся шаги и «где мой оппа». Чимин мычит и пытается оттолкнуть, потому что в лёгких не достаёт кислорода, но под предупреждающий взгляд альфы замирает. Боже, как неуютно целоваться да и смотреть друг другу в глаза. К счастью, опасность миновала, и только спустя несколько секунд альфа отрывается и как ни в чем не бывало пожимает плечами. Рассерженный и смущенный Чимин пинает его под зад, готовясь высказать все, что он думает о нем. — Я успел увидеть прадедушку, пока задыхался! Предупреждать не учили?! — Но все же обошлось, — он и правда удивился? — Или нужно было остаться на растерзание фанатам? — В данном случае, растерзали бы тебя, — без энтузиазма выразился Пак, представляя себе нужную картину. — А на меня не обратили бы внимания. — Ошибаешься. Поклонники бывают очень даже мозговитыми. Им не составит труда пустить слухи и сопоставить факты. Они такое не оставляют без внимания. — Но это ненормально. Почему все должны знать о твоей личной жизни? — Такова жизнь известного человека. Тебя окружают папарацци, журналисты, просящие дать интервью, толпы фанатов, которые готовы восхищаться тобой день и ночь, — Чонгук говорил об этом легко и непринуждённо, что ещё больше разжигало в Чимине огонь. — И тебе это нравится? — Ко всему можно привыкнуть. Иногда хочется отдохнуть от фанатов, но и долго без их внимания не протянешь. Чимин не понимает его. Пытается, но не понимает. Возможно, потому что они отличаются друг от друга тем, что альфа любит притягивать к себе взгляды, в то время как омега шугается их, предпочитая оставаться невидимым для окружающих. Между ними повисло молчание. Чимин неловко натягивает на замерзшие пальцы рукава толстовки и ищет способ поменять тему. — Пойдём домой, — тихо произносит он, впервые почувствовав себя абсолютно бесполезным. Ему честно хотелось заполнить длительную паузу какой-нибудь интересной темой, но сейчас, когда они только-только оторвались от преследования, в голову ничего нормального не приходило. Чонгук кивает: — Давай в следующие выходные сходим куда-нибудь ещё, — внезапно предлагает он. — Например, в один из моих любимых ресторанов. Спорим, ты никогда не пробовал саннакчи. — Хорошо, но…дорого, наверное. — Я заплачу, — уверяют омегу. Они шли не спеша, но и не слишком медленно, смеясь над шутками, которые вдруг начали нескончаемым потоком высыпаться из чиминового рта. Пак рассказал пару шуточек Джина, которые мало кто понимает, но им обоим было смешно до слез в уголках глаз. Таким образом, они и не заметили, как подошли к кварталу, где живёт Чимин. — Спасибо за сегодняшний день, — Пак обычно не любит телячьих нежностей, но омега внутри него подтолкнула его подняться на носочки и мазнуть губами по щеке альфы. — Тогда…до завтра? — Чонгуку совсем не хочется отпускать его, но надо, и радует тот факт, что завтра они снова встретятся на работе и будут видеть друг друга весь рабочий день. — Спокойной ночи, Минни. — Как ты меня назвал? — глаза Пака в удивлении расширились. — Минни. Не нравится? — Нет-нет. Всё в порядке. Спокойной ночи, Чонгук. Махнув рукой на прощание, Чимин закрывает за собой дверь, а Чонгук продолжает свой путь к остановке, надеясь, что автобусы в такое время ещё ходят. Джин выглядел намного лучше, чем утром. Во взгляде появились живые искры, да и вернулась привычная тёплая улыбка с глубокими ямочками. Ким, как обычно, готовил что-то на кухне и, услышав, как захлопнулась за кем-то дверь, выглянул в коридор. — Ни фига себе, ты светишься, — наигранно сощурил глаза старший омега. — Ярче одинокого фонаря в переулке. Чимин и вправду излучал свет одной лишь своей улыбкой, не говоря уже о блестящих счастливых глазах. — Хен, помнишь, я говорил, что любовь — самое обычное и не стоящее внимание чувство? Так вот, забудь, что я сказал, потому что… Я тебе такое расскажу, обзавидуешься. — Ну да, конечно. Мне только слушать тебя и завидовать, — ничуть не обиделся Сокджин. — Иди, переодевайся, Тэян*, за самгепсалем расскажешь, что и как всё прошло. Чимин кивает и скрывается в спальне, ища свою домашнюю одежду, которую забыл сложить ещё утром. Джин решает ему в этом помочь, сказав, что, кажется, «случайно» запихнул её в шкаф. — Ну-с, давай я сначала выскажу свои предположения насчёт твоих похождений, затянувшихся на целый день, — кашлянул Джин, принимая невозмутимый вид. — Итак, у меня есть две теории. Первая состоит в том, что вы, ты и Чонгук, просто забили на все и до вечера катались на аттракционах. Вторая же — произошло что-то невероятное, судя по твоему счастливому лицу. — Обе твои теории верны, — улыбнулся Чимин, прикладывая ладони к горящим щекам. — Мы и вправду прокатились практически на всех аттракционах Диснейленда, даже поели мороженое и спиральную картошку. Было очень весело и интересно, я испытал столько эмоций. И знаешь, нам очень повезло с билетами. Мы получили их бесплатно. — С твоим-то везением это довольно неожиданно, — усмехнулся Сокджин, заставляя вспомнить о неудачах с кофе, которые уже давно преследовали бедного черноволосого омегу. — Что было дальше? Ох, не томи. — Мы, — Чимин закусил губу. — Мы признались друг другу в чувствах. — Не может быть! — Это правда. — Но ты всегда говорил, что ничего к нему не испытываешь! Даже если вы, черт побери, истинные! Чимин лишь пожал плечами, что вызвало у Кима ещё больший шок. Кто-кто, а Пак всегда спорит и упорствует. — И вы? — Джин указывает на свои губы. — Да, поцеловались, как в обожаемых тобой дорамах, — хмыкает омега, сложив руки на груди. — А вообще это со стороны выглядит ужасно отвратительным. — То есть, ты хочешь сказать, что тебе понравилось? — уши Чимина стремительно краснеют и выдают его, и Пак понимает, что отнекиваться не получится. — Я не знал, что Чонгук умеет так классно целоваться. Я был несколько растерян и удивлён и не мог здраво мыслить. А сейчас меня выносит от одной только мысли о том, что этими губами он целовал других. Даже если в дорамах. — Первые признаки ревности, — заключает костюмер, улыбнувшись. — Значит, вы теперь встречаетесь? — Можно и так сказать, — кивает Чимин неуверенно. — Но я не хочу, чтобы кто-то ещё знал о нас. Это повлечёт за собой слухи, которые могут перерасти в международный скандал. А я не являюсь сторонником всего этого. Хен, ты же сохранишь это в тайне? — с надеждой посмотрел в глаза старшего омеги. — Доверься мне, Чимин-а. Если я и сплетник, то это не значит, что я не умею хранить чужие секреты, — с гордостью воскликнул тот, высоко подняв над головой половник. — Так, а теперь кушать и баиньки. Время так быстро летит, что и незаметно.

***

Впервые Чимин ждал прихода утра, чтобы потом отправиться на работу. Едва взошло солнце, а молодой омега уже был готов к выходу. Его шальное сердечко билось учащенно в нетерепеливом ожидании. Паку казалось, что этот день пройдёт на ура, потому что шестое чувство подсказывало благоприятные перемены в его жизни в целом. Сегодня Чимину снилось море, закат, который он с трепетом встречает, нежась на теплом песке побережья. А самое главное, что он не один. Рядом Чонгук, который лежит возле омеги и смотрит на него полным любви и восхищения взглядом. И хотя это был всего лишь сон, он зарядил настроение Пака на целый день и заставил сначала поверить, что это правда. Но, проснувшись в кровати, омега нисколько не расстроился окружающей его реальности, а встречал восход, удобно пристроившись на подоконнике и укутавшись в тёплый плед. Еле заметная синева вокруг глаз от недосыпа спала и кожа начала казаться светлее. Чимин залезает в инстаграм, ища профиль Чонгука, и улыбается, когда видит выложенную несколько минут назад фотографию. На ней Чонгук лежит на кровати и приподнимает уголки губ, а под фото цитата из одной из дорам: «Я хочу каждый раз просыпаться с тобой и видеть твоё заспанное, но все такое же любимое личико». Под записью уже порядка ста комментариев вроде «даже только что проснувшийся оппа прекрасен», «я помню, эта цитата из дорамы „Волшебное утро“. Она такая же великолепная, как и сам Чон Чонгук», «выносите меня, Чонгук божественен». В принципе, Чимин с ними согласен, хоть и начинает под рёбрами скрипеть от совсем маленькой ревности к фанатам альфы. Ему стоит наконец привыкнуть к подобному и принять жизнь Чонгука такой, какая она есть. — Хён, вставай. Ты сейчас всю жизнь пропустишь, — он будит мирно спящего омегу посредством тормошения плеча, и тот с не охотой разлепляет веки, что-то бормоча в адрес Пака. — Обычно это тебя не разбудить, а тут соскочил неожиданно, — мямлит сонно Сокджин и потирает глаза. — Сколько сейчас времени? Мне кажется, ещё и семи нет. — Сейчас половина седьмого, хен, и лучше нам поторопиться. Помнишь, начальник просил прийти пораньше, чтобы кое-что обсудить по поводу съёмок? — Помню, помню. Блин, как же неохота идти, ещё и завтрак готовить. — Можно просто позавтракать яичницей с беконом. Ты иди пока, готовься, а я быстро нам сварганю, — предлагает Пак. — Только плиту не спали, пожалуйста. — Постараюсь. Вышли они на улицу приблизительно в семь часов. В лицо ударил прохладный ветерок и вернулась в город привычная суета. Омеги не спеша двинулись в путь, разговаривая о чем-то своём, что понять могли только они. А потом внезапно вспышка ослепила их, несмотря на свет, заставляя зажмуриться. — Айщ, что за? — Ох, простите, что так вышло, — незнакомец улыбнулся и под недоумевающие взгляды омег внимательно разглядывал Чимина. — Я Ким Тэкван, журналист из «Всей правды о звездах». А вы Пак Чимин? — Эм, ну да, — растерянно кивнул черноволосый омега, озадачившись над тем, откуда этот человек знает его имя. — Отлично, я знал, что не мог ошибиться! — похвалил сам себя журналист, а затем достал из кармана блокнот с ручкой. — У меня есть вопросы, на которые я бы хотел получить ответ. Итак, вы встречаетесь с Чон Чонгуком? Чимин остолбенел. Как? Откуда он знает? — Эм, извините, конечно, господин Тэкван, но мы очень торопимся. У нас срочное совещание, на которое нельзя опаздывать, — решил спасти ситуацию Джин, поклонившись журналисту в знак извинений и подхватив ошеломленного Чимина под руку, поспешил уйти вперёд, подальше от журналиста. У Чимина в голове одни вопросы, у Джина плохое предчувствие, и только загадочно усмехающийся им в спину журналист одними губами произносит: — Я докопаюсь до правды, Пак Чимин. Вся Корея узнает о тебе, как о ужасном и подлом человеке.