Скорое такси

— Он меня преследует уже полтора квартала… — Эй, детка, хватит жаловаться уже. Нечего шляться ночью одна, да без охраны. — Я не успеваю сообразить ничего, как мое запястье уже сжимают крепкие пальцы и тянут в неизвестном направлении. — Отпустите! — Кричу, пытаясь выбиться из хватки. — Уберите свои руки!

***

      Шум приближающегося двигателя автомобиля, резкое торможение и звук трения шин с асфальтом и затем гравием. Это единственное, что я помню на тот момент. Если бы не вовремя подоспевшая Лекса, меня уже изнасиловали бы.       Теперь я на всю жизнь запомню, как Лекса вылетела из автомобиля и обрушилась в гневе на моего преследователя. Я не могла подумать, что эта девушка настолько отчаянная и храбрая. С одного оборота она повалила на землю мужчину, заломив ему руки за спиной, и с полными ненависти взглядом толкнула его лицом в асфальт. — Лесбиянка гребаная! — заплетающимся и уже протрезвевшим голосом ругается преследователь, сидя на бордюре и облокачиваясь о стену здания, и прижимает ладонь к разбитому носу, из которого хлещет кровь. Лекса прилично впечатала моего обидчика лицом так, что тот разбил не только нос, но и лоб с губой. — А тебе мало руки оторвать и твой причиндал, что болтается меж ног, в придачу. Мое — значит мое, а значит — никому другому нельзя прикасаться.       Я переживаю, что Лекса может вообще взять да прибить этого несчастного, который уже потерял всю свою смелость и что-то мямлит себе под нос. — Погромче говори, а то не расслышала, что ты там блеешь! — Я не могла представить себе, что Лекса может быть такой властной в гневе. От того, как она накинулась с кулаками и срывала до хрипоты свой голос, у меня кожа покрывалась мурашками. Признаюсь, Лекса меня по-особенному этим заводит, что даже мысли о недавно нанесенной мне обиде незнакомцем улетучиваются и я почти с открытым ртом наблюдаю за тем, как брюнетка буравит гневным взглядом мужчину и тот, как щенок, сжимается, группируясь, и умоляет не трогать его. — Лекса, поехали домой. Остановись, — уже с волнением в голосе прошу я девушку, взяв ее за руку, пытаясь отвести от преследователя и смотря в сторону припаркованного авто. — Да, минутку подожди, милая. — Несколько дерганно отвечает Лекса, вырывая свою руку из моей. — Возьми ключи и садись в машину.       У меня со страху стягивается низ живота в сплошной узел напряжения, что не предвещает ничего хорошего. Но я выполняю указание Лексы и направляюсь к автомобилю, несколько раз оборачиваясь в ее сторону. Она продолжает читать гневные тирады мужчине, а мне приходится лишь молча наблюдать за всем происходящим.       Тут я замечаю, что в конце улицы мелькают цветные лампочки полицейской машины. «Черт, Лекса. Иди же уже сюда» — прикусываю нижнюю губу, боясь за возможное развитие событий. Лекса, судя по всему, тоже замечает огни и бросает что-то гневное напоследок в адрес моего преследователя, а затем возвращается ко мне. — Все хорошо? — с тревогой смотрю на девушку, которая сжимает кулаки и шумно дышит через нос. Я чувствую, что гнев еще не успел отпустить ее. — Да, все в порядке, конечно! — озлобленно, сквозь зубы, отвечает на мой вопрос брюнетка. — Блять! О чем ты только думала, когда пошла ночью одна на улицы этого гребанного города? Ты хотела, чтобы я потом чувствовала себя виноватой за то, что отменила встречу, не ответила на твой звонок и что с тобой могло бы случиться непоправимое? Где были в тот момент твои мозги, эгоистка?       Ком обиды со слезами предательски подступает к моему горлу. Сложно говорить, но я стараюсь не терять остатки самообладания: — Я хотела убедиться, что все в порядке... — Со слезами в голосе начинаю говорить, не смотря в глаза Лексе. — Мне хотелось увидеть тебя. — Охренеть же! Ей просто хотелось! А я, такая бессердечная сволочь, не хотела увидеть тебя, так получается? — чувствую, как ненароком задела чувства Лексы, но она держится твердо, в отличие от меня. — Между прочим, ты даже не стала интересоваться, в чем причина отмены встречи и что у меня такого случилось срочного. — Я побоялась… — Чего ты побоялась? Меня? Что я за это тебя бросила бы? Или что? В чем дело, Кларк? Мне казалось, что ты меня с первой встречи начала понимать, но, похоже, я ошиблась. — Прости… — Вот именно, что прости… — Лекса делает глубокий вдох, снова ее пальцы сжимаются в кулаки на несколько секунд, но она резко проворачивает ключ зажигания и мы уже едем в полном молчании. ________________________________       Мы очень долго едем, прежде чем я осознаю, что мы направляемся не к Лексе, а ко мне домой. — Я думала, мы поедем к тебе… — Нет, Кларк… Я не собиралась проводить эту ночь с тобой. — Эти слова для меня как лезвием по сердцу. — Мне необходимо побыть какое-то время в полном одиночестве. — Что случилось? Мы расстаемся? — слезы готовы уже сорваться из глаз, а на душе и без того уже мокрое место. Глаза щиплет все сильнее и я задерживаю на несколько секунд дыхание, но это ведь не средство борьбы против икоты, а лишь слезы. — Нет. Не расстаемся… Дело в Костии… — Это имя для меня как скальпелем по коже, а Лекса сохраняет после этого продолжительное молчание, которое я не рискую нарушить.       Брюнетка резко тормозит на обочине и утыкается лбом в руль, плотно сжимая его пальцами, что на запястьях даже проступают венки и набухают. Я не понимаю, что сейчас происходит с Лексой. Я боюсь ее потерять. Почему она так себя сейчас странно ведет? — Она разбилась... — Тут мое сердце пропускает удары от осознания собственной глупой ревности. — Я только сегодня это узнала. Вечером состоялись похороны. А меня, черт возьми, даже никто не оповестил о случившемся! Будто я была никем для нее, понимаешь? — Я уверена, что если бы она успела, она бы позвонила тебе первой… — Пытаюсь безуспешно утешить Лексу, устроив ладонь на ее спине. — Ты была ей близким человеком… — Вот именно, Кларк! Мы столько с ней хлебнули за все эти годы, а ее родители даже не подумали позвонить мне. Вспомнили про меня лишь тогда, когда уже прошли похороны… Знаешь, очень больно от этого... — Не думаю, что они забыли про тебя. Скорее всего, были потрясены этой трагедией. Они потеряли дочь… Вряд ли они могли о ком-то думать в такой момент… — Возможно ты и права. Я просто не верю, что вот еще несколько дней назад человек был жив, а сегодня его уже нет с нами… — Лекса снова заваливается лбом на руль, а я пытаюсь слегка приобнять девушку, правда жутко неудобно делать это, будучи пристегнутой ремнем безопасности. — Кларк, я не хочу сейчас принимать какие-либо решения, находясь в таком состоянии. Сейчас я поеду домой, а ты пойдешь домой к себе. — У меня уже нет сил бороться с этим предательской резью в глазах от слез, но я смотрю на Лексу, надеясь не услышать того, чего больше всего боюсь. — Хорошо. — Едва сдерживаю эмоции при брюнетке. Мне удается самостоятельно справиться с ремнем безопасности и я пулей вылетаю из салона автомобиля, даже не прощаясь с Лексой, не обняв ее, не сказав утешительных слов.       Понимаю, что сглупила, так резко покинув общество Лексы. Но осознание это наступает лишь в момент, когда автомобиль девушки скрывается за поворотом. Я очень переживаю за нее и как она доберется до дома. Или же она все-таки не поедет домой, а решит отвлечься где-нибудь в баре, запивая свою трагедию?