Our bodies, possessed by light

Тело глухо ударяется о матрас и остается неподвижным. В Дине возникает чувство отчужденности и ошеломления, возникших не только потому, что пару секунд назад перед ним был Кас, а сейчас – только пустой и безжизненный Сэм, но и потому, что его недвижность такая вопиющая, тревожащая, и Дин чувствует, что его внутренности наполняются чем-то большим, чем запоздалое чувство вины. Образы в голове проносятся перед глазами, словно кадрами: Сэм на полу заброшенного дома, воспоминания утягивают его обратно в ад; Сэм на кровати в бункере Бобби, словно мертвый, его Стена разрушена. Кастиэль исправил ситуацию со Стеной, сломал ее и стер до самого основания; но если поглядеть на Сэма сейчас – а сейчас это именно Сэм, вессель, оболочка, - Дина одолевают сомнения. Он думает о Сэме с пулей, попавшей в грудь, с ножом, воткнутым в спину, истекающего кровью, и вздрагивает. – Кас, - бормочет он, и его голос надламывается. – Что же ты наделал? Когда он кладет руку поверх грудной клетки Сэма, в первое же мгновение у него мелькает мысль о том, что она не вздымается, и нечто темное и паническое начинает подкатывать к горлу. Однако Кастиэль не покинул тело, или Дин этого не заметил, но ведь никакой вессель не может умереть с ангелом внутри. – Дыши глубже, Дин, - тихо говорит он сам себе, нащупывая пуговицы на рубашке брата и расстегивая их на груди возле сердца. Он мог бы чувствовать себя неловко, учитывая то, что только что произошло, но со страшной тревогой, давящей на грудь, словно металлическая удавка, ему не нужно сосредоточиваться на привычных движениях рук, какими они всегда были – застегнуть пуговицы для Сэмми, чуть взлохматив ладонью волосы. Младший брат, и каждым инстинктом Дин стремится защитить его. - Сэмми, давай же. – Он прижимает ладонь к грудной клетке Сэма, и на этот раз что-то ощущается сквозь его тонкую футболку, слабое, но, без сомнения, дыхание. Дин громко издает облегченный выдох. Он придвигается ближе, похлопывает ладонью Сэма по щеке, но не сильно. Большего не потребовалось. Секундой позднее ресницы Сэма слабо подрагивают; он стонет, поворачивая голову на подушке. Разумеется, нет основания думать, что после пережитого он должен чувствовать себя в порядке, ведь Дин больше не знает, на что физически способен Кас, и порой он думает, что прав в своих опасениях. - Чувак, - говорит он, ослабев от облегчения, когда Сэм наконец сосредоточивает на нем свой недоумевающий взгляд. – С тобой все хорошо? - Что произошло? – Спрашивает Сэм. В ответ на это Дин не может ничего поделать, кроме как засмеяться, но в нем нет радости, в этой ситуации нет никакого юмора. К счастью, любое возбуждение, которое он чувствовал, сразу же исчезло после грубого побега Каса, но ведь Сэм захочет все выяснить, нравится это Дину или нет. В конце концов, он рано или поздно все заметит, сделает свой собственный вывод о непорядке у него в штанах, и Дин чувствует приливающий стыд и отвращение, лишь представляя, к какому заключению тот может прийти. - Дин? – Сэм протягивает к нему свою длинную руку, кладет ее на плечо, и Дин инстинктивно стряхивает ее прочь, а внутри разливается неприятное ощущение. Он не может не пожалеть об этом, когда видит взгляд Сэма, наполненный обидой, но реальность такова, что произошедшее пару минут назад событие не дает покоя не только мыслям, но и заставляет все тело содрогаться в тошнотворных позывах. Он не может справиться с этим прямо сейчас, не сейчас, когда у него возникла куда большая проблема. Кастиэль был тут, а сейчас его нет, к тому же смена управляющего была по крайней мере пугающей. Дин твердо решает, что все остальное пока может подождать. Он бросает Сэму извиняющуюся улыбку и садится обратно на пятки, одной рукой рассеянно потирая лицо. – Я… фф. – Как бы полезно было самому знать ответ на вопрос Сэма, думает Дин. – Может, тебе лучше спросить Каса. То, как меняется выражение лица Сэма на эту реплику – краткий задумчивый взгляд, близкий к осознанию какой-то беды - совсем не то, что ожидал Дин, и совсем не то, на что надеялся. Он резко поддается вперед. – Сэм? - Дин, - Начинает Сэм, его голос медленный, неуверенный, и у Дина не возникает сомнений, что ему не понравится то, что собирается сказать брат. – Кас что, оставил нас? Да, ему это абсолютно не нравится. – Оставил? – Дин моргает. – Эм, не то чтобы я это видел. Вроде бы как трудно не заметить ангела, вылетающего наружу, верно? Сэм кивает, но при этом задумчиво нахмуривается. – Ты точно ничего не заметил? Белого света, бьющего стекло звука? - Да, Сэм, думаю, я бы приметил оба этих признака. – Дин закатывает глаза, но сейчас он отнюдь не чувствует никакого облегчения. – А почему ты спрашиваешь об этом? Глубоко внутри у Дина расползается липкий страх, но он не вполне понимает его источник, пока Сэм не озвучивает его. – Я его не чувствую. – Просто говорит он. – Я имею в виду, что он иногда прячется, но я всегда могу сказать, что он делает, понимаешь? Но прямо сейчас я чувствую, что он просто… - Сэм пожимает плечами. – Пропал. Доверяй Касу, горько думает Дин, чтобы потом быть до ужаса напуганным после его чертового непреднамеренного оргазма, такого, что ангел свалил и оставил Дина одного в полном замешательстве, с чувством вины и разбитым сердцем. Снова. Не считая того, что они уже через это когда-то проходили, и Дин это знает. Это не самая разумная гипотеза, и Кастиэль, если уж копать глубоко, не мог уйти. Он не мог попросту уйти, будучи незамеченным Дином, а ведь Дин не видел ничего подобного. А это значит, что ему нужно лишь искать его с бОльшим усердием. - Сэм, - медленно произносит он. – Он не мог уйти, старик. Уверяю тебя, я ничего не видел. Он только что был передо мной, а секундой позже, бам, откинулся на спину. Или, я не знаю, ты откинулся на спину, потеряв сознание. Сэм потрясенно его изучает, а его брови все еще нахмурены. – Прямо так и было? Ну конечно, мучительно думает Дин, конечно ему хочется выдать произошедшее за простой инцидент и найти разгадку, как они делают это на охоте. Дин обучил своего младшего братишку, черт возьми, слишком хорошо, и сейчас он оборачивает это оружие против себя же, потому что Сэм является в данном случае главной уликой, и уклоняться от расспросов будет ох как тяжело. – Да, - отвечает он, - так и было. – Он разводит руками. – Он ведь не мог исчезнуть, Сэм. - Чувак, - недоверчиво говорит Сэм, мотая головой из стороны в сторону по мере того, как перемещается, чтобы в конце концов поменять позу. – Что-то точно произошло. Он не мог просто… Он резко обрывается, замерев в момент, когда двигал ногами, и Дину хочется провалиться под землю. Его сердце вытанцовывает тарантеллу позора в грудной клетке, и он не может даже притвориться, что все еще держит взгляд на Сэме и смотрит ему в глаза. Наступает долгая пауза, во время которой желудок Дина несколько раз совершает пике, достойное самого Манфреда Рихтгофена*. А затем раздается голос Сэма, тихий, но невероятно профессиональный. - Дин, - говорит он. – Не мог бы ты просто, эммм. Я не хочу совать нос или что-то в этом роде, но если это доказательство того, о чем я думаю, то оно имеет большое значение, и я могу просто… - Он прерывается. Дин всем сердцем желает, чтобы тот, черт возьми, заткнулся до того, как Дину придется закричать, чтобы заглушить оставшуюся часть фразы, но Сэм, видимо, потерял последние остатки своих прежних психических способностей, которыми когда-то обладал, потому что эта сволочь продолжает: - Это было, эм… результатом того, что Кас пропал, или это произошло до того? - Господи Иисусе, Сэм, - бормочет Дин, - нам обязательно это обсуждать? - Значит, до того. – Говорит Сэм, делая краткий кивок головой, и Дин моргает, возвращаясь к реальности, чтобы принять оборонительную позицию. - Почему ты так говоришь? - Старик, - отвечает Сэм, печально пожимая плечами. – Ты знал, о чем я говорил. Итак, с тех пор, как это перестало быть грязным, я полагаю, что это, ну, знаешь, нормально, я имею в виду, что я разговаривал с Касом… - Сэм! – Дин обрывает его, с трудом веря в то, что сейчас слышит. – Сэм! Чувак! Нет! Сэм делает паузу на полуслове и глядит на него прищуренными глазами. – Что значит «нет»? - Это значит, - произносит Дин сквозь плотно стиснутые зубы, - Что мы… что я не собираюсь трахаться с Касом, пока он носит моего чертового младшего брата, окей? – Настолько сильно он, о господи, хотел этого совсем недавно, настолько сильно он проклинал себя чуть позже, когда Кас сбежал из весселя, а Дин взглянул на Сэма и подумал - «плачет по мне ад. Опять». Сэм пришел в себя, и чувства Дина изменились в корне, словно кто-то переключил рычаг, но все же он помнил то, что ощущал пару мгновений назад, как хотел быть ближе, как хотел прикасаться. Он знает, что это кошмарно, его гребаная неспособность отступить и взглянуть на ситуацию, напомнить себе, что это тело его брата, даже если внутри Кас. И вот к чему это их всех привело: Кас терся об него и, по-видимому, довел себя до чего-то вроде запрещенного оргазма смерти. Боже правый. – Чувак, - Повторяет Дин тверже, - Мы не занимались… этим. Так что можешь выкинуть это у себя из головы прямо сейчас. Сэм в ответ только моргает, выглядя при этом растерянно. – Но, - говорит он через несколько секунд, - в таком случае, это произошло после, разве не так? Стало результатом его исчезновения? Ох, черт подери. Дин вздыхает. – Не совсем. - Но ведь ты сказал… - Боже, я знаю, что сказал, Сэм! – Дин взлохмачивает волосы рукой и раздраженно убирает ее. – Окей, я… это произошло до того, да. Но это… это не должно было произойти. Я не трогал те… его. Он всего лишь… прижимался ко мне, - он усмехается, произнеся это слово, - и это произошло. Но это было в первый раз, Сэм! Он тяжело дышит, а его лицо покраснело до кончиков ушей. Он надеялся, что Сэм лишь кивнет и оставит все как есть, но тот продолжает пристально смотреть на него и, вот дерьмо, похоже что все пройдет не так гладко. Или по крайней мере, этот разговор затянется надолго, что тоже плохо. - В первый раз? Дин зажмуривает глаза и считает до трех. – Да, Сэм, в первый раз. Мне что, записать это для тебя? Вопреки ожиданиям, Сэм не клюнул на эту удочку, а просто тряхнул головой от сбивающего с толку признания. – Интересно, - говорит он задумчиво. – В первый раз. Держу пари, это был его самый первый раз. Я спрашивал его, хочет ли он, ну, ты понял… - Сэм выполняет некоторые жесты, безошибочное движение взад-вперед сложенными кольцом пальцами. - Ох, отвратительно, - ворчит Дин. - Но он не стал, - заканчивает Сэм, все еще держа задумчивый взгляд на лице брата. – Он сказал, что будет чувствовать себя, словно он меня не уважает или что-то в этом роде, даже если я уверил его, что не возражаю. Так что, я не знаю, может в этом и есть причина? – Сэм пожимает плечами. – Он не собирался этого делать раньше, а сейчас это застало его врасплох, и теперь его грызет совесть? Дин долгое время скептически изучает лицо Сэма. – Ты думаешь, Кас запер себя в ангельском позорном подвале за то, что трогал тебя в плохом месте, а сказал, что не будет? Сэм шумно фыркнул, раздражаясь, но как только он закончил со своим «бич-фэйсом», пожал плечами и закивал. – Похоже на то. Вполне возможно, не так ли? Больше ничего не произошло? Дин вспоминает те доли секунды их контакта, губы Каса на своих губах, и изображение ангела словно галлюцинация возникает в голове – синие глаза, черные взлохмаченные волосы – он был таким, каким явился к нему впервые. Они не должны были этого делать. Они так решили, но когда Дин задумывается об этом, внутри у него все сжимается, несмотря на правильность этих рассуждений. Но ведь и задолго до случившегося Кас вел себя странно, а Дину не хватало духу признаться в этом Сэму. Это снова подтверждало теорию о том, что именно стыд сыграл главную роль в побеге Каса – нарушение обещания, данного как Дину, так и Сэму. Опять. Дин вздыхает. Хорошо, если посмотреть на все с этой стороны, то эта догадка кажется самой правдоподобной. – Нет, - Медленно отвечает он, - Но я думаю, ты прав. Он обещал тебе, что не собирается этого делать, он обещал мне то же самое, или точнее, мы заключили соглашение, потому что это неприемлемо, а ведь ты помнишь, что он провел последние несколько месяцев, отчаянно пытаясь пережить свое предательство. - О, Дин, вот дерьмо, - говорит Сэм, внезапно все понимая и очень к месту делая щенячьи глазки. – Ох, Кас. - Именно, - Говорит Дин, кривя губы. – Готов поспорить, что он придал своему последнему обещанию гораздо больше значимости, чем когда-либо, если исходить из того, что ты сказал. Сэм кивает, фокусируя взгляд между кроватями. – Думаешь, он мог запереть себя где-то глубоко внизу, где я не могу его найти? – Спрашивает он. – Ну, знаешь, сбежал под землю, чтобы там себя истязать? - Может быть, - соглашается Дин. – А если и не так, то у меня просто нет других догадок, потому что я уверен как никогда, что он не уходил. Может попробуешь прорыться к нему, выгонишь его из норы? - Ага, - медленно отвечает Сэм. – Это… хорошо. - Я вот что тебе скажу, - жестко вставляет Дин, - Мы должны найти Касу другой вессель, чувак. По-видимому, если таскание твоего огромного тела его не убьет, то его адское желание моей классной задницы вполне может. Дин ловко обошел стороной упоминание о собственном нестерпимом желании повалить Каса и трахнуть его, идиота. Сэму это не обязательно слышать, и Дин чертовски уверен, что думать ему об этом тоже не стоит. Сэм, спасибо ему за это, не продолжает эту тему, лишь легко смеется, кивая. – Да, верно. – Он встает, хрустя суставами. – Окей, значит план А – я пытаюсь найти Каса. План Б - мы пытаемся найти кого-нибудь, кто знает, как создать весселя, способного выдерживать архангела, но не рожать нового ребенка. Дин морщит нос. – Да, я не буду ждать двадцать лет, пока Кас вырастет в горячую штучку. Сэм смеется. – Но ведь это не так уж и плохо, чем когда он во мне? Тебе бы пришлось растить ее и все такое. Дин корчит рожу и пихает Сэма. – Забери свои пристрастия в душ, чувак, ладно? Кошмар просто. Он отшучивается, но лицо Сэма меняется, улыбка теряет мгновенный проблеск, и его снова наполняет сочувствие, когда он кладет руку на плечо дина. – Хорошо, - мягко говорит он, - хорошо. Но все же, Дин? – Он сильно сжимает ладонь. – Мы найдем Каса. Мы все исправим. Разве мы когда-либо бросали дело? Взгляд Сэма полон серьезной уверенности, и Дин не может не улыбнуться в ответ, даже если и не разделяет его уверенности. – Ты прав. – Отвечает он, Сэм снова сжимает его плечо и отпускает. - Мы справимся, - уверенно говорит он и исчезает в ванной. *** В первую ночь не было никаких признаков присутствия Каса. Сэм не хочет признаваться в этом Дину, учитывая и без того тревожное состояние брата, но отсутствие ангела уже начинает его пугать. Он знает, он знает, что Дин прав, и Кас не мог просто оставить его, будучи незамеченным для кого-либо рядом, но после целого часа тщательных и методичных исследований их некогда совместного сознания, У Сэма начинают возникать сомнения. Сомнения насчет того, например, что Дин действительно мог следить за Касом все то время. Кас, в конце концов, ангел, и теперь он не просто ангел, который наблюдал за Дином время от времени, а нечто более могущественное, непредсказуемое и невиданное. Если Кас всегда умел изменить ход времени и прочесать мир меньше чем за минуту, то насколько сложно было бы ему всего-то отвлечь внимание Дина на полсекунды, чтобы за это время сбежать из тела Сэма? Он мог просто заморозить Дина во времени на тридцать секунд, пока совершал свой побег. Сэм ощущал присутствие Каса в голове уже долгие недели, месяца, и ему хорошо известно то чувство, когда он там. Это отсутствие, ощущение перекати-поля, гуляющего в голове словно ветер, - это радикальное изменение, и оно выбивает Сэма из колеи. На протяжении всего вечера Дин практически ничего не говорил. Он уткнулся в книгу, хотя знал, что она будет бесполезна, то и дело бросая на Сэма нетерпеливые взгляды, но ничего не говоря, за что Сэм ему был благодарен. Дину никогда не нравилось видеть, как Сэм или Кас уходили в себя, чтобы прокрутить диалог между собой, потому что так им было легче в связи с отсутствием барьеров. Позднее им даже этого не требовалось, разговор протекал между ними гораздо легче, без каких-либо затруднений, но где бы ни находился Кас в данный момент, настолько недосягаемым он еще никогда не был, если конечно он все еще в Сэме. Однако если он затаился, то Сэм непременно собирается достать его оттуда. Сэм уже достигнул пределов разума, до которых дотянуться, но Каса по-прежнему нет. Он за его границами, или чем-то подобным, но Сэм способен дать всему объяснение, и удерживает его от паники то, что он все еще может это сделать. Разумеется, его пугает полная пустота после такого долгого сожительства, но одна вещь, в которой уверен Сэм, так это то, что раньше ему ни за что ни удалось бы буквально погрузиться в собственный разум до совместного существования. А это значит, Сэм уверен по крайней мере на восемьдесят процентов, что Кас все еще должен быть где-то рядом. Кас может не захотеть выходить наружу прямо сейчас, но он все еще в Сэме, запертый где-то у него внутри, а следовательно, он его найдет. Рано или поздно, Кастиэль сделает промашку, и Сэму удастся выволочь его обратно на поверхность. Проще говоря, это вопрос постоянной бдительности. Эта мысль заставляет Сэма улыбнуться – это было бы гораздо легче, если бы у него был магический искусственный глаз, который наблюдал бы за тем, что происходит в голове**, но в сущности другого плана у него нет. Дин сумеет оставить свои вопросы при себе на сегодняшний вечер, но Сэм чувствует, какие усилия он для этого прилагает, и знает, что он будет не в состоянии рассчитывать на такое же основанное на невмешательстве отношение, если в течение двадцати четырех часов Кас не подаст никаких признаков. Кас создан для Дина, что заставляет Сэма отчаянно желать переселить его в другой вессель, наладить все, даже если бы Кас не стал Сэму лучшим другом за последние несколько недель. Кроме того, теперь он является неотъемлемой частью жизни Сэма так же, как и частью жизни Дина, пусть и по-разному для каждого из братьев, но Сэму не хочется идти дальше без него, не хочется оставлять его одного, чтобы он сам себя истязал. Кас должен быть найден, и быстро. А после этого… что ж. Бобби оставался в стороне в связи с последними событиями, вероятно все еще отходя от этой ситуации с Богокасом, но скорей всего пришло время проведать его и узнать, что ему известно. Если их постигнет неудача, остается еще библиотека Кэмпбеллов, в которой можно найти что-нибудь полезное. Нужно вернуть Каса, а остальное будет сущим пустяком. Сэм не собирается бодрствовать всю оставшуюся ночь, но что-то изменилось в нем после ангельского побега, что повлияло на его организм и вызвало искусственную бессонницу, в результате которой у него в голове вертелся рой мыслей, не позволяющих телу чувствовать истощение. Время становится жидким, растягивается. Он знает, что Дин давно спит – они выключили свет, и в конце концов Сэм слышит глубокое дыхание Дина. Однако сложно по этой детали судить, насколько поздно уже должно быть, как много времени он потратил на исследование пространства внутри черепа и посылание сгустков энергии в самые дальние уголки. Такое исследование он проводил и раньше, но никогда оно не было настолько выматывающим или настолько безотлагательным. Каса никогда не было тяжело найти, обычно он появлялся после нескольких мягких толчков, призывающих поговорить в их совместном пространстве. Теперь ему кажется, что начинают появляться темные участки, новый участок на каждую часть сознания Сэма, которую он освещает всплеском энергии. Если Кас где-то здесь, Сэм найдет его. В искусстве исчезновения он очень хорош, но вечно прятаться ему не удастся. Создается ощущение бурения вниз, погружения на глубину, и этого Сэм еще никогда не чувствовал. Он никогда не тратил много времени на долгое копание в таких вещах, но когда начал, то понял, что не может остановиться. Появляется новое пространство, новые места, в которых Кас мог бы спрятаться, и Сэм продолжает, переворачивает каждый подозрительный камень. Возможно, он выглядит сейчас как коматозник, когда погрузился в себя так глубоко, что внешне напоминает человека в трансе, и его состояние можно сравнить с состоянием растения. Дин спит, и у Сэма позади такой огромный пройденный путь, по которому ему можно вернуться, что он с таким же успехом может продолжать копать. Ему кажется, что он прокопал тоннель к центру земли, неисследованного пространства становится все меньше, возникает тянущее ощущение по краям его энергии, что-то неопределенное, несчастное и одушевленное. Кас где-то поблизости, он это знает. С последним великим усилием он кидает вперед широкий поток света и наблюдает, как он оставляет блики на стенах пещеры его разума. - Кас! – Слово словно напряженный импульс, рябью раздающийся из Сэма, будто гидролокатор. В этот момент он ощущает, как импульс бьется обо что-то. Это чувствуется, как будто длинная волна света все еще связана с ним где-то, физически являясь его частью, и контакт с другим присутствующим отдает дребезжанием. У Сэма нет ни малейшей догадки о том, как долго он все это проделывал, и он не имел понятия, как ему выбраться, но все же здесь есть кто-то, и Сэм успел проверить все, что можно было, так что остается лишь один потенциальный кандидат. Он повторяет свой зов и посылает слабый завиток энергии. Ответ, когда он приходит, едва различимый, слабый, словно сопротивление раненого животного, желающего, чтобы его оставили одного, и оно могло умереть в покое. Он несчастный, расплывчатый, но Сэм мгновенно узнает в нем свет Каса. Сэм, говорит ему ответное послание, хотя оно слишком тусклое, сопровождаемое другими словами: уходи. Оставь меня одного. Если бы Сэм был в прямом контакте с сердцем, без сомнения он почувствовал его ускоряющийся ритм. Он собирается и осторожно подступает. - Кас, ладно тебе. – Пауза. – Все в порядке. Ты в порядке. Вспышка чего-то более сильного, но его тон прежний, несчастный и стыдливый. Я не могу этого сделать. - Сделать что? – Спрашивает Сэм в нетерпении. – Кас, мы волнуемся. Дин думал, ты ушел. Если бы я только мог уйти, Кас поддается назад, и в этот раз его энергия сильнее, ближе к той, которую помнит Сэм. Я не могу этого сделать, Сэм. Я предал вас обоих. Мне следовало лучше знать. Сэм тяжело и глубоко вздыхает. – Нет, Кас, не предал. Вы, парни, знаете, вы просто увлеклись. Это не преступление, ясно? Я не виню тебя в этом. Дин винит, парирует Кас, не в силах справиться с горечью. Я заставляю его чувствовать себя виноватым. Ему не нужно что-то еще, из-за чего он будет чувствовать себя виноватым. С последним высказыванием Сэм не может не согласиться, но факт остается фактом – Дин предпочтет иметь Каса живым, наверху, чтобы они смогли начать налаживать отношения, чем похороненным в голове Сэма, вне досягаемости, так что Дин ничего не может поделать, кроме как дотошно стараясь понять, что заставило его уйти. Сэм снова глубоко вздыхает. – Слушай, я понимаю. Но, серьезно, неужели ты запираешь себя здесь, внизу? Это будет только мучить Дина. Он не может остановиться и не гадать, что ты такого сделал, что сломало тебя. Ты не хочешь, чтобы он чувствовал себя виноватым, значит, ты должен вернуться, старик. Это удар ниже пояса, и Сэм это знает, однако, кажется, это возымело эффект - Кас приближается, но он испытывает боль. Боль от печали, и Сэм продолжает подталкивать его, взбодрившись. – Я знаю, что так ты не сможешь продолжать дальше, Кас. Мы поняли это. Но у нас есть план, хорошо? - План? – Вставляет скептически Кас. Его голос, замечает Сэм, более крепок, и его ощущение чище и яснее. – Какой план? - Не узнаешь, - загадочно отвечает Сэм, - если не выйдешь наружу. – Наступает пауза, а затем он посылает другой импульс энергии, оборачивая светом туманные края Каса, слабо сияющие во тьме. Раньше Касу всегда это нравилось, и теперь это, похоже, успокаивает его, снижая частоту его колебаний. – Слушай, я дам тебе время, хорошо? Я знаю, что ты смущен. Но ты не должен так себя чувствовать. Мы все справимся с этим, если ты поднимешься и позволишь нам взять дело в свои руки. Итак… завтра? – Еще один импульс. – Я знаю, где ты живешь, старик. Ты не можешь прятаться от меня в моей же голове. Ответная вспышка света, которую выдает Кас, едва дотягивает до смеха, который раньше слышал Сэм, но это уже начало, и оно переполняет грудь Сэма надеждой. – Хорошо, - не сразу обещает Кас. – Ты… ты иди вперед меня, проснись. Скажи Дину, чтобы не волновался. Я скоро поднимусь. - Надеюсь, - Говорит Сэм, и его голос отрывистый в попытке замаскировать внезапное, вызывающее головокружение облегчение. Это было долгое восхождение на поверхность, и когда он просыпается, моргая, время на часах - 5 утра. Серая комната освещается ранними утренними лучами, и внезапно Сэм чувствует ужасную усталость, но он полностью уверен, что его ночные старания того стоили. *** Кастиэль дает Сэму время поспать. Ему понадобится долгий отдых после ночных похождений в самые дальние уголки собственного сознания, и у Кастиэля не возникает желания беспокоить его прежде, чем нужно. По крайней мере, так он сам объясняет свои действия, когда подкрадывается все ближе к тому месту, которое они вместе окрестили «пассажирским сиденьем», и борется со стремлением снова сбежать, вниз или наружу. В конце концов даже после сна не по расписанию Сэм просыпается, и это вдребезги разбивает все оправдания Каса. Он все еще достаточно далеко от главного центра сознания Сэма, так что тот не сможет напрямую почувствовать его. Когда Сэм просыпается, Дин покидает ванную полностью одетым, и эта нехарактерная предосторожность заставляет Каса снова окунуться в свой стыд. Он признает правоту Сэма – естественно, если он покинет Дина без каких-либо объяснений или извинений, это причинит только вред, но Кастиэль тоже в чем-то прав – он просто не может теперь жить как прежде. Дин идеален, особенно запах его тела и души, и Кастиэль не может смотреть на него и обещать не прикасаться, особенно когда ему известны чувства Дина. Не сейчас. Еще долгое время он не может заставить себя сделать что-нибудь большее, чем просто наблюдать, но даже это доставляет боль: поворот головы Дина или движение руки Сэма вызывают только новые волны стыда. Это слишком человеческая способность – чувствовать стыд тела, и Кастиэль ощутил это прошлой ночью, словно удар штанги по груди, словно удар стулом в лицо, слишком сильно и незнакомо для него, и он не мог среагировать на это иначе чем просто сбежать. Даже сейчас убывающее ощущение шока и унижения заставляют его дрожать, держат его в состоянии срыва и нового побега, либо в его секретное убежище в голове Сэма, либо наружу через рот, и к черту последствия. С трудом ему удается успокоить свои побуждения, ведь повторный побег лишь ухудшит ситуацию во много раз, но даже сейчас, когда он уже не хочет прятаться, он не хочет и выходить на поверхность. Знание того, что он должен сделать, полностью отличается от того, что он может сделать, с ужасом представляя то, как Дин может на него посмотреть, когда он появится, если вообще будет в силах на него смотреть. Дин нервный, раздражительный, ведь Кастиэль наблюдал за ним достаточно времени, чтобы это уяснить, и хотя раньше Дин никогда не старался изо всех сил прикоснуться к Сэму, он также не прилагал особых усилий, чтобы избежать контакта. Теперь же Дин избегает любых прикосновений, сознательно прокладывая себе путь между мебелью так, чтобы не задеть Сэма, проходя мимо, и обязательно ставя свой кофе на стол, а не как обычно отдавая его Сэму подержать. Дин взволнован, и собственная тревога Кастиэля не дает ему покоя. Когда он слышит, как Сэм пересказывает Дину события прошлой ночи, пусть и вкратце, стыд снова начинает вытекать наружу, словно кровь на ране. Если бы Кастиэль мог физически закрыть себе глаза и не смотреть на происходящее, он бы так и поступил, но в данный момент телом управляет Сэм, а Кастиэль не осмелится снова спрятаться, потому что ему не хватит духу вылезти обратно во второй раз. - Все в порядке, - говорит Сэм, - он был там. Я дал ему немного времени, и он сказал, что выйдет, когда будет готов. – Он слегка пожимает плечами. – Он обещал, чувак, я знаю - он понимает, что нет никакого смысла прятаться и водить нас за нос. Если он не выйдет до конца дня, я всегда могу просто спуститься вниз и напоминать ему об этом, пока он не решится. - Хах, - все что говорит Дин. Это было не так уж плохо по сравнению с возможным вариантом событий – Кастиэль тревожно ждал едкого замечания о том, чего стоят все его обещания, но сейчас реакция Дина нечитаемая, поверхностная, и от этого становится только хуже. По крайней мере, если бы Дин был откровенно злым, Кастиэль знал бы, чего ожидать. Но прямо сейчас он пребывает в абсолютном неведении. - Да уж, - говорит Сэм, пожимая плечами, будто понимает бормотание Дина так, как Кастиэль никогда не умел. Кастиэль вздыхает. Тем не менее, со второго взгляда лицо Дина становится понятно, что дело просто в его незнании, нервной нетерпеливости, и это подсказывает, что он настолько же не уверен, как и Кастиэль. Возможно, Кастиэль ожидает, что слепой поведет слепого. Возможно, что его нерешительность несправедлива по отношению к ним обоим так же, как и удержание Сэма в качестве весселя, разница лишь в том, что на первое Кастиэль может повлиять. Он не знает, что Сэм имел в виду под их новым планом. Он был искренним, хотя Сэм всегда такой. Кастиэль знает, что ему не следует возлагать на их план слишком больших надежд, но ему так хочется рассчитывать на лучшее. Как часто Винчестерам удавалось достигнуть невозможного благодаря одной только силе воли, и может им троим удастся выйти победителями в этом безнадежном деле. Кастиэль делает глубокий вздох, в последний раз смотрит на отвлеченное лицо Дина, его зеленые глаза, сосредоточившие внимание на ковре. В течение последних секунд он подводит все итоги; затем осторожно пробирается вперед, борясь с чувством тошноты в связи с тем, что его ожидает. Он осторожно дает Сэму понять о своем присутствии и мягко вытесняет его, выбираясь наверх. Он сможет это сделать. Ради Дина, ради них обоих, он должен. Прим.переводчика: *Манфред Рихтгофен – «Красный барон», летчик-истребитель первой мировой войны, считался настоящим асом своего дела. **Отсылка к Гарри Поттеру, персонаж Грозный Глаз Грюм