Цветок Коры

       Девушка долго вертелась на обширной кровати, в которой могли поместиться три человека. После того, как она вернулась с прогулки, где познакомилась с Гекатой, она немедленно пошла в комнату. Ей нужно было время подумать над словами ведьмы, которые действительно имели смысл, а еще выплакать оставшиеся слезы. Клариссе не хватает близких людей, не хватает поддержки, чтобы смириться со своим нынешним положением.        Сон как будто специально обходил Клариссу стороной, поэтому она села на кровати и стала осматривать свою новую комнату. Французское окно было закрыто, в котором виден сад с огромными тополями. Справой стороны стоял огромный шкаф из тёмного дерева, в котором находились платья разных цветов, фасонов. От дорого шелка до переливающегося атласа или кружева с ручной вышивкой. Слева стоял письменный стол, на котором лежали листы, книги и высокая фарфоровая ваза с белоснежными нарциссами. Их сладкий запах летал по комнате и дурманил девушку.        Кларисса всегда любила это растение, хотя иногда не понимала, чем оно зацепило ее. Может, своей простотой, как те одуванчики или лютики, но более величественней.        Богиня тяжело выдохнула и поднялась с кровати, дотрагиваясь обнаженными ступнями до холодного мрамора. Дрожь мгновенно пробежалась по телу девушки. Она накинула шёлковый халат и обула балетки. По всему дворцу была полнейшая тишина, потому что все жители спят в своих кроватях, а это значит, что если она немного погуляет и осмотрится, то никто не заметит. Кларисса бесшумно открыла дверь и проскользнула в тёмный коридор, где не было ни души. Она медленно ходила и осматривала огромный дворец, который должен стать ее новым домом. От этой мысли девушку передернуло, и страх поселился в теле. Провести вечность в этом месте, не имея ни малейшего шанса увидеть маму, Изабель и Эмму, Джейса, рассчитывая только на себя.       Девушка настолько ушла в свои мысли, что не заметила перед собой обладателя роскошного дворца. Кларисса громко ойкнула и подняла голову вверх, посмотрев в чёрные глаза. В них горел, какой-то недобрый огонёк и на лице сияла кривая улыбка. Кларисса чуть не упала от столкновения, но сильные руки подхватили юное девичье тело. Теперь ладони Себастьяна лежали на талии Клэри и плотно прижимали к своему телу. Он мог чувствовать тепло ее тела через тонкую ткань, ощущать, как подымается грудь при каждом вдохе и выдохе, как обжигает ее дыхание обнаженные участки шеи. — Почему ты не спишь? — голос Себастьяна был уставшим, но злости не было в нем. Он искренне удивился, когда увидел юную богиню блуждающую одной по дворцу, тем более ночью. Себастьян смотрел на девушку сверху вниз и видел, как ее лицо залилось румянцем от смущения. — Не спится. — Клэри решила ответить честно и сразу пожалела об этом. Брови Себастьяна поднялись, а улыбка стала ещё более наивной. Кларисса попыталась отойти, но выбраться из его объятий было крайне тяжело. Он ни в какую не хотел ее отпускать. — Тебе нужно выспаться, потому что завтра тяжёлый день. Приезжает моя тётя — Фемида, по просьбе матери. Слухи распространяются быстро о нашей помолвке и уже дошли до Олимпа. — Он видел, как девушка мгновенно расстроилась и опустила голову, но он точно мог сказать, что в ее изумрудных глазах появились слёзы. Себастьян запустил руку в ее мягкие рыжие волосы, которые струились между пальцев, и поднял ее голову вверх. — Почему ты плачешь, милая? — А чему мне радоваться? Тому, что я буду вынуждена жить с тобой? А может тому, что меня заставят стать правительницей царства мёртвых? Или тому, что меня заставляют выйти за того, кого не люблю? — по щеке Клариссы скатилась одинокая слеза, которую мгновенно вытер Себастьян, потому что не мог терпеть, когда плачут. Для такой юной девушки она ещё хорошо держится, например, если бы здесь оказалась богиня любви, Изабель, то в гневе она бы разгромила половину дворца. — Почему ты так противишься своей судьбе? Почему тебе здесь настолько плохо, если ты даже не жила нормально и не познала этот мир? По слухам из Олимпа нарисовала для себя картинку, что здесь нет ничего светлого и хорошего, только вечная тьма? Из-за этого? Спешу тебя огорчить, богиня. Здесь находится три сада, за которыми вечно следят, в котором находятся различные растения. Здесь есть солнце и животные, как в мире твоей матери. Чего тебе ещё не хватает? Скажи мне. Может компании этого бога хитрости Джейса? Ответь, Кларисса.        Себастьян замолчал и рассматривал Клариссу, отпустив ее из кольца своих рук, а та мгновенно отошла на безопасное расстояние. Клэри молчала, понимая, что он прав. Она нарисовала себе тёмный мир, в котором Себастьян зло, но ведь все не так, как она думает. Себастьян ждал ответа девушки, но была лишь тишина, которая ужасно раздражала его. Этот разговор рано или поздно должен был состояться и Геката своим советом, лишь подтолкнула его к этому. — Я не хочу разговаривать на эту тему. — А я хочу. Ты все равно никуда не уйдешь, так почему бы не смириться с этим и не начать новую жизнь здесь? У тебя будет поддержка Гекаты, да, чёрт возьми, моя поддержка. А, что будет, когда ты вернешься на Олимп? Побежишь к своему Джейсу, которому плевать на тебя? Или на поля Эллады растить цветочки и веселиться с нимфами? Хочешь жить как маленькая девочка, на которую уже не будут смотреть как прежде? Или…       Его речь остановила звонкая пощёчина. Руку Клэри жгло, и в кисти отдавалась боль из-за непривычки и силы удара. На бледной коже Себастьяна был отпечаток ее ладони, который приносил девушке малую каплю удовлетворения. Себастьян тяжело выдохнул и дотронулся до своей щеки. Боли не было, только удивление. Ещё никогда в его жизни ни одна женщина не посмела поднять на него руку, и он совсем не ожидал, что вот эта девчонка, будет первой. Кларисса, найдя в себе силы, подошла к нему близко и посмотрела в его чёрные глаза. — Закрой свой рот, Себастьян. Ты ни черта не знаешь обо мне, чтобы судить. Хочешь, знать правду, почему я отвергаю этот мир? Потому что здесь находишься ты. Ты выкрал меня и заставляешь смириться с судьбой, как будто это так легко сделать. Я ненавижу тебя и никогда не полюблю. Каждый божий день я буду искать способ выбраться отсюда. Любой ценой.        После этих слов девушка разворачивается и идёт назад в свою комнату, оставив Себастьяна одного в тёмном коридоре. Он не был зол за выходку богини, лишь удивлён ее храбростью. Не каждая девчонка осмелилась бы на такое. Себастьян провожал взглядом Клариссу, а потом, усмехнувшись, пошёл к себе. Геката была права, что Кларисса необычная богиня, от которой можно ждать что угодно. Пощечину он сможет простить, побег — нет.

***

       После разговора с Себастьяном, Кларисса вернулась в свою комнату, вот только заснуть ей так и не удалось. Она открыла окно и села на мрамор, осматривая сад. Была полнейшая тишина, только изредка ее прерывали странные звуки доносившиеся где-то вдалеке. Это было похоже на пение, но какое-то мрачное, от которого кровь стынет в жилах. Ближе к рассвету оно прекратилось и заменилось пением птиц. Себастьян был прав, говоря, что этот мир почти ничем не отличается от лугов Эллады или самого Олимпа. Здесь все живет, даже растения пропитаны жизненной силой. Единственное, что отличает это место от Олимпа это то, что здесь нет тех, кто дорог богине.        Кларисса так и просидела до самого утра, пока в комнату тихо не постучали. Девушка посмотрела на дверь, а потом тихо разрешила войти нежеланному гостю. Отчасти она боялась, что это будет Себастьян, но вместо этого в комнату вошла девушка. Скорее всего, это ещё одна нимфа, про которую говорила Геката — Орфна. В отличие от остальных обитателей этого мира черты ее лица были мягкими, а в голубых глазах горела жизнь. Каштановые волосы аккуратными волнами спадали ей на обнаженные плечи. А ещё у неё на лице была дружелюбная улыбка. — Доброе утро, миледи. Владыка просил передать, что ждёт вас за завтраком и мне отдали приказ приготовить вас. Кстати, меня зовут Орфна. — девушка поклонилась в знак уважения, а затем прошла к шкафу. Она отодвигала вешалки в разные стороны пока не достала зеленое платье. Вверх был в ручной вышивке, а юбка шла до колена, только поверх ее был шелк, который был до пола. Кларисса внимательно посмотрела на платье, а затем назад отвернулась к окну. — Передайте Себастьяну, что его компания мне противна и есть, я в любом случае не собираюсь. — Кларисса не подымалась с подоконника, продолжая смотреть в окно. Неожиданно она увидела мужской силуэт, гуляющий по саду. Можно было бы подумать, что это Себастьян, но у него пепельно-белые волосы. Орфна подошла к девушке, заинтересованная, на кого смотрит юная богиня. — Кто это? — Это Аскалаф — наш садовник. Он следит за растениями в подземном царстве и иногда за животными, которые пробегают здесь. Смотрите. — Девушка показала на благородного оленя, который подходил к Аскалафу, совершенно не боясь его. Юноша провёл ладонью по шерстке зверя и протянул ему что-то, но девушки не могли увидеть что именно. Затем, как будто почувствовав на себе два заинтересованных взгляда, Аскалаф повернулся и встретился взглядом с Орфной, а затем улыбнулся ей. Нимфа мгновенно залилась румянцем и заправила за ухо выбившуюся прядь. — Он заинтересован тобой, а ты кажется им. — впервые за несколько дней на лице богини расцвела улыбка, а в изумрудных глазах вновь вернулся огонёк веселья. Орфна посмотрела на богиню и ещё больше засмущалась от комментария богини. — Между вами что-то есть? — Я не уверена, что он заинтересован мной. Обычно он в компании Минфы и только изредка мы сталкиваемся. Я бы не хотела портить ваше утро, но вам действительно нужно спуститься на завтрак. Владыка сегодня не в очень хорошем настроении, поэтому я не думаю, что он обрадуется этой новости. — Орфна подошла к шкафу и вытянула то платье, а Кларисса пробежалась по нему взглядом и затем, тяжело выдохнув, слезла с подоконника и прошла к нимфе за платьем. Девушка была права, что Себастьян не одобрит поведение богини, поэтому больше ничего не оставалось, как надеть это платье и выйти на завтрак, держа голову высоко. — А Геката там будет? — Орфна кивнула Клэри и прошла к туалетному столику, на котором лежали украшения из золота, которые Клэри просто обязана, будет надеть. Кларисса прошла в купальню, потому что переодеваться при посторонних, богиня не могла. Откинув шелковый халат в сторону, девушка начала надевать это платье, только с застежкой сзади вышли проблемы, поэтому она вышла к Орфне и попросила ее о помощи. Подол платья почти не касался мраморного пола, что было к лучшему. Орфна помогла собрать Клариссе волосы в аккуратную прическу, надеть золотое ожерелье с изумрудами. После того, как все приготовления были закончены они вышли в коридор и направились в столовую.        Теперь коридоры не казались такими мрачными и темными. Можно было рассмотреть картины, висевшие в дорогих золотых рамах, вазы с белоснежными лилиями. Спустя пару поворотов они прошли в огромную столовую. Эта комната была на удивление в светлых тонах с огромным окном, в котором была видна река. Хрустальная люстра свисала с потолка и освещала всю комнату. Во главе стола сидел Себастьян, что в прочем не удивительно, а рядом с ним Геката. Орфна не вошла в столовую, лишь пропустила богиню вперёд и закрыла за ней дверь, оставшись в коридоре. Себастьян не обратил на девушку ни малейшего внимания, лишь продолжал смотреть в кубок с вином, явно думая о чем-то своём. — Доброе утро, Кларисса. Присаживайся. — Голос Гекаты вырвал из раздумий Себастьяна и посмотрел на богиню. Их взгляды всего на минуту встретились, и он точно мог сказать, что она злиться. Геката изящным движением руки показала, где Клэри может присесть, вот только это место ее совсем не устраивало.        Кларисса отвела взгляд и села за стол, рядом с Себастьяном, напротив Гекаты. Это было слишком близко, особенно после происшествия ночью, которое закончилось крайне печально. На столе было множество тарелок с разными блюдами, даже гранат лежал, но к пище девушка не притронулась. Она сидела, сложив руки на груди, и смотрела на свою пустую тарелку, чем вызвала смешок у Себастьяна. Геката это не прокомментировала, лишь продолжила пить вино. — И долго ты ещё не будешь есть? Все надеешься, что тебя кто-то спасёт? Или сама план побега придумала и ждешь момент? — Себастьян смотрел на девушку, не скрывая веселья, а Кларисса кинула на него озлобленный взгляд, но к пище все равно не притронулась. Геката, так же как и Клэри посмотрела на Себастьяна, а потом опять перевела взгляд на богиню, которая опустила голову и больше не смотрела на Себастьяна. — Тебя это не касается. — Кларисса тихо, но чётко сказала эти слова, чем вызвала ещё один смешок. Себастьян открыто насмехался над богиней, но все, что ей оставалось это сжать ладошки в кулачки и молчать. — Нет, милая. Меня это касается, ведь от этого зависит твоя безопасность. Попытаешься бежать, значит, нарвешься на неприятности. Либо Цербер на тебя нападет, либо ты случайно забредешь, куда не надо. И спасать тебя придется мне. А из подземного царства тебя вызволять некому, кроме матери, но как видишь она не торопиться, значит, расслабься и ешь.        Это стало последней каплей для Клариссы, поэтому она поднялась и вышла из столовой громко хлопнув дверью, но Себастьян на это внимание не обратил, лишь сделал глоток вина и расслабился, но Геката громко поставила свой бокал, чем и привлекла к себе внимание. — Зачем ты так с ней? Зачем ты давишь на ее раны, заставляешь ненавидеть тебя? Думаешь, ей легко? — Геката посмотрела на Себастьяна своими небесно-голубыми глазами, только вот этот взгляд был холодный и ненавистный. Ведьма сильнее сжала бокал с алой жидкостью и безотрывно наблюдала за своим собеседником. — Я всего лишь ее предупредил, Геката. — Себастьян протянулся к винограду, который так любила Геката, и взял пару ягод, а затем закинул их в рот. Снаружи он был как обычно спокоен, хладнокровен и расчетлив, но внутри все бушевало. — Нет, Себастьян, ты ее не предупредил, а сделал больно. Что уже между вами такое произошло? Ты вообще разговаривал с ней? — Ага. — Себастьян недовольно цокнул языком, а затем вспомнил, что произошло ночью. Вспомнил, как она смотрела на него тогда, как нашла в себе смелость влепить ему пощечину, хотя он мог с легкостью перехватить ее руку, но не стал этого делать. Отчасти он понимал, что заслужил, сам спровоцировал, но признать это вслух для него было нечто сверхъестественным. — В итоге, получил звонкую пощечину, и мы с ней разругались по новой, где я как всегда остался плохим, а она самой невинностью. Я не понимаю, как ты разговариваешь с этой избалованной девчонкой. — Все дело не в ней, а в тебе. — Подытожила ведьма, опустив голову и грустно улыбнувшись. — Будь ты немного терпеливее и не настолько прямолинейным, то мог бы узнать ее и понять. Представь, как ей тяжело. Помоги ей освоиться здесь, а не веди себя как последняя сволочь в этом мире. — Не забывай, с кем говоришь, Геката. — Слова ведьмы разозлили Себастьяна, и он даже сам не заметил, как на хрустальной поверхности бокала стали появляться трещины из-за того, что Себастьян слишком сильно его сжал. Геката всегда высказывала своё мнение, и он прислушивался к ней, но после появления девчонки все изменилось. Ему не нравилось, когда лезут в его личную жизнь, поэтому и злился на ведьму. — Конечно, прошу прощения Владыка, перестаньте вести себя как венценосная сволочь. — После этих слов Геката поднялась со своего места и пошла на выход из столовой, как Кларисса пару минут назад. Перед тем, как дверь захлопнулась, Себастьян прокричал ей в след: — Превосходно, все против меня. И из-за кого? Из-за какой-то девчонки. Вот от тебя Геката я такого не ожидал. — Дверь закрылась, и Себастьян тяжело выдохнул, начиная понемногу жалеть о своем договоре с Валентином. Он, конечно, мог отпустить Клэри, но что-то не давало ему это сделать. Какой-то непонятный комок в душе не позволял, которого не было раньше. Отпустить ее — это значит позволить целому миру смотреть на богиню, пытаться завоевать ее сердце, но он не хотел этого. Она его и этим все сказано. — Думаешь о богине весны, племянник? — чей-то мелодичный женский голос раздался у двери, и Себастьян перевёл свой взгляд на неожиданную гостью. Фемида — богиня судьбы, правосудия и равенства. Она была облачена в закрытое темно-синее платье, а блондинистые волосы как всегда убраны в прическу, в которую была вплетена серебряная корона. Черты ее лица не изменились с их последней встречи, только на лице появились первые морщинки. Взгляд карих глаз был серьезен и настойчив, полностью прожигая племянника насквозь. — Ты как-то рано. Я тебя позже ожидал. — Себастьян со скучающим видом отвернулся и, облокотившись о спинку стула, закрыл глаза, наслаждаясь тишиной. Во всем сказалась бессонная ночь, проведённая в раздумьях об этой девчонке. Ему казалось, что он сходит с ума. — Не увиливай от вопроса. Ты сам знаешь, как я это не люблю. И раз ты это делаешь, значит, я попала прямо в точку. — Женщина прошла к столу и села напротив племянника, хватая зеленое сочное яблоко, и откусила кусочек. Даже не смотря на талант Фемиды принимать правильные решения, она способна без промаха определить, о чем думает ее собеседник. В комнате повисла тишина, которую нарушила богиня. — На этот раз я с плохими новостями с Олимпа. Джослин прекратила выращивать растения, помогать людям с урожаем, привела землю в траур. Валентин опасается того, что будет дальше. Боюсь, что ваша помолвка может не состояться. — Это проблема Валентина, что он не способен справиться с собственной бывшей женой. Уговор есть уговор. Я свою часть сделки выполнил, а Валентин не может сделать элементарного. Девчонка останется здесь при любом раскладе, и плевать я хотел на ее противостояние. — Себастьян устало провёл ладонью по пепельно-белым волосам и открыл глаза, изучая взглядом свою собеседницу. Фемида — сестра его матери, только вот у Фемиды была магия и сила, а у Лилит всего лишь титул матери титанов. В некоторой степени ему уже начало надоедать, что все лезут в его жизнь и командуют, как будто он справиться с девушкой не может. — Ты привязался к Клариссе, Себастьян. — От заявления Фемиды, Себастьян поперхнулся и рассмеялся. Богиня знала, что права и что это лишь показное выступление, что он ничего не может чувствовать. Фемида не один год его знает и может точно определить, что думает Себастьян относительно этой ситуации, да и его слова все подтверждают. — Боишься ее отпустить в тот мир, назад к ее семье и друзьям. Ты поступаешь эгоистично. — Единственная, кто поступила эгоистично это ты, Фемида, отправив своих дочерей сюда, против их воли. — Как говорится: «лучшая защита — нападение». Себастьян, забив на все правила приличия, закинул ноги на стол и забрал горсть винограда. Он на минуту замолчал, но потом продолжил, заметив выражение лица Фемиды. Она понимала к чему он клонит и этот разговор не вызывал у богини восторг. — В прочем, вы похожи с Валентином. Сослали своих детей, чтобы жить своей жизнью, и никто не мешал. И почему-то всё скидывают мне, как будто я вам тут нянька. Вот только у Клариссы другое предназначение в этой жизни, в отличие от твоих дочерей. — Твоей супруги. — Фемида грустно улыбнулась и взяла бокал с золотистой жидкостью — амброзией. В этот необычный напиток вложено много трудов, потому что сначала надо собрать пыльцу, а затем, им занимаются дриады вместе с Джослин, отчего он похож на нектар. Богиня за пару минут буквально стала серьёзной и со строгостью посмотрела на Себастьяна, как мать, собиравшаяся отсчитывать своего ребёнка. — Судя по тому, что я заметила ее заливающуюся слезами в коридоре, значит ваши отношения где-то на дне. — Она плакала? — этот вопрос вылетел быстрее, чем он подумал. Почему-то от этой новости ему стало не по себе, потому что причиной ее слез стал он. Он представил ее с заплаканными глазами и как хрупкие плечи содрогаются от всхлипов. От этого ему стало ещё более паршиво. — Да, но пыталась сделать вид, что нет. Даже боюсь спросить, кто ее довел до этого? — Догадайся. — С презрением сказал Себастьян, кинув разгневанный взгляд на свою тетушку. Ему впервые в жизни захотелось узнать, как Кларисса и возможно, даже, извиниться. Себастьян тяжело выдохнул и уже более спокойно сказал. — Похоже, я действительно немного переборщил. — Ты должен извиниться перед ней и расположить к себе, ты сам знаешь это, а ещё лучше заставь ее остаться здесь. Например, скорми пару гранатовых зерен и на месяц она полностью твоя, и так каждый раз. Я поговорю с Джослин, сочиню сказку, что она здесь счастлива и попрошу снять траур.        Себастьян задумался над словами Фемиды, которая оставила пустой бокал в сторону. Богиня смотрела в упор на своего собеседника, внимательно рассматривая карими, как горький шоколад глазами. Себастьян знал, что договариваться с богиней нужно осторожно, потому что за свою помощь она может запросить высокую цену. — Зачем ты собираешься это сделать? Ты никогда ничего просто так не делаешь так, значит, что требуется от меня взамен. Не тяни, говори. — Мои дочери — Мойры. Я хочу, чтобы они остались здесь навсегда, потому что на Олимпе им опасно. Их дар — это проклятье. Решать судьбы богов и людей, тяжкий труд и многих не устраивает их судьба, поэтому пусть останутся здесь в безопасности, под твоим надзором.        Себастьян поднялся и подошёл к Фемиде, которая рассматривала пейзаж за окном. Порой Себастьян так же любил сидеть и смотреть, что происходит за окном, углубляясь в свои мысли. Это помогает расслабиться, расставить все свои мысли по нужным полочкам, чтобы потом не сделать ошибки. — Хорошо, а теперь мне надо поговорить с Клариссой. Располагайся, Фемида. Тебе здесь рады.        Себастьян кинул последний взгляд на Фемиду, а затем вышел из столовой. Ему сейчас нужно было увидеть эту несносную девчонку. Он не понимал, что с ним происходит, что испытывает к этой юной богине, которая задела его за живое. Он не может себе позволить чувствовать, поэтому нужно отстранить ее от себя, но как только он видит ее изумрудные, как весенняя трава глаза, то сразу хочется притянуть к себе и никогда не отпускать, вдыхая ее запах. Себастьян мог врать всем, показывая, что чувствовать он не умеет, но только не себе. Не стоит отрицать очевидного, что Кларисса ему нужна, хоть и жутко действует на нервы. И, пожалуй, за то, что он собирается сделать, она его не простит, может только со временем.

***

      Кларисса сидела в платье на подоконнике и вытирала поступившие слезы, которые казалось, девушка уже давно выплакала, но нет. Ей так было обидно от слов Себастьяна, что просто хотелось разбить что-нибудь, но все тело как будто мгновенно ослабло. Похоже, что это была его маленькая месть за пощечину. Кларисса сама не ожидала от себя такого, никогда она не думала, что сможет поднять руку на кого-нибудь. Девушке, казалось, что лучше бы он ударил ее в ответ, но ни как не надавил на кровоточащие раны в душе. Себастьян был прав до такой степени, что оспорить его слова невозможно. Если бы она была нужна кому-то, то ее давно бы спасли. Она отказывалась от этой мысли, надеясь, что Валентин просто не позволяет никому ее видеть, даже родной матери. Новые слёзы подступали, но теперь они просто стекали по щекам.       Дверь комнаты открылась без стука, и в комнату зашёл Себастьян, но Клэри даже внимания не обратила на это. Она прижала колени к груди, и подол платья опускался на пол, открывая вид на ее обнаженные ступни. Себастьян прошёл и сел на подоконник с другой стороны от девушки. Она в эту минуту такой тихой и спокойной, что для парня было совсем не привычно видеть. Всего за один час куда-то исчез ее бунтарский дух, что огорчало Себастьяна. Ему нравится, когда эта несносная рыжая бестия высказывает своё мнение, но ему точно не нравится, когда она сидит как безвольная кукла. — Я должен извиниться за свои слова перед тобой, хотя обычно я такого не делаю. — Девушка даже внимания не обратила, продолжая рассматривать сад. Маленькие черные бабочки отчётливо видны на белоснежных листиках деревьев и лепестков цветов. В голову Клэри лезли слова Гекаты, но она мгновенно попыталась забыть о них, потому что теперь точно убедилась, что это вранье, лишь красивые слова. — Мне не нужны твои ничего не стоящие извинения. Для меня это всего лишь слова, пустой звук. Единственное, что мне нужно это свобода, и ты прекрасно это знаешь. — Клэри кинула мимолетный взгляд на Себастьяна, который безотрывно наблюдал за девушкой. Она выглядела, такой потерянной, что Себастьяну стало даже как-то жалко ее, но слова о свободе, совершенно вытравили это чувство. Он не любил, когда с ним спорят. — Мы уже обсуждали это с тобой и пришли к выводу, что ты не уйдешь никуда отсюда. Твоё место здесь, рядом со мной. — Себастьян тяжело выдохнул и спустился с подоконника, подойдя близко к девушке. Клэри даже внимания не обратила, лишь продолжила смотреть в окно своими изумрудными глазами, в которых стояли слезы. Ему сейчас так сильно хотелось прикоснуться к ней, но все, что ему оставалось это наблюдать за ней. — Прошу, отпусти меня. Неужели ты не можешь понять, что мне здесь плохо? — Девушка подняла взгляд на своего похитителя и одна слеза не сдержалась, покатилась вниз, а Себастьян лишь смотрел ей в глаза. Ему так хотелось сейчас стереть эту несчастную слезинку, запустить руку в ее рыжие волосы и поцеловать в макушку, но нельзя. — Кларисса, хватит. — Получилось немного грубее, чем этого хотел Себастьян. Клэри сжала ладони в кулачки и отвернулась от него, надеясь, что он не увидит ещё одну жалкую слезу. — Если я сказал, значит так и будет. — Тогда уйди. Я не хочу тебя видеть. — Кларисса поднялась с подоконника и намеревалась пройти в ванну, переждать, пока он не уйдёт, но Себастьян схватил ее за руку выше локтя и дернул на себя, не давая ей шанса на побег. Она касалась обнаженным плечом его руки. Черная рубашка была наполовину закатана до локтей, а верхние пуговицы расстегнуты. Почему-то это именно самое первое, на что обратила девушка в эту минуту. Все лицо запылало от смущения из-за такой близости и во рту пересохло. Клэри боялась поднять глаза и встретится взглядом с его чёрными глазами, в которых можно было утонуть. — Не уйду. — Себастьян провел второй рукой по ее спине, прямо вдоль позвоночника, отчего у девушки по телу прошлась дрожь. Он как-то странно влиял на Клэри, и она до сих пор не могла понять как. С ним она себя чувствовала сильнее, храбрее. Вон, даже пощечину влепила, даже не подумав о том, что сама может получить в ответ. Кларисса все-таки подняла взгляд на Себастьяна, но в них не было ни капли веселья. — Я хочу, чтобы ты поела, потому что скоро станешь похожа на самого настоящего мертвеца, а меня твоя мать задушит за то, что не досмотрел. — Я не хочу есть. — Клэри недовольно сказала и затем попыталась вырвать свою руку из сильных тисков Себастьяна, но все бесполезно, потому что он сильнее. Пару раз, дернув руку, она успокоилась и теперь просто стояла, смотрела на противоположную стену, пытаясь игнорировать Себастьяна. — Да я вижу. — Себастьян рассмеялся и все же отпустил Клариссу, а она мгновенно отошла на безопасное расстояние. Ее дыхание участилось от злости, что вызвало интерес у парня. Себастьян взял пару гранатовых зерен с блюдца на столе и провёл рукой над ними, колдуя. После того, как гранатовые зерна налились алым, он протянул их Клэри, а она недоверчиво посмотрела на него. — Давай сама, а то я насильно тебя накормлю. — Я так понимаю, что это необычные гранатовые зерна. Так ведь? — Клэри отошла назад и села на кровать, смотря на эти несчастные зерна. Они так заманчиво лежали на его бледной ладони, притягивали к себе внимание, искушали. Богине пришлось приложить огромное усилие, чтобы отвести взгляд на их обладателя. — Каждое зерно, определяет месяц, проведенный здесь. Пока что я даю тебе одно, но если будешь плохо себя вести, скормлю все двенадцать. Выбирай. Один месяц против двенадцати. — Я тебя ненавижу. — В глазах застыли, новая порция слез, которые так и мечтали выбраться наружу, но нужно было держаться. Себастьян стоял и ждал, что выберет девушка. На его лице сияла хитрая, кривая улыбка, как оскал дикого зверя. Ему было действительно интересно, какой способ она выберет. И второй будет точно приятен Себастьяну. Фемида подала ему хорошую идею, которую он додумал, пока шел сюда. — Прежде, чем я его съем обещай, что мне можно будет увидеться с мамой. — Об этом тоже лучше не проси. — Терпение Себастьяна начинало медленно покидать тело и если сейчас Кларисса не выберет, то он сам все сделает, а потом пусть Клэри не плачет. Богиня шумно выдохнула и пыталась уничтожить взглядом парня, но это, пока что плохо получалось. — Но, почему? Почему ты не позволяешь мне, увидеть маму, всего лишь на пару минут, при тебе? — Потому что твоей матери некогда. — Строго сказал Себастьян и подошел к Клариссе вплотную. В его ладони все еще было двенадцать зерен, только вот их все отдавать ей не хотелось. Мало ли что произойдет за месяц, что потом он жалеть будет. — Она прогневала своей выходкой Валентина, и он вообще запретил ей встречаться с тобой. Время идёт, давай быстрей определяйся, будешь, ли ты есть одно зерно или все двенадцать.       Клэри недовольно сказала, что ни одного и после этого, Себастьян тяжело выдохнул и повернулся назад к столу. На блюдце упало одиннадцать алых гранатовых зерен, как капли крови, а последнее он взял в рот и подошёл к девушке. Она стояла, скрестив руки на груди, и совершенно не ожидала следующих действий. Себастьян резко притянул ее к себе и грубо поцеловал. Все внутри девушки застыло от страха и отвращения. Он кусал ее нижнюю губу, надеясь, что она от боли вскрикнет и откроет рот, чтобы он смог протолкнуть гранат. Клэри пыталась всячески его оттолкнуть, но он больно одной рукой надавливал ей на скулы, а второй сжал ее запястья в своей ладони. Девушка точно могла сказать, что на завтра там останутся следы. Нажав слишком сильно, Кларисса все же открыла пухлые губы, позволяя ему сделать то, что он хотел, и богиня почувствовала у себя во рту чёртово зерно, а затем Себастьян развернул ее к себе спиной. Он прижал к ее рту свою ладонь, чтобы она не выплюнула гранат, а второй рукой обнял ее за талию и прижимал к своему телу. Его грудь подымалась напротив ее спины, и дыхание Себастьяна было тяжелым, неравномерным. Если бы не это зерно, то он бы не остановился, раскусал все ее губы до крови, а потом все это зашло бы слишком далеко. Себастьян понимал, что богиня еще не готова, поэтому больше не пытался продолжить поцелуй. Он обжигал макушку девушки своим дыханием и крепко удерживал, пока ее ноготки впивались в кожу. Клэри всячески вертелась, пытаясь вывернуться и выплюнуть зерно, но это было напрасно. — Попробуешь выплюнуть, себе хуже сделаешь. Я предупреждал тебя, теперь пожинай собственные плоды. — На ладонь Себастьяна капали горячие слёзы отчаяния и спустя пару секунд, на своём языке, Клэри почувствовала сладкий вкус гранатовых зерен. Богине сейчас хотела ещё раз влепить ему звонкую пощечину за это, но сил совершенно не осталось в этом юном девичьем теле, поэтому она тихо стояла, ощущая теплую ладонь парня. Когда Себастьян понял, что она проглотила его, то отпустил ее и отошёл в сторону. Клэри мгновенно испугалась, что сейчас он даст ей остальные зерна, как обещал, но этого не произошло. — Ты самый мерзкий, кого я встречала в этом мире. — Голос девушки был хриплым, а в глазах горела ненависть. Ей в эту минуту хотелось придушить его подушкой, пока он будет спать или что-нибудь другое сделать, но главное, чтобы его больше не видеть. Теперь даже планов о побеге строить не надо и кормить себя надеждами, что она ещё вернётся домой. В один миг все испортил человек, стоящий перед ней. — За словами следи, а то теперь ты полностью моя, а это значит, что за свои слова получить можешь. — Себастьян подошёл к девушке вплотную, от чего все внутри сжалось от страха, но виду Клэри не подавала. Он дотронулся пальцами до ее подбородка и резко поднял голову девушки вверх, чуть ли не до хруста в шее. Себастьян второй рукой притянул ее к себе за талию, от чего девушке захотелось как можно быстрее исчезнуть. — Завтра, можешь начинать готовиться к свадьбе. Свадебное платье на твой выбор, как и все остальное, кроме приглашений. Этим я сам займусь.       Себастьян чмокнул девушку напоследок в лоб и вышел, как будто пару минут назад совершенно ничего не произошло. Девушку, злость охватила с головы до пять и в порыве гнева, она кинула хрустальное блюдце с гранатом в зеркало. С этой минуты она точно возненавидел этот фрукт, эту жизнь и человека, который испортил ее жизнь. Алые зерна валялись на белоснежном ковре, и девушке захотелось их все растоптать, но в последний момент, Клэри отказалась от этого. Мало того, что он посмел скормить ей это зерно, так ещё и таким мерзким способом.       Лицо девушки пылало то ли от злости, то ли от смущения вызванного этим поцелуем. Это было дико, неправильно и до жути хотелось мылом рот прополоскать, чтобы не чувствовать тепло его губ, которое осталось на девичьих губах. Девушка провела кончиком языка по губе, чувствуя сладкий вкус граната и пошла на выход. Она точно решила, что прямо сейчас выскажет все, что думает о Себастьяне и плевать, что ей за это будет.