Цветок Коры

       Кларисса подошла к двери и остановилась. Она хотела дрожащими руками открыть дверь, выйти из комнаты, но затем отошла назад к кровати. Как сильно она бы не хотела высказать всё Себастьяну, выкрикнуть все известные ей ругательства, но не могла. Даже не из-за того, что боится его, а просто, потому что нет сил, выкрикивать оскорбления в его сторону, потому что хватит одного холодного взгляда чёрных, как оникс, глаз и ты быстро замолчишь. У Себастьяна есть рычаги давления на богиню, на которые он бессовестно давит, а у нее ничего нет. Теперь она его вещь, личная игрушка, которой можно делать больно лишь одними словами. Он может творить с ней, что хочет, а как только они официально станут супругами, то ей уже не спастись. По щекам текли слёзы, которые капали на изумрудную ткань платья от самой настоящей безысходности. Девушка смотрела на разбитое зеркало и валяющиеся гранатовые зёрна на белоснежном ковре, которые выглядели как капли алой крови на только что выпавшем снеге. Этот контраст притягивал взгляд. Неосознанно мысли возвращались к тому поцелую, в котором не было и доли нежности, лишь какая-то животная потребность. На губах все ещё чувствовался сладкий вкус фрукта и тепло его губ. Этого не должно было случиться, ведь она до последнего надеялась на спасение, что мама спасет ее и теперь все зря. Кларисса прижала колени к груди и опустила на них голову, погружаясь в свои мысли. Теперь мне не спастись.        Дверь комнаты тихо открывается, и в помещение заходит обладатель огромного дворца. Себастьян посмотрел на разбитое зеркало и гранатовые зёрна, раскиданные повсюду, а затем на девушку, которая выглядела в эту минуту такой слабой и подавленной, и ему хотелось ее оберегать. Парень сам удивлялся от того, какие грани человеческих эмоций и чувств открывает в нем эта маленькая рыжеволосая девчонка. Кларисса даже не обратила на него внимания, лишь продолжала сидеть на кровати, устремив свой взгляд куда угодно, но только не на него. Себастьян медленно подошёл к Клариссе, обходя осколки битого стекла и сел рядом с ней, чувствуя ее сладкий запах. Опять, ноль эмоций. Нет ни криков, ни ударов, которых он ожидал, просто тишина, окутавшая всю комнату. Из приоткрытого окна доносился шум листвы, которую треплет порыв ветра, звонкие заливистые песни птиц. Себастьян сам не понимал, зачем пришёл, ведь знает, что увидит ненависть в изумрудных глазах, но он просто ощущал потребность в ней. Парень провёл ладонью по её рыжим волосам, которые вились от природы и аккуратными волнами спадали на оголенные плечи, по которым хотелось провести тыльной стороной ладони, и убрал прядь за маленькое ушко. Кларисса всё это время просто наблюдала за ним, кидая косые взгляды, и вздрагивала от прикосновений. — За что ты так со мной? Что плохого я сделала? — её голос был охрипшим, таким тихим, а глаза заплаканы. Богиня смотрела на парня с нескрываемой ненавистью и злостью, ведь ее лишили самого важного, самого ценного — свободы. Она не сможет увидеть улыбку матери, которую она дарила лишь дочери. Не сможет вновь полежать на цветочных полях, рядом со своими лучшими подругами и радоваться за них. Себастьян посмотрел на Клариссу своими чёрными глазами и впервые не знал, что ответить. — Потому что нравишься ты мне. — Себастьян улыбнулся и, склонив голову набок, стал изучать её взглядом, хотя за семнадцать лет достаточно смог изучить черты её лица, её привычки, а смех навсегда засел в голове. Даже такой она была прекрасна, но вот ее пустой взгляд совсем не устраивал его. Он хотел видеть в этих глаз жизнь, как раньше, огонь озорства, чтобы чувствовать себя живым. Девушка все-таки подняла голову вверх и так же посмотрела на парня, при этом случайно задев его рукой. — Когда кто-то кому-то нравиться, то об этом говорят, а не похищают и насильно впихивают еду, да и ещё таким способом. — Кларисса перевела назад свой взгляд на окно и смотрела лишь туда, пытаясь игнорировать присутствие Себастьяна, хотя это плохо получалось. Девушка вытянула одну ногу, проводя ступней по атласной поверхности покрывала, которая отдавала прекрасным холодом. Парень смотрел на юную богиню и сдерживал себя, чтобы не притянуть к себе и не поцеловать вновь. Она так прекрасна, даже когда взглядом метает в тебя молнии. Прекрасны ее рыжие густые волосы, как жидкая медь. Ее глаза, цвета весенней травы, в которых горела жизнь. И это платье из шелка, которое подчеркивало все достоинства девушки, сводило его с ума. — Даже если бы я пришёл на луга Эллады и сказал тебе, ты бы всё равно оказалась здесь. Всё было решено давно, и твои желания не имели бы смысла. Ты ничего плохо не сделала. Вся вина лежит на Валентине, что он не рассказал ни тебе, ни твоей матери правду. — Себастьян посмотрел на девушку таким пронзительным взглядом, пытаясь донести вроде бы такую истину, но такую тяжелую для восприятия, а она опять отвернулась от него, пытаясь, отгородится от его слов. Было видно, что слова парня задели её, ведь собственный отец отказался от дочери, отдал ее, чтобы отплатить долг. Валентин продал ее, чтобы она грела Себастьяну постель, хотя она всегда хотела другого. Хотя, если бы отец рассказал ей всё раньше, то, что было бы? Как не прискорбно было бы признавать это, но Себастьян прав. Исход был бы один и тот же. Она была бы здесь, в подземном царстве с невидимой короной на голове, но она хотя бы была морально подготовлена к этому. — Когда свадьба? — Клэри медленно поднялась с кровати и подошла к вазе с нарциссами, которые начали понемногу увядать, ведь они были срезаны. Кларисса не любила, когда уничтожают такую красоту, собирая в букеты и оставляя надолго умирать в вазах. Да, она сама собирала букеты с нимфами, вот только в ее руках они могли жить вечно. Богиня провела ладонью над ними, даря спасение и цветы, вновь оживились, потянули к ней свои лепестки, как будто она их солнечный свет, без которого им не спастись. Себастьян наблюдал за Клариссой и не сводил взгляд чёрных глаз с девушки, ведь было интересно наблюдать, как из подушечек пальцев появляются золотистые искры, которые медленно падают на девственно-белые лепестки нарциссов. — Через два-три дня. Всё зависит от подготовки. — Себастьян поднялся с кровати и как снежный барс подошёл к девушке, пока она была так сильно увлечена своим занятием, совсем не замечая, что сейчас окажется в ловушке. Он прижал её к себе за талию и вдыхал её запах, который оседал в легких. Сладкий и дурманящий, как сама весна. Девушка вздрогнула от неожиданности, ведь так непривычно было чувствовать чьи-то чужие руки на себе, чувствовать чужое тепло тела. Все это было слишком для неё, но вырываться не стала, лишь тяжело выдохнула, продолжая смотреть на цветы, которые оживали на глазах. — А что потом? — Кларисса кинула косой взгляд на Себастьяна, который наслаждался ее временной покорностью, а затем опять посмотрела на нарциссы. Белоснежные цветы продолжали расцветать, заполняя своим запахом, всю комнату и радовали юную богиню. Кларисса чувствовала спиной тепло его тела, и это дарило некое спокойствие, впервые за несколько дней. Казалось, что все так и должно быть. Обида и злость к парню исчезла не оставив и следа, только спокойствие царило в душе. — А потом мы с тобой живём вместе. Или тебе полные подробности рассказать совместной жизни? — Парень искренне рассмеялся от того, как девушка залилась краской, явно подумав о том, на что он намекал. Ему нравилось видеть ее смущение, которое она пыталась спрятать, прикрывшись волосами. Кларисса почувствовала себя оскорбленной от слов Себастьяна и захотела вырваться, но парень упрямо не хотел её отпускать, ведь она впервые позволила ему побыть рядом. Наоборот, он ещё сильнее прижал её к себе, чтобы она могла чувствовать его сердцебиение, и коснулся губами её обнаженной шеи, а Кларисса моментально отскочила от Себастьяна на безопасное расстояние, хотя безопасным его назвать сложно. — Не горю желанием слышать всякие извращения. — Зло прошипела богиня, кинув озлобленный взгляд на парня, и отошла к столу, а Себастьян за ней. Ему нравилось играть с ней, наблюдать, как она ищет глазами спасение, как загнанная в угол мышка. Ему нравился ее бойкий характер, ее нрав, который она часто показывала. Кларисса была похожа на львицу, которая готова в любую минутку наброситься на своего обидчика, чтобы отомстить или припугнуть. Себастьян облокотился об стол, поставив с двух сторон руки от Клариссы, заключая в невидимую клетку, и посмотрел ей в глаза. Сколько страха и отчаяния в этих изумрудных глазах, которые испуганно всматривались в лицо парня. Ей некуда сейчас бежать, ведь с одной стороны парень, а с другой стол. — А я бы и не рассказал тебе. Маленькая слишком. — Себастьян приблизился к Клэри слишком близко, опаляя молочную кожу своим дыханием, и прошептал ей на ухо, так тихо, так соблазнительно, как змей-искуситель. Он видел, как по телу девушки пробежала крупная дрожь, и каждая мышца напряглась от близости с ним. Ему нравилась такая реакция у девушки, нравился страх в ее глазах, ведь это притягивало парня. — Раз маленькая, то зачем под венец тянешь? — Голос предательски дрожал, ведь она не знала, чего ожидать от напротив стоящего парня. Он не Джейс, он не будет тратить время на нежности, ведь ему это не свойственно, только грубость. Взгляд чёрных глаз изучал черты лица собеседницы, лишь изредка опускаясь вниз, а затем вновь вверх. Кларисса замечала, что он смотрит на ее губы, задерживает взгляд на них дольше, чем нужно. Казалось, что если он дернется вперёд, то она почувствует его губы на своих, но нет. — Ещё раз объяснить? Потому что уговор есть уговор. — Она посмотрела в его глаза с такой ненавистью и злобой. Казалось, что нельзя испытывать столько призрения к одному человеку, но Себастьян ломал все стереотипы. Каждый час, он находил новый повод, чтобы довести девушку. Парень провёл подушечками пальцев по скуле богини и заметил, как ее дыхание участилось, а пухлые губы приоткрылись, явно готовые произнести ещё одну грубость. — Я ненавижу тебя. — Она уже шептала эти слова, ведь знала, что голос дрогнет. Кларисса искренне не понимала, что происходило с ней. Губы пересохли и она провела кончиком языка по ним, вызывая в парне непонятное чувство, которое чувствовалось каждой клеточкой организма. Богиня держалась за стол, ведь колени дрожали и ноги казались ватными. Он был слишком близко для неё, а взгляд тёмных глаз, как будто залазил в душу, переворачивая там все. — Ты уверена в этом? — Его голос, который сносил все границы, был таким притягательным. Она понять совсем ничего не успела, только почувствовала его губы на своих. У этого поцелуя остался тот же сладкий привкус граната, только на этот раз, он не был грубым. Кларисса боялась пошевелиться, лишь закрыла глаза и пыталась привыкнуть к новым ощущениям, которые ранее не испытывала. Она понимала, что этого нельзя допускать, что ей не положено этого, но его прикосновения вызывали дрожь во всем теле, дарили тепло, которое разливалось по венам. Себастьяну нравилась ее неопытность, ведь очевидно, что он первый ее целует так. Он всегда был собственником и Клариссу он отпускать не собирался, никогда. Попробуй он отпустить ее, то кто-нибудь другой будет целовать богиню, кто-то другой будет ублажать ее, а этого он допустить не мог. Ему окончательно сносит крышу, когда она проводит своей маленькой ладошкой по его груди. Он чувствовал, что она дрожит, поэтому прижимал ее ещё ближе. Себастьяну хотелось больше, он хотел ее всю, пока девушка совсем не понимала, что делает. Его руки гладили ее бедра, нежно касаясь выступающих косточек через тонкую шёлковую ткань. И вот именно это действие привело богиню в чувство, ведь она оттолкнула парня от себя. — Почему ты просто не можешь отпустить меня? На олимпе множество богинь, так расскажи мне. Почему я? — Кларисса отошла от него, как можно дальше, тяжело дыша. Все ее тело пробила мелкая дрожь, а места где он касался, горели. Она вновь позволила ему себя поцеловать, только на этот раз была совершенно не против, а он воспользовался этой ситуацией. Парня разозлило, что она умудрилась испортить момент, хотя может и то, что она его оттолкнула, повлияло на это, он сам не знал. Кларисса не такая, как все остальные девушки, этим и притягивала взгляд. — Потому что только ты непорочна, красива и действительно жива. Ты будешь моей, хочешь ты этого, или нет. Я собственник, Кларисса. И если я чего-то хочу, то получаю. И я хочу тебя. Как видишь, ты уже здесь, а через пару дней станешь полностью моей. Твоё тело и душа будут принадлежать мне. Будет лучше, если мы сможем найти общий язык и жить в относительном спокойствии. — Он хотел подойти к ней, но увидит страх в ее глазах, не решался сделать шаг. Кларисса боялась, что он захочет повторить поцелуй, но когда он остановился, облегченно выдохнула. Ей было больно от слов парня, ведь он указал ей на то, что она уже приняла сама для себя. Сбежать уже не получится, получить отсрочку тоже, ведь это еще сильней взбесит парня. Единственное что остается это принять тот факт, что уже ничего не изменить. — Миледи, пряхи уже прибыли и ожидают вас в бежевом зале. — В комнату зашла Орфна и быстро смутилась, когда поняла, что испортила все. Взгляд чёрных глаз прожигал нимфу за то, что нарушила их разговор с Клариссой, но благодаря ее приходу, он избавился от нужды отвечать на следующие вопросы богини и выслушивать ее гневные тирады. И какого было его удивление, когда он не услышал ни одного слова, когда она не показала свой буйный характер. Клэри лишь подняла взгляд изумрудных глаз, на Себастьяна и последовала за нимфой, чувствуя на своей спине его взгляд. В нем не было никакой агрессии или раздражения, богиня сама не понимала, что чувствовал парень, ведь ожидала какую-то презрительную фразу. Однако была лишь тишина, пока он проходила мимо парня, не поднимая взгляд, не потому что боялась, а потому уже устала.

***

Пряхи крутили Клариссу, как им было удобно, заставляли поднимать руки и выгибаться под инородным углом, чтобы снять мерки, а затем начался масштабный опрос относительно платья. Все было, так как и сказал Себастьян, потому что выбор полностью лежал на богине. Пряхи спрашивали про цвет платья, пышную юбку сделать или нет, закрытый фасон или наоборот, нужна ли вышивка. Геката помогала девушке с выбором, что значительно облегчило всю работу Клариссе. Как только все закончилось, то девушки пошли в сад, именно на ту полянку, где в прошлый раз сидели богини. Погода была на удивление хорошей для этого места. По саду летал сладкий запах цветов и рядом с деревьями летали белые и черные бабочки, создавая контраст, который нравился девушке. Клариссе сразу вспоминались слова ведьмы. Свет и тьма. — Никогда не думала, что это так трудно, выбрать платье. — Кларисса разулась и прошлась обнаженными ступнями по изумрудной траве, чувствуя холод земли. Так хорошо было уединиться с природой, почувствовать вновь силу, исходящую от природы, жизнь, наполненную в каждом стебельке и листочке. Она скучала по этим ощущениям, от которых чувствовался покой на душе. А, Себастьян был прав, что этот мир совсем не такой, как думала девушка. Здесь действительно ей жизнь, только вот она не была настоящей, как на поверхности. В этом мире живут мертвые, хотя точнее будет сказать, существуют. — Все, потому что это не простая свадьба. Не каждый день, знаешь ли, владыка подземного мира заключает брак. Это главное событие. — Геката облокотилась об ствол высокого тополя и наблюдала за юной богиней, которая прошла к небольшой клумбе с нарциссами. Наблюдать за девушкой было очень интересно, ведь жизнь из нее так и лилась, заполняя весь этот мир своим светом. Кларисса устало легла на траву и ее рыжие волосы, как ореол, лежали рядом. Лепестки цветов тянулись к девушке, но она не обращала на это внимание. Ее мысли были заполнены парнем, который сейчас находился во дворце. Она думала о том поцелуи, пыталась понять, что он значит, но это было бессмысленно. — Геката, как думаешь, Себастьян разрешит моей маме присутствовать на свадьбе? — улыбка, игравшая на лице богини, с каждой секундой угасла все больше, как только она вспомнила Джослин. Ее огненно-рыжие волосы, которые были немного темней, чем у дочери. Взгляд изумрудных глаз, которые сурово смотрели на нимф, когда они упускали из виду маленькую богиню, но с такой любовью на дочь. Клариссе не хватало поддержки матери, ее доброго слова и веры в лучшее, казалось, что без нее ничего не будет хорошо. — Если ты поговоришь с Себастьяном и хорошо попросишь, то возможно он разрешит. Он не деспот и не тиран, как ты считаешь. У него тоже есть мать, которая его любит, поэтому он должен понять. Будь немного добрей к нему, и ты увидишь его другую сторону. — Геката посмотрела на девушку, которая задумчиво кусала нижнюю губу. Слова ведьмы для Клариссы казались не правдивыми, ведь сколько раз она бы не просила его встретиться с мамой, он отказывался. Она пыталась вести себя с ним нормально, но он постоянно указывал ей на ее место и всячески издевался, что очень сильно задевало Олимпийку. — Расскажи мне про Себастьяна что-нибудь, пожалуйста. — Геката удивленно посмотрела на юную богиню, которая смотрела с жалостью на ведьму. Кларисса сама не понимала, почему ее вдруг заинтересовала жизнь парня, но может она поймет, почему он ведет себя так. Богиня повернулась на бок и смотрела на Гекату, которая явно задумалась о том, что можно ей рассказать. На лугах Эллады или на Олимпе, многие девушки говорили про владыку подземного царства, одни говорили про его жестокость, а другие сплетничали и говорили о таких вещах, от которых девушка краснела. — Он суров, но справедлив, закален в битвах за власть. Его отец не любил, лишь мать давала заботу и любовь, в которой нуждается ребенок, но этого было не достаточно. Его тётя Фемида, часто брала его к себе, помогала разбираться в делах, учила его всему. Для него чужды эмоции и поэтому он иногда с тобой груб. На самом деле в нем есть светлая сторона, только ее надо раскрыть. — Кратко и понятно. Кларисса нахмурилась, вспоминая Фемиду. Они с ней встретились в коридоре, после того как Себастьян ей наговорил кучу гадостей, только вот поговорить с ней так и не удалось за день. Ведь, заплаканной и рассерженной на ее племянника, она не могла предстать перед богиней. Это было бы, мягко говоря, некрасиво. Девушка повернулась опять на спину и тяжело выдохнула, ведь мысли опять возвращались к случившемуся в комнате. Она могла поспорить с ведьмой насчет его светлой стороны, ведь то, как он поступил было низко. — Я его боюсь. Да, нам надо как-то ужиться, но он не выносим. Его совершенно не интересует мое мнение, и ничего его не заботит. Он просто издевается надо мной. И его совсем не заботят мои чувства. Ты бы только знала, как он поступил со мной. Он заставил меня остаться здесь, насильно скормив гранат. — Слезы обиды текли по молочной коже богини, но она поспешила их вытереть, чтобы ведьма их не заметила. Гекате было действительно жаль, что судьба так жестко подшутила над девушкой, но исправить ничего нельзя, как бы она не хотела. Ей придётся как-то ужится, найти способ, чтобы выжить. — Почему-то я совсем не удивлена… — Я так и знал, что вы здесь. Кларисса, пойдем со мной, тебе временно нельзя выходить из замка. — Себастьян шел к девушкам, которые устроились на полянке и явно сплетничали о чем-то. Парень заметил рыжую макушку девушки, которая пыталась спрятаться за белоснежными нарциссами. Он не сомневался, что она думала о нем, о том поцелуе и скорее всего уже все рассказала ведьме. — Но почему? Я хочу остаться здесь! — Кларисса резко села сложила руки на груди, взглядом кидая молнии в парня. Именно в эту минуту, она казалась похожей на своего отца. Такой же серьёзный взгляд, только вот внешность матери. Она была очень сильно похожа на богиню плодородия своей грацией, женственностью. — Почему с вами женщинами так тяжело? Теперь давай. Поднялась и пошла со мной, пока я добрый, иначе запру в темнице. — Девушке было обидно от такого обращения, особенно после того поцелуя. Она надеялась, что он что-то изменит, но все осталось как прежде. Если для девушки он значил много, то для него это был обычный поцелуй. Себастьян подошёл к девушке, которая сейчас была похожа на маленького ребенка, которому не дали сладость. — Не пойду. Мне надоело, что ты приказываешь. Со всеми ты хорошо разговариваешь, относишься к ним хорошо, а со мной хуже, чем к рабыне. — Кларисса улеглась назад на траву и прожигала, стоящего над ней парня, взглядом. Она не любила, когда к ней относятся не бережно, как будто она никто. Себастьяну очень сильно хотелось встряхнуть маленькую девчонку и отправить ее во дворец за непослушание, но когда она начала говорить пор отношение, то он чувствовал каждой клеточкой своего организма, как гнев течёт по венам и артериям. — Ну ладно, пошли, прогуляемся. — Себастьян грубо поднял девушку вверх, не обратив внимания на ее протест. Девушка всячески пыталась вырвать свою руку, но он ещё сильнее сжал ее предплечье, отчего она вскрикнула. Парень уверенно вёл ее в сторону пещеры, лишь изредка кидая взгляд на неё. Она упиралась босыми ногами, царапая нежную кожу об мелкие камушки. Ему уже надоело, что девчонка препирается с ним, ведет себя, хуже, чем маленький ребенок. Геката, кажется, догадываясь, что собрался сделать парень, поэтому пошла вслед за ним, пытаясь отговорить Себастьяна, от этой идеи, ведь это плохо закончится. — Отпусти, мне больно. — Кларисса попыталась вырвать свою руку из его захвата, но ничего не выходило, поэтому она постоянно шипела на него, как настоящая змейка. Себастьян сильней сжал руку девушки, когда ей удалось, почти вырваться и вел ее, совершенно не обращая внимания на сопротивление богини. Ведьма знала, про вспыльчивый характер парня, что он может без зазрения совести закрыть богиню в темнице на целый день, но надеялась, что он одумается. Кларисса узнала дорогу, по которой они шли, ведь именно по ней она пыталась сбежать и впервые встретилась с Гекатой, а так же со страшным чудовищем, которое было, не прочь разорвать беглянку. Страшная догадка озарила ее и злой рык, доносившийся издалека, был тому подтверждение. Из огромной каменной стены пещеры вышел трехглавый пес, которого жители подземного царства называли Цербером. Его алые глаза смотрели на идущих к нему посетителей. Животное не смело нападать на них, ведь узнает запах своего хозяина. Кларисса мгновенно остановилась и отказывалась идти дальше, ведь до жути боялась животного, которое с нескрываемым интересом смотрело на девушку. — Я думаю, что ночь, проведённая рядом с Цербером, пойдёт тебе на пользу, заодно привыкнет к будущей хозяйке. — Себастьян, грубо толкнул девушку вперед, и она упала на колени, пачкая подол платья. Тонкие кисти мгновенно обвила лаза, не давая ей сделать лишнего шага. Цербер обошел девушку и уселся в углу, закрывая свои алые глаза, делая вид, что его совсем не интересует происходящее. Разодранные колени пекли, как и ступни, но она не смела ничего сказать. — Ты не оставишь меня здесь! Не посмеешь! — На глазах Клариссы навернулись слёзы, которые стекали по молочной коже и падали на изумрудную юбку платья. Ей было настолько обидно, что она, наплевав на ранки, поднялась и громко ругалась на парня. Себастьян подошёл к девушке и стал напротив нее, стирая крупные бусины слез, пока она прижимала раненые ладошки от падения к груди. — Хотела узнать, как относятся к непослушным рабыням? Пожалуйста. Встретимся завтра утром, моя дорогая, и надеюсь, что до тебя дойдёт простая истина. — Себастьян улыбнулся одной из своих обворожительных улыбок и кинул последний взгляд на девушку, которая неверующе смотрела на парня. Да, возможно он убил зачатки хорошего отношения, но и терпеть он устал. Ему надоело терпеть ее характер, поэтому надеялся, что она все поймет и перестанет так вести себя, а может даже начнет бояться. Однако ведь страх вызывает уважение. — Себастьян, так нельзя с ней поступать. — Геката остановила парня, который уже собрался возвращаться во дворец, но голос ведьмы остановил его. Эта забота, которую дарит ведьма девчонке, немного раздражала его, но он пытался этого не показывать. Повернувшись назад, заметил, как богиня весны кидает косые взгляды на притихшее животное. Он знал, что поступает жестоко и несправедливо, но было уже поздно что-то менять. — Тебя не должно это волновать, Геката. Это уже моё дело, как воспитывать будущую супругу. Ты можешь идти со мной во дворец или отправиться в место похуже.