On Patrol

            Чимин смотрит на большие настенные часы и хмурится. Уже порядочно за полседьмого, и его смена скоро закончится, но Чонгука почему-то до сих пор нет. Нет ни Чонгука, ни единой весточки от него: ни звонков, ни смс. Чимин в отчаянной надежде снова и снова проверяет свой телефон, но всё тщетно, и — начинает паниковать. Нет, он, конечно, уважает выбор Чонгука — офицер полиции это, безусловно, очень важное и почётное звание, но после той чудовищной демонстрации отношение Чимина к этой профессии сильно поменялось.       Эта ужасная неизвестность невыносима: часть его уже хочет, чтобы оказалось, что Чонгук просто устал от него и поэтому сейчас намеренно игнорирует — хоть что-нибудь, что могло бы объяснить это молчание. Но в то же время Чимин понимает — он уже достаточно долго знаком с офицером — Чонгук бы никогда не поступил с ним так жестоко. Нет, он не настолько малодушен. Возможно, это просто самообман, но Чимин действительно верит в то, что Чонгук был серьёзен насчёт всего происходящего между ними, а чутьё подсказывает, что офицер не отвечает на звонки и смс не специально. Чонгук просто не может ему ответить, и это пугает.       Медленно, но верно приближается полночь, и вот, наконец, Чимин слышит знакомый звон и радостно оборачивается, но это оказывается всего лишь пришедший принять свою смену Джинён.        — Привет, Чимин, — дружелюбно, как и всегда, улыбается ему парень и занимает место у прилавка. Чимин слабо приветствует его в ответ, не в силах скрыть своего разочарования от того, что это был не Чонгук. Его смена теперь официально закончена, но он не уходит, а начинает бесцельно бродить среди полок с продуктами, изредка перекладывая шоколадки с места на место, чем привлекает внимание своего сменщика.        — Ты в порядке? — перевешиваясь через прилавок, спрашивает Джинён. — Ждёшь чего-то? Или кого-то? — с хитрой улыбкой растягивая два последних слова, спрашивает парень, заставляя щёки Чимина залиться румянцем.        — Может быть.        — Девушку?        — Нет, что ты, ничего подобного. Просто друга, — беззастенчиво врёт Чимин, нервно оглядываясь по сторонам. Чонгука по-прежнему нет.        — Вы договорились встретиться здесь?        — Типа того…        — Ну ладно, жди тогда, мешать не буду, — с усмешкой заканчивает Джинён, и Чимин кивает и садится на стоящий рядом пластиковый стул. Миниатюрный паренёк достаёт свой телефон и снова делает попытку позвонить или хотя бы отправить голосовое сообщение.        — Джинён?        — Да?        — Не знаешь случайно… не было ли сегодня, каких, скажем, демонстраций? — спрашивает Чимин, вспомнив внезапно, что его коллега обычно всегда осведомлён о таких вещах.       —…м-м, нет. Нет, не думаю. А что?        — Да нет, ничего, — со вздохом отвечает Чимин и с грустью укладывает голову на стоящий рядом столик. «Полный отстой», — думает он, поглубже зарываясь в свою огромную толстовку. Он уже даже на полном серьёзе подумывает сдаться и пойти домой, как вдруг слышит другой звоночек и чьи-то быстрые шаги, сопровождающиеся громким:        — Чимин же ещё не ушёл домой, правда?..       Чимин тут же вскакивает от звука знакомого голоса и бежит к прилавку, где, наконец, видит и самого Чонгука.        — Чонгук! Ты в порядке? Видел мои сообщения?       Но вместо ответа тот просто подходит и крепко обнимает его. Не успев толком опомниться, Чимин оказывается прижат к сильной Чонгуковой груди. Он утыкается носом ему в шею и с удивлением вдыхает едва заметный исходящий от него мускусный аромат.       — …офицер? — мягко зовёт Чимин и, не получив ответа, неуверенно обнимает его в ответ. Чонгук на это только прижимает его ещё ближе, и Чимин позволяет ему стоять так ещё некоторое время, совершенно наплевав на то, что Джинён с широко открытыми глазами откровенно пялится на них.        — Батарейка на телефоне села, — хрипло говорит Чонгук, осторожно выпуская Чимина из своих объятий. Чимин с любопытством поднимает на него глаза, внимательно вглядываясь в его лицо и пытаясь понять, что произошло. На лице Чонгука нет синяков или царапин, и это хороший знак, но что-то в глубине его тёмных глаз подсказывает, что беспокоился он не зря.        — Где ты был? Ты ранен?        — Я в порядке. Меня, правда, почти подстрелили сегодня, но сейчас я в порядке.        — Тебя почти что?! — в ужасе шепчет Чимин, отчаянно пытаясь понять, серьёзно тот или нет. Но в глазах офицера нет ни намёка на шутку, и Чимин заметно напрягается. — Почему ты здесь? Может, лучше в больницу?        — Я пришёл сюда, чтобы увидеть тебя, — нежно отвечает ему Чонгук, и Чимин густо краснеет, а потом вытягивает офицера из здания. Джинён и так видел много личного, и лучше избавить его от остального, пока всё не стало совсем очевидно.        — Что случилось? Почему в тебя стреляли? — выпаливает Чимин сразу же, как они оказываются на улице.        — Рейд. Облава на наркобарона.        — На наркобарона…? Как в фильмах?        — Да. Я повалил его на землю, но всё закончилось тем, что он приставил мне пушку к голове. Но потом пришёл наш капитан и приставил пистолет уже к голове этого мудака, просто как чёртов бог, и спас мне жизнь.       — О боже, — в ужасе выдыхает Чимин, сразу же красочно представив эту сцену. По его спине мгновенно пробегают холодные мурашки, стоит ему лишь на секунду задуматься о том, что бы случилось, если бы капитан не успел вовремя. Ещё один пунктик в копилку недостатков работы полицейским. — Но ты же в порядке, правда?        — Да, и я рад, что ты тоже.        — Не хочешь зайти ко мне ненадолго? — неуверенно предлагает Чимин, всё ещё стараясь осознать и нормально принять факт, что Чонгука чуть не убили сегодня. — Если, конечно, хочешь. Ты ещё не ел?.. Я, наверное, могу что-то по-быстрому тебе приготовить…        — ДА, — почти на всю улицу выкрикивает Чонгук, бешено кивая. Господи, он просто не может поверить, что Чимин действительно приглашает сейчас его к себе домой. Если посмотреть со стороны, это, скорее всего, потому, что его чуть не подстрелили сегодня, но Чонгук больше взволнован тем, что наконец сможет узнать Чимина получше, чем тем, что вполне мог умереть сегодня.        — Там небольшой беспорядок, но ты не обращай внимания — я просто не планировал принимать сегодня гостей, — смущённо бормочет Чимин, провожая Чонгука в свою квартиру. Чонгук думает, что не обратил бы внимания, даже если бы там был полный свинарник, потому что, ну, кто вообще думает о чистоте, когда тут такая возможность побыть дома у своего краша? Чимина тем временем занимают совсем другие мысли. Они идут рядом, а он до сих пор не может понять: его ли это жизнь? Как так вообще получилось, что он теперь всерьёз волнуется за то, чтобы Чонгука не убили?       В скором времени они добираются до Чиминовой квартиры, которая оказывается совсем немного меньше Чонгуковой, но гораздо, гораздо чище. Всего лишь пара каких-то вещей (кажется, рубашки) валяется на полу, да парочка учебников из колледжа — и Чонгуку внезапно становится страшно от того, что когда-нибудь Чимин окажется в его квартире и увидит, что такое настоящий беспорядок. Единственное, чем может похвастаться его квартира, так это тем, что в ней всегда приятно пахнет (потому что он чувствителен к запахам), но это, в общем-то, всё.        — Ты можешь… можешь, наверное, посидеть пока здесь, а я пойду приготовлю что-нибудь. Жареный рис будет нормально? — скидывая мешавшуюся толстовку с дивана на пол, спрашивает Чимин.        — С удовольствием съем всё, что ты приготовишь.        — Вот и славно! Извини, у меня нет телевизора, так что…        — Ничего, я всё равно его не смотрю. Может, я могу чем-нибудь помочь тебе на кухне? — спрашивает Чонгук скорее из вежливости, чем из реального желания помочь. Он вообще настороженно относится ко всему происходящему на кухне (если дело, конечно, не касается лапши), так что если Чимин реально хочет как-то задействовать его в готовке, то это грозит Чонгуку верной смертью. Чонгук изо всех своих душевных сил надеется, что кассир скажет «Нет».        — А, да не нужно. Просто чувствуй себя как дома.       Чонгук облегчённо опускает плечи.       Он притворяется, будто рассматривает расставленные по комнате фотографии Чимина, его семьи и друзей, хотя на самом деле ему более интересен сейчас реальный Чимин, что-то напевающий в процессе готовки. Его губы тихонько шевелятся, а голова слегка покачивается в такт мелодии, и офицеру становится всё сложнее и сложнее оторвать взгляд. Он начинает фантазировать о том, как когда-нибудь они с Чимином будут жить вместе, и парень так же, как и сейчас будет готовить для него. Каждое утро. Вот же чёрт.       Однажды так и будет, Чон Чонгук. Однажды.        — Почти готово! — внезапно прерывает его влажные мыслишки голос Чимина, постукивавшего лопаточкой по краю сковородки. — Извини, стол маловат, — извиняется он, указывая на маленький двухместный столик. Чонгук лишь отмахивается и садится туда, куда сказали. Чимин ставит перед ним тарелку и садится со своей порцией напротив, пока Чонгук пробует еду. Сначала были кексики. Потом печеньки. Теперь домашний жареный рис. Когда-нибудь они поженятся на этой почве, и никто не посмеет ему возразить.        — Очень вкусно, — мычит Чонгук с набитым ртом. Господи, есть ли вообще в этой жизни что-то, чего Чимин не умеет?        — Это просто жареный рис, — со смехом отвечает ему Чимин. — Скажи лучше… ты точно в порядке?        — Ага-а. Смотри, цел и невредим, — говорит Чонгук, указывая на себя. Чимин смотрит скептически, но офицер лишь пожимает плечами и продолжает есть.       — …это нормально, что ты так спокойно реагируешь на то, что чуть не умер сегодня? Потому что я был бы ужасно напуган на твоём месте, — через некоторое время со вздохом признаётся Чимин. Он, конечно, не трус и всё такое, но всё-таки ему даже представить страшно себя под прицелом пистолета. Он испугался даже нелепого недоограбления в тот день, когда познакомился с Чонгуком, а только одна мысль о том, что кто-то может приставить к его голове пистолет, уже заставляет его содрогаться в ужасе.        — Ну, я же офицер полиции. Я должен быть всегда готов к подобному.        — Это всё, конечно, замечательно, но тебе лучше быть более осторожным.       — …ты что, беспокоишься за меня? — с хитрой улыбкой уточняет Чонгук, прокручивая пальцами ложку и быстро наклоняясь вперёд, тем самым заставая Чимина врасплох.        — Что? Ну конечно же я беспокоюсь за тебя!        — Как за друга или за кого-то, кто больше чем друг? — напирает офицер и от того, что Чимин начинает нервно ёрзать, его улыбка становится только шире.        — Почему тебе это так интересно?        — Потому что это важно!       — …ты невозможен.       — ..и твой ответ..?        — Как больше, чем за друга. Доволен? — быстро выпаливает Чимин, мгновенно смущаясь и заливаясь краской, затем быстро отводя взгляд, будто нашкодивший ребёнок.        — Да. И я думаю, что это «больше, чем» полностью компенсирует сегодняшний инцидент с пушкой.        — Пожалуйста, не подвергай себя опасности больше.        — Не собираюсь, поверь. Ну так что, раз мы теперь официально немного больше, чем друзья, что ты думаешь насчёт того, чтобы пойти со мной на свидание в субботу? — хитро предлагает Чонгук и еле удерживается от желания дать самому себе пять от того, насколько классно это всё прозвучало. Чёрт, да он же просто красавчик. Ему больше не нужны советы Сондже, теперь он и сам неплохо разбирается в этих вещах.        — Ну… я согласен? Есть что-то, что ты хочешь поделать? — с улыбкой соглашается Чимин, немного удивлённый внезапностью вопроса.        — Да, и вот что я тебе скажу, — задумчиво начинает Чонгук после пары секунд тишины, — в этот раз я хочу что-то сам приготовить для тебя. Моя квартира. Ты и я. Семь вечера. Ужин. Что думаешь?        — Ты уверен?        — Конечно, уверен.       Не проходит и пары дней с того момента, как он сказал, что совершенно не умеет готовить.

***

       — Пожалуйста? Пожа-а-а-алуйста?        — Нет.        — Пожалуйста?        — Нет, отъебись. Сейчас же, — Юнги хмурится и запускает в напарника ручку, надеясь, что хоть так до того дойдёт. Но неудачно: Чонгук с лёгкостью уворачивается и вместо того, чтобы уйти, подходит совсем уж близко и своими большими руками вытягивает Юнги из кресла. — Я же сказал, отъебись! — зло шипит Юнги, делая отчаянную, но безуспешную попытку вырваться из железного захвата.        — О чём это он? — остановившись, с любопытством спросил проходящий мимо Джексон, потягивая свой холодный кофе.        — Ни о чём. Просто убери его от меня, — раздражённо цедит Юнги, всё ещё не понимая, какого чёрта Чонгук такой сильный.        — Ну уж нет, так даже интереснее, — ухмыляясь, хмыкает Джексон и занимает кресло Юнги. — Ну так в чём дело?        — Я прошу его научить меня готовить, — доверительно сообщает офицеру Чонгук и начинает трясти своего напарника за плечи с протяжным «Помоги мне-е-е-е-е-е», пока Юнги взглядом ищет любой острый предмет, до которого может дотянуться.        — Именно. Ты готовишь всегда полное дерьмо, и я абсолютно не собираюсь тратить на тебя своё время.        — О чём ты говоришь? Я готовлю самый лучший в мире рамён! Ты никогда такой не ел!        — А ведь он прав, — задумчиво тянет Джексон, почёсывая подбородок. Всего лишь однажды Чонгук вызвался готовить на всех во время очередной пьянки, но чёрт, это действительно была лучшая лапша, что когда-либо в своей жизни ел Джексон. Он даже пытался потом воссоздать этот божественный вкус, но тщетно. — Но для чего тебе это? Зачем тебе вообще учиться готовить?        — Я должен приготовить ужин для Чимина.        — Зачем ты вообще вызвался готовить для него, если не умеешь? — хмурится Джексон, намеренно игнорируя беспомощное положение Юнги, который, тем не менее, с завидным упорством всё ещё пытается выбраться из захвата.        — Я не подумал, окей? Менять что-то уже поздно. Юнги! Ну научи, ну пожалуйста?        — Хорошо-хорошо! Только отпусти меня. Качок ебучий, — наконец немного смягчается Юнги, когда Чонгук всё же отпускает его, а затем с хрустом выпрямляет спину. Довольный своей победой, Чонгук с триумфом ухмыляется, смотря, как Юнги решительно направляется к своему креслу, чтобы согнать оттуда Джексона.        — Джексон свидетель: ты должен научить меня готовить. Сегодня вечером. После работы.        — Отъебись.        — Надеюсь, это значит «да». Спасибо, бро! — и с этими словами Чонгук удаляется к своему столу, оставляя в кресле очень несчастного Юнги вместе в комплекте с очень удивлённым и заинтригованным Джексоном. Удаляется, чтобы через пару минут с серьёзным выражением на лице вернуться обратно: — Только подожди, мы должны убедиться, что он сможет это есть. Он пескетарианец.        — Кто-кто? — суживая глаза, переспрашивает Джексон. Он даже немного оскорблён тем фактом, что Чонгук знает такое слово, которое не знает он, Джексон. Юнги лишь заинтересованно смотрит на своего напарника, ожидая объяснений.        — Пескетарианец. Чимин не ест мясо.        — Какого чёрта? Как можно не есть мясо? Кто так вообще делает? — в ужасе спрашивает Джексон.        — Веганы. Вегетарианцы. Пескетарианцы. Да много кто, — высоко задирая нос, надменно объясняет ему Чонгук. — Неуч.       Джексон морщится от этих слов.        — И не делай такое лицо. Они сделали правильный выбор. Это забота об экологии, понял? И вообще, добыча любого мяса предполагает убийство. Имей хоть немного уважения.        — Ох, и это говоришь мне ты? Который не смыслит жизни без жареного ягнёнка?        — Теперь это уже не так. Чимин привёл меня к свету.        — Ой, да не пизди, пожалуйста.        — В любом случае: никакого мяса. А теперь я вынужден вас покинуть, — эпично завершая разговор драматичным поклоном, говорит Чонгук, плюхаясь обратно в своё кресло. Джексон и Юнги обмениваются снисходительными взглядами и одновременно вздыхают.        — Это было достаточно… глубокомысленно. Он так серьёзен насчёт этого.        — Не ведись на это, он просто идиот.       Юнги всё-таки попытался незаметно улизнуть после работы, но тут же был пойман и уличён весь день не спускавшим с него глаз Чонгуком (и Чонгук озаботился этим довольно серьёзно — он заплатил каждому в участке по 10,000 вон просто чтобы убедиться, что Юнги никуда не уйдёт без его ведома). Юнги ругался. Много ругался. Во время закупки необходимых продуктов и пока они шли к нему домой.        — Итак, для начала тебе нужно мелко порезать это, — командует Юнги, как только они оказываются на кухне, бросая Чонгуку луковицу. Чонгук с опаской смотрит на овощ в своей руке, а потом с глубоким вздохом достаёт разделочную доску. Юнги скептически наблюдает за жалкими попытками своего напарника нарезать несчастный лук, при этом никого, кроме лука, не зарезав, и закатывает глаза. Он просто не может понять, как кто-то, настолько физически сильный и ловкий, как Чонгук, может быть настолько беспомощным на кухне. — Я сказал нарезать, а не раздавить, — недовольно шипит Юнги, когда видит, что Чонгук превратил несчастный лук чуть ли не в кашу.        — Чёрт, чёрт, чёрт, мои глаза горят, — начинает вопить Чонгук, роняя нож и пытаясь тереть всё ещё вымазанные в луковом соке руками свои слезящиеся глаза. Он падает на колени и начинает выть от боли, потому что обожжённые глаза дико щиплет. Юнги делает глубокий вздох, тщетно призывая себя быть терпеливым. У него нет времени на этот цирк.        — Какой же ты идиот, — выплёвывает он и тянет Чонгука на себя, чтобы отвести к раковине. Он грубо наклоняет голову напарника к струе проточной воды и начинает промывать ему глаза, потому что не хочет больше слушать его нытьё.        — Мои глаза!        — Да, это твоя награда за то, что ты такой идиот. Мои поздравления.        — Блять, они просто горят!        — Хочешь оказаться в таком же виде перед Чимином?        — Я не буду делать это при Чимине, потому что еда будет уже готова к тому моменту, когда он придёт… ох, подожди! Может, ты мог бы…        — Нет.        — Но…        — Нет.        — Ну ладно…        — Заканчивай с луком, и перейдём к следующему этапу.       Но не успели они даже дойти до кухни, как услышали мягкий стук в дверь. Чонгук с любопытством взглянул на своего напарника, который был абсолютно спокоен и выглядел, будто стук в его дверь — это совсем не что-то из ряда вон выходящее. Так и было: Юнги уже точно знал, кто это был.        — Жди здесь, — грубо бросает напарнику Юнги, прежде чем пойти открывать своему соседу дверь. Хосок не должен знать, что в квартире, кроме него, кто-то есть.        — Привет! — с широкой улыбкой приветствует офицера Хосок, и на его щеках появляются ямочки. Юнги кивает на приветствие и смотрит на соседа, ожидая, что тот скажет, что не так на этот раз.        — Мой вай-фай почему-то не работает, но мне очень-очень нужно кое-что отправить, так что ты не возражаешь, если я…? — застенчиво спрашивает его Хосок, трогательно приобнимая свой ноутбук. Юнги на это лишь тяжело вздыхает, но позволяет соседу зайти, хотя остатки здравого смысла где-то на задворках сознания буквально кричат ему, что нельзя допустить того, чтобы Хосок и Чонгук оказались в одной комнате.        — Спасибо, спасибо тебе! Мой спаситель!        — Просто… проходи уже, — говорит Юнги, пропуская Хосока в гостиную. Он только заканчивает диктовать ему пароль от сети, как вдруг слышит громкий голос Чонгука из кухни, который спрашивает, кто пришёл.        — Ой, извини пожалуйста, я не знал, что у тебя гости, — смущённо извиняется Хосок и представляется: — Меня зовут Чон Хосок. Я сосед Юнги.        — О, — начинает Чонгук, слегка нахмурившись, вспоминая, где слышал это имя ранее, и вдруг его глаза широко раскрываются во внезапном осознании. — Я знаю тебя! Ты тот милый сосед Юнги!        — Эм… я? — очаровательно наклонив в удивлении голову, переспрашивает Хосок, и Юнги просто хочется, чтобы какая-нибудь высшая сила просто взяла и прибила Чонгука прям на месте. Но также он знает, что просто хотеть недостаточно, так что он сильно пинает Чонгука в колено, заставляя того упасть на пол от боли.        — Не слушай его. У него проблемы с головой.        — Милый сосед, значит? — бормочет сам себе под нос Хосок, открывая свой ноутбук.        — Я такого не говорил.        — Но ты и не отрицал, когда я сказал, что он милый! — всё ещё сидя на полу (потому что ногой по колену — это больно), возражает ему Чонгук, и Юнги задаётся вопросом: насколько велика вероятность того, что он сможет, используя свой опыт работы в полиции и знания о преступлениях, скрыть от общественности убийство своего горячо любимого напарника.        — Заткнись и закончи, наконец, со своим луком, — грубо обрывает его Юнги. Его вообще редко задевают слова, но сейчас, когда он слышит смех Хосока из гостиной, он чувствует некую… обиду? Тем не менее, натянув на лицо маску безразличия, он продолжает учить Чонгука готовить (хотя он предпочёл бы лучше сейчас же вышвырнуть его из своей квартиры), пока Хосок не говорит ему, что закончил.        — Спасибо тебе большое ещё раз, — говорит он, захлопывая свой ноутбук.        — Без проблем.        — Хей, ты что, уходишь? — разочарованно спрашивает Чонгук, когда замечает, что долговязый парень направляется к выходу.        — М-м-м, да?.. Просто я уже закончил и…        — Так быстро? Останься! Я тоже почти закончил, — дружелюбно предлагает Чонгук, указывая на сковороду в своих руках.        — Это даже не твоя квартира, недоумок, — раздражённо шипит Юнги, но делает это так тихо, чтобы услышал только Чонгук. Но на его напарника это ядовитое замечание не производит ни малейшего впечатления.        — Сядь! Попробуешь и скажешь, вкусно у меня получилось или нет.        — Эм-м, — неуверенно тянет Хосок, ища разрешение во взгляде Юнги. Юнги лишь пожимает на это плечами и кивает, потому что серьёзно, не может же он сейчас повести себя как мудак и выгнать его? Чон, чёрт тебя дери, Чонгук. Хосок возвращается обратно в гостиную и оставляет там свой ноутбук, а потом проходит к Чонгуку на кухню.        — Извини, но я до сих пор не знаю твоего имени, — с улыбкой говорит Чонгуку Хосок.        — Ох, точно. Чон Чонгук. Я партнёр Юнги.        — Ох. Партнёр, значит, — удивлённо выдыхает Хосок и рассматривает Чонгука получше: Чонгук хорошо сложен, даже слишком хорошо; он чертовски красив, даже несмотря на свой большой нос и кроличьи зубы. И Хосок просто поражён тем, насколько открыто тот заявляет о своих отношениях с Юнги. Хосок ведь и понятия не имел, что Юнги гей, потому что Юнги никогда не делал ничего, что могло бы указать на его ориентацию, но сейчас Хосок видит: Юнги находится в прекрасных нежных отношениях с этим парнем — они даже вместе готовят и всё такое…        — Э-э-э, что-то не так? — с любопытством интересуется Чонгук, когда понимает, что Хосок смотрит на него с совершенно отсутствующим взглядом.        — Нет, нет, совсем нет. Извини. Я просто не знал, что у Юнги есть партнёр, — смущённо отвечает ему Хосок и отводит взгляд.        — Вот чёрт, да это совсем недурно, — с набитым ртом восклицает Чонгук, пробуя своё блюдо, вполне счастливый от того факта, что теперь сам сможет приготовить что-то съедобное для Чимина и их субботнего свидания.        — Потому что такой классный рецепт даже тебе испортить было бы трудно, — ворчит Юнги, тоже делая осторожную пробу. Не то что бы он не был уверен в своём рецепте, нет. Просто с этим Чон Чонгуком ожидать можно чего угодно.        — И как давно вы, парни, уже… ну, партнёры? — с любопытством спрашивает Хосок, когда с едой покончено и все рассаживаются в гостиной.        — М-м-м… три года? — нахмурившись в попытках вспомнить точную дату, отвечает Чонгук. — Так ведь? — уточняет он у Юнги, который лишь пожимает плечами, занятый поиском того, чего бы ему ещё съесть.        — Ого, это… долго, — удивлённо тянет Хосок, не ожидавший, что Юнги тот тип людей, что любят долгосрочные отношения. На вид он всегда казался несколько холодным и закрытым ото всех, а в действительности неожиданно оказался заботливым бойфрендом… удивительно. — Вы, наверное, знаете друг о друге всё.        — Да, очень много всего, — довольно отвечает ему Чонгук. — На первый взгляд он весь такой загадочный, но на самом деле его читать легко, как открытую книгу.        — Заткнись.        — На самом деле это так замечательно, что вы не скрываете того, что являетесь партнёрами, и проводите так много времени вместе, — тихо продолжает Хосок, внезапно понимая, что у него пересохло в горле.        — А чего скрывать? — удивляется Чонгук, и когда Хосок краснеет от этих его слов, ещё больше озадачивается. — Хотя на самом деле, я бы хотел проводить с ним побольше времени, но ты же знаешь его: он просто бука.       Юнги на это лишь закатывает глаза и продолжает что-то молча жевать. Хосок смотрит на них в восхищении. Как классно, думает он, что есть кто-то настолько открытый насчёт своих гомосексуальных отношений. Сам же Хосок никогда и никого за это не осуждал, справедливо считая себя пансексуалом (да и как иначе: из-за этого проклятия он даже не знает, какого пола будет его вторая половинка), и сейчас считает, что это хорошо, что у Юнги есть кто-то вроде Чонгука рядом.       Через некоторое время Хосок решает уйти. Он не хочет навязываться Юнги, да и тот, наверное, уж как-нибудь сам разберётся, чем ему заняться наедине со своим молодым человеком.        — О, Юнги, не знал, что у тебя есть кактус! — восклицает Чонгук, замечая аккуратный горшочек, стоящий на подоконнике.        — Хосок подарил мне его, — прочищая горло, еле слышно бормочет Юнги, притворяясь, что сильно занят уборкой кухни.        — О, правда? Это забавно, потому что я иногда зову его кактусом, — весело продолжает Чонгук, подходя ближе к горшочку, чтобы рассмотреть получше, и Хосок просто задыхается от накатившего на него внезапного чувства страха и удивления. Хосок дарил этот кактус, не зная, что Юнги находится в отношениях, и теперь Чонгук будет думать, что он пытался подкатить к его парню, и о боже, нет!..        — Клянусь, я не знал о вас, когда дарил ему это! — нервно выкрикивает Хосок, прежде чем выбежать за дверь. Чонгук явно очень силён, и, учитывая то, как крупно Хосок сейчас облажался, побег был лучшим выходом из ситуации — Хосок совсем не хочет встречаться со злой стороной парня своего соседа.       —…что, чёрт возьми, это только что было? — недоумённо хмурится Чонгук, когда слышит хлопок двери.        — Он всегда такой.        — Он милый, хотя, — вслух размышляет Чонгук, обращаясь будто бы к кактусу, — до уровня Чимина всё же не дотягивает. Но всё равно, совсем, совсем не плохо.        — Завались.        — Ну так что между вами двумя? Он просто приходит сюда, чтобы использовать твой вай-фай и прочее? Такие милые отношения, — рассуждает Чонгук, тыкая пальцем в кактус и взвизгивая от колющей боли в пальце. Юнги кидает на него тяжёлый взгляд, буквально означающий: «ну почему же ты такой безнадёжный дебил», но Чонгук, как и всегда, полностью игнорирует его.        — Это называется быть дружелюбным, — пересиливая себя, чтобы не сказать вслух всё, что он сейчас о своём напарнике думает, говорит Юнги. Он просто хорошо относится к Хосоку и не более того. Но Чон Чонгуку, конечно же, надо из всего раздуть драму.        — И почему в участке ты так себя не ведёшь?        — Закончил?        — Нет, только подумай, это же весело. Наконец-то я увидел твоего соседа, которым ты просто бредишь и…        — Я им не брежу.       — …и теперь я и сам вижу, что он и вправду очень милый! Опять же, не как Чимин, но в достаточной степени.        — Если ты ещё раз скажешь, что Чимин милый, я зарежу тебя тем же ножом, которым ты сегодня резал лук.        — Ой, кажется, я понял, что это, — радостно восклицает Чонгук, даже в ладоши захлопав, будто маленький ребёнок от осознания своей гениальнейшей мысли. — Ты злишься потому, что мой парень милее, чем твой.        — Успокойся, тот факт, что ты гей, не делает автоматически геями и всех остальных.        — Что я там говорил о Кинси? Но ты одержим этим…        — Я не одержим.       — …парнем с плохой удачей, так?        — Да. А теперь можешь ты, наконец, уйти? — цедит сквозь зубы Юнги, окончательно растеряв остатки терпения.        — Ну и ладно. Ты совсем не забавный, Юнги.

***

      Вечер пятницы, и Чонгук снова в роли няньки для Тэхёна, в то время как Намджун пропадает на каком-то очередном серьёзном собрании по борьбе с наркотиками. Тэхён очень взволнован снова видеть любимого дядю Чона, который, хоть и расстроен тем, что не может провести это время с Чимином, всё же счастливо танцует с маленьким мальчиком, не собираясь уступать ему победу — даже несмотря на то, что его уже подташнивает.       В конце концов, натанцевавшись и как следует устав, они радостно плюхаются на диван, и Чонгук откуда-то вылавливает незамеченную Тэхёном пачку чипсов. По телевизору идёт очередная серия какой-то популярной дорамы, но Чонгук не может заставить себя сосредоточиться на сюжете.        — А что с тем мальчиком, который тебе нравится? — невпопад интересуется Тэхен, вылавливая большой чипс из пачки.        — М-м-м? С Чимином?        — Его так зовут?        — Да. Очень милое имя.        — А я думаю, что моё имя лучше.        — Прости, малыш, но это не так, — с серьёзным выражением лица отвечает ему Чонгук, но не выдерживает и начинает хихикать, когда видит задумчивое лицо Тэхёна, в неверии сузившего глаза. — Ну, теперь мы встречаемся.        — Встречаетесь? Типа за руки держитесь?        — Ага-а.       Мальчик смешно морщит лицо, изображая отвращение, и Чонгук запускает в него чипсинкой; Тэхён начинает ныть, что папа не разрешает бросаться едой и что он будет сердиться.        — Завтра я буду готовить ужин для Чимина и поэтому немного нервничаю.        — То есть, если вы встречаетесь, нужно готовить друг для друга?        — Ну… не всегда, но если ты это делаешь, то это, думаю, будет очень мило и приятно твоей второй половине.        — Я недостаточно взрослый, чтобы готовить…        — Ага, а ещё это значит, что ты недостаточно взрослый, чтобы встречаться, — поддразнивает мальчика Чонгук и снова начинает хохотать, когда видит обиженное выражение на лице мальчика.        — Ты сильно его любишь?        — Да.        — Насколько? Вот так? — спрашивает Тэхён, описывая своими крошечными ручками достаточно большой (для него) круг.        — Нет, намного больше, — мечтательно говорит Чонгук.        — Так? — снова пытается мальчик, описывая руками самый большой круг, на который только способен.        — Нет, ещё больше.        — Это много. Ты что, хочешь жениться на нём?        — С этим не уверен. Но если женюсь, то обязательно приглашу тебя на свадьбу.        — А это классно? Иметь парня?        — Да, это одна из лучших вещей, произошедших со мной за всю мою жизнь.       Тэхён, довольный таким ответом, отправляет ещё одну чипсинку себе в рот.

***

      Чонгук думает, что готов. Еда (так или иначе) вполне съедобна (он снова задумывается о том, чтобы поблагодарить Юнги за это в понедельник), а квартира выглядит гораздо чище и аккуратнее (потому что ему помог убраться Хонбин, в глубине души надеющийся, что одним только ужином свидание не ограничится и также не желавший никому видеть Чонгуков срач). Чонгук снова проверяет, что стол в порядке и свечи на месте (потому что он выглядит сейчас просто шикарно, вот почему), а квартира выглядит чистой и приятно пахнет.        — Я всё смогу, — говорит себе Чонгук. Никогда в своей жизни ему ещё не приходилось играть роль радушного хозяина, потому что люди, попадавшие к нему домой, обычно были либо слишком пьяны, чтобы думать о чистоте квартиры или его гостеприимстве, либо просто, без излишеств, приходили отведать его божественную лапшу.       Чимин приходит точно вовремя, и когда Чонгук открывает ему дверь, то с удивлением обнаруживает букет цветов у миниатюрного парня в руке.        — Привет, — с улыбкой говорит Чимин. — Это тебе, — немного застенчиво продолжает он, протягивая высокому офицеру букет белых тюльпанов.        — Ты даришь мне… цветы?        — Я знаю, что это выглядит супер-странно и парням обычно не дарят цветы, но…        — Нет-нет, всё хорошо, — улыбается Чонгук. Ему никто и никогда не дарил цветы раньше, и теперь от этого невинного жеста в животе поднимаются бабочки. Обычно он всегда был против таких «девчачьих» подарков такому мужественному ему, но, чёрт, Чимин подарил ему цветы, и разве есть в его жизни что-то более ценное?        — Можешь садиться, еда готова.        — Спасибо. У тебя очень милая квартира, — быстро осмотревшись, говорит Чимин, прежде чем сесть. — Вау, свечи.        — Чёрт, я забыл зажечь их.        — Ничего себе… я и не думал, что ты такой романтик, офицер.        — Ну это же особый случай, — отвечает Чонгук с такой небрежностью в голосе, будто это не он узнал обо всех этих вещах из интернета только вчера и будто это не он отстоял приличную очередь после обеда, чтобы купить эти свечи.       Офицер ставит на стол еду и довольно усмехается, когда Чимин говорит, что она очень аппетитно пахнет и выглядит.        — Ты же, вроде, говорил, что не умеешь готовить, — с удивлением говорит Чимин после первого укуса.        — Я действительно не умею. А этому просто научился у своего партнёра.        — Ого. Он, похоже, хороший повар.        — На самом деле, не знаю: никогда не пробовал его еду. Просто слышал где-то, что он умеет готовить. Плюс он, похоже, единственный из моего окружения, кто умеет.        — Это, наверное, не очень хорошо? — смеётся Чимин. — Но спасибо, что нашёл время, чтобы научиться. Я ценю это. Ты ведь обычно очень занят.        — Для тебя — всё что угодно, — беззастенчиво и честно отвечает ему Чонгук, и Чимину приходится притвориться, что он сильно занят едой, чтобы скрыть волнение, всколыхнувшееся в нём от этих слов. Это очень странно, но он чувствует, что сколько бы времени он ни проводил бы с офицером, тот всегда находит, чем взволновать его сердце. Мужчина настолько откровенно честен в выражении всех своих чувств, что Чимину всё ещё тяжело полностью принять это. Но Чимину это даже нравится — в отношениях он всегда ценил прежде всего честность.