Отравлен тобой

Гарри не спалось. Уже было далеко за полночь, но сна не было ни в одном глазу. Повертевшись на кровати добрых часа полтора и отлежав себе все бока, парень решил прогуляться до астрономической башни. Ему, как герою, дозволялось ходить, когда угодно и где захочется. Поствоенный синдром и все дела. Как объяснили колдомедики, чтобы избежать проблем, нужна физическая активность в любых её проявлениях. Для молодых магов, попавших в стрессовую ситуацию, не полезно сдерживать свою энергию, дабы избежать магических выбросов. Восьмой курс с успехом пользовался такой посттравматической терапией, но не слишком. Ведь они все-таки должны показывать пример младшим, ну и сама война, потеря близких, друзей сказалась на самосознании подростков их ранним взрослением, поэтому проблем с Филчем не возникало. Он попросту игнорировал их ночные прогулки по замку и даже за его пределами. Но младшим курсам все также доставалось от него по полной программе. Гарри поднялся с опостылевшей кровати и накинул мантию. Карту мародеров и палочку привычно сунул в карман. — Гарри, можно мне с тобой? — послышался приглушенный шепот. Гриф обернулся, Невиллу, видимо, тоже не спалось. Он вопросительно смотрел на Гарри, ожидая ответа. Компания Невилла его никогда не напрягала. Тактичный и скромный парень никогда не лез с ненужными разговорами тогда, когда этого не требовалось, и мог поддержать любую беседу, когда это было необходимо. Да и вообще поддержать. Гарри очень дорожил дружбой с ним. Тонкий и чуткий, он был правда несколько закрыт, но с Гарри его закрытость чудесным образом испарялась, и тогда Гарри был готов слушать Нева часами, нисколько не уставая от его общества. — Конечно, Нев, я буду рад прошвырнуться по замку в твоей компании, — заулыбался Гарри. Он и правда был рад неожиданному спутнику. Невилл радостно улыбнулся в ответ и с некоторой поспешностью принялся одеваться, будто боясь, что Гарри передумает. — …И этот хищный подводный брызгоцвет иногда может нападать даже на русалок и людей. Он огромного размера, но часто его невозможно заметить, он умеет накладывать простейшие чары иллюзии. Что это, как не зачатки разума у представителя флоры? — Невилл с упоением рассказывал про свои обожаемые растения, Гарри рассеянно слушал, иногда кивая и слегка улыбаясь. Болтовня друга его нисколько не напрягала, даже дарила некоторое расслабление. Ну как журчание ручья, например. — Тебе неинтересно? Я, наверное, утомил тебя своим многословием? — Невилл расстроенно посмотрел на Гарри. — Что ты, Нев, мне очень интересно! — возмутился брюнет. — Просто я немного устал, и твой голос меня расслабляет. Так приятно тебя слушать. — Приятно слушать меня? — Невилл опустил глаза и слегка покраснел. — Ну, да, — пожал плечами Гарри. — Гарри, я давно хотел тебя спросить, — замялся вдруг Невилл. — Да? — Ты последнее время как будто сам не свой, такое чувство, что тебя что-то тревожит. Мне ведь не могло показаться? Невилл с такой тревогой смотрел на друга, его синие глаза излучали такое тепло, что таким глазам не хотелось врать. — Тебе не показалось, есть действительно нечто, что гложет меня постоянно, — вздохнув, сказал Гарри. — Но это все пустое, пройдёт. — До такой степени пустое, что гложет тебя постоянно, — недоверчиво повторил Невилл. — Гарри, ты… влюбился? Гриф вздрогнул и с ужасом уставился на друга: — Это так заметно? — Значит влюбился, — Невилл опустил голову. — И в чем проблема? Она… не отвечает взаимностью? Гарри молчал. Хотелось поделиться с родной душой, посоветоваться, и Невилл, как никто другой, подходил на эту роль, но признаться в таком? Хотя его друг, почти брат, никогда не осудил бы его, в отличии от Рона и даже Гермионы. — Это не она, а… он. Гарри отвернулся и с содроганием ждал реакции друга. Невилл молчал. Молчание затягивалось. — Он из нашей школы? — бесцветным голосом наконец спросил Невилл. — Да, — выдохнул Гарри. — Теперь можешь начинать меня презирать. — За любовь нельзя презирать, — как-то грустно сказал Нев. — Это не твоя вина, чувства либо рождаются, либо нет. — Но ведь эти чувства патологические по своей природе! — Ты бы не хотел такое испытывать? — Невилл, конечно нет! — воскликнул Гарри. — Кто бы хотел на моем месте? — Не знаю, мне кажется, что л-любовь — это б-благословение, в любом с-случае, — Невилл стал слегка заикаться, как всегда, когда сильно волновался. — А если ты влюблён в человека, не заслуживающего любви? — Он ведь не с нашего факультета? — быстро спросил Невилл, как-то пронзительно взглянув на Гарри. — Со Слизерина, — автоматически сказал гриф и тут же мысленно дал себе затрещину. — Недостойный любви со Слизерина, — пробормотал Нев и неверяще уставился на друга, — Гарри, т-только не говори м-мне, что это Х-хорек! Лицо друга выражало такое неподдельное сочувствие напополам с ужасом, что Гарри на секунду стало смешно. — Представляешь, какая подстава? — А он, — замялся Невилл. — Ну… что-нибудь к тебе чувствует? — Мы с ним целовались, — выпалил брюнет. — И кончили вместе. Представляешь размеры катастрофы? Невилл потрясенно молчал. — Но, Гарри, ведь этот человек разобьет тебе с-сердце, — наконец отмер он. — Вот и я о том, что не всякое чувство является благословением, — усмехнулся Гарри. — Уж мне ли не знать, — Невилл слегка улыбнулся, но улыбка у него получилась какой-то совсем невеселой. — Иногда любовь к достойнейшему из людей не приносит ничего, кроме боли. Но все равно это сладкая боль. — Невилл, только не говори мне, что тоже влюблён! Ведь ты ничего, кроме своих растений не видишь! — беспечно рассмеялся Гарри и тут же осекся, увидев что друг смотрит на него с какой-то грустной нежностью, как на несмышленого щенка. — Прости, Нев, я придурок, — Гарри стукнул себя по лбу. — Эгоистичный идиот. Подожди, если это достойнейшая девушка, а любовь к ней приносит тебе боль, значит она равнодушна к тебе? Так? Невилл как-то странно посмотрел на Гарри. — Скажем так, этот человек не равнодушен ко мне, просто он не видит во мне объект, который можно п-полюбить, — тихо сказал он. — Чего надо этим девчонкам! — возмутился Гарри. — Такое нельзя говорить друзьям, но ты ведь просто выставочный образец брутального самца! Ходячий секс! Гарри негодующе помотал головой. Невилл буквально за год из застенчивого, заикающегося пухлячка превратился в мускулистого, высокого шатена с синими глазами. К тому же героя войны. Стало очень обидно за друга, что кто-то может его отвергать или не замечать. — Нам пора возвращаться, Гарри, — покрасневший до состояния свёклы Невилл видимо не желал больше продолжать этот их странный разговор. — Уже очень поздно, а завтра рано вставать. Гарри кивнул. Выговорившись, он даже воспрял духом. И Нев, ожидаемо, не осудил его. Для чего ещё нужны друзья! На душе стало так хорошо, как давно не было. Да и спать захотелось немилосердно. — Конечно, Невилл! Спать, спать, спать! — Гарри душераздирающе зевнул и потянулся. — Знаешь, Гарри, а ведь я почти не удивился… ну, про вас с Малфоем, — вдруг вымученно улыбнулся Невилл. — Он постоянно пялится на тебя, когда ты этого не видишь, и только в твоём присутствии ведёт себя как дерьмо. Когда тебя нет рядом, он довольно адекватен и даже скучен. — Ты хочешь сказать, что я катализатор хамского поведения Хорька? — Это странно, не находишь? — За что же он меня так ненавидит? — Гарри обиженно поджал губы. Невилл вдруг весело фыркнул и коротко потрепал грифа по волосам: — Мне иногда кажется, Гарри, что есть за что!