Отравлен тобой

Эту ночь Гарри спал плохо. Опять снилась война, мёртвые лица и изломанные тела друзей и сокурсников. Картинки одна безрадостнее другой сменялись со скоростью калейдоскопа. Снова безносый, немигающе пялясь кровавыми змеиными очами, рассыпался в прах, что-то злобно шипя на парселтанге. И Нагайна яростно вгрызалась в шею профессора. И мертвые голубые глаза Фреда без выражения смотрели в такое же голубое и безразличное небо. Гарри метался, сдавленно стонал и вдруг сквозь сон почувствовал, как кто-то успокаивающе гладит его по волосам. — Гермиона? — сквозь сон пробормотал Гарри и снова отключился. Хотя какая может быть Гермиона ночью в спальне мальчиков? Утром он решил, что эти успокаивающие руки не более, чем сон. — Вставай, соня! — пропел Рон, с размаху плюхаясь к Гарри на кровать и радостно его тормоша. — Рон, отвали от него! Он плохо спал этой ночью! — с этими словами Невилл сдернул Рона с кровати Гарри, как пушинку. — Но ведь он тогда опоздает на завтрак! — воскликнул Рон. У него не укладывалось в голове, как можно пропустить приём пищи. Уж что-что, а покушать рыжий любил. — Опоздает, сходит к домовикам, голодным не останется, — отрезал Невилл. — И, вообще, почему бы нам не прогуляться перед завтраком? Пусть Гарри поспит спокойно, а то от нас слишком много шуму. Симус и Рон не стали спорить и, быстро собравшись, ребята шумной стайкой выбежали из спальни. — Гарри, мы тебя ждём в Большом зале! Долго не спи! — воскликнул Симус, закрывая за собой дверь. Гарри остался в блаженной тишине. Спать уже не хотелось. Как и вставать. Сделав над собой титаническое усилие, он все-таки поднялся и заковылял в ванную. Ополоснувшись под душем, парень немного пришел в себя. Есть абсолютно не хотелось, как и видеть кого-либо. Решив не ходить на завтрак, Гарри накинул на себя мантию-невидимку и отправился к Чёрному озеру. Уже началось время завтрака, и на улице не было ни души. Стояли прекрасные тёплые дни золотой осени. Гарри с удовольствием вдыхал сухой пряный воздух и наслаждался спокойной красотой увядающей природы. Уже спустившись к зарослям серебристой ольхи, растущей у озера, Гарри различил какие-то неясные голоса, раздающиеся в самой их гуще. Видимо какая-то любовная парочка решила уединиться и, судя по золотому мерцающему куполу, наложила заклятье тишины и отвода глаз. Мантия-невидимка обладала одним замечательным качеством, как опытным путем убедился Гарри. На человека, надевшего её, такие заклятья не действовали. То есть, можно было подслушивать и подглядывать за любым магом и быть при этом невидимкой! Подглядывать за любовными парочками не входило в его планы, да и казалось парню занятием недостойным и он уже повернулся, чтобы потихоньку ретироваться, как услышал: — Драко, прошу тебя, не уходи! Восклицание явно принадлежало юноше и он обращался к Малфою. К кому же ещё? Гарри завис. Почему Хорек с каким-то парнем прячется ото всех по кустам? Они затевают что-то нехорошее? Или у них… отношения? Ко всем чертям благородство! Гриф метнулся к кустам и, аккуратно раздвинув ветки, замер. Малфой, непринужденно развалясь, восседал в шикарном кресле, видимо из чего-то трансфигурированном, а Блейз Забини, присев рядом на подлокотник, увлеченно покрывал поцелуями ладони своего визави. Малфой холодно, даже с долей какой-то брезгливости, смотрел на действия Забини. Наконец он с раздражением вырвал руки. — Фу, Блейз, ну что ты как влюбленная хаффлпаффка? Зачем эти розовые сопли? Ты же помнишь наш уговор — никаких чувств, только голый секс. Забини выпустил руки блондина и виновато опустил голову. — Прости, Драко, увлёкся, — пробормотал он. — Просто у тебя такие красивые пальцы… Горечь в голосе парня, казалось, можно потрогать руками. — Пальцы? Пальцы? Ну, Блейз, ты сведешь меня с ума! — Драко откинул голову и захохотал. Забини смущенно заулыбался. У Гарри появилось жгучее желание треснуть Хорька по голове. Вот что смешного сказал Забини, чтобы так ржать? Наконец отсмеявшись, Малфой покровительственно похлопал мулата по щеке: — Ну ладно, Блейзи, за то, что поднял мне настроение, я уступлю твоему желанию, — он протянул ему руку. — Иди ко мне. Забини с готовностью ринулся к блондину и замер у его раздвинутых ног. Малфой вскинул бровь. — Ну, сладкий, ты же знаешь как я люблю… но постарайся побыстрей, — хрипло проговорил он. Гарри не хотел оставаться здесь ни минуты, но ноги стали ватными и как-будто приросли к месту. Сердце билось в бешеном ритме, но гриф впал в какой-то непонятный ступор и остолбенело пялился на разворачиваемое на его глазах действо, не в силах даже двинуться. Малфой расслабленно откинулся в кресле. Забини ловко расстегнул ширинку зубами и, преданно заглядывая ему в глаза, привычным каким-то движением вытащил наружу член блондина. Член был длинный, розовый, с аккуратной, карамельно поблескивающей головкой и тугими переплетениями венок. Гарри сглотнул набежавшую слюну. Блейз осторожно оголил головку и принялся нежно её целовать, вылизывать, время от времени перекатывая её во рту и посасывая, как леденец. Гарри зажмурился, но это мало помогло. Сладострастные стоны Забини, чмокающие и хлюпающие пошлые звуки — все это было как прекрасно, так и ужасно одновременно. Сердце все также грызла ревнивая боль. Хотелось заорать, зарыдать, оторвать мулата от прекрасного тела Драко. Растоптать Забини и придушить Хорька. «Я ревную Малфоя, » — билось в голове, — «своего врага и бесчувственного гада. И чуть не кончаю от того, что ему отсасывают. Приехали. Поздравляю с пиздецом.» Драко тихо застонал и Гарри распахнул глаза. Забини от нежностей уже перешёл к усиленной оральной стимуляции. Плотно обхватив пухлыми губами член где-то посередине ствола, мулат даже с каким-то остервенением начал сновать вверх и вниз, как заведенный. Возбужденный Малфой — зрелище не для слабонервных. Его порозовевшее лицо, трепещущие ресницы закрытых глаз, срывающееся, хриплое дыхание, закушенная губа… Гарри, не помня себя от возбуждения, залез рукой в свои форменные брюки и, ухватив разбухший и уже практически пульсирующий в предоргазменной истоме член, передавил его у основания, чтобы как-то отсрочить оргазм. Блондин, рыкнув, властно схватил мулата за волосы и, притянув его на наиболее близкое расстояние, стал яростно вбиваться в его рот. Забини эта экзекуция похоже даже нравилась, он глухо стонал и даже умудрялся поддрачивать себе. Картинка становилась до невозможности горячей. Гарри уже не мог сдерживаться и, презирая себя за слабость, принялся усиленно водить рукой по члену. Хватило десятка секунд, чтобы гриф разрядился. — Да, малыш, Гарри-и, да-а-а... — прохрипел вдруг Драко. Его глаза были закрыты, лицо исказилось судорогой наслаждения. Схватив Блейза за затылок, он в последний раз со всей силы толкнулся ему в горло, изливаясь, отчего тот придушенно захрипел и закашлялся. Из глаз его выступили слезы, слюна и сперма, смешавшись, вытекали из распухшего рта, повисая на подбородке. Будучи нехило оттраханным в рот, он все-таки умудрился кончить, но посткоитальная истома не настолько затуманила его мозг, чтобы не заметить, чьё имя слетело с губ Малфоя во время оргазма. — Драко, ты назвал меня… Гарри? — недоуменно просипел Забини. Гарри замер, привалившись к шершавому стволу дерева. Ему не послышалось.