Отравлен тобой

Гарри лежал на кровати и тупо пялился в потолок. Ребята тихо переговаривались между собой, стараясь не нарушать покой героя. Гарри повернул голову в сторону притихших друзей. Рон и Симус увлеченно играли в магические шахматы. Каждый раз, когда неслышно взрывалась очередная фигура со стороны Симуса, он возмущенно дергал себя за челку и свистящим шепотом что-то пытался доказать довольному Рону. Невилл возился с очередным супер редким растением. Растение время от времени выпускало из листьев маленькие разряды синеватых молний, отчего Невилл досадливо ойкал и придушенно шипел. На душе стало тепло и спокойно, как когда-то на первом курсе. Тогда затюканный и никому не нужный мальчик-сирота приобрёл вдруг целый мир. Мир магии. Мир друзей. И, пусть на его плечи свалилось невероятное количество испытаний, он никогда, ни на минуту, не пожалел, что оказался в этом волшебном мире. Потерпев крах в личной жизни, он на какое-то время закрылся от окружающих и кроме душевной боли и ощущения собственной ненужности ничего не испытывал. Видимо, теперь настало время исцеления. Если и дальше катиться по наклонной, то от Гарри останется лишь пустая оболочка с обугленным нутром. Остается признать — любовь не для него. Ну и что? Миллионы маглов и, тем более, магов живут без неё и прекрасно себя чувствуют. Вот не повезло познать родительской любви, так не умер же? Почему же теперь нужно съедать себя из-за чего-то там несостоявшегося с Малфоем? Загнать боль поглубже в сердце и жить дальше. Тем более, друзья не должны страдать от присутствия мученика под боком. Ведь все это должно ужасно тяготить. Маленькое, невзрачное растеньице тряхнуло полупрозрачными листочками и снова послало в Невилла очередную порцию молний. Невилл потешно скривился и усиленно затряс ужаленной рукой. Вид у него был до того забавный, что Гарри, не сдержавшись, коротко хохотнул. Ребята, как по команде, вскинули на него глаза и испытующе уставились в лицо героя — ведь не показалось? Три пары глаз одинаково настойчиво сканировали его. Их серьезные, вытянутые физиономии показались Гарри настолько глупыми, что он засмеялся уже в открытую. Первый раз за три месяца. Смешливый Симус отмер первым. Глядя, как расслабленно смеется Гарри, он скорчил смешную рожицу, чтобы развеселить его ещё больше. Рон и Невилл сначала тревожно переглянулись, мол, не истерика ли у героя? Но, видя, что глаза Гарри блестят далеко не от слез, тоже облегченно заулыбались. — Нев, где ты откопал этот агрессивный сорняк? — отсмеявшись, спросил Гарри. — Тише, это растение с зачатками разума, слова не понимает, но интонацию — очень хорошо, — прошептал Невилл. — Я его выписал из оранжерей академии магических растений. — И зачем оно тебе? По острым ощущениям стосковался? — удивился Гарри. — Оно своими микроразрядами может лечить параличи и, говорят, даже сумасшествие, — Невилл опустил глаза. Лицо его погрустнело. Все знали, что родители парня давно находятся в больнице св. Мунго в растительном состоянии. После нескольких дней пыток Круциатусом они потеряли разум, и никакие зелья не были способны им помочь. По сути Невилл был такой же круглый сирота, как и Гарри. Разница лишь в том, что Невилл хотя бы мог увидеть своих родителей, а у Гарри от них остался лишь старый альбом с фотографиями. Гарри ободряюще сжал плечо друга. Тот вздрогнул и замер, глядя на него расширенными глазами. — Ты молодец, Невилл, что не сдаешься, — серьёзно сказал он. — Я тоже бился бы до последнего. Невилл с плохо скрываемым обожанием ещё раз взглянул на Гарри и потупил глаза. — Г-гарри, я рад, что ты опять с н-нами, — смущенно пробормотал он, снова начиная заикаться от волнения. — Теперь я всегда буду с вами, — усмехнулся парень каким-то своим мыслям. — Что-то я залежался, не пойти ли нам прогуляться, а? Симус виновато посмотрел на Гарри, потом на Рона: — Гарри, мы не закончили партию. Видишь ли, Рон выигрывает у меня, и я не могу этого допустить! Рон радостно закивал: — Да, выигрываю! — Но сильно не радуйся, рыжий, ещё не выиграл! — Симус захватил голову Рона себе подмышку и принялся с весёлым ожесточением лохматить его огненные патлы. Рон радостно забрыкался, пытаясь высвободить голову из захвата. — Можно я пойду с тобой, Г-гарри? — тихо спросил Невилл, так и не глядя на героя. — Не можно, а нужно! — беззаботно засмеялся Гарри. — Эти вон два оболтуса слились, шахматисты фиговы! Ну и пусть сидят, корпят. Умники. * * * Гарри расслабленно шагал по тропинке, спускающейся к озеру. Рядом молча шел Невилл. Он о чем-то напряженно думал, время от времени бросая на Гарри быстрые взгляды. Природа вокруг была действительно великолепна. Снег мягким, искрящимся покрывалом, укутал окрестности Хогвартса, придав им вид праздничной торжественности и какой-то хрупкой чистоты, которая навевала веру во что-то пока не свершившееся, но настолько близкое, что сжималось в предвкушении сердце. — Гарри, — нарушил благостную тишину Невилл. — Я давно хотел тебе с-сказать… — он замолчал, мучительно, почти до слез краснея и отводя глаза. — Что с тобой, Нев, ты весь красный, тебе плохо? — гриф не на шутку встревожился, внимательно рассматривая друга и щупая его лоб. — У тебя нет случайно температуры? Ты знаешь, у маглов ходит какой-то пакостный грипп, которым болеют и маги. Невилл как-то отчаянно посмотрел на грифа и горько усмехнулся: — Нет, Гарри, моя болезнь другого происхождения. — Тебя прокляли? — похолодел Гарри. Невилл был ему бесконечно дорог, и теперь, глядя на несчастно сжавшегося друга, он почувствовал, что сердце как будто заскребла чья-то когтистая лапа. Невилл внимательно посмотрел в глаза Гарри, будто надеясь там что-то увидеть, но тут же опустил голову и сдавленно пробормотал: — Да, так, ерунда. Забудь. Гарри возмущенно схватил Невилла за лацканы мантии и грубо встряхнул. — Всё, что касается моих друзей, не может быть для меня ерундой, поверь! — яростно зашипел гриф. — Или ты озвучиваешь свою проблему, или я вытяну её из тебя силой! — Твоих друзей, — зачем-то повторил Невилл, безуспешно пытаясь оторвать от себя Гарри. — Говори, — гриф снова нетерпеливо дернул друга за отвороты мантии. — Мою проблему ты и так знаешь — я по уши влюблён в одного человека, но никогда не смогу признаться ему. — Ему? Это мужчина? — Гарри изумленно уставился на друга. — Представь, это мужчина, — пожал могучими плечами Невилл, прямо глядя в глаза брюнета. — Самый прекрасный мужчина на свете. Гарри отпустил мантию Невилла, смущенно пытаясь разгладить примятые лацканы. — Он не догадывается? — стыдливо пряча глаза, промямлил гриф. — Может стоит признаться? — Я точно знаю, что ему не нужен в этом смысле, — с какой-то безысходностью ответил Невилл. Сердце грифа прошило острой жалостью. Ну почему хорошим людям так не везёт в любви? Почему приходится мучиться из-за всяких бессердечных ублюдков, а Гарри уверен, что Нев влюбился в яркую обертку, в глупую пустышку, не способную оценить его друга по достоинству. Или тот просто не приемлет отношений между парнями. — Нев, если этот человек не чувствует к тебе ничего, значит он не для тебя! — гриф порывисто сжал друга в объятиях. Невилл ошалело замер, почти перестав дышать. Осторожно скосив глаза на взлохмаченную макушку, он с наслаждением вдохнул аромат его волос и с силой прижал грифа в ответном объятии. В крепких объятьях друга Гарри чувствовал какое-то спокойствие и надёжность. Хотелось вот так обнимать его, как, наверное, обнимал бы отца или брата. Как когда-то обнимал его Сириус. Почувствовав лёгкое движение, Гарри вскинул глаза и замер. На дорожке, чуть выше от них с Невиллом, застыл каменным изваянием Драко Малфой. Невилл видеть его не мог, потому что стоял к нему спиной. Змей с ледяным презрением уставился в глаза Гарри. Великолепная серая, отороченная серебристым мехом, мантия подчеркивала какую-то почти неземную красоту слизеринца. Он заметно похудел, и это придало его и так изящному строению, какую-то чуть ли не ангельскую составляющую. Ангельскую, если бы не этот холодный ад в его дымчатых глазах. Гарри не смел ни шелохнуться, ни выпутаться из тёплых объятий друга. Он просто стоял и оцепенело пялился на любовь всей своей жизни. Любовь, которая пожирала его ненавидящим взглядом или окатывала холодным презрением, Гарри не мог разобрать. Наверное и то, и другое вместе. Только вот за что? Невилл, видимо, что-то почувствовал. Он чуть отстранил от себя замершего в какой-то странной скованности друга и, проследив направление его взгляда, повернулся и сходу поняв, в чем тут дело, резко сник и прошептал Гарри на ухо: — Мне уйти? Гарри, все так же не сводя глаз со слизеринца, лишь неопределенно мотнул головой. Невилл осторожно отстранился от Гарри и понуро побрел по дорожке, ведущей дальше к озеру. Парни этого даже не заметили. — Что, Поттер, решил пойти по рукам? — злобно выплюнул Малфой. — А что? Ты горячая штучка! Сколько берёшь за час? От этих слов у Гарри как будто что-то взорвалось в голове. Больше он ничего не соображал. Хотелось бить, душить, топтать это совершенное тело, разбить это фарфоровое лицо, вырвать это ядовитое жало и заставить змееныша его проглотить. Он молча бросился к Малфою. Тот даже не успел отшатнуться. Первый удар пришелся по скуле, разбив её к херам. Дальше гриф наносил удары куда придётся, с наслаждением вколачивая кулаки в извивающееся тело и получая увесистые удары взамен. Несмотря на изящное телосложение, Малфой был не из слабаков. Из разбитой брови кровь затекала в глаз, практически лишая его обзора, но Гарри не чувствовал ни боли, ни, тем более, какого-либо неудобства, он со все нарастающей яростью колошматил слизеринца, как будто действительно хотел растереть его в порошок. Малфой изловчился и, опрокинув Гарри на спину, навалился на него всей своей тяжестью, с силой вдавливая его в снег. Палочка остро вонзилась в горло грифа, почти прорывая кожу. — Только дернись, идиот, — спокойным тоном, как будто не он только что в исступлении дрался. — И я тебя зааважу. А потом себя, потому что без тебя, гребаная геройская тварь, я жить не смогу.