Destroers of Daydreams. Часть первая - "Сказки часто лгут"

      Дорогу я различал слабо. Не спотыкался и не врезался ни во что, и то ладно. Сейчас я намеревался лишь уйти как можно дальше от любых разумных существ. Вообще от всех.       В голове у меня сейчас носился просто шквал из мыслей, которые, казалось бы, никак не мог спровоцировать один крохотный обрывок навсегда утерянной памяти. Его хватило, чтобы меня разбить.       На секунду обернувшись, я перешел на бег.       Дом Флаттершай был прямо как в мультике…. Прямо как в чертовом мультике, мать его! Я будто опомнился только сейчас после пары последних дней. То, что я вел себя более менее адекватно в последнее время и даже…. подумать только, я даже пытался привыкнуть к местной жизни! Собрался остаться в этом мире навсегда!! Что со мной происходит?! Это я сам решаю, или это какое-то помешательство?!       Неужели тебе не кажутся нелепостью собственные решения? Как нормальный человек может смириться с тем, что происходит сейчас вокруг тебя?       Наверное может… если лишится памяти о прошлой жизни… Или избавится от нее сам. И, кажется, я действительно не зря от нее избавился…. Она разрывает и без того шаткую реальность вокруг на части. Заставляет сомневаться в том, что видишь… Сводит с ума… Когда в голове существует сразу два мира…. сразу две жизни — это не нормально! Сколько себя не обманывай, но ты застрял в мультике! Какой стороной ни поверни — это абсурдно!       Я взглянул на свои руки и невольно вскрикнул, словно увидел их впервые.       Что я с собой сделал?!       Кто ты такой, Тайлер? Не лги, это не твое имя! Ты сам себе его придумал! Выбрал первое попавшееся из собственного плеера. Но дело даже не в этом. Зачем ты решил забыть старое имя? Ты настолько слаб? Зачем ты здесь? Почему ты не в своем мире? Что за херня с тобой творится, а Тайлер? Ответь мне! Или как там тебя зовут…. Зачем ты сбежал от прошлого которого даже не знал?! Почему ты так просто оборвал свою жизнь? Ты... предал себя. И ради чего?       И всю эту жизнь ты сам себе выдумал. Так может и свою амнезию ты тоже выдумал сам? И ложные воспоминания тоже сам себе сочинил. Может ты от чего то бежал?       Или это все тебе кем то навязано?       Я бежал не глядя, пока не наткнулся на одиноко стоящее дерево на самом берегу ручья. Упав под него, я уткнулся к нему спиной, используя его словно укрытие от непойми чего. Как будто оно могло защитить меня от демонов внутри.       Неужели это я? Кто я? Кем я был? Я ведь самого себя совершенно не знаю! Было странное чувство что я… живу чью то чужую жизнь.       Весь этот депрессивный поток мыслей, как будто бы, материализовал из воздуха яркую вспышку света прямо передо мной. Пытаясь найти ее источник, я наткнулся на сферу, которая взялась совершенно из ниоткуда и очень быстро росла в размерах. Я уже задней мыслью подумал,что причиной этой странной фигни действительно являюсь я, и что мне удалось каким-то образом разорваться пространство, но… все оказалось куда проще.       — Ваше величество! — с фальшивой радостью воскликнул я, обращаясь к высокому белому существу, что из этой яркой сферы воплотился. — Я вот почему-то даже не удивлен, что вы появились именно в этот момент да еще и рядом со мной! Чем же я удостоился такой великой чести на этот раз? Не хотите присоединиться ко мне? Уверен, что в вашем жестком графике не так много времени на то, чтобы просто сидеть и созерцать все сущее.       Честно говоря, у меня вообще не было настроения видеть ее сейчас. Не говоря уже о том, что ее появление прямо здесь и сейчас ввергало меня чуть ли не в панику. Кажется, она действительно знает что происходит у меня в голове, а может и управляет этим всем.       Она, впрочем, тоже не выглядела особо то веселой. И ей не понравился тон, с которым я решил начать беседу. Но все же, она старалась это не проявлять и просто проигнорировала мой выпад.       На ней не было брони или какого-то особого наряда. Лишь какая-то легкая накидка золотистого цвета, наподобие мантии.       — Просто решила проверить как у тебя дела, — спокойно ответила она, оценивающе пройдясь по мне взглядом.       — Хватит с меня этих игр, — бросил я, поднявшись на ноги и собираясь от нее уходить.       — Постой.       — Что? — спросил я, не оборачиваясь. — Что еще вам от меня нужно?       — Тебя что-то беспокоит?       Я остановился и развернулся к ней лицом.       — С чего бы вам об этом волноваться? С какой вообще стати самой принцессе заботится о каком-то недобитом человеке черт пойми откуда и черт пойми зачем? Какие у вас могут быть мотивы? Извините, но едва ли вы производите впечатление той, кому не пофиг на мою судьбу, что бы вы при этом не говорили!       — И чем же я вызвала такое отношение?       Это заставило меня усмехнуться и подойти к ней ближе.       — Должно быть, у пони просто так заведено, и я не понимаю каких-то ваших внутренних традиций. Возможно, вы со всеми так поступаете, но на всякий случай, я перечислю, чего не следует делать с людьми: — ответил я, выставив перед ней руку и начиная демонстративно загибать пальцы, — людей нельзя сбрасывать с огромной высоты, людей нельзя бросать в одинокие темные камеры на несколько дней без какой-либо вины с их стороны, людям нельзя вырезать их органы и вставлять вместо них что-то другое без их на то согласия, людям нельзя говорить о том, что вы считаете их безопасными и отпускаете с миром, и вместе с тем приставлять к ним взвод шпионов и вооруженных солдат, готовых меня проткнуть мечами в любой неоднозначной ситуации! Ах да, чуть не забыл, — сказал я, загибая последний палец, — людям нельзя давать понять, что вы ими манипулируете и считаете их своими ручными животными!       Селестия продолжала спокойно стоять на месте, не поддаваясь на мои крики и истерики.       — Хотите знать, насколько я был близок к тому, чтобы наброситься на вас тогда, в камере? Как долго я сидел и ждал того, чтобы… убить тебя? Это были плохие мысли, жестокие. Я жаждал мести каждой клеткой своего мозга. Но знаете что? Я был в этих мыслях уверен. Я знал, чем они спровоцированы. Знал, что они справедливы. Знал, что они принадлежат мне! Прошлому мне! Настоящему! Но с тех пор, как ты уничтожила мое тело и уничтожила мое стремление расквитаться с тобой, я больше ни в чем не уверен! Я даже не знаю, сам ли я согласился в довесок ко всему уничтожить еще и свою память, или поддался на это под каким-то вашим влиянием! Я как идиот радовался тому, что меня выпускают из клетки, но даже не понял, что из нее вышел не я, а какая-то ужасная пародия, что сейчас стоит перед вами! Человек настолько пустой и трусливый, что цепляясь за жизнь потерял и свое тело, и свою память, и свои стремления! Фальшивый выдуманный человек, который собрался жить в фальшивом выдуманном мире, в который даже не верит! — Я постарался незаметно стереть слезы, но подозревал, насколько неубедительными были эти попытки. — Взгляните на меня теперь. Существо без смысла и цели, которое ноет перед кем то, в существовании кого не уверен… Вы можете позволить себе хоть каплю честности, принцесса, и сказать мне, что я просто ваш подопытный зверек?       Принцесса удивилась, слегка приподняв брови.       — Ты и есть наш подопытный зверек, — так же спокойно ответила она.       Я сел обратно под дерево и запрокинул голову вверх, уставившись в листву и уже заранее проклиная себя за то, что, скорее всего, нарвался на правду, которую не хотел услышать.       Принцесса, подойдя чуть ближе, продолжила:       — Потерянный, напуганный, раненный, сбитый с толку и обреченный на смерть зверек, которого мы подобрали и попытались привести в порядок. Но так уж вышло, что ты стал подопытным, потому что для спасения твоей жизни мы сделали то, что еще никогда и ни с кем не делали.       Она сделала паузу и я опустил голову, встретившись с ней взглядом.       — Мы сделали то, что должны были сделать. Помогли тому, кто нуждался в помощи. Я была восхищена твоим стремлением жить, и дала тебе это. И теперь мне грустно наблюдать за тем, что в итоге ты получил не ту жизнь, которую хотел. Что что-то съедает твою душу изнутри, заставляя во всех вокруг искать виноватых. У тебя непростой период в жизни, и тебе пришлось принимать очень тяжелые решения, которые не могут иметь однозначного результата. Но пожалуйста, не стоит доводить все до абсурда и считать, что они кем то тебе навязаны. Если в твоей жизни еще не было похожих решений, то это не значит, что они тебе не принадлежат. Это значит, что ты меняешься. Приспосабливаешься под мир вокруг, который изменился слишком быстро и неожиданно. Никто не обвинит тебя в том, что тебе пришлось его догонять. Я лишь хочу помочь тебе. Тому, за жизнь кого несу, своего рода, ответственность.       Я снова опустил голову назад.       — У вас потрясающие способности проникать не только в тело, но и душу, — ответил я, закрыв глаза. — Давайте внутри меня останется еще хоть что-нибудь, до чего вы еще не добрались?       Селестия неожиданно усмехнулась.       — Тааайлееер, — протянула она, будто выпрашивая, — не закрывайся. Тебе не станет лучше, если ты будешь закапывать такие вещи в себе.       Она впервые назвала меня по имени. Интересно, откуда она о нем узнала? Я еще не совсем привык откликаться на него как на родное, но такое обращение как то по особенному на меня подействовало.       — Это нечестно, — ответил я. — Как можно быть в чем то уверенным, если самые сложные решения в твоей жизни оказались одновременно и самыми первыми? Вас удивило мое решение стереть память. Но она подвела меня, и в решающий момент я оказался без почвы под ногами. Без всякого опыта. Я стер ее, потому что боялся, что она вернется и окажется, что я все таки выбрал не то, что должен был. Будто бы я подвел человека, которым когда то являлся. Вот я и решил лишить его шанса снова оказаться в этой голове. Теперь она моя, но я не знаю зачем. Теперь я чувствую такое одиночество. Такую оторванность от реального мира. Я уже в конец запутался в этой идиотской философии. У меня больше нет понятий о том, что для меня реально а что — нет. Что имеет для меня значение, а что безразлично. Я знаю, что то, что вы сделали — было необходимо. Знаю, что стереть память было правильным решением. Но чувствую это иначе. Чувствую, что поступил неправильно, пойдя против своей сути. И теперь я чужой. Не только для окружающего мира, нет. Чужой для самого себя. У меня нет дома. Нет семьи. Нет близких и нет друзей. Теперь я осознал, что у меня нет и самого себя. Я будто появился на свет лишь неделю назад, и то круглой сиротой. Будто меня подкинули под чужую дверь в чужом для меня мире. А я даже побыть ребенком не успел, у которого есть время и шансы на ошибки. Но хуже всего, что у меня все это было. Я сам оборвал последнее, что меня связывало с миром. Сам смотрел на то, как эта связь разбивается вдребезги о стену, в одном из коридоров замка. Меня ничто не держит на этой земле. Мне не на что и не на кого опереться. Все что я делаю кажется пустым и бессмысленным… Чувствую себя убийцей единственного дорогого мне человека. И всех кого он любил.       Закончив, я уставился куда-то вдаль, наконец полностью проникаясь всем тем, что только что сказал. Почему-то от того, что я выговорился, мне нихрена не стало легче.       Молча выслушав все, Селестия шагнула в тень и приблизившись к дереву тоже села на землю, мечтательно уставившись куда-то в небо. Видеть ее такой было непривычно, хоть я и знаю ее не так долго. Так она казалась куда более живой. На пару минут переставая быть недосягаемой принцессой и позволяя себе быть… уязвимой.       — Знаешь, на самом деле я стараюсь чаще выделять время на то, чтобы просто посидеть в тишине. Это бывает очень полезным. Выйти из нескончаемого потока жизни и понаблюдать за ним со стороны. В такие моменты я могу позволить думать о самой себе в настоящем времени. — Что-то она совсем издалека начала. Будто вообще не принимая во внимание все то, что я сказал. Она расправила одно из своих огромных крыльев, и задумчиво глядя на него продолжила: — Иногда мне нравится думать о том, что эти крылья мне даны для чего-то большего, чем я могу себе позволить. Что я могу просто воспарить в небеса и улететь так далеко, где еще никогда не бывала. Посмотреть на то, чего еще ни разу не видела. И ничто из того, что осталось здесь, на земле, не будет способно остановить меня и вернуть обратно. — Ее крыло вернулось обратно. — Увы, эти мысли обречены остаться мечтами. У тебя нет крыльев, Тайлер, однако ты в состоянии сделать то, что никогда не сделаю я, даже если захочу. — Она повернулась ко мне, пронзая пытливым взглядом. — Но сможешь ли? Уверен, что тебя ничего здесь не держит? Сможешь прямо сейчас встать и уйти навсегда, не ощущая страха или тоски? Как человек, которому действительно нечего терять. Которого действительно ничего не связывает. Уверен, что не станешь от этого еще более одиноким?       Я ничего не ответил. Да и нечего было отвечать. Так легко было забыть, что этот мир не ограничивается Понивиллем, Кантерлотом и даже Эквестрией. Я ощутил себя невероятно крошечным. Песчинкой. И да, я ощутил страх, присущий любому человеку — страх неизвестности. И во всем этом океане из тьмы неизведанного, лишь такие же песчинки рядом со мной слегка мерцали слабым светом. Одна из которых сейчас сидела прямо рядом со мной.       — Просто дай себе больше времени. Не спеши, тебе некуда торопиться и ничего тебя не подгоняет. Перестань метаться между прошлым и будущим. Ты здесь и сейчас. Живешь, дышишь, чувствуешь, мыслишь. Принимаешь решения. Ты никогда не терял самого себя. И возможно, что сейчас ты наиболее близок к своей истинной сути, потому-что ничто и никто не сковывает тебя, заставляя притворяться кем-то другим. Не забывай об этом. У тебя действительно еще нет представлений о том, что для тебя важно а что бессмысленно, но только потому, что у тебя есть шанс заново это для себя определить и достаточно времени на это. Да и хватит думать, что тебя вечно кто-то контролирует. Научись себе верить, ведь пока, несмотря ни на что, все у тебя складывается правильней некуда. Привыкай заново к тому человеку, которого ты забыл, но который никуда не исчез. Не отделяй его от себя, но позволь миру вокруг придать ему новую форму, чтобы лучше к нему подходить. Ты не сможешь поверить в существование мира вокруг, если не будешь верить даже в собственное существование.       Повисла тишина. Селестия замолчала и уставилась в небо, закрыв глаза.       Мне нравилось, что она сидит рядом. На удивление, это успокаивало. Придавало мне уверенности. И в то же время, я ее боялся, где то на подсознательном уровне. Противоречивое чувство.       Но она сказала все правильно. Даже слишком. Быть может, мои проблемы не такие уж загадочные и уникальные, как мне хочется о них думать. И чего я опять психую…. Расслабься. Чувствуешь, как настроение вновь возвращается? Вокруг все таки красиво и спокойно, и только ты постоянно вносишь в эту картину какие-то волнения. Если что-то здесь и не так, то в этом виноват только ты.       В одном ты был прав, принцесса действительно влияет на твои мысли и решения. Как и все вокруг. Вот только в этом нет никакой магии. И никакой хитрости или уловок. Просто кому то до тебя действительно есть дело.       — Не самое удачное время для шутки, да? — спросил я, спустя некоторое время раздумий.       — Определенно, — ответила принцесса улыбнувшись, но по прежнему не открывая глаз.       — Тогда можно задать вам один вопрос? Он меня давно беспокоит. Тогда, в камере, у меня был хоть какой-нибудь шанс действительно чем-то навредить вам?       — Ни единого, — снова улыбнулась она.       — Что-ж, по крайней мере, вы не настолько безрассудны, какой кажетесь. Честно сказать, я даже переживал за вас. Думал о том, что было бы, если бы я все таки сорвался.       — Ты слишком высокого мнения о себе, раз позволяешь себе беспокоиться о моем состоянии.       — Но ведь это лучше, чем желание вас убить. Беспокоиться о ком-то это ведь хорошо. Хоть кто-то из нас двоих должен это делать.       Селестия все же открыла глаза и повернулась ко мне.       — На что ты намекаешь?       — Вы меня в лес выкинули. И это после того, как сказали, что не собираетесь меня убивать. Это слабо похоже на заботу в привычном мне понимании. Я прошел по краю от гибели!       — Но не погиб же. Зато теперь тебе будет что рассказать. Раз уж ты потерял все воспоминания, то я помогала тебе создавать новые.       — По вашему это смешно?       — А по твоему нет? Что ты тогда хочешь от меня услышать? Что все пошло слегка не по плану и мы действительно чуть тебя не потеряли?       — Ну хотя бы то, зачем вы вообще это сделали?       — Ты и сам знаешь.       — Все что я знаю, это байку о том, что мне нужно было сжечь какую-то там лишнюю энергию.       — Не какую-то там, а мою энергию. Которая осталась после превращения. За счет чего, ты думаешь, твое тело смогло перестроиться самостоятельно и практически с нуля, да еще и прекрасно функционировать несколько дней подряд, и это при том что ты не съел ни крошки после этого? Я понимаю, какое у людей отношение к магии, но это не мистическая сила которая может все что угодно и все оправдывает. Но когда все это стало ненужным, надо было куда-то эту силу израсходовать, чтобы ты не покалечил кого-нибудь или сам себя. С ней тебе мало что в действительности могло угрожать, даже в лесу. Но признаюсь, ты все же нашел себе серьезных неприятностей. Теперь достаточно подробно?       — Значит, теперь я стал слабее? Чем в лесу?       — Сомневаюсь. Твое тело теперь вполне самостоятельно. Та энергия была как подстраховка, на критический случай. Ты бы не почувствовал разницы, не будь ты на грани смерти.       — Но я был…       — И ты отлично справился.       На моем лице непроизвольно растянулась улыбка. И Селестия это заметила, улыбнувшись в ответ.        — Ну вот видишь? Все же отлично.       — Да, наверное, — согласился я. — Вот только я все понять не могу, а чем вам помешали мои “не самые жизненно-необходимые” органы?       — Об этом тебе лучше спросить доктора, который заведовал этой операцией. Он что-то постоянно ворчал про то, что ваши органы совмещают в себе слишком много никак не связанных друг с другом функций. Поверь, мы ничего не меняли без необходимости и старались все максимально сохранить. Мы даже не убрали у тебя органы для вскармливания потомства.       Сказала она это с таким видом, как будто это должно было меня сильно обрадовать. Только я слабо понимал, о чем она вообще говорит. Какие еще органы для вскармливания потомства? А…. погодите, я кажется понял….       — Органы для вскармливания потомства? Я же мужского пола… для нас это, наверное, самый бесполезный орган во всем организме…       — Оу… ну, мы на самом деле тоже так подумали. Правда у нас была еще идея о том, чтобы вернуть им полноценную функциональность.       Я закрыл лицо руками. Это показалось мне просто истерически смешным, если бы не было таким грустным.       — Но видимо мы правильно сделали, что от нее отказались? — спросила принцесса.       — Определенно. — Я убрал руки от лица. — Ну хоть так. А то я уже думал, что вы меня специально стерилизовали.       — Это довольно грустно, но в этом все равно не было бы необходимости, так как…       — ...я все равно единственный человек… да, знаю. Если я правильно понял, то теперь у меня есть лишних пара сотен лет на то, чтобы освоить бесполое размножение.       — Люди способны на такое? Вот уж действительно не представляла.       — Я просто пошутил…       — Хм… Я должна была догадаться.       — И все же странно, что вы появились именно в этот момент. У меня тут опять промелькнул какой-то незначительный обрывок памяти, который, собственно, и вогнал меня в меланхолию… Я думал, что этого больше не будет.       — Память — сложный механизм. Просто так что-то извлечь из него что-то совершенно бесследно все равно не получится, как не старайся. Мелкие осколки будут попадаться. Но постарайся не сходить из-за этого с ума, договорились?       — Договорились.       — Что-то я тут засиделась. — Она поднялась обратно на ноги и пошла в сторону города. — Не проводишь меня до библиотеки?       — Конечно, — улыбнулся я и отправился следом. — Если покажете дорогу.       — Город, вроде, не сильно большой, чтобы в нем путаться.       — Ну… за все это время, я сейчас первый раз покинул библиотеку. И то, только потому, что Твайлайт меня выпинала. Под каким-то дурацким предлогом.       — Почему так?       — Очень сложно вникать в чужой коллектив. Но в моей ситуации эта проблема достигла просто феноменального уровня. Но знаете, когда идешь рядом с вами, то чувствуешь себя в глазах народа не какой-то ошибкой, а официальным исключением.       — Могу официально назначить тебя ошибкой, — рассмеялась она.       — Заманчиво, но в таком случае я буду требовать ваше имя рядом: “Официальная ошибка принцессы Селестии”. Королевское недоразумение, так сказать. Звучит почетно. С такой должностью мне можно будет многое простить.       — Боюсь, что тебе придется заслужить такой титул. И я искренне надеюсь, что до этого дело не дойдет. А вообще, меня тревожат твои проблемы в общении с местными. Неужели все настолько плохо?       — Да не совсем. В последнее время все, вроде бы, налаживается. Несколько минут назад вполне адекватно разговаривал с Флаттершай, это чего-то да стоит. А совсем незнакомые личности перестали от меня убегать чуть завидев, но за это надо благодарить новую внешность, как я понимаю.       Как только мы вошли в город, я начал наблюдать просто массу почтенных поклонов из-за каждого угла. Всякая пони считала своим долгом специально выйти ради этого из дома на улицу или на балкон. Вся жизнь останавливалась там, где приходила принцесса. И пусть ее визит стал для всех полной неожиданностью, это не помешало им радоваться ее появлению.       Ну а мне стоило радоваться тому, что мое шествие с ней рядом очень сильно скажется на моей репутации.       — Вам это не надоедает? — спросил я.       — Иногда. Но к этому привыкаешь. К тому же, ни в одном официальном законе не прописана обязанность кланяться. Не могу же я издавать указ об обратном.       — Ну, не обязательно же указ. Просто “случайно” упомяните об этом на каком-нибудь большом мероприятии.       — И сразу стану первой принцессой, которой, по каким-то причинам, не понравилась традиция с тысячелетними корнями, которой граждане просто напросто хотят выразить свое почтение и приветствие. Поверь, в такие дела лучше без острой необходимости не лезть.       — Сколько вы уже правите, если не секрет?       — Тысячу семьсот двадцать пять лет… почти юбилей, — грустно усмехнулась она.       — Вам это не нравится?       — Не пойми меня неправильно, как и любой другой аликорн я предана своему королевству, и люблю его как никто другой. Но любое дело может… слегка приесться за вечность.       — Заведите себе какое-нибудь хобби.       — О, скоро во вселенной не останется дел, которым бы я себя не посвящала. На днях увлеклась плетением бисером… без помощи магии.       — Без магии? — Я посмотрел на ее копыта. — Вы имеете ввиду…       — Да, — ответила она, и мне показалось, что у нее дернулся глаз. — Тренирует терпение, знаешь ли.       — Охотно верю… — Я выставил перед собой руки. — Все таки у прямохождения есть свои плюсы. Жизни своей представить не могу без этих штук. И все же, я не понимаю… Неужели вы будете править целую вечность? Выходит, что пони существуют всего-то около двух тысяч лет? Или у них просто не было других правителей без вас?       — Конечно были и другие. И конечно, мой срок тоже не вечен. Пусть моя жизнь и не ограничивается старением, но оно не единственное, что может прервать мое правление. Как и правление моих предшественников. Принцессе Тениде, шестому правителю, удалось продержаться на этом посту более четырех тысяч лет, и она все еще держит этот рекорд. Мы с Луной — девятые.       — Девятые? Сколько же тогда существуют пони?       — Такими, какими ты их знаешь — уже более двадцати семи тысяч лет. Двадцать семь тысяч сто семьдесят, если быть точным.       — Воу… Это слегка дольше, чем я предполагал… А как тогда вышло так, что вы… ну, правите вдвоем?       — Это происходит сравнительно редко, но тем не менее — происходит. Когда к власти приходят аликорны-близнецы.       — Разве вы близнецы?       — Это, по большей части, образное выражение. Но да. Нас так называют.       — Еще несколько дней назад я был уверен в том, что вы действительно вращаете солнце вокруг земли. Всем это кажется ужасно забавным.       Селестия тоже рассмеялась.       — Тогда легче было бы вращать саму землю. Сложно даже представить, какое колоссальное количество энергии нужно было бы для того, чтобы передвигать целую звезду. Я бы тогда сама светилась как солнце. С твоей стороны было странно в это верить.       — С моей стороны как раз таки ничего странного. Для меня это было таким же необычным, как и весь ваш мир, так что поверить я был готов во что угодно. До недавнего времени. Или не верить вообще ни во что, из-за чего я теперь и страдаю. К тому же, это было чуть ли не единственной причиной того, почему вы правите этой страной.       — Да… — мечтательно произнесла принцесса, взглянув на солнце, которое, словно для нее одной, выглянуло из-за облаков. — Двигая солнце я бы могла править чем и кем угодно на этой планете. Да и на любой другой планете тоже.       — А ваша сестра правда провела тысячу лет на луне? Или это тоже сказки?       Селестия мгновенно помрачнела.       — Нет, не сказки. Но не тысячу, а тысячу сто пятьдесят два года.       — Эм… почему именно столько?       — А почему тысячу?       — Я… да я не знаю… — Ну вот, еще одной сказке конец. А жаль, она мне так нравилась. — Но как вообще можно проторчать там столько времени? Там же невозможно выжить!       — Не для аликорна. Правда, даже у такого могущественного существа, как Найтмер Мун, на это уходили практически все ее силы. То немногое, что оставалось, накапливалось на протяжении всего этого срока, пока не собралось количества достаточного для побега из места своего заточения. Луна многое мне об этом рассказывала. Найтмер Мун находилась практически без единого движения.       — Столько лет без движения? Как Луна не сошла с ума?       — Для захвата контроля над ней, Найтмер Мун подавила ее сознание.. Все это время Луна, словно бы, спала. Но память у них была общая.       — Тогда невольно начинаешь жалеть саму Найтмер Мун. Мало кто заслуживает такой участи… уж лучше тогда сразу на солнце.       — Не забывай, что мы еще и о моей сестре говорим.       — Ох, точно… Простите. Я рад на самом деле, что в итоге все хорошо закончилось.       — Да, закончилось, — кивнула принцесса. — Хоть шансы были и малы. Найтмер Мун была лишь порождением злой воли, и едва ли была способна хоть что-то чувствовать. Единственными ее чувствами были лишь пародии чувств самой Луны. Даже если она заслужила страданий, она их не получила.       — А что насчет Дискорда? — сразу же спросил я. — Он заслужил такого?       Селестия ненадолго замолчала.       — Дискорд пробыл в заключении тысячу двести девяносто семь лет. Но ему сходить с ума уже некуда. Поверь, для существа, вроде него, даже подобные сроки — сущий пустяк. Наши понятия времени для них смехотворны.       Мы подошли к библиотеке, и принцесса жестом пригласила меня войти первым. Я не стал возражать и открыл дверь, почти сразу же встретившись с Твайлайт.       — А, Тайлер, — улыбнулась она, как только меня увидела. — А Флаттершай уже начала беспокоиться, что с тобой что-то случилось., — она продемонстрировала мне письмо, которое держала в воздухе. — Молодец, что нашел ее кота.       — Поверь, это не самое прикольное, что я нашел за сегодня, — ответил я, освобождая проход для Селестии.       — Принцесса! — воскликнула Твайлайт и подбежала к ней, после чего последовало короткое объятие. — Что вы тут делаете?       Селестия с улыбкой посмотрела на меня.       — Видишь ли, нашего нового друга периодически приходится вытаскивать из внезапных приступов депрессии. — Я только пожал плечами. — Было бы невежливо не зайти и не навестить тебя.       — Возможно, эти “приступы” случались бы реже, если бы меня тоже время от времени обнимали, — ответил я.       — До лучших времен. Боюсь, что я ненадолго, и мне уже давно пора быть во дворце. Спайк просил передать, что вернется уже завтра.       — Хорошо, — кивнул единорог. — Спасибо!       — Не вешай нос, Тайлер. Для тебя жизнь только начинается.       И она скрылась за дверью.       — Быстро она…       — Что с тобой опять случилось? — сразу же спросила Твайлайт, стоило только двери закрыться.       — Ничего особенного.       — Ничего особенно? — переспросила она, подняв брови. — Флаттершай только что написала, что ты начал вести себя очень странно, а потом и вовсе сбежал, когда она попыталась выяснить что с тобой.       — Все было слегка не так…       — А теперь ты заявляешься обратно как ни в чем не бывало, да еще и с принцессой. И описываешь это как “ничего особенного”?       Я ненадолго задумался, быстро прокручивая в голове все те события, которые произошли со мной в этом мире, после чего утвердительно кивнул.       — Абсолютно ничего особенного.       Твайлайт слегка наклонила голову в сторону       — И все же?       — Я понятия не имею, что она тут делает, — ответил я взмахнув руками и начиная расхаживать по комнате. — Сказала, что просто хотела проверить как у меня дела. Но это было не просто так, я это точно знаю. Селестия появилась прямо в тот момент, когда я, как сказала Флаттершай, от нее сбежал. Но я не сбегал, я спокойно ушел… А уже потом побежал. Это никак не взаимосвязано. Просто мне нужно было найти себе одинокое местечко, где бы я мог спокойно погрустить о своем. А Селестия все испортила.       — Что случилось то? Грустить из-за чего?       — А у меня мало поводов для этого? Всего лишь мои замашки насчет того, что мир вокруг не настоящий, я сам не настоящий и все в этом духе. И как она вообще меня нашла?       Твайлайт усмехнулась.       — Поверь, это вообще не проблема.       — Почему это?       — В тебе теперь полно магии, с которой ты не умеешь управляться. Ты светишься как гирлянда.       Я взглянул на самого себя.       — В каком смысле свечусь?       — Не в прямом. Принцесса сильна, она запросто может учуять тебя даже за несколько километров, пока ты не научишься это контролировать.       Я невольно оглянулся по сторонам, словно стены библиотеки вокруг меня стали прозрачными.       — Это довольно жутко слышать, знаешь ли…. Неужели нельзя было меня раньше предупредить?       — А что бы изменилось? Вот если бы ты меньше спал во время занятий и действительно попытался прочувствовать собственную энергию, то с этим уже можно было бы работать. А пока, если тебя это так беспокоит, то можешь просто не высовываться из дома.       — Я так и хотел поступить. Но разве я могу это сделать, пока в мире остается столько несчастных потерявшихся котов?       Твайлайт рассмеялась.       — Не волнуйся. Я думаю, что совсем скоро, внезапные визиты принцесс перестанут тебя беспокоить. При должном старании с твоей стороны.       — Хорошо, если так. Я не хочу всю жизнь пробегать в шапочке из фольги.       — Эмм…. способ конечно интересный, но вряд ли одна шапка тебе сильно поможет. Придется сшить тебе целый костюм.       — Ну… вообще то я пытался пошутить, ну да ладно… Можно задать тебе глупый вопрос? Хотя нет, даже два глупых вопроса?       — Что за вопросы?       — Какой у тебя цвет?       Она посмотрела на меня как на ненормального.       — Ну… светло-фиолетовый. Я думаю.       — Хм… Тогда можно три глупых вопроса, считая этот?       — Да задавай уже, — усмехнулась она.       — А у меня какой цвет?       — Люди разве цвета не различают? Что с тобой?       — Различают. Просто я делаю это не так хорошо и не знаю как называется большинство из них.       — У тебя просто фиолетовый.       — Правда? — Ну хоть собственный цвет я правильно угадал.       — Это был твой третий вопрос?       — Черт… походу да. Тогда можно…       — Можно, — прервала она меня, снова улыбаясь. — Можно четыре, и пять тоже можно.       — Отлично. А откуда берутся аликорны?       Это ненадолго выбило ее из реальности.       — Эм… а причем здесь цвета?       — Ни при чем, я просто так спросил.       — Ну... рождаются, как и все остальные.       — У других аликорнов?       — Да нет. У обычных пони. Аликорны не могут иметь потомства и семью.       — Серьезно? Да ладно... Ох… как же глупо вышло…       — Что именно?       — Я несколько минут назад жаловался Селестии на то, что теперь тоже, скорее всего, не смогу иметь потомства…. Я даже не подумал, что жалуюсь на это бесплодному существу. Надо будет извиниться…       — Я думаю, она не в обиде.       — И все-же, как так получается, что у обычных пони появляется аликорн? Да и вообще, откуда такое странное разделение на пегасов, единорогов и обычных пони? У вас какая-то очень странная природа… И как так получилось, что аликорн стоит у власти? У меня все это в голове не укладывается.       — Все просто, на самом деле. Но это довольно долго придется рассказывать.       — Я так понимаю, время для чая?       Твайлайт вновь рассмеялась.       — Да, можно и так сказать. — Она направилась на второй этаж и я поплелся за ней. — Я смотрю, аппетит возвращается в норму, а?       — Ошибаешься. Есть я не хочу. Совсем. Но болтать стоя посреди комнаты ужасно скучно. Да и чай мне твой нравится.       — Ты просто другой не пробовал, — скромно отметила она.       Как только Твайлайт оказалась в комнате на втором этаже, шкафы вокруг нее начали самопроизвольно открываться и оттуда вылетала самая разная посуда, кухонные приборы и еда. Сама же она встала перед столиком и начала все это комбинировать между собой. Я сел рядом.       — Все равно он останется в моей памяти как первый. Эталонный. Ты же понимаешь, что какой бы чай я теперь не попробовал, я всегда его буду сравнивать с твоим, пусть даже неосознанно.       — Ого, как я недооценила всю ответственность.       — Да брось, ты отлично справилась. Это был лучший завтрак, который только может пожелать человек, вернувшийся с того света. Хотя, с тем успокоительным мне вообще очень многое казалось прекрасным.       — Как неосторожно я выдала тебе самый главный и секретный ингредиент всех моих блюд, — ответила она обернувшись. — Я же не думала, что ты когда нибудь сюда вернешься.       — А, так вот в чем истинная причина моего двухдневного заключения, промывки мозгов и стирания памяти… А меня пытались убедить, что это благотворительность.       Она подошла ближе и ткнула копытом мне в грудь.       — Держи это в секрете, ты понял? Иначе я могу перепутать успокоительное с чем нибудь посерьезней. Случайно.       — Потрясающая жестокость, — улыбнулся я.       — В сказках такого не напишут, да? — усмехнулась Твайлайт и вернулась обратно к своему делу.       — Там много чего не пишут, — ответил я, провожая взглядом миску с нарезанными овощами. — Кстати об этом... Вы, получается, кроме растений ничего не едите?       — Да, а что?       — Не пойми меня неправильно, но кажется, я начинаю скучать по мясу.       — Я боюсь, что тебе придется воздержаться от этой привязанности, иначе у тебя могут возникнуть проблемы с твоим новым окружением. Их отношение к тебе и так оставляет желать лучшего. А если они еще и узнают, что ты наполовину хищник, то станет еще хуже.       Я почесал рукой то место на шее, в которое стражница ткнула мне мечом.       — Да, наверное ты права. Вот только я понять не могу, ты же говорила, что живые организмы исчезают после смерти. Я уже начал думать, что мяса в вашем мире вообще не существует.       — Я говорила про пони, а не про все живое. Ну… и не только про пони. Все умирают подобным образом, если имеют достаточное количество энергии для этого. В большинстве животных просто напросто нет такой огромной силы.       — Как удобно. Значит, теоретически, я все таки смогу раздобыть себе стейк?       — Мне лучше об этом не знать. Остальным — тем более.       — Не волнуйся, я просто пошутил. Просто, как вообще понять, кто исчезает а кто — нет?       — Так сразу понять не получится. Все будет зависеть от соотношения количества энергии к массе животного.       — А каким образом погибну я?       — Не узнаешь, пока не попробуешь, — улыбнулась она.       — Очень смешно.       Я уже пробовал.       — Я бы поставила на то, что исчезнешь. На тебя ведь в лесу никто не напал, кроме криптодовы? Хищники такие вещи хорошо чувствуют.       — Поэтому на вас не нападают медведи?       — Почему именно медведи?       — Да это я так… о своем.       — Ну, в общем да. Во первых, это бессмысленно, так как съесть нас не получится. Во вторых, зачастую, “исчезающие” существа оказываются им просто напросто не по плечу, ввиду банального превосходства в силе.       — Но я ведь правильно понимаю, что есть и те, кого стоит бояться и таким как вы?       — Конечно. Можно убить существо особым способом, чтобы оно не сгорело после смерти. И этими способами некоторые пользуются, хотя это редкость. Но в живой природе такого практически не встречается, и едва ли ты когда-нибудь столкнешься с теми немногочисленными хищниками, что охотятся подобным образом.       — Значит, бояться нечего?       — Размечтался. Большинство предпочли способ гораздо более простой — они питаются самой жизненной энергией. Просто напросто поглощают ее после твоей смерти и за счет нее живут. И вот такие хищники распространены повсеместно и в самых разных видах.       — Вроде каких-нибудь древесных волков? — спросил я, ожидая очередного приступа смеха от того, что я снова верю в дурацкие сказки.       — О, ты знаешь о древесных волках?       Да что-ж такое то… Если какая-нибудь фигня смертельно опасна, то она просто обязана оказаться реально существующей. Даже если она абсурдна.       — Ну так, мельком знаком, — ответил я.       — Да, они способны поглощать чужую энергию.       — Кхм…. то есть, это действительно волки, которые состоят из кучи деревяшек, веток и шишек? Вдохновляет.       — Они — полностью магические существа. Им не нужно физическое тело для существования. Только когда возникает потребность охотится или как то взаимодействовать с миром, они создают себе временные тела. Из чего угодно.       — Довольно странно назвать древесным волком существо, которое может собраться в кого угодно и из чего угодно.       — Эти существа бывают разными, Тайлер, и некоторые из них могут эффективно взаимодействовать только с определенной материей. Древесина упруга, прочна, встречается повсеместно и не сильно тяжелая, что делает ее самым оптимальным вариантом для средних по силе существ, вроде них. То же самое касается их тел. Они просто выработали для себя наиболее универсальную и простую форму, которую могут максимально быстро собрать. Именно по таким признакам мы и классифицируем этих существ. Но, как ты и сказал, ничто не мешает им собраться из чего угодно во что угодно, при большом желании.       — Я так понимаю, мясом никто из этих…. полностью магических, не питается?       — Чаще всего — нет. Но всегда есть место исключениям. Пусть они и кажутся лишь сгустками живой энергии, но при этом они могут быть столь же разнообразными, что и существа вроде нас. А так да, еще несколько дней назад те же древесные волки были бы для тебя совершенно безобидными.       — Криптодова тоже?       — Криптодова всеядна. Но не в том смысле, в которым всеяден ты.       — Я понял, — кивнул я. — А как мне тогда вас называть? Наполовину магические?       — Почти, — улыбнулась она в ответ. — Мы — сбалансировано магические.       — И много еще таких “магических”?       — Большая часть живых существ делится на три больших класса. Их легко запомнить, это: полностью магические, сбалансировано магические и частично магические. Последние — самый многочисленный из классов. К нему относится большая часть всех животных. Запас магической энергии у них весьма скудный, так что они после своей смерти не сгорают. Наверняка они наиболее привычны тем, что ты встречал в своем мире. Потом уже идем мы, сбалансированные, в которых энергии гораздо больше, и она беспрерывно используется почти во всех аспектах нашей жизни. Ну и полностью магические, которые вообще представляют из себя чистую энергию, просто упорядоченную в определенные и постоянные живые структуры. Порой даже разумные. Видишь? Это как ступеньки от физических воплощений к энергетическим. Есть, правда, еще один класс — не магический. Эти существа воплощают из себя исключительно физическую составляющую без всякой магии. Но он чрезвычайно редок и не встречается в нашей природе. Насколько я знаю, совсем недавно исчез последний известный представитель этого класса.       — Да, я тоже слышал. Ужасная потеря.       Твайлайт усмехнулась.       — Я уверена, что ты теперь сбалансированное существо, как и пони. Особенно учитывая количество энергии, которую ты выбрасываешь и скорость твоей регенерации.       — Это здорово, но неужели когда я бегал по лесу, я был так же сильно заметен для всех подряд? Любой мог меня учуять, как это сделала принцесса?       — Да. И именно это, как мне кажется, тебя и сберегло от большинства неприятностей.       — Как это?       — Пока в тебе находилась энергия Селестии, никто не рисковал на тебя напасть. А вот криптодова в этом плане особой избирательностью никогда не отличалась… Она нападает на все подряд.       — А разве вы меня не могли найти таким же образом? Принцессе бы не составило труда отыскать меня в лесу так же, как она нашла меня совсем недавно. Или я чего-то не понимаю?       — Нет, не понимаешь. В твоем представлении это выглядит как возможность видеть сквозь стены, но это далеко не так. Тем более, когда ты окружен растениями или прочей жизнью. Не думай, что раз ты не научился энергетически маскироваться, то каждая живая душа в этом городе знает о твоем местоположении.       — Что-ж… так как то полегче теперь. Ведь примерно так я и думал.       — Ну а сейчас тебе следует бояться только существ, поглощающих энергию, а не материю. Или тех, которые питаются и тем и другим. Иначе говоря, плотоядных хищников тебе опасаться больше не нужно, кроме тех немногих, что убивают особыми способами. Но сомневаюсь что ты их когда-нибудь встретишь. Они даже в этой части континента не водятся. Ну и конечно, если ты сам не спровоцируешь животных нападать на тебя. Так что все просто.       — Круто!       — Впрочем, если на тебя вдруг, без всякого повода, нападет медведь, то лучше беги и думай о том, что Твайлайт тоже делает ошибки. Ну и о том, что ты — частично-магическое существо. Кстати, если ты действительно принадлежишь к этому виду, то о манипулировании магией, к сожалению, можешь навсегда забыть.       — Не круто… Значит, разница, по сути, в умении контролировать энергию? Или в наличии разума?       — Ни то и ни другое. Те же пони и пегасы плохо могут контролировать энергию, но тем не менее, они сбалансировано-магические. А вот, к примеру, те же коровы, обладающие разумом, относятся к частично-магическим. Разница, по сути, только в количестве магии и ее соотношении с материальной составляющей. Повторю еще раз, частично-магические существа практически всегда опираются только на свое материальное тело, и используют магию лишь тогда, когда без нее никак. Их полной противоположностью являются полностью-магические. Которые опираются только на свое энергетическое воплощение, и используют материальное тело только при крайней необходимости, буквально собирая его себе из подручных материалов. И есть мы - стоящие ровно посередине! Ни те, и не другие. Ни полностью материальные, ни полностью энергетические. Сочетаем в себе особенности сразу двух противоположностей, но при этом не можем жить в отсутствии какой-либо из двух этих составляющих.       — Значит, если есть такие, как я, которые не используют магию вообще… ну точнее не использовал… то есть и моя противоположность?       — Хм… Я думаю, что твоей противоположностью будет сама магия. Такая, какая она и есть. Иными словами, ты — это чистое воплощение материального мира. Противоположность самой энергии. — Она указала на низкий столик. — А теперь, прошу к столу! А то мы что-то заболтались.       Я вздохнул я кое как втиснулся на свое привычное место.       — Мда… Надо будет подумать о собственном доме, — проворчал я, пытаясь поудобней подогнуть ноги.       — Тебе тут не нравится?       — Нравится. Но не всю же жизнь мне у тебя под ногами мешаться.       — С тобой веселее, — ответила она, пожав плечами.       — Ага, очень весело. Три дня я спал, еще, примерно, три дня до этого вообще отсутствовал, потом мы пили чай, а до этого я снова спал.       — Подумать только. Кажется, что я притащила тебя сюда вечность назад.       — Ага, — ответил я, отпивая ароматный кипяток из чашки. — Ммм…. вот он, тот самый вкус, по которому я так часто тоскую.       — Прекрати, — улыбнулась она.       — Я называю его “Утро в Эквестрии”. И он сводит меня с ума. Буквально. — Я поставил чашку на место. — Ну а теперь, ты обещала мне длинную историю про аликорнов.       — Ах да… хм… с чего бы начать… Понимаешь, в природе часто наблюдается одна закономерность. Мы, пони, называем ее балансом. Баланс — это стремление жизненной энергии уравновешивать саму себя. Чем более могущественной силой обладает какое-либо существо, тем реже оно встречается в природе. И наоборот. Так вот, когда то очень давно, этот мир населяли одни лишь такие создания. Их называют древними. Хотя некоторые называют их богами, что, конечно же, чушь. Но они были невероятно могущественны, а их силы не шли ни в какое сравнение с ныне существующими. И подобно богам, они были способны жить вечно. Но самые сильные из них, зачастую, были обречены на одинокое существование. И даже вымирание. Некоторые, правда, существуют и по сей день. Количество лет их жизни исчисляется сотнями тысяч. Но это крайне редкие исключения, и большинство других навсегда исчезало с лица земли, несмотря на всю свою силу.       — А при чем тут вообще…       — Да погоди, не перебивай. Так вот… Одними из сильнейших существ, бороздящих тот мир, были древние аликорны. Существа, которые не знали себе равных в мудрости и способности контроля над магией. Несмотря на то, что они были одними из сильнейших, они также были и самыми миролюбивыми. Они как никто другие знали цену жизни. И как никто умели чувствовать мировой баланс.       — Ну еще бы.       — В смысле?       — Ну, очевидно, что ты, как пони, будешь описывать их сплошь положительно.       — Это тут совершенно не при чем!       — Ладно, прости, я снова тебя перебил, — улыбнулся я, подставив руку под голову. — Так что было дальше?       Недовольно на меня взглянув, она продолжила:       — И вот, однажды, аликорны, наблюдая за тем, как древние медленно исчезают, обеспокоились такой страшной судьбой как вымирание и забвение их вида. Точнее одна из них, которую звали Энэссия. Она потратила сотни лет на то, чтобы облететь планету и собрать всех оставшихся аликорнов вместе. Каждую крохотную группу. Ей хватило сил на то, чтобы собрать весь свой вид под одной общей идеей. И за ней шли. Даже самые одинокие из аликорнов стягивались к ней, когда видели сотни себе подобных в одном месте.       — Сотни? Со всей планеты? Неужели их было настолько мало?       — Настолько. И хотя это лишь предположение, и точных цифр мы, конечно же, не знаем, но мир в те времена был совершенно не похож на то, что происходит сейчас, и именно Энэссия положила начало будущим изменениям. Никто и никогда не делал ничего подобного. В конце концов, состоялось легендарное событие, о котором с младенчества знает каждая пони — великое собрание аликорнов. Самые мудрые из них решили, что для выживания, надо разделить свои силы на несколько частей. Что они и сделали. Так появились единороги — воплощение их ума, мудрости и контроля над магией. Пегасы — воплощение их скорости, ловкости и возможности парить в небесах. И пони — воплощение их силы, выносливости и способности к исцелению. И это стало настоящим торжеством. Аликорны нашли свой идеальный баланс. Отныне, магия не была сосредоточена в сильнейших существах. Теперь аликорны не были обречены одиноко существовать на протяжении тысяч лет в разных уголках мира. Мы быстро распространялись, укрепляя свое положение в мире. У нас зародилось общество, и наша раса оказалась спасена.       — Мы? Выходит, что аликорны — это не название какого-то определенного вида?       — Верно. Это историческое название всей нашей расы. Мы все аликорны. Но традиционно, так продолжают называть лишь принцесс. После этого очень многие древние последовали примеру аликорнов, разделив свою власть. Так появилось множество других существ. Разрозненные и немногочисленные племена превратились в полноценные страны и государства. Но были и такие, кто остался при своем, и силу делить не желал, считая, что тем самым себя лишь ослабит. Ну а некоторые просто оставались последними представителями своих видов, вынужденные продолжать существование в одиночку или в кругах других созданий. Большая часть древних тогда исчезла, но кому-то удалось остаться.       — Например?       — Ну, наиболее многочисленным видом из всех древних остались драконы. Им лучше других удалось выжить без разделения сил. Но и те встречаются очень редко. И зачастую, также несут одинокое существование, созерцая свою вечную жизнь. Но, по крайней мере, их численность стабильна. Насколько мы можем о ней судить.       — А с принцессами то что?       Твайлайт улыбнулась.       — Кое-что от остальных народов осталось в секрете. Не все из аликорнов ушли навсегда. Было решено, что новому обществу нужен будет лидер и защитник. Что один из них всегда будет среди нас. Поэтому, власть аликорна является неоспоримой. Наши принцессы — это воплощение всей силы и мудрости нашего народа, призванные чтобы направлять нас и защищать от всех возможных угроз. И всегда должна существовать хотя бы одна из них. Если с чем-либо не справляется аликорн, то с этим не справится никто другой на его месте. Это и делает их…       — ...идеальными лидерами, — продолжил я, пытаясь уложить в голове весь масштаб того, что услышал.       — Верно.       — Но Луна и Селестия…       — Сестры, да. Редкое событие, рождение двух принцесс, которые в народе символизирует расцвет и процветание королевства на протяжении всего правления.       — То есть, они явно не первые такие, да?       — Третьи. До них было еще две пары сестер.       — И сколько, обычно, длится такое правление?       Твайлайт неопределенно покачала головой.       — В лучшем случае — вечность. Приход нового аликорна означает начало новой эпохи, и длятся они всегда по разному.       — А что случается, когда они… ну... умирают?       — Если аликорн исчезает, то мы ждем нового. Таков баланс. Уходит одна принцесса и дает шанс родиться другой. Конечно, это не происходит мгновенно, и на это требуется какое-то время… и в эти моменты наша страна наиболее уязвима.       Наиболее уязвима… эти слова заставили меня кое что вспомнить.       — Знаешь, среди прочих историй я слышал и ту, в которой описывается основание Эквестрии. В ней, почему то, не упоминалось ни одного аликорна.       — Ты говоришь о темной эпохе. Единственный момент во всей истории пони, когда новую принцессу мы ждали больше девяти сотен лет.       — И из-за этого все раскололось?       — Так и есть. В какой-то момент, временное правительство, которое обычно организуется при отсутствии аликорна, перестало справляться со своими обязанностями и распалось под давлением народной депрессии и бушевавшей в тот момент войны. Оно никак не было рассчитано на такой долгий период и, обычно, создавалось не более чем на двадцать или тридцать лет. Однако, новой принцессы все не было, и многие начали считать, что это закат эры аликорнов. На этой почве начали вспыхивать еще и внутренние конфликты, что и привело к окончательному расколу общества. Наш край оказался разорен, и остатки нашего народа были вынуждены несколько лет скитаться в поисках новых земель. Но все же, какова бы не была трагедия, она имеет свойство объединять. Мы сплотились и научились жить в мире без принцессы, и даже смогли найти себе убежище здесь, на этих землях. И когда все закончилось, произошло сразу два радостных события. Приход сразу двух новых принцесс, которые правят по сей день. Народ ликовал, ведь не смотря ни на что, мы смогли основать новое и сильное государство, названное Эквестрией. Так что, на памяти конкретно этого королевства, Луна и Селестия считаются первыми и единственными принцессами. Именно им пришлось восстанавливать наш народ буквально из горстки пепла, чтобы страна пони вновь оказалась отмечена на картах. И им это удалось.       — Хм… выходит, что то название на книге было названием вашей прошлой страны? Черт, как же там было… Та… Таро...       — Таро-Амуналон? Да, так теперь зовется старая родина пони.       — И что теперь с ней случилось?       — Очень сложно сказать. К ним невозможно пробиться сквозь бесконечный лед и стужу. Она находится далеко за границей Кристальной империи. Но, скорее всего, их постигла та же участь, что когда-то царила здесь, на месте нынешней Эквестрии.       — Участь?       Твайлайт нахмурилась.       — Вендиго. Одни из выживших древних. После того, как древние начали массово исчезать, они сбились в кучу и с тех пор существовали в полной изоляции, окружив себя снегом и льдом. Они жили на этих землях тысячи лет, и никто их не трогал. К ним даже пробиться не могли. Но потом, что-то заставило их отсюда уйти, в поисках места получше. А тут как раз наша страна, что осталась без всякой защиты на далеком севере, и которую вот вот разорвет изнутри назревающая гражданская война.       Твайлайт вздохнула, но продолжила.       — Хотела бы я сказать, что это они разрушили нашу прошлую страну, но на самом деле, когда они вторглись на наши земли, там уже нечего было разрушать. Никакого сопротивления они не встретили, а для пони единственным выходом остался только побег.       — Эм… а как тогда пони оказались на севере? Почему ваша прошлая страна там была? Зачем?       — Пони старались сделать то же самое, что и все остальные страны в те времена. Обезопасить себя и уйти в изоляцию. В те земли нас увела одна из принцесс. Астрэя, наш пятый правитель. Это были самые опасные времена во всей истории этой планеты, всем тем новым народам, которые пришли после древних, пришлось бороться за свое место в мире, ведь его на всех не хватало. Ты даже не представляешь, сколько молодых цивилизаций просто напросто исчезли без всякого следа. Поэтому не все древние решались на деление сил, ведь это был риск исчезнуть еще быстрее. Если даже вендиго решили закрыть себя от всего мира и до последнего вздоха сидеть в глухой обороне, то куда было деваться нам? Я не знаю, как принцессе это удалось, да и, наверное, уже никто не узнает, но она смогла заключить сделку с Кристальной империей, которая тогда еще существовала. С самой загадочной страной, которая вообще ни с кем и никогда не выходила на прямой контакт, и которой каким-то образом удавалось выживать в условиях крайнего севера. Этот союз нас и спас, и вплоть до темной эпохи мы существовали в мире, подальше от всех остальных.       — Но что за сделка?       — Этого я тоже не знаю. Эта тайна была известна только принцессам той эпохи. А я даже не знаю, известна ли она нынешним принцессам, ведь во время темной эпохи многие тайны были навсегда утеряны и оставлены во льдах. Но факт есть факт, четыре эпохи наша страна вполне счастливо существовала в условиях не совместимых с жизнью. До прихода вендиго там, конечно, было не так опасно и холодно, но все равно. Теперь туда точно никаким образом не проникнуть, не то что жить там.       Я задумчиво уткнулся взглядом в чашку с остывающим чаем, тщательно пытаясь обдумать и представить все сказанное.       — Ты чего замолчал? — спросила Твайлайт.       — В моих сказках все вот это вот гораздо проще описывалось. Буквально десятком предложений. Дай мне время чтобы это осознать.       — Ладно, — улыбнулась она.       — Войны, сделки, изоляции, переселения, геноциды… Как вы, блин, вообще в этом мире живете? Он же почти как мой. Безумие чистой воды.       — Ну, мы стараемся. Уже более тысячи лет у нас все довольно спокойно.       — Ну и история. Такого я точно представить бы не смог…. Я рад, что у вас снова есть ваши принцессы, но разве вам не кажется это слегка жутким? Один единственный правитель, да еще и живущий, примерно, вечность. Чья воля — беспрекословный закон. А как же воля народа и все такое? Вы ведь доказали, что можете жить и без принцесс. Неужели все были рады их возвращению?       — Ты просто не так все это воспринимаешь. У нас все устроено не так, как у других стран. Воля нашей принцессы — это и есть воля народа. Она не может пойти против нас. Мы все — часть одного целого. Аликорн не станет ставить свои чувства или желания выше своих обязанностей. Иначе будет катастрофа.       — Как с Найтмер Мун?       — Да.       — Странно, что после всего того, что она сделала, вы так просто позволили ей снова править вами.       Лицо единорога стало каким-то слишком серьезным.       — Тайлер, я знаю, как это все выглядит со стороны постороннего, но ни одна пони не будет обвинять в этом принцессу Луну. Она не виновница, она лишь жертва. Если кто-то и виноват в том, что с ней случилось, так это мы сами, что не смогли ее уберечь. Тут были замешаны какие-то могущественные силы со стороны, которые посмели воспользоваться ее болью и обратили ее против своего же народа. Несмотря на все, аликорн — это не какая-то бесчувственная машина. Им не чужда обида, любовь, привязанность. И им, зачастую, приходится гораздо тяжелее всех в делах, когда нужно быть беспринципным и холодным. Когда нужно изгнать собственную сестру и с расколотой на части душой продолжать нести бремя правления. Ты не понимаешь, что тогда переживала страна. Мы все чувствовали и разделяли эту боль. Нам всем было тяжело во время ее изгнания. Это была трагедия для всей страны и личная трагедия для каждого. И все мы радовались, когда смогли вернуть нашу принцессу домой, живой и невредимой. Мы все — часть одного целого. Нам нужна забота принцесс. А принцессам нужна наша забота. Иначе нам не выжить.       — Оу… это было... довольно трогательно, — ответил я вполне искренне, после чего вздохнул. — Прости, я действительно слишком мало понимаю в этих делах. Слишком привык к тому, как эти дела происходят у людей.       — Ничего. Я все понимаю, ты еще слишком мало знаешь о нас, но просто хочу тебя предупредить о том, что реакция других пони на такие заявления может быть для тебя… непривычно агрессивной.       — Агрессивней, чем попытки полоснуть меня мечом?       — Ну, нет. Это вряд ли.       — Ну, тогда я это переживу.       — Тайлер…       — Я просто пошутил, не волнуйся. Признаюсь, что я действительно не ожидал настолько теплых отношений между властью и народом, но будь уверена, что я им симпатизирую и считаю поистине потрясающими. Едва ли такое возможно еще хоть в какой-нибудь стране. По крайней мере я с таким ни разу не сталкивался. Так что извини, что не смог сразу поверить что все это искренне.       — Я рада, что ты понял, — улыбнулась она.       — Ну и я рад. А почему их называют принцессами солнца и луны?       — Они родились в день летнего и зимнего солнцестояния, соответственно. Селестия родилась прямо с расцветом самого длинного дня. Луна, с началом самой длинной ночи. Учитывая такую поразительную точность и то, как они выглядели, никто не захотел считать это случайностью. С тех пор, одна из них — приносящая день, вторая — приносящая ночь. Темная эпоха наконец подошла к концу, и пони олицетворяли их как истинное воплощение баланса, которого они так долго были лишены.       — Так значит, разница между ними всего в половину года? По силе они тоже равны?       — Наверное. Если не считать тот инцидент, то они не сражались друг с другом. Несмотря ни на что, они по прежнему остаются очень близки.       — Теперь я, кажется, начал понимать, что ты чувствовала, когда я сказал что ты была принцессой.       — Я даже не знала что думать. Сперва я посчитала, что что-то случилось с Луной и Селестией. Но потом ты сказал, что это сделала сама Селестия… и…       — Постой, то есть, если я правильно понял суть этого магического баланса, то если бы она и могла превратить тебя в принцессу, то для этого нужно было бы…       — Да, — кивнула Твайлайт, — принести в жертву тысячи других пони.       — Вот жуть… Прости?       — Ничего. Глупо было думать, что принцесса сделает что-то подобное. Я сама виновата, что начала паниковать. Просто ты свалился не пойми откуда и начал рассказывать мне мое прошлое, а потом еще и будущее… Да еще и про Каденс сказал, и что-то меня совсем выбило из колеи.       — Да, это я могу, — рассмеялся я. — А как выглядят древние? Ты встречала хоть одного?       — Да по разному. Как угодно. Начиная драконами и аликорнами, и заканчивая бесплотными духами. У начал практически всех современных народов стоят их древние и могущественные предки. И если не считать драконов и принцесс, то с несколькими я встречалась. Самому опасному и могущественному из них не составило труда перевернуть вверх дном все королевство. Как я поняла, ты тоже его знаешь.       — Дискорд?       Твайлайт даже помрачнела при этом имени.       — Конечно. Если рассказы из твоего мира хоть частично достоверны, то ты можешь себе представить, на что он в действительности способен. Я даже не уверена, остался ли еще хоть кто-то в этом мире, кто мог бы сравниться с ним в силе. Многие народы тысячелетиями почитали его как настоящее божество, способное как разрушать, так и создавать целые страны. Настолько древнюю и могущественную силу могла победить лишь еще более древняя и могущественная.       — А кем тогда были созданы элементы?       — Не знаю. И, наверное, никто не знает. О древних временах вообще мало что известно. Но сложно даже вообразить, какая сила смогла создать настолько могущественные предметы.       — А что если взять каких-нибудь грифонов…. В этом мире же есть грифоны?       — Есть.       — Отлично. Получается, что у грифонов в качестве правителя никакого особо сильного древнего грифона не стоит, да?       — У них — нет. Такая форма правления только у нас. И, по большей части, именно она и делает нас одним из сильнейших государств на данный момент. Аликорны во многом схитрили. Во первых — оставили одного древнего в качестве правителя. А во вторых — разделили свои силы не на равные и одинаковые части, а на три разных, чтобы каждая была со своими сильными сторонами, и могла компенсировать слабые стороны других.       — Я слышал еще про оборотней.       — У оборотней — рой. Большой коллективный разум во главе с королевой. Но они лишены личности и индивидуальности, и в этом их главная слабость. Это не совсем точная информация, нам о них мало что известно, однако то, как они выглядят и как действуют подталкивает нас к таким выводам.       — Круто… — произнес я, после чего встал из-за стола.       — Ты куда?       — Раньше я видел всех этих оборотней, грифонов и даже вас самих только на картинках! — ответил я, начиная расхаживать по комнате. — Но ты сейчас столько всего рассказала, что еще ни разу до этого я не ощущал всего этого таким…. реальным, понимаешь? Таким масштабным! Это ведь все где-то существует, и это можно увидеть, прямо как тебя сейчас! Это же целый мир, который надо увидеть практически вновь! По новому.       — Радует твой энтузиазм, но…       — А тут нигде дракона поблизости нет? Я бы многое отдал, чтобы на него взглянуть.       — Ближайший из них сейчас в Кантерлоте, и ты его уже видел, — усмехнулась она.       — А он правда однажды вырос до размеров взрослого дракона?       — Правда, но…       — А правда, что Флаттершай одними разговорами заставила дракона покинуть Эквестрию?       — Да, правда...       — А правда что ты путешествовала в прошлое ради какого-то совершенно глупого повода, когда волновалась ради какой-то несуществующей катастрофы?       Твайлайт смутилась.       —- Ну…. я тогда довольно долго не спала и была слегка не в себе… И как бы не совсем… путешествия во времени невозможны. Пока, во всяком случае.       — Это была моя любимая серия.       — Серия?       — А у вас действительно есть какая-то магическая тюрьма, которую охраняет гигантский цербер?       — Есть и такая...       — А правда…       — О! Да сколько можно?! — вскрикнула она, после чего тяжело вздохнула.       — Целый мир, Твайлайт! — воодушевленно ответил я, подойдя к ней ближе с улыбкой. — А я о нем практически ничего не знаю! У меня каких-то жалких пятьсот лет на то, чтобы все посмотреть. А ты единственная, кто способен выдерживать мой поток любопытства.       — Я понимаю, но…       — Ты расскажешь мне больше о Кристальной империи? Там действительно можно стать кристальным?       — Только если будешь находиться под воздействием сердца достаточно долгое время или попадешь под выброс… Все, что долго находится рядом с ним — постепенно кристаллизуется. Не самый полезный для здоровья эффект, хоть и красивый.       — А на Дискорда можно посмотреть?       Она взглянула на меня как на сумасшедшего.       — Конечно нет! Его вообще лучше не трогать… никогда.       — А он действительно выглядит как…       — Слушай! — снова вскрикнула она, встав из-за стола. — Может сначала разберешься с самим собой? Мир никуда не уйдет.       — А что со мной не так?       — Ты же магию хотел осваивать!       — А, точно! — Я развернулся и двинулся к лестнице. — Я пошел!       — Куда? — Твайлайт бросилась за мной.       — Осваивать.       — Опять будешь спать?       — Это нормально. Люди часто засыпают во время учебы.       — Это не нормально! Ты так ничему не научишься. Ты должен лучше концентрироваться.       Как только я оказался на первом этаже, я сел в тот же угол, где сидел в прошлый раз, скрестив ноги под собой. Твайлайт села рядом.       — Как я могу концентрироваться на чем то, чего никак не ощущаю?       — Просто выбрось все из головы и хорошенько прислушайся к себе.       — Ну, это довольно сложно. У меня голова ежесекундно ломится от кучи вопросов, которые постоянно всплывают.       — Эти вопросы подождут. Очень важно обучить тебя основам, иначе ты будешь беззащитен.       — Я и так чувствую себя беззащитным от того, что не знаю даже банальных вещей. Даже о самом себе!       — Ох, ладно… Что еще тебя беспокоит? Опять название цветов?       — Нет. Точнее да, но это пока не так важно… Так. С мясом мы разобрались… С принцессами тоже. Что еще там было то? А! Я понятия не имею как выглядит пульсирующая штука у меня в животе. И еще не знаю, как размножаются существа в магических мирах. Это для меня, внезапно, стало очень важно. Буквально дня три или четыре назад.       — Отлично, я тоже не знаю как выглядит пульсирующая штука у тебя в животе, а еще понятия не имею о том, как размножаются существа что магии лишены. Так что мы в расчете, — улыбнулась она. — Сиди, пытайся слушать и жди следующего чая.       — Не знаю как у вас, но темы внутренних органов и размножения у людей тоже не застольные.       Единорог рассмеялся.       — Значит, это навсегда останется неразгаданной тайной.       — Но Твайлайт! Ты хоть когда-нибудь жила с неизвестными органами внутри и перспективой навсегда остаться без потомства?       — Да почему навсегда то?       — Даже не знаю! Возможно потому, что Селестия повырезала к чертям все мои репродуктивные органы?       — Оу… — произнесла она, резко понизив голос. — Прости, я не знала.       — Как ты могла этого не знать?       — Принцесса лишь в двух словах объяснила мне то, что с тобой сделала. Я знаю, что ты лишился некоторых старых частей тела, но не знала, что среди них были еще и репродуктивные. Собственно, я даже не знала, что они у тебя есть.       — Ну, теперь нет, так что ты не намного ошиблась. Что меня больше всего в вас поражает, так это то, что все, почему-то, считают этот факт не таким уж и важным.       — Я просто думала, что ты переживаешь из-за того, что ты единственный человек… Но зачем принцесса сделала это?       — Не было выбора. Какие-то идиотские анатомические особенности людей или еще что-то в этом духе.       — Мне очень жаль, Тайлер, — сочувственно произнесла она. — Я даже не представляла, насколько для тебя важны дети.       — По мне так сразу и не скажешь, да? Ну вообще то ты права, не сильно то они мне важны. Пока, во всяком случае.       Она недоуменно уставилась на меня.       — А что ты тогда так сильно переживаешь?       — В смысле?       — Зачем тебе репродуктивные органы, если в детях ты не заинтересован?       — Ты сама прекрасно знаешь зачем.       — Разве?       — Ой да брось… Тьфу, никогда бы не подумал, что мне придется объяснять подобные вещи…       — А ты попробуй.       — Да погоди, я стараюсь сформулировать как нибудь помягче… Хм, с чего бы начать... Ну смотри. У людей ключ к выживанию — это оставлять потомство.       — Ну, у нас как бы тоже.       — Может быть, но не суть. Так вот, по этой причине, наши организмы устроены довольно хитрым образом: сам процесс размножения доставляет нам огромное удовольствие. Это сделано специально для того, чтобы мы делали это как можно чаще, понимаешь?       — Понимаю. Ну и?       — Что “ну и”? Разве у вас не так?       — Ну да… наверное... Но я все равно не понимаю к чему ты ведешь.       — Да как к чему? Разве пони еще не додумались обходить ту часть этого процесса, которая, собственно, и приводит к появлению детей? Можно же заниматься этим просто так. Вхолостую.       У Твайлайт было очень озадаченное лицо.       — Эмм… то есть, если я правильно поняла, что люди додумались до… размножения не ради размножения? Так что ли?       — Круто да? Я бы даже не подумал, что это чисто людская фишка. Мы вообще мастера по получению халявного удовольствия. У нас на этом почти вся культура построена.       — Мда… куда уж круче... Но детей то вы вообще заводите?       — Конечно. Просто стараемся это делать лишь с теми, кого действительно любим.       — Стой… Хочешь сказать, что вы… хм… “размножаетесь вхолостую” и с теми, кого не любите?       — Ну… и да и нет. Там по разному бывает. Ну знаешь, иногда это происходит действительно по любви, но пара не хочет детей, а иногда просто потому, что другой человек привлекателен физически. Или когда желание приперло и человеку уже вообще все равно. В такие моменты можно легко перепутать любовь с обычным влечением. Еще бывает, что такой контакт вообще случайно произошел, но это отдельные случаи, чаще всего ужасно забавные.       — Но почему так получается? Почему вы не остаетесь с кем то одним?       — Не знаю. Не хотим. Человека же ничто не ограничивает в плане смены партнера. Может он нашел кого нибудь получше или посимпатичней.       — Но это же ужасно!       — Ну… уверен, что некоторые из людей с тобой согласятся. У нас тоже когда-то было принято понятие о том, что настоящая любовь лишь одна и до самой смерти. У нас даже почти все религии чуть ли не в одни голос кричат о том же. Но знаешь, как то это правило всеми силами игнорируется. Некоторые даже после того, как встретят свою “единственную любовь”, вскоре начинают скучать и ходить налево.       — Ходить налево?       — “Размножаться в холостую” с кем то еще. В тайне от основного партнера.       — Кошмар!       Удивительно, на нее лице было чуть ли не отвращение. В нашем мире таких впечатлительных личностей уже вряд ли встретишь. Быть может планка морали у них еще не скатилась безвозвратно в пропасть.       И пусть мне не хотелось ломать ее представления насчет всей этой темы, остановиться я уже не мог. Да и все что можно было я уже сломал, так что посмотрим, к чему это приведет. Должна же она знать.       — И не говори. Но люди даже в этих делах периодически косячат, и порой, им не удается обойти часть с появлением детей. Тогда они становятся зависимы от партнера, которого даже не любят. Ведь у вас с ним теперь общий ребенок.       — Но как же сам ребенок?       — Врачи могут прервать беременность на определенной стадии, но не многие матери готовы на это пойти, ведь это чревато последствиями. К тому же, у многих ребром стоит еще и моральная сторона этого вопроса. Но если ребенок, все же, рождается, то ему бывает сложнее всех. Нежеланные дети это всегда печально. Увы, никто не застрахован от ошибок.       — Мы застрахованы, — с вызовом ответила она.       — Да ну?       — У нас не может быть больше одного партнера.       — И ты уверена, что такой вариант сильно лучше? А если ты однажды ошибешься? Поддашься чувствам и поторопишься, а в последствии поймешь, что совершенно не любишь того, с кем будешь вынуждена жить до самой смерти?       — Здесь невозможно ошибиться!       — Да ну?       — У людей все как то неправильно устроено! Не получится создать ребенка без того факта, что вы любите друг друга.       — Не можешь же ты быть настолько наивна.       — Наивна? — удивленно спросила она. — Ты думаешь, что я тебе какие-то детские сказки сейчас рассказываю? Это не какая-то романтическая мишура, это вполне закономерный процесс! Факты, а не мои личные представления об этом!       Хм… Ладно, я понял. Планка морали тут явно не причем. Да и неужели ты всерьез думал, что единорог, к тому же ученый, обладает совершенно детскими познаниями об этом процессе?       Все таки их способы размножения и правда отличаются от наших. Осталось только выяснить, насколько сильно. Но пока прогнозы очень туманные.       — Ну ладно, ладно… Я верю. Просто мало ли. Но что тогда с холостым вариантом? Без ребенка?       — Не существует варианта без ребенка! — вскрикнула она. — Как вообще можно размножаться не ради потомства? Неужели ты сам не видишь в этом жирной логической ошибки? Это же полная бессмыслица!       — Да почему бессмыслица? Я же только что объяснил, как это работает и почему так получилось.       — Ах да, объяснил, — последовал саркастичный ответ. — Смена партнеров одного за другим только ради удовольствия. Без любви и желания обзавестись потомством. Действительно отличная причина. Да что это вообще за бред?       — Как же с тобой сложно…. Не воспринимай все так негативно. Многие люди тоже считают, что это не совсем хорошо.       — Не совсем хорошо? Неужели вам в голову не приходило, что такого вообще быть не должно? Эволюция слепа, я это понимаю, но неужели вам, разумным существам, не очевидна настолько явная ошибка?       — Да почему, очевидна, просто...       — А, ну да! Вы о ней прекрасно знаете, но зачем то начали намеренно ее усугублять! Просто потому что это доставляет удовольствие.Это же смешно! Как вообще должен происходить этот процесс, чтобы позволять подобные вещи?       — Ох… как же там было про пестики и тычинки? Прикольно так рассказывали… А впрочем, к черту. Тебе уже под семьдесят лет, так что не ребенок, переживешь. Ничего особенного в этом процессе нет, просто физический контакт. Орган к органу. Мужской к женскому. Бессмертная классика.       — Физический контакт? — внезапно оживилась она, начиная снова выражать интерес. — Ого, это так… так примитивно!       — Хэй! А давай как нибудь без оскорблений?       — Оу… — осеклась она. — Да нет, я вовсе не хотела…. Я же в хорошем смысле! Просто это все так интересно. Эти органы что, внешние? Да еще и разные? Это многое объясняет.       Ладно, разницу я недооценил.       — Дожили. Ну вообще то да. Обычно, это основной признак того, как у нас отличают мужчину от женщины. Собственно, это как раз то, что и делает мужчин мужчинами а женщин женщинами. Ну, в основном...       — Но вы же постоянно в одежде. Или… или они где-то на голове или руках? — спросила она, оглядывая единственные открытые участки тела на мне.       Половые органы на голове… Черт, ни в коем случае не представляй себе единорога! Не представляй единорога! Нет! Нужно постараться не засмеяться над такой тупой шуткой…       Я глубоко вздохнул.       — Вух… пронесло.       — Что пронесло?       — Не важно. В общем — нет, они не на голове и не на руках. И зачастую, одежду мы носим как раз для того, чтобы их скрывать. Просто мы считаем эти части тела очень интимными. Да и почему-то сам процесс размножения часто считается чем-то постыдным. Особенно когда не ради детей.       — Ничего удивительного!       — Ну это с твоей точки зрения. А вот почему это считают постыдным сами люди, которые сознательно занимаются этим уже почти двести тысяч лет — действительно загадка… Может просто воспитание такое.       — Значит, вы даже не знаете, кто из вас мужчина а кто женщина?       — Да почему, знаем. Может для вас мы и выглядим все на одно лицо, но для нас разница между мужчиной и женщиной очевидна и без половых органов. Хотя бывают и неприятные исключения… Но хватит уже о людях! Могла бы и сама что-нибудь рассказать.       — В смысле?       — Информация в обмен на информацию! Я тут уже устал гадать, что же это за способ размножения такой, который каким-то магическим образом застраховывает вас от всевозможных ошибок?       — Мне кажется, ты только что сам ответил на свой вопрос.       — Магический?Просто я до последнего надеялся на что-то не столь банальное.       — Ну извини, что есть то есть.       — И все же, очень интересны детали.       — Существует всего один источник магии, способный на то, чтобы создавать жизнь.       — И какой же?       — Любовь, — многозначительно ответила она. — Я же уже сказала.       — И все же, по прежнему слишком наивно. Ты же говорила, что тебе примерно шестнадцать? Может ли быть так, что тебе действительно еще не объяснили, откуда на самом деле дети берутся? Нам вот родители тоже иногда врут про аистов.       — Какие еще аисты, Тайлер? При чем здесь вообще птицы?       — Ну а при чем тут магия любви?       — Как это при чем? Я же уже объясняла, что магия это основа любой жизни. — После этих слов она как то странно на меня посмотрела. — Ну… за парой исключений. И то бывших.       — И тем не менее. Когда то я был лишен магии. Смирись с тем, что жизнь существует и без нее. Да еще и размножаться умудряется. И плевать, что примитивно, зато работает.       — Вот только существует не очень долго.       — Ну не знаю, лично мне хватало. Пока сюда не забросило.       — В любом случае это все не важно! Все существа в нашем мире размножаются именно так. Они объединяют свою жизненную энергию, но этот процесс не может произойти просто так. Для него требуется большое доверие обоих партнеров друг к другу и очень сильная связь между ними. Иначе говоря, для это требуется чувство… ну знаешь… влюбленности. Только после этого в теле матери и зарождается новая жизнь!       У нее было такое выражение, будто меня это должно было сильно впечатлить.       — И все? Я думал будет как то увлекательней. Я то тебе вон сколько всего рассказал! У нас даже истории про аистов интересней и захватывающей!       — Да потому что для нас это не какое-то развлечение! Это очень важное и волнительное событие! А не примитивные и увлекательные физические контакты без какой либо цели.       — Вот сейчас обидно было! Между прочим, для нас эти моменты не менее важны.       — Прости пожалуйста… Просто я сорвалась. Давай больше не будем говорить про аистов, а то у меня создается такое чувство, что для вас это все вообще не серьезно.       — Идет. Никаких аистов.       — Идет… Ну а что происходит во время этого… физического контакта?       — Да все то же самое. Ну в смысле сам принцип. Обмен клетками с генетической информацией. Половина информации от одного партнера, половина от другого и вуаля! Формируется новый ген, который служит основой для строительства нового человека. Опять же в теле матери.       — Стой, стой… эм… Не уверена, что хочу это знать, но как потом ребенок извлекается наружу?       — Кхм… ну так и извлекается. Через те-же органы. Вообще, обычно с этим не возникает проблем. Но опять же, из-за некоторых физиологических особенностей человека, процесс рождения происходит довольно болезненно для матери, и иногда даже может повлечь травмы у ребенка.       — И какого размера новорожденный?       — Не знаю… в среднем наверное сантиметров пятьдесят ростом, и весом килограмма три-четыре.       — Хочешь сказать, что у людей женского пола в теле есть отверстие в пятьдесят сантиметров, ведущее прямо в утробу?       Мда… Кажется ее сейчас вырвет. Надо ее вытаскивать.       — Нет! Ну в смысле — не совсем. Если честно, я не знаю, я не женщина. Организмы людей очень сложные, и во время родов они определенным образом перестраиваются… Никаких огромных отверстий в нас нет. Есть только… кхм… отверстия, которые в зависимости от ситуации изменяются в размерах. Тебя же не напрягает дыра, которая ведет напрямую в желудок.       — Ну, здесь же не совсем напрямую…       — Ну вот и там так-же, просто я не знаю всех подробностей.       Она подняла передние копыта в воздух, разводя их на расстояние примерно в пятьдесят сантиметров друг от друга, шокированными глазами смотря на эту длину.       — Да, мисс Спаркл, представьте себе, есть существа, которым приходится еще и детей рожать без всякой магии. Дай ка угадаю, у вас, наверное, ребенок сам оказывает снаружи? Опять же, каким-то магическим образом?       — Ну... если упрощать, то да.       — Ну надо же! С первого раза угадал! И как это у меня получилось?       — Перестань… я все поняла…       — Просто, тебе не кажется, что у вас из-за всей этой магии все становится слегка… скучным?       Она направила на меня яростный взгляд.       — Скучным?! Вот опять! Для вас создание детей это лишь повод развлечься, да еще и желательно так, чтобы детей в конце концов и вовсе не было!       — Все, все, не заводись. Я просто пошутил!       — Прости… просто, я впервые сталкиваюсь с чем-то подобным. Я должна научиться это правильно воспринимать.       — Да воспринимай как хочешь, просто… тише… А то я тебя скоро бояться начну.       Она легко улыбнулась.       — Да, хорошо. Я постараюсь. А этот… контакт… должен происходить обязательно между мужчиной и женщиной?       — Ну естественно! Как иначе то? Ребенок может получиться только у двух людей и только разного пола. Ну если мы о ребенке говорим конечно. Потому что сам контакт может происходить как угодно и с кем угодно. Хоть с женщиной, хоть с мужчиной, хоть с животными, хоть с неодушевленными предметами. Дело ограничивается лишь фантазией. Но к самому ребенку такой контакт, естественно, не приведет.       — С неодушевленными предметами? Но… как?       — Как же с тобой трудно. Нууу... понимаешь, эти органы можно стимулировать различными образами, не обязательно другим подходящим органом. На них просто большая плотность нервных окончаний, вот и все. Собственно, человек в этих делах может обходиться вообще один, ограничиваясь лишь своей фантазией и обманывая собственный организм.       — Тогда зачем ему вообще нужен партнер?       — Ну… ключевое слово здесь “обходиться”. С партнером совсем другое дело. Тем более что ребенка в одиночку точно не заведешь.       Она опять тяжело вздохнула.       — Почему у вас с этим делом все так сложно?       — Да все проще некуда на самом деле, просто тебе сложно это осознать.       — Это все выглядит таким хаотичным и не постоянным. Я никогда еще не смотрела на процесс размножения с настолько… непривычного угла.       Я рассмеялся.       — Да уж, это еще хорошо что ты не видела как люди и ваш мир могут легко использовать для подобных нужд. Там бы у тебя точно все мировоззрение изменилось.       — Что, прости? — спросила она, без капли веселья в голосе.       Упс… вот это я зря ляпнул.       — Что? — тупо повторил я.       — Про использование нашего мира, — терпеливо пояснила она, начиная внимательно вглядываться мне в лицо. — Кажется, ты не договорил.       — Я совершенно утерял нить разговора…       — Хватит увиливать и продолжай, раз начал! — прервала она так резко, что ввела меня в ступор на напру секунд.       Под таким взглядом мне, почему то, захотелось вывалить все что я знаю...       — Не пойми меня неправильно, но, как я уже говорил, истории о вашем мире приглянулись очень многим и пользуются определенной популярностью. А люди часто используют подобные занятия как проявления чувств и…       Твайлайт махнула копытом и я прервался. Словно она не успевала мыслями за тем, что я говорил. Судя по ее эмоциям, она совершенно не могла в это поверить. В подтверждение, она просто закрыла лицо копытами, так ничего и не ответив.       — Твайлайт? — аккуратно спросил я. — Ты в порядке?       Она ответила не сразу.       — Это наверное шутка такая, да? — спросила она, опустив копыта обратно.       — Да нет.       — Хочешь сказать, что люди пытались размножаться даже с… с нами?       У нее дернулся глаз, что не предвещало мне ничего хорошего. Но она права: продолжай, раз начал.       — Да, — осторожно ответил я и Твайлайт, молча поднявшись на ноги, пошла куда-то вдоль комнаты. — Постой, ты куда?       Она не ответила, но и уходить никуда не собиралась. Просто начала наворачивать беспокойные круги по комнате, пытаясь что-то обдумать       Черт, я явно не о том начал разговор. Может она что-то не так поняла? Надо срочно вернуть все обратно.       — Вообще, у людей довольно негативно приветствуются связи с кем либо, кроме других людей. Нарисованные персонажи не исключение… Особенно не человеческие…. Но знаешь, это встречается сравнительно редко, и….       — Тебе лучше замолчать, — бросила она, резко остановившись на месте и указав на меня копытом. Судя по виду, она еле себя сдерживала.       Нет, кажется дело вовсе не в том, что я сказал что-то не так… Видимо я совершенно не понимал, насколько большой смысл пони вкладывают во все эти дела на самом деле. Единорог хоть и выражал всем своим естеством одну лишь ярость, но при этом, я могу поклясться, что ей было, будто бы… стыдно. Я не просто задел ее гордость… я очень больно ткнул во что-то очень хрупкое и нежное внутри нее, сам того не подозревая.       — Твайлайт, да что с тобой?       — Что со мной?! — внезапно вскрикнула она, что даже я вздрогнул. — Мне хочется оторвать голову каждому человеку, вот что со мной!!       — Я не хотел тебя обидеть…       Она саркастично усмехнулась.       — Обидеть… Это один из самых важных моментов во всей жизни для каждой из нас. Священный. Неприкосновенный. Личный…       — Ну прости, я же просто…       — И в моей жизни тоже, Тайлер! А сейчас я узнаю, что кучка людей сравняла его со своими идиотскими играми без всякого смысла! И ради чего?! Ты можешь мне ответить? Придумать причину получше, чем нелепая ошибка эволюции, что превращает вас в безмозглых размножающихся болванчиков?!       — Слушай, я понимаю, как это все прозвучало...       — Понимаешь?! Сомневаюсь. То, что ты мне наговорил о людях, совершенно не создают у меня ощущения того, что вы способны хотя бы близко понимать подобные чувства!! Они у вас только на уровне недоразвитых слепых инстинктов! Словно у диких зверей!       — Твайлайт, пожалуйста, давай обсудим это спокойней…       — Нет, Тайлер! Ни о каком спокойствии не может идти и речи, пока я не узнаю, ради какой цели моя жизнь оказалась смешана с грязью! Как вообще могло получиться так, что мы оказались вовлечены в ваши нелепые игры, если вас не интересует ничего кроме ваших органов?!       Я старался реагировать как можно спокойнее, чтобы не накалять обстановку. Но вот она совершенно не хотела мне в этом помогать. Однако, я держался.       — Органы — дело последнее. Все что у них есть — это какой-нибудь рисунок с тобой. Просто подрисовали недостающее.       У Твайлайт снова вырвался смешок.       — А, ну теперь я вижу всю продуманность вашего мира! Они просто подрисовали недостающее!!       — Я совершенно не хочу срывать все это в крик. Если бы ты просто села…       Но вместо этого, она вдруг оказалась прямо перед моим лицом, резко сократив дистанцию и выжигая меня своими глазами. С такого расстояния мне не составило труда разглядеть слезы, которые она пыталась сдерживать, что сразу же убило во мне последнюю надежду на спокойное продолжение непростого разговора.       — Ты тоже этим занимался?! Да? — спросила она, как будто уже знала ответ и ожидала лишь повода, чтобы действительно оторвать мне голову. Смотрела на меня как на предателя.       — Нет, — ответил я, стараясь держать голос спокойным.       Твайлайт от этого ответа только больше разозлилась, но отошла от меня на пару шагов и стремительно развернулась, не желая на меня смотреть.       — Конечно ты сейчас так скажешь, — ответила она, даже не обернувшись. — Как ты, кого я считала другом, сможешь теперь признаться в том, что поступал со мной таким образом.       У меня возникло мимолетное желание удариться головой о что-нибудь твердое, но я ограничился усталым вздохом.       — Ну да, как это может быть правдой, ведь я ничего не помню! Откуда мне теперь то об этом знать? — саркастично ответил я, но потом решил, что такой тон едва ли исправит ситуацию. — Слушай, я ответил тебе совершенно искренне. Тяга к чему то подобному либо есть, либо нет, так что тут очень сложно перепутать. Ты зря все так драматизируешь, ведь такие склонности довольно редко встречаются, и многие люди воспринимают их как странность или даже болезнь. А у меня странностей и так слишком много.       — Так вот как ты теперь это называешь — болезнь, — произнесла она, по прежнему сидя спиной. — Знаешь, мне кажется, что Селестия сделала правильно, что все тебе повырезала.       Ну, у меня нервы тоже не железные.       — Слушай! — вскрикнул уже я, вскочив на ноги. — Я многое могу понять, но это уже перебор! Я то здесь при чем? Не перегибай палку!       Твайлайт никак на это не отреагировала, только продолжила сидеть, склонив голову. Черт! Ну вот вечно я все испорчу! Что мне теперь с этим делать?       А что ты теперь сделаешь? Надо было лучше думать, прежде чем говорить ей нечто подобное….       Да я то откуда знал, что так получится? То, как у них дети заводятся вообще не похоже на то, что сказал я. Я думал ей будет совершенно похрен!       Ладно… сначала сам успокойся... Сейчас все разрешим. Сосредоточься и попытайся сказать что-то более осмысленное.       Мне пришлось обойти Твайлайт и сесть прямо перед ней. Она попыталась снова отвернуться, но я ей не позволил.       — Пожалуйста, мне нужно побыть одной, — тихо попросила она, совершенно изменившимся голосом.       — Ни в коем случае. Я тебя знаю, ты сейчас себе накрутишь. Мы оказались в таком положении из-за меня, так что мне все и исправлять .       — Тайлер, пожалуйста…       — Поверь мне, всех этих чувств, что ты сейчас испытываешь, в этом мире существовать не должно. Я принес их с собой и только я смогу тебя от них избавить. Прости меня за мою неосторожность, я никак не думал, что после тех красивых вещей, что ты описала, подобные мелочи смогут тебя так глубоко ранить. Я был уверен, что это свойственно лишь людям, которым, в отличии от тебя, приходится в этом жить. А все то, из-за чего ты сейчас переживаешь, для них происходит не где-нибудь в другом мире, а прямо вокруг.       — Я даже не знаю, почему мне так больно… — тихо ответила она, обхватывая себя копытами. — Из меня рвется злость, но я не понимаю ее причин.       — Зато я понимаю, и поэтому прошу тебя не закрываться. Я рад, что ты считаешь меня другом. Ну или считала. Просто хочу чтобы ты мне поверила, что после того, как мы все обсудим, тебе станет легче, хорошо?       Она все таки подняла на меня взгляд, с которого, все таки, успела скатиться пара невольных слез, что она не сумела сдержать.       — Хорошо.       — Ну и хорошо. Начнем с того, что я действительно говорю тебе правду, и что я никогда не занимался ничем подобным. Пусть в нашем мире осталось не так много романтиков, но мне удалось как то выжить, и я всеми руками за любовь в самых чистых ее проявлениях. Но даже если бы это было не так, то у меня все равно, в основном, люди в предпочтениях…. ну как минимум гуманоиды… Ведь я не начал заглядывать к вам под хвосты, как только попал сюда.       Твайлайт обернулась, чтобы взглянуть на собственный хвост.       — Почему под хвосты? — спросила она.       Это, почему то, заставило меня улыбнуться.       — Я тебе потом расскажу. Просто сейчас я хочу, чтобы ты поняла, что мне действительно важно твое доверие и я очень дорожу нашими текущими отношениями.       Она немного подумала.       — Не волнуйся, я тебе верю. И мне действительно жаль, что я так внезапно сорвалась. И то, что я сказала про твои органы было ужасно грубо с моей стороны…       — Эй, эй! — Я помахал рукой перед ее лицом. — Здесь, пока что, я тебя успокаиваю, а не наоборот. Со мной и так все хорошо.       Твайлайт смогла улыбнуться, хоть и попыталась снова прикрыть свое лицо.       — Да, хорошо.       — Ты во многом оказалась права, у людей все сложно и неоднозначно с этой темой. Наверное, даже слишком сложно, раз мы сами иногда не можем в этом разобраться. Но люди тоже влюбляются. Тоже заводят семьи. Просто так уж сложилось, что порой, мы путаем влечение и любовь. Ведь часто бывает так, что эти два понятия совершенно друг другу не мешают. И хотя признаюсь, что ты слегка переборщила, когда назвала всех людей безмозглыми размножающимися болванчиками…       — Прости...       — … но в общей сути это правда, ведь это влечение, как и любая другая природная потребность, может стать настолько сильным, что ему становится сложно сопротивляться. А порой и невозможно. Это просто химия нашего мозга, и так мы работаем. Я не говорю что это хорошо или плохо, просто нам приходится с этим мириться. И некоторым такие рамки тоже не нравятся, и они хотели бы верить в любовь до гроба и избавиться от похоти. Не всех устраивает жизнь в рабстве собственных инстинктов, но и выбор у нас небольшой. Можешь считать, это за проявление любви к своей персоне, и в большинстве случаев ты будешь права. Люди таким образом выражают любовь. Но не принимай это близко к сердцу. Просто вы действительно многим понравились. И слегка сильнее, чем эти многие ожидали. Вот и все.       Единорогу понадобилось немного времени, чтобы это обдумать.       — Наверное было ужасно глупо воспринимать все это так, как я, да? Я ведь должна понимать, что у вас все устроено не так, как у нас…       — Да забей. Ненавидеть наш мир и считать его неправильным нормально даже для самих людей. Мы только этим, обычно, и занимаемся. Но зато можешь время от времени развлекать себя мыслями о том, что ты настолько привлекательна, что на тебя западают даже некоторые люди из других миров! Это чего-то да стоит, как думаешь? Как по мне, так неплохой способ повысить самооценку.       Рано я, наверное, начал шутить на эту тему, ибо ее это явно не обрадовало. Кажется, по ее телу даже прошла мелкая дрожь….       — Может быть… Но мне все равно кажется что это как то…. неправильно.       — Да я и не спорю. Я же говорю, размножение — это самое противоречивое из всего того, что связано с человечеством. Но люди не такие уж и плохие.       — Да я и не говорю, что плохие. Просто странные...       — А то! Зато интересные…       — Да… может быть… Но наверное, о некоторых вещах мне лучше не знать.       — Ой да брось, Твайлайт. Не давай мне лишних поводов для того, чтобы вообще навсегда заткнуться и не слова не говорить о своем мире. А как же стремление докопаться до истины? Ты же сама мне говорила, что наука, зачастую, бывает нелицеприятной.       — Да, но она редко касается лично тебя. Еще раз прости за мою реакцию, Тайлер, я сама не знаю, что со мной происходит. Я чувствую себя как-то странно… Я понимаю, что у вас все так устроено. Как и поняла разницу между влечением и любовью, и то, что у вас процесс создания детей может быть никак не завязан с привязанностью к кому либо, но… Но почему то, все равно чувствую себя… униженно. Раздавленно... Так ведь не должно быть? Или должно? Как обычно чувствуют себя люди, оказавшиеся на моем месте? На этих картинках, о которых ты говорил, изображена я, понимаешь? Будто я какая-то… вещь, которую используют, а я никак не могу на это повлиять. — Она снова подняла на меня взгляд, но почти сразу его отвела, резко помотав головой. — Прости, это ваш мир, и я должна принимать его таким, какой он есть. И уважать его. Даже если это…. нелицеприятно.       Звучишь неубедительно, дорогуша.       Ладно, что делаем? Она хоть и ведет себя спокойней, чем пару минут назад, но вот скрывать беспокойство у нее не получается. Ох, и кто тебя вообще за язык тянул? Тебе бы понравилось, если бы ты узнал, что какие-то существа из другого мира так без ума от тебя, что пытаются спариваться с твоими рисунками?       Хе-хе… ну не знаю, зависит от того, какие именно существа.       Ну да, нашел кому задать этот вопрос. Ты мало того что человек, так еще и мужского пола….       А я то что? Это природа! … Окей, а теперь попытайся объяснить это ей. Хотя погоди, ты ведь уже пытался, ну и что из этого вышло? Взгляни на нее и спроси, стало ли ей легче, как ты ей обещал?       И никогда не смей оправдываться природой! Это оправдание только для слабовольных кретинов!       Ладно. Говоришь, зависит от того, какие именно существа? Ну допустим такие-же. Люди, причем мужчины. Только на месте Твайлайт будешь ты.       Ну… это… черт возьми, да как у тебя вообще такие мысли в голове появляются? Фу, блин… Ты в курсе, что у тебя серьезные проблемы с психикой?       Ага, съел? Причем ты сам знаешь, какая большая часть аудитории этого мультика. Какие-нибудь прыщавые задроты…. Прекрати! Ааааааа! Все, хватит! Я все понял!       — Неа, не должна, — наконец ответил я. — Знаешь почему? Потому что это действительно унизительно. И даже не пытайся с этим мириться! Не позволяй им сделать из тебя то, что они и пытаются сделать. Не будь жертвой. Можешь думать, что все люди одинаковы и срывать свою злость по этому поводу на мне, так и быть, я и слова не скажу против. Но не смей с этим мириться. И тем более, не пытайся это уважать. — Она снова подняла на меня глаза, и я посчитал это хорошим знаком. — Ты знаешь… забудь о них. Навсегда. От того, что я сказал, они не стали ближе к тебе, а твой образ не стал для них реальней. Ваш мир для людей — непостижимая идея. И чтобы прикоснуться к ней, они будут пытаться опустить ее до своего уровня и перевести на понятный им язык. И что бы ты там сегодня не наговорила, как бы не злилась и сколько бы всех не оскорбляла, я, все же, рад, что ты именно так к этому отнеслась. Серьезно. Я знаю, что передо мной сейчас сидит та самая Твайлайт, которая так и останется для всех недостижимой мечтой, а не порождением чьей-то извращенной и низкой фантазии! Прекрати сравнивать людей и пони. Прочерти между ними жирную черту. Пусть все, что происходит в мире людей, навсегда останется в мире людей, идет?       Твайлайт кивнула и слегка улыбнулась. Лед тронулся…       — Идет.       — Ну нет, так не пойдет. Ты должна действительно избавиться от этого всего! Послать нахрен мир людей. Прямо этими же самыми словами. Давай.       — Тайлер, я…       — Да брось, просто скажи это! Сделай пару глубоких вдохов. Селестия мне свидетель, я больше не хочу иметь ничего общего с этим дерьмом! Если даже я на это решился, то тебе это тем более ничего не стоит. Нахрен людей!       — Нахрен людей… — выдохнула она.       — Уже лучше, да?       — Да.... Я сама не знаю, что на меня нашло, но спасибо, что не позволяешь мне в это погрузиться… — Она посмотрела на меня снова, но каким-то совершенно странным взглядом, который я не смог понять. — Знаешь, у меня иногда такое чувство, что ты сам не из того мира, который постоянно описываешь.       Я улыбнулся.       — Я уже сам не знаю, откуда я. Только представь, что я прожил всего неделю осознанной жизни, и всю здесь. В то время как о моем родном мире у меня только воспоминания и ничего больше. Теперь он начинает казаться мне чем-то потусторонним…. несуществующим. А может его вообще нет? Может все мои воспоминания ложные?       — Не углублялся бы ты в эти мысли.       — Ну как скажешь, — ответил я. — С тобой точно все в порядке?       — Да… не волнуйся.       — Просто я считаю себя виноватым в том, что произошло.       — Просто я не была готова к этому, вот и все…— Она поднялась на ноги и подошла к окну. — Мне кажется, я сама в этом виновата. Ты был абсолютно прав, когда говорил, что не стоит сравнивать эти понятия. Хоть у них и абсолютно одинаковая цель и даже суть. В какой-то момент я, будто бы, действительно начала сомневаться в том, что мне говорили и чему учили с самого детства. Поверила, что я наивное дитя. — Твайлайт усмехнулась. — Я уже второй раз повелась на твои пророчества, хотя в этот раз они даже не были связаны с нашим миром.       — Но ведь поводов сомневаться больше нет? — осторожно спросил я. — Так ведь? Ты нашла для себя разницу между нами?       Она кивнула и обернулась на меня.       — С детства мне рассказывали о чувстве столь сильном, что создает и разрушает жизни. С детства готовили к тому, что мне придется беречь его всеми силами, иначе оно может стать губительным. Я знала, как и любой другой ребенок этого мира, что однажды, встречу свою вторую половинку, чья жизнь навсегда станет неотъемлемой частью моей собственной. Момент, после которого вся твоя история будет делиться лишь на до и после. Нас учили тому, что все мы лишь части картинки гораздо более красивой, чем любая из нас по отдельности. И конечно тому, что наша любовь должна будет обрести свое продолжение. Ее воплощение. Это подарок, который мы дарим миру вокруг, что нас приютил. Мы дорисовываем картину нашей действительно так, как мы того захотим. Пони лучше многих знают, что только любовь не позволяет этому миру разойтись по швам. Она греет нас, когда нам холодно; она лечит раны, до которых никак не добраться; она заставляет нас почувствовать себя чем то гораздо большим, чем одиноким огоньком жизни. Чем то бессмертным и прекрасным. Медленным танцем под луной, в такте неудержимо летящих дней.       Она подошла ближе, пока я был очарован сказанным.       — Наверное, ты не поймешь, что именно я чувствовала несколько минут назад, ведь ты и сам не до конца осознаешь разницу, о который говорил. Насколько больно мне далось даже секундное сомнение в том, на чем держится все самое хорошее, что есть в этом мире. Но знаешь, теперь, вместо боли я начала испытывать… жалость. Мне жаль тех людей, которые испытывают это ежедневно. Я верю, что не все из вас пали жертвой ваших природных искушений, и открыли для себя нечто гораздо большее, что невозможно объяснить словами или обосновать логичными потребностями. — Твайлайт сделала глубокий вдох и улыбнулась. — Да, теперь я осознаю разницу, и теперь хочу, чтобы ее понял и ты. Что все это — не наивная человеческая сказка из давно утраченного детства. Это наша жизнь.       Я закрыл лицо руками, пытаясь придумать, что на это ответить. Как провести адекватную параллель между всем этим и жизнью людей. Да и моей собственной жизнью, пусть и навсегда потерянной. Почему что-то внутри меня по прежнему не позволяет мне проникнуться этим и полностью поверить в сказанное? Почему мне хочется раз за разом ей возражать? Чтобы разбить ее веру или попытаться укрепить свою собственную? Она говорит о таких вещах, от которых мой собственный мир кажется, как будто бы…. тусклее. О которых он только мечтает.       — Я знаю эту разницу, Твайлайт, — ответил я, открыв лицо обратно. — Именно эта разница не позволяет мне до конца поверить в происходящее. И я знаю природу боли, которую ты испытывала. Наверное, я был одним их тех несчастных человеческих детей, которым родители хотели лучшего будущего. Очень многих в нашем детстве воспитывают и учат тому же, чему учат и вас. С одной лишь разницей в том, что всего этого никогда не сбудется. Сказки о пони в нашем мире прямое тому подтверждение. Я могу понять таких родителей, они хотят оградить своих детей от жестокой реальности. Или пытаются сделать из них тех, кто эту реальность хоть немного изменит к лучшему. Однако, самим детям это никак не помогает и не защищает. Свою боль они все равно получат, только всю и сразу. И вот когда детям становится плохо, как тебе, когда они стараются найти причину этих чувств, когда надеются на чью-то помощь — родители в состоянии лишь беспомощно развести руками и объяснить все это взрослением. Ведь причины никакой и нет. Просто все то, во что верил человек в начале своей жизни — оказывается ложью. Мы узнаем, что всего того, что скрепляет вместе Ваш мир, в нашем попусту не существует. То, что мы называли красивым словом “любовь”, оказалось лишь банальной игрой гормонов без какого либо смысла, а миром управляют люди, которые знают не намного больше нас самих. Все то, в чем мы были уверены, может рухнуть в любой момент. Понимаешь? То, что ты испытывала лишь секунды, люди испытывают годами. Проносят это через всю свою жизнь. Пусть и короткую по вашим меркам.       — Я…. не знаю что ответить, — произнесла Твайлайт, беспомощно покачав головой. — Я бы даже не подумала, что столь похожие жизни могут настолько сильно различаться в своей основе. Мне очень сильно жаль, но при этом, я понимаю, что моя жалость абсолютно ничего не стоит. Я даже не представляю, как вы так живете.       — Припеваючи. Человек может привыкнуть к чему угодно. Думаешь, нам есть с чем сравнивать? Люди просто перестают верить в сказки, и от безысходности ударяются в другую крайность, которая тебе так не понравилась. Люди просто смиряются и стараются забыть об этом. Но некоторым везет меньше. Некоторые смириться не в состоянии. Они не могут жить как в сказке, но и реальность выносить не в состоянии. Таких людей жизнь ломает навсегда и безвозвратно. Изменяет их до неузнаваемости. Они либо сходят с ума, а либо...       Я многозначительно развел руками.       — Либо?... — осторожно спросила Твайлайт, у которой был такой вид, словно она снова вот вот заплачет.       — Либо сами меняют мир навсегда, Твай. Возьми любого великого человека, и ты не найдешь среди них ни одного такого, кого бы не разрывали изнутри противоречия и та самая боль, до которой никак не добраться. Секрет лишь в том, что они ее выдерживают. Люди вокруг видят их заоблачный успех, но не видят борьбы, которую они ведут в одиночку против всего мира. Не видят боль, которая толкает их вперед, заставляя лезть из кожи вон. Лишь преломляя саму реальность, гениям среди людей удается не сойти с ума окончательно от всей этой тоски и безысходности. Наверное, только такие люди и близки к тому пониманию жизни, что принято у вас. Им удается сохранить внутри себя частицу детства, когда мир вокруг выглядел совершенно иначе. Они скорее умрут, чем забудут ее. Такие люди двигают всю нашу планету вперед. Безумцы, мечтатели и романтики.       — Наверное поэтому ты так не похож на все то, что сам же описываешь.       Это заставило меня усмехнуться.       — Да не… У меня просто ситуация особенная. Память напрочь стерта а половина природных ограничений и потребностей исчезла вместе с целыми кусками тела. Меня таким просто создали.       — Это не так, Тайлер. Я верю, что ты не такой, как многие люди.       — Зато я в это не верю. И не хочу верить. Только идиоты могут желать быть не такими, как многие. Они живут очень недолго, и жизнь эта очень далека от счастливой. Это страдания, и ничего больше.       — Ты же сам сказал, что ты романтик. Что веришь в любовь даже не смотря на все то, что мне рассказал.       — Романтик и идиот — это, в принципе, одно и тоже. Как ты можешь верить словам того, кто даже не помнит, кем он был?       — Потому что этот “кто-то” продолжает это чувствовать, и я вижу это. А еще ты знаешь очень многое об особенностях жизни тех людей, которые отличаются от большинства. Кое что о жизни в рэйноре мы знаем, но никто не описывал ее так, как делаешь ты.       — Как? Депрессивно?       — Правдиво. Я очень рада, что из всех возможных людей именно ты оказался сейчас здесь. Если раньше я просто радовалась тому, что ты не погибнешь, то теперь я уверена в том, что ты один из немногих, кто, просто напросто, заслужил стать тем, кем ты сейчас являешься. Потому что не перестал верить и не стал мириться с тем, что для остальных считается нормой. Хоть это и означало вступление в совершенно бессмысленную битву, в которой тебе не суждено было выиграть. — Твайлайт неожиданно улыбнулась. — Извини, образ мыслей у тебя совсем как у пони. Если тебе в чем то и не повезло, так это в том, что ты изначально родился не в нашем мире. Тебя всегда тянуло к чему то, что в рэйноре было попросту невозможным. В сказках ты лишь видел отражения своих желаний, но…       Продолжать она не стала, как будто боясь меня обидеть. Хотя я и не понимал чем именно.       — … но считал глупым к этому стремиться?       — Глупым и наивным, — кивнула Твайлайт. — Хотел повзрослеть, но у тебя не получилось.       — Тогда, возможно, ты права, — вздохнул я. — Во всем.       — Конечно я права, — улыбнулась она.       — Сама скромность во плоти. Но если говорить серьезно, то мне действительно нравится то, как это все происходит у вас. Насколько сильно у вас все завязано на чувствах и эмоциях. Пусть я до конца и не понимаю, как именно это происходит.       — Да там много понимать и не надо. Все гораздо проще, чем ты думаешь. Мы же не люди. Надо только доставить генетическую информацию, вот и все. Просто происходит это гораздо проще и эффективнее. И… кхм... без нежелательных последствий разного рода. За это и отвечает крепкая эмоциональная привязанность, чтобы все не происходило случайно, как может произойти у вас.       — Это я понял, просто меня волнует именно техническая часть вопроса. Ведь если упрощать все так, как ты это делаешь, то получается, что вам вообще никакие дополнительные органы или приспособления для этого не нужны.       — Ну… да. У нас их и нет.       Я удивленно на нее обернулся. Во мне вдруг зажглась надежда, которую я так давно ждал.       — Серьезно?       — А зачем они? Если все можно сделать гораздо проще при помощи того, что уже у нас есть. Как, впрочем, и в тебе, с некоторых пор.       — Во мне? Но это же получается…. Постой, я ведь правильно понимаю…       — Что твое бесплодие утыкается только в отсутствие партнера? — продолжила она за меня. — Да, ты понимаешь правильно. Я, конечно, не уверена, но скорее всего это так. Собственно, я сразу подумала об этом, когда ты сказал, что у тебя убрали репродуктивные органы. Такая причина казалась куда более логичной и конкретной, чем какие-то там “анатомические особенности”. Твой организм попусту не смог бы иметь сразу две системы для размножения. По той же аналогии, что и все остальные системы, которые подверглись замене. Так что одной из них в любом случае пришлось бы пожертвовать.       — Но почему мне раньше никто об этом не сказал?       — Я думала ты знаешь.       — Как я мог об этом знать, если я постоянно на это жалуюсь?       — Мне казалось, это все из-за того, что в этом мире нет других людей. А не из-за того, что ты не способен на продолжение рода в принципе. Предполагать такое было бы совсем грустно.       — Это что получается, что у меня и проблем то особых нет?       — Ну…. получается, что нет. Ну кроме, разве что, той, что ты теперь не сможешь размножаться в холостую.       — Да и хрен с этим. Какая мне разница, если у меня все равно теперь нет такой потребности? Это как тосковать по еде, когда перестал испытывать всякий голод.       Твайлайт улыбнулась.       — Ну тогда нам осталось только решить проблему с людьми. Если ты к тому времени не предпочтешь кого-нибудь другого.       — Эммм…. А так тоже может быть?       — А почему нет? Ну да, согласна, такие связи довольно редки… Практически уникальны. И не всегда приводят к потомству. Но сама то связь образуется. Так что можно прожить довольно счастливую жизнь, пусть и без детей. Вот только найти кого-нибудь будет довольно проблематично. Судя по тому, что ты рассказал, у людей вообще нет проблем со связью с кем угодно и с чем угодно. Но вот в нашем мире с этим сложнее.       Кажется, она не замечала, что я был в легком шоке.       — Но…. как?       — Что “как”?       — Как это вообще работает? Это же совершенно разные существа. Разные гены, в конце концов! Что вообще должно получиться, если взять, допустим… да хотя бы тех же пони и людей?       — А, ты об этом… Ну, все будет зависеть от того, кто будет вынашивать ребенка, естественно. Не может же у человека родиться пони. И наоборот. А что касается генов… в отличии от людей, у существ этого мира гены никогда не смешиваются. Они лишь видоизменяются за счет отцовского гена. В определенных рамках. Так что, опять же, все довольно просто. Нельзя же просто взять и смешать что-то наугад, в надежде, что что-то получится.       — Охренеть можно…. И после всего этого вы называете странными нас?       — А что в этом странного?       — А разве не ты обвиняла людей в том, что они пытаются спариваться с чем попало? В том числе и с вами?       — Я разве в этом вас обвиняла? Я была против того, что это у вас происходит совершенно бесконтрольно и как попало! Как гормоны сойдутся, так все и будет! О какой бы то ни было взаимности в этих ваших отношениях я уже вообще молчу, ведь даже я каким-то образом пала жертвой этой недоработки!       — Ладно, ладно! Не заводись! Подумаешь, была бы у нас тоже магия, и мы бы, может быть, такой фигней и не страдали бы. Да и вообще, не наезжай на меня! Мы же вроде условились, что я тут не при чем и никакого отношения к этому не имею.       — Но ты человек! Должна же у тебя быть какая-то ответственность за собственный вид. Или хотя бы солидарность.       — Я больше НЕ человек. Забыла? — Я закрыл глаза, развел руки в стороны и начал медленно подниматься на ноги, словно возносясь. — Я есть объединение всего лучшего из обоих миров.       — Меня сейчас вырвет, — усмехнулась она.       — Могу понять, — ответил я, садясь обратно. — Не каждый выдержит мое величее и великолепие.       — Сама скромность во плоти, — передразнила она. — И все же, так критично относиться к своему виду только потому, что ты больше к нему не относишься, не совсем правильно.       — Человек человеку — враг. Эта поговорка очень давно ходит по моему миру, и ее лучше не забывать. У меня нет совершенно никакой мотивации хоть как то оправдывать кого-то, кого тянет на нечто экстраординарное. Он сам виноват. Надо было либо вообще не делать этого, либо делать так, чтобы никто не узнал. Все! Абзац!Клянусь, если я услышу еще хоть слово об особенностях половой жизни людей за сегодня, то перестану отвечать за последствия!       Твайлайт сделала удивленное лицо, но улыбаться при этом не перестала.       — Ты что, еще и пытаешься выставить себя пострадавшим после всего произошедшего?       — А почему нет? Я столько всего о себе наслушался вообще не за дело, так мне еще и грозились голову оторвать. Я еще и должен тебя успокаивать. Видите ли, тебя не устраивает такое внимание к своей персоне. А кто сказал, что меня оно устраивает? Перестань судить все человечество как… как одного. Если кто-то в чем-то по твоему мнению видите-ли “виноват”, то не значит что все остальные тоже. Это я сейчас в основном про себя говорю. Серьезно, люди не любят когда им отрывают голову!       — Ладно! Хорошо! Я все поняла. Больше не буду обвинять тебя в том, что ты человек.       — Ты… А-а-а! Ты вообще ничего не поняла!       — Просто шутка. Не волнуйся, я все поняла прекрасно. — Она сделала очень важное лицо, и начала говорить очень монотонным голосом, словно читая скучную лекцию: — Сравнивать культуры людей и пони ни в коем случае нельзя, какими бы похожими они не казались. И если появляются какие-то отличия, которые лично мне не нравятся, то не надо обвинять в это человечество. — Тут она сделала вид, как будто ее охватило прозрение. — А хотя нет, не так. Обвинять в этом я могу кого угодно и что угодно, кроме тебя. Я ведь правильно поняла?       — Абсолютно! Если вдруг что, то виноваты все, кроме Тайлера! А я — исключение из всего и вся.       — Какой же ты эгоист…       — Вот опять!       — Ладно! Эти люди такие эгоистичные и ужасные! Хорошо что ты не настолько плох!       — Это да. Повезло вам со мной.       — Ты ведь это не серьезно?       — Не совсем. Просто слегка обидно.       — Ну прости.       — Ладно.       Повисло молчание. Твайлайт продолжала смотреть на меня, словно чего-то ждала.       — А ты не хочешь попросить прощения у меня?       — А за что, собственно?       — Тайлер!       — Твайлайт!       — Это издевательство!       — Хорошо. Прости меня за то, что чистосердечно рассказал тебе пару забавных фактов о моем мире. Я должен был думать о том, что говорить а что нет. Возможно даже врать. Нагло и бессовестно.       — Невыносимо…       — Да, а вот за невыносимость я могу действительно попросить прощения. Серьезно. Я вел себя неподобающе.       — Да, так и есть.       — Так что насчет прощения?       — Прощаю.       — Превосходно! Забыли?       — Забыли.       Я умиротворенно вздохнул, начиная пялиться на потолок.        — Так что? Теперь, по сценарию, я должен буду однажды встретить любовь всей своей жизни? Как в сказке?       — Наверное, — усмехнулась она.       — Наверное?       — Я честно не знаю. Может в тебе уже и мало чего осталось от твоего прошлого, но ты все равно остаешься тем, кем и был всегда. Я не думаю, что Селестия могла залезть к тебе в мозг. Остается только гадать, как новое тело будет влиять на твой разум.       — Я бы действительно хотел так, чтобы раз и на всю жизнь. Хоть мне и сложно это представить.       — Это на самом деле очень красиво! Если все так, то ты будешь любить свою вторую половинку до того самого момента, пока последняя капля жизни не покинет тебя. Это очень сильная связь, которую мало что способно разорвать. Ничего у тебя со временем не угаснет, как у людей.       — Тогда можно личный вопрос?       — Смотря какой.       — Неужели за семьдесят лет жизни ты не нашла эту самую половинку?       — В семьдесят лет? Это же ужасно рано!       Я не выдержал и засмеялся.       — Что смешного?       — Прости, ничего. Просто представил себе семидесятилетнюю старуху, которая считает, что ей все еще рано. Всего сто лет жизни, не забывай.       — От твоего пояснения смешнее не стало.       — Да, на самом деле грустный расклад. Суть одиночества одинакова во всех мирах. Ну а так, когда примерно собираешься искать себе пару? Если не секрет.       — Да ее особо то и не ищут. Это как то само собой происходит. Можно, конечно, и в семьдесят лет влюбиться, но это редко. Обычно это происходит когда тебе уже лет под двести. Оптимальный период.       — Что то вроде любви с первого взгляда?       Твайлайт улыбнулась.       — Что-то тебя кидает из одной крайности в другую. Теперь у тебя все стало слишком наивно даже для нашего мира.       — А что сразу наивно? Такая любовь и у людей бывает. Наверное. Не помню. Много споров вокруг этой темы.       — Да, много. Как и у нас. Так что ответить точно не смогу, уж извини.       — С людьми любовь играет вообще жестокие шутки, так что у многих к ней двоякое отношение. Порой она бывает безответной. А то и вовсе трагической. Сердце разбивается и рискнуть полюбить кого-то снова бывает очень и очень тяжело. Но как будто нас кто-то спрашивает.       — Ну, у нас тоже так может быть.       — Эй! Ты же сама только что сказала, что любовь на всю жизнь и все дела!       — Я говорила про то, что если связь и образуется, то уже на всю жизнь. Это не значит, что тебе не придется добиваться взаимности. Хотя признаю, что иногда все происходит гораздо проще. Это во первых. А во вторых, любую “любовь на всю жизнь” может прервать самая обычная смерть, которую никто не отменял. Поэтому за любовь нужно не только бороться, но и защищать ее. Ведь при такой сильной связи, нередко бывает что пары… ну… уходят вместе. Очень немногим удается пережить утрату целой половины от своей жизни.       — Ой, депресняка то нагнала! Всю малину попортила.       — Чтобы ты не расслаблялся. А то тебе и сотни дополнительных лет жизни дали, и любовь до гроба, и тело новое, да еще и с магией.       — Сама сказала, что я заслужил.       — Надо же было что-то сказать, чтобы тебя успокоить. А то ты ноешь и ноешь.       — Спаркл! Ты что себе позволяешь? Это кто из нас ныл то? У меня совершенно другая информация.       — А не надо лезть со своими устоями в наш мир.       — Да, это я уже понял. Вы все свои устои насильно в меня затолкали в первый же день.       — Как будто ты не рад.       — А я этого пока не знаю.       — Я зато знаю.       — Вот и знай. Всезнайка.       — И буду знать. Хоть кто-то из нас двоих должен это делать.       — Я тоже пытаюсь! Вопросы вот задаю. Разговоры всякие интересные.       — Да мы тут столько времени уже одну и ту же тему мусолим.       — Но она ведь себя еще не исчерпала. О делах сердечных можно разговаривать бесконечно. Кстати, а ты влюблялась когда нибудь? Можешь не отвечать, если опять лезу в слишком личное.       Твайлайт понадобилось несколько секунд, чтобы понять, хочет ли она обсуждать это со мной.       — Ну… наверное еще в школе, — неуверенно начала она. — Хотя говорят, что жеребята просто путают это чувство с чем-то другим. Может это и правда, но тогда мне показалось, что я действительно была влюблена. — Твайлайт улыбнулась и мечтательно уставилась куда-то в потолок, начиная витать в облаках. — В детстве я была такой тихой и неприметной. На меня совершенно никто не обращал внимания. Но вот она…       — Она? — перебил ее я.       Твайлайт снова вернулась в реальный мир.       — Что?       — Ты сказала “она”.       — Ну… да?       — Охренеть… — произнес я, прикладывая руку ко рту. — Получается что ты… ну…       — Что “ну”?       — По девочкам?       Она, кажется, не совсем поняла.       — Что это должно значить?       — Ничего, ничего. Не подумай, я совершенно не против таких вещей…       — Против каких?       — Ну как каких… однополых.       — У людей это считается странным?       — Когда как. Я просто удивлен, что ты так открыто об этом говоришь.       — Эм… не знаю, заметил ты или нет, но мужского пола у нас в разы меньше, чем женского.       — То есть, это здесь в порядке вещей?       — Ну конечно.       — Воу… ну я просто… Я даже не знаю что ответить. — И тут меня внезапно осенило. — Хотя постой, у вас же нет дополнительных органов…       — Ну да.       — И ты не совсем привычно восприняла факт того, что у людей дети возможны только между мужчиной и женщиной.       — Да, — кивнула она.       — Это что же тогда получается, что у вас вообще нет никакой разницы между мужчиной и женщиной?       — Если говорить в этом плане, то нет. Особой роли это не играет. Просто, если я правильно поняла, то в вашем случае пол имеет гораздо большее значение.       — Конечно имеет! Есть мужчина, который передает гены, и есть женщина, которая вынашивает ребенка. По другому у нас сделать просто не получится.       — Ну! Додумай сам. Если в нашем мире передающим может быть любое разумное существо…       — То… Елки! Это же все в корне меняет. Какой тогда вам вообще смысл делиться на мужчин и женщин?       — Никакого. Возможно, когда то давно, для нас это имело точно такое же значение. Еще до аликорнов. Но теперь, это действительно имеет мало смысла. Наверное, такое разделение было не особо эффективным.       — Чем то же вы отличаетесь, раз такое разделение осталось?       — Ну да, конечно. У нас разное телосложение, и так просто мужчину с женщиной даже ты не перепутаешь. Но есть отличия и посущественней.       — Например?       — Видишь ли, их не просто так осталось меньше, чем женщин. Процесс передачи генов по своей сложности даже рядом не лежит с вынашиванием ребенка. Иначе говоря, организм мужчины просто напросто не способен на такое, по понятным причинам. Пары из двух мужчин не получится. А если и получится — потомства она не даст.       — Блин…       — Что?       — Как что? Все мужское население оказалось обреченным на вымирания из-за такой мелочи. Это довольно таки обидно.       — Да ладно тебе. Зато они выросли в цене. У нас брак с мужчиной считается очень почетным, а наличие детей-мальчиков всячески поощряется государством. — Твайлайт усмехнулась. — Не переживай, мы не дадим им исчезнуть. Подобные вещи для нас важны.       — А если две особи женского пола, то кто тогда будет вынашивать ребенка?       — Да по разному бывает, так сразу и не угадаешь. Но чаще всего — более сильная особь.       — Сильная в магическом смысле?       — Сильная во всех смыслах. Более выносливая, более здоровая, более защищенная. Та, у которой больше шансов сохранить ребенка в плане выживания, если бы мы все еще жили в древних временах.       — А, ну это логично… Так что в итоге случилось с… с ней? С твоей школьной любовью?       — Я не знаю. Меня перевели в спецшколу при дворце, а я так и не нашла в себе сил признаться ей в симпатии. Я тогда была лишь ребенком.       — А когда повзрослела?       — А когда повзрослела, то забыла об этом.       — И все?       — И все. Что ты так пристал?       — Интересно же! Я думал, что услышу жутко романтическую историю первой любви, а в итоге получил размытое воспоминание какой-то тихони, которая даже не уверена, что это была любовь.       — Ну извини, что моя жизнь не соответствует твоим высоким требованиям, идиот-романтик! Да, я пыталась ее найти, когда выросла! Но у меня ничего не вышло. Ты доволен?       — Вполне, — улыбнулся я.       Твайлайт сперва смотрела на меня с недовольным лицом, но потом не выдержала и тоже улыбнулась.       — Я тебе больше ничего рассказывать не буду.       — Из-за одной маленькой шутки?       — Я знала одну тихоню, которая, когда то давно, могла сильно обидеться на такие шутки.       — Хотел бы я знать эту тихоню. А то меня окружают такие злые и черствые личности.       — Аккуратней с этим, — ответила она, ткнув в меня копытом со злой улыбкой на лице.       — Ладно, хорошо. Только не тыкай в меня так больше. У тебя такие копыта острые!       — А что насчет тебя? Ты когда нибудь влюблялся?       — Ну, мой диагноз тебе и так известен.       — Ой, точно, прости, — ответила она, мгновенно почувствовала вину. — Я же совсем забыла.       — А я думал только у меня с памятью проблемы.       — Знаешь, тот паук из замка, возможно, мог бы попробовать помочь тебе с этим. Я могла бы попросить Селестию…..       Она не договорила, так как я засмеялся.       — Знаешь, я думал, Селестия тебе больше обо мне рассказывает. Да ты, походу, вообще ничего не знаешь. Видимо, я могу быть ей еще и благодарен за то, что она позволяет мне самому выбирать, о чем рассказывать а о чем молчать.       — Что-то случилось?       — Она сама предложила мне восстановить память.       — И ты отказался?       — И даже больше: я попросил его вообще стереть все под корень, чтобы даже восстановить не удалось. — Она посмотрела на меня почти с испугом. — Прежде чем спрашивать “зачем?”, попробуй поставить себя на мое место.       — Я… ну… Да, мне кажется, я понимаю.       — Спасибо.       Комната погрузилась в непривычное молчание, но мы, как будто бы, и не были против небольшого перерыва. Нам было о чем подумать, и я, оперевшись на ближайшую стену, уставился в потолок.       — Собственно, — наконец сказал я, спустя пару минут, — у меня остался только один вопрос.       — Постараюсь это выдержать.       Я указал себе пальцем на живот.       — Я так и не понял, как выглядит эта штука у меня в животе.       Твайлайт рассмеялась.       — Да сколько можно! У людей есть биологические аналоги практически всех магических систем. Неужели нет чего-то такого, что позволяло бы анализировать собственное тело?       — Анализировать собственное тело? Мы конечно круты, но не настолько. Ну хотя не, если нам, например, кишечник удалить, то мы это почувствуем. Как оказалось. Но вот чтобы узнать о том, как выглядит к примеру наш желудок, нам сначала пришлось его извлечь его наружу…       — Тайлер!       — А что Тайлер? Чего ты ожидала? Ты хотя бы примерно можешь себе представить, как выглядит медицина без магии? Вот тебе опять пример нелицеприятной науки, в этот раз она даже не касается лично тебя.       — Ты теперь до конца жизни будешь это вспоминать?       — Буду, уж поверь. Но неужели ты не можешь каким-нибудь заклинанием меня просветить насквозь?       — Нет. Твой организм мне не позволит.       — А я могу на это как-то влиять?       — Сможешь, если научишься контролировать магию. Но если ты сумеешь это сделать, то и сам себя легко сможешь просветить.       — Магия то, магия это… Я скоро сам начну удивляться тому, как люди обходиться своими собственными силами.       — Все, больше вопросов нет?       — Нет… но я обещаю это исправить. Подумать только, почти полдня проговорили.       — Да… Но это весьма скромно, учитывая то, что ты представляешь из себя кого-то совершенного иного, из чужого для нас мира.       — Когда нибудь я расскажу тебе о нем больше. И надеюсь, что не вся информация будет ввергать тебя в гнев.       — Я же уже извинилась. Я просто...       — Не оправдывайся. Мы же решили к этому больше не возвращаться.       — Да. То есть нет. Просто, несмотря на все это, мне все равно интересно узнать об этом больше! Люди действительно очень интересны! Мы раньше никогда не сталкивались с чем-то подобным! Ну… за исключением нескольких других людей конечно. И я понимаю, что от прошлых систем у тебя мало что осталось, но может ты смог бы объяснить подробней или нарисовать… Хотя бы схематично.       — С ума сошла? Не стану я ничего рисовать! Жди книжку от этого вашего паука, уверен, что в ней… — Я схватился за голову. — Ох, елки! Я только сейчас осознал, насколько много всего будет в этой книжке…       — Зато тебе не придется самому все объяснять.       — Тоже верно. Будешь потом на книжку орать, а не на меня.       — Я же уже извинилась.       — Раз уж сегодняшний день все равно ушел на одни разговоры, то может ты захочешь еще что-нибудь узнать?       — Нет, спасибо. С меня хватит на сегодня.       — Ладно, — усмехнулся я. — С меня тоже. Тогда, если ты не против, то я вернусь к тому, что, собственно, и планировал сделать.       Я указал пальцем на пол.       — Да… хорошо, — она поднялась и пошла к лестнице. — Не буду тебе мешать.       Наблюдая за тем, как она уходит, я не мог не задуматься о том, какие выводы она унесет с собой, и какое впечатление отпечатается в ее голове.       — Твайлайт… — позвал я, когда она уже была на лестнице. Она обернулась. — Знаешь, возможно будет еще много вещей, которые тебе будет неприятно узнать о людях и всем нашем мире. Я не хочу врать тебе о нем, но и не хочу наблюдать за тем, как твои представления меркнут от моих рассказов. Или, еще хуже, наносят урон твоему мировоззрению. Наш мир мало просто знать, его приходится понимать. К счастью, вам это делать не нужно, и я надеюсь, что вы никогда не узнаете, каково там жить. Но все же, я надеюсь, что ничего из того, что я скажу, не сделает мой мир лучше или хуже. А сделает его просто моим миром. Со своими уникальными особенностями. Поверь, его есть за что любить, и я стер себе память не из-за того, что ваш мир оказался лучше.       Она немного помолчала.       — Что бы ты не сказал, я бы все равно желала увидеть рэйнор своими глазами. Конечно, ни один мир не может быть простым и понятным. И конечно, ни один из них не идеален. Но в любом можно навсегда оставить свое сердце. Я рада, что ты решил попытать счастье с нашим. Это требует храбрости, на которую не каждый способен.       — Или трусости. Я лишь выбрал меньшее из двух зол.       — Никто не станет обвинять тебя в этом. Кроме тебя самого. Так что просто выбирай то, что больше нравится. Это твоя жизнь.       — В любом случае, прости меня.       — И ты меня тоже. Вот только за что?       Я пожал плечами .       — Я не знаю.       Она усмехнулась.       — Я тоже.              ***              Снова раздался еле слышный щелчок закрывающейся двери.       Эйвен нехотя обернулся на звук, отвлекаясь лишь на секунду. Но увидев рядом с входом высокую фигуру аликорна, которая приближалась к нему, он сразу же вернулся обратно к своему занятию. Вид у него был еще более потрепанный и усталый, чем обычно, а в глазах отражалась пара бессонных ночей.       Казалось, что и без того многочисленное количество различных бумаг и книг, что окружали его со всех сторон, как минимум удвоилось с последнего раза. Все животные пропали из своих клеток и загонов. Рядом с большой доской, висящей на стене в дальнем конце помещения, появились еще две передвижные, но ни на одной из них не осталось свободного места от рисунков человеческих органов и малопонятных графиков. Последнее пространство на столах заняли стеклянные емкости с мутной жидкостью внутри, которая частично скрывала их жуткое содержимое. Изменения интерьера завершал скелет крупного крылатого животного под самым потолком.       Большинство предметов темной комнаты отражали слабый золотистый свет, который исходил от большой магической сферы, что парила посреди комнаты. Ей и было посвящено все внимание единорога. В ней отражалась темная камера, в углу которой сидела неподвижная фигура.       Принцессе потребовалось время, чтобы пробраться к доктору через весь этот хлам и при этом ничего не задеть и не уронить.       — Как наши успехи? — тихо спросила она.       Эйвен еще пару секунд не отвечал, после чего развел копытами и произнес разочарованным голосом:       — Увы, все по прежнему. — Он отвел взгляд от сферы, и начал ворошить какие-то бумаги. — Уже второй день, и все без движения. Не считая бессознательных состояний. — Так и не найдя объект своего интереса, Эйвен беспомощно оглядел гору бумаг по всей комнате. — Хм… я определенно делал записи его приступов…       — Может быть, я что-то сделала не так? — спросила принцесса, тоже уставившись на изображение человека в углу.       Единорог сразу забыл о том, что что-то искал.       — О нет, вы все сделали просто превосходно, — оживленным голосом ответил он. — Его здоровье в полном порядке. Человеческий организм просто не способен сопротивляться изменениям, которые вызвали новые органы, так что они совершенно беспрепятственно перестраивают все его тело. Хотя конечно, когда дело касается мозга и нервной системы, предугадать последствия не представляется возможным. Так что, вполне возможно, что все происходящее — это нормально. Сейчас все его тело в состоянии кошмарного стресса и шока. — Он снова подошел к шару. — Он очень напуган, ему очень больно и, почти наверняка — он очень зол.       — Больно?       — Конечно, этого не избежать, как бы хорошо вы не выполнили свою работу. Каждую секунду какая-то крохотная часть его тела отмирает и отрастает вновь. Время от времени у него будут наблюдаться сильные, просто дикие приступы боли. Потери сознания. И даже потеря контроля над собственным телом. Но теперь он в состоянии с этим справиться. — Единорог обошел сферу и приблизился к нарисованным графикам на доске. — Было бы гораздо легче прогнозировать эти приступы, если бы он нормально питался или хотя-бы спал! — Эйван задумчиво почесал голову. — Хмм.. Может нам удастся придумать какой-то другой способ дать ему обезболивающее, а не просто подмешивать его в еду? Может он чувствует лекарства и поэтому не ест?       — В первый раз он же ничего не заметил. Хотя там доза была огромная.       — Да, была. Но честно сказать, я вообще не уверен, что она на него хоть как то подействовала.       — Хочешь сказать, что когда я заменяла ему органы, то он не был под обезболивающим?       Эйвен нехотя обернулся на принцессу.       — Сомневаюсь. Вы бы это заметили, когда с ним говорили. Обычная пони бы еле ходила после такого, а ему хоть бы что. Как будто-то какое-то другое лекарство перебило эффект. Ну или я просто недооценил разницу в усвоении между его организмом и всеми остальными. Но мне хочется верить, что обезболивающее все таки подействовало, ведь иначе, он бы просто умер от болевого шока.       — А что насчет перехода, о котором ты говорил?       — Он уже произошел. Я больше всего волновался что у него откажет сердце или он не сможет поддерживать собственное дыхание, пока эти органы перестраиваются... Но, благодаря изменениям, которые вы внесли, они справляются отлично. Он даже не понял, что несколько часов был, по сути, мертв.       — Значит, больше волноваться не о чем? Пока все в порядке?       — Лучше, чем в порядке! — оживился он, быстро подбежав обратно к парящей сфере. — Он на последней стадии. Все его тело перестроилось! Только посмотрите, что стало с его кожей и гривой! — Эйвен нырнул под один из столов и вытащил из под него большую тонкую кость, длинной в половину метра. — Его кости полностью изменили свой состав! Стали гораздо легче и прочнее. — Этой же костью он начал тыкать в рисунки на доске, словно указкой. — Мускулатура существенно окрепла и пришла в оптимальное соотношение. Обмен веществ ускорился в разы, а активность мозга и нервной системы просто невероятные! Потрясающая скорость реакции и рефлексов. И это учитывая то, что он даже не ел нормально!       Эйвен бросил кость куда-то в другую часть комнаты, совершенно потеряв к ней всякий интерес.       — Я до последнего сомневался в успехе нашей задумки, принцесса. Но вопреки всему, у нас не просто получилось, а получилось отлично! Все системы прижились практически безупречно. Уровень магической энергии уже превосходит среднюю пони, и станет еще выше в течении ближайших дней! Теоретически.       — Рада слышать. Хоть какие-то хорошие новости.       — Это точно, — радостно кивнул он, но когда его внимание снова упало на отражение внутри сферы, он внезапно помрачнел. — Но долго вы собираетесь его там держать? Пора бы побеспокоиться и о его психическом здоровье. Он недавно голой рукой разломил кирпич в стене. А вы и сами прекрасно знаете из чего эти кирпичи делают. Это же тюрьма, в конце концов! А во время очередного приступа погнул решетку, даже не вставая со своего места. И все это в бессознательном состоянии.       — Уже сегодня я спущусь к нему.       Лицо Эйвена тут же приобрело испуг.       — Вы сами собираетесь это делать? Но принцесса! В таком состоянии он может просто напросто наброситься на вас! Прошло всего два дня. Энергия... ваша энергия, которая осталась в нем после превращения еще не устоялась и крайне нестабильна! Если каким-то образом она вырвется наружу, то даже вы можете пострадать! Вы же знаете, как нестабильны бывают новорожденные… Тут тот-же принцип, только жеребенок раз в десять больше!       — Нельзя его больше там держать. Иначе он действительно сойдет с ума. Он два дня пробыл в полном одиночестве, да еще и в таком состоянии. Я знаю, что он ненавидит меня, но я должна сделать это лично.       — Будьте предельно осторожны, — взмолился он. — Если все пройдет хорошо, то желательно будет как то израсходовать эту лишнюю энергию, прежде чем подпускать его к кому-либо. На всякий случай.       — Я что-нибудь придумаю. — Принцесса снова повернулась к шару, и задумчиво начала в него вглядываться. — Что бы сегодня не произошло, это все равно останется нашим триумфом, доктор Эйвен.       — Не слишком ли дорогой ценой он дается?       — Мы спасли ему жизнь, не забывайте об этом. — Она повернулась к единорогу. — И если даже для этого потребуется сделать больно пациенту, то настоящий врач сделает это, и все равно спасет жизнь.       Единорог улыбнулся и кивнул.       — Мы подарим ему новую жизнь.       — Если только он сам захочет принять ее. Что-ж, время пришло, пожелайте мне удачи.       — Конечно, удачи принцесса!       Она уже начала идти к выходу, как единорог вдруг вспомнил о чем-то.       — Подождите! И еще… — начал он неуверенно. — кхм… может проявиться довольно интересный побочный эффект…вероятность мала, но все же есть. Я думаю, что вы должны об этом знать...       — Да?       Единорог еще какое-то время помялся, прежде чем начать.       — Я не зря привел пример с новорожденным. Просто получается так, что то, что вы сделали, по сути своей повторяет собой процесс появления детей. Зарождение нового магического существа. Видите ли, можно предположить, что раз вы участвовали в этом превращении, то с некоторой долей вероятности, он начнет неосознанно воспринимать вас как… эм... как мать, сам об этом не подозревая. Вы зародили в нем магию из своей собственной, в нем ваша личная энергия, и возможно, у вас тоже возникнет такая связь… В каком-то смысле, он родился лишь два дня назад. Во всяком случае, его организм теперь будет так считать, но мозг будет думать иначе. Так что я не могу с точностью утверждать, что произойдет в таком случае, и это просто предположение. Я не знаю, насколько сильно он будет чувствовать эти связи. Возможно, что их не будет вообще. Просто… просто что-бы вы знали.       Селестия какое-то время молчала, задумавшись о чем-то, после чего кивнула.       — Да, я понимаю. Не волнуйся об этом.       И она скрылась за дверью.       — Я то не волнуюсь,— проговорил он в никуда, после чего вернулся к сфере. — А вот его это окончательно с толку собьет…