Глава 15. Темная сторона
30 мая 2019 г., 07:51
— Ночная Стража? — чейнджлинг недоуменно посмотрел на предоставленные бумаги и качнул головой. — Даже право на оружие зачем-то сделали… Королева Кризалис уже объявила о содействии в вашей работе, всё в порядке.
Кобылы лишь пожали плечами, получая обратно свиток, в то время как Флейм извлёк из-под крыла пачку сигарет и слабым ударом копыта выбил одну из пачки, после чего клацнул копытами друг о друга и невозмутимо прикурил от появившегося огонька.
Путешествие в Версипелию на дирижабле можно было расценить как выходные, благо они заняли самые комфортные номера и сейчас наслаждались полётом.
— Как ты это делаешь? — пегаска недоуменно посмотрела на жеребца, на что тот лишь выдохнул облачко дыма и помахал головой: после того судьбоносного дня он обнаружил некоторые изменения не только в самом своём сознании, но и в магии тела.
К примеру, он мог вполне спокойно курить рядом с опасными веществами, не опасаясь какой-либо реакции, а также выявил способности к слабому пирокинезу. По словам Дэса, это были побочные эффекты уникальных чар. Вроде бы «второй выбор», как-то так…
Желания ломать голову над такими вопросами не было никакого, стоило сосредоточиться на задании принца. Оно, разумеется, дополнилось дополнительными условиями, но нынешний Флейм отчего-то понимал, что подобное ему вполне себе под силу. Главное — сосредоточиться на цели и помнить главное: Дэс дал новую цель в жизни.
Предотвратить смерти невинных. Разумеется, Флейм понимал, что спасти всех просто не получится: его случай был одним из таких примеров, но пегас был готов сделать всё, чтобы такое случалось как можно реже. Любыми способами.
«Принцип меньшего зла» — пришла на ум фраза, брошенная принцем.
Чемодан открывается с тихим щелчком, являя взору жеребца несколько круглых пузырьков с бледно-синей жидкостью внутри. Результат вмешательства Дэса в обычную алхимию вылился в создание взрывных зелий, а суть Флейма позволила ему безопасно их использовать.
«Тёмная алхимия» — пони не мог оторвать взгляда от бомб, рядом с которым его собственные работы блекли, становясь слабыми подделками, требующими, к тому же, больших ресурсов на своё изготовление. «Никогда бы не подумал, что фейерверки можно обратить в нечто большее, чем развлечение» — Флейм вспомнил рассказ чародея о его родном мире и использовании пороха в военных целях, но всё ещё не мог до конца представить, как подобное возможно.
— Флейм? — одна из охотниц Ночной Стражи пододвинула ему чемодан побольше. — Капитан Найт Стар сказал передать это тебе, когда мы будем приближаться к королевству чейнджлингов.
Пегас благодарно кивнул и, не выпуская сигарету из зубов, щёлкнул замками, убедившись, что дверь в общую каюту закрыта.
Внутри лежал очередной «подарок» принца своей Страже: видоизменённый арбалет, отличающийся от стандартного более компактными размерами и заряжаемый одним движением ноги, в отличие от ворота обычного военного экземпляра. К нему прилагался колчан с болтами двух типов — стандартных и, так сказать, не очень. Вдобавок шёл небольшой медальон, который принц посоветовал надеть перед встречей с королевой Кризалис. Да уж, сперва Флейм думал, что всё описание его задания сведётся к паре слов, а дальше выкручивайся как знаешь, однако в дальнейшем оказалось, что вся операция прописана досконально, дабы исключить досадные ошибки, произошедшие не так давно…
— Это пригодится, — жеребец закрыл чемодан и положил его к обычному багажу, радуясь тому, что не было необходимости прятать особое оружие, благо их вещи пограничники не проверяли.
— Сколько времени нам понадобится на выполнение приказа? — одна из трёх кобыл вновь извлекла документы, предназначенные для королевы Кризалис, и посмотрела на разведданные. — Столько приготовлений для… — она сделала выразительный жест в сторону багажа, на что пегас неопределённо покачал головой.
— Мне казалось, для такого дела можно было послать кого… поопытней, — честно высказал свои мысли Флейм, но ему никто не ответил: если принц посылает кого-нибудь на задание, значит, он уверен, что именно этот страж может его выполнить.
И им ничего не оставалось, кроме как без всяких возражений следовать приказу, ибо нечто большее, чем просто власть теперь двигала ими. Кто-то клянётся на крови, кто-то — присягает после своего перерождения, ибо не может действовать иначе.
Пегас сделал очередную затяжку и выдохнул в окно, укрытое от ветра и холода барьером. Как он уже успел выяснить, подобные излишества, как оснащение дирижабля куполами, далеко не всем по карману. Впрочем, Флейм тотчас вспомнил о слухах: якобы принц большую часть своих операций оплачивал из своего собственного кармана, позволяя избежать слежения за его тратами, а значит, и тратами своих отрядов. Сейчас приходилось действовать ещё более скрытно, так как официально Ночная и Дневная Стража обрели новых Капитанов. Фикция, не более, но позволяет заткнуть рты всем недовольным.
«Непонятно только, почему он решил уделить мне столько внимания, — бывший изготовитель фейерверков откинулся на кровать и посмотрел в потолок. — Драться я до того момента не умел, да и опытным убийцей меня язык не повернётся назвать».
Затушив сигарету о копыто, пони на всякий случай убрал её в нечто вроде портсигара под крылом.
Флейм вспомнил свою изменившуюся метку и едва заметно покачал головой. «Как такое вообще возможно? Он изменил метку, оттого изменился я сам? Или наоборот?»
Размышляя над подобными вещами, он и не заметил, как заснул.
Разбудили его негромкие голоса стражниц, обсуждающих события, о которых он ни разу не слышал. Скорее всего, это были случаи с пограничья, однако спросить об их прошлом месте службы как-то не решился, а от мыслей на тему того, что делать, его отвлекли голоса за дверью.
— Прибыли, — охотницы первые потянулись за броней, неторопливо облачаясь в лёгкие доспехи Ночной Стражи и подавая пример жеребцу. Свои доспехи он надевал неловко и, откровенно говоря, долго, отчего начинал нервничать сам, пока, наконец, кобылы не сдались и не натянули недостающие части сами, несмотря на слабые попытки Флейма отбрыкаться. Странно дело, стоило её надеть, как броня переставала казаться неудобной, она словно сливалась с телом, не сковывая движений.
— Спасибо.
Все три кобылы синхронно кивнули и ухмыльнулись. Кажется, их забавила вся эта ситуация с его смущением, однако они определённо не собирались помогать пегасу с этим справиться.
Решив на время махнуть ногой на поведение соратниц, Флейм продолжал размышлять над причиной выбора человека.
«Может, это такое посвящение? Каждому даётся задание, которое он должен выполнить? Мне, например, выпало убийство ушедшего из Стражи чейнджлинга…»
Вслух он ничего не произнёс, лишь взял седельные сумки и закинул их на спину: по словам принца, их багаж никто не должен досматривать ни на границе в королевство, ни во время возвращения.
Жеребец первым вышел на палубу подлетающего к станции воздушных судов пассажирского дирижабля. Экипаж сновал туда-сюда, не обращая внимания на пассажиров, также столпившихся на широкой палубе. Вскоре дирижабль пришвартовался к высокой башне, и все пони смогли, наконец, сойти на землю. Разумеется, внизу их ждала очередная проверка документов и багажа, но стоило чейнджлингам увидеть доспехи и бумаги Стражи, как их тотчас выпустили из башни, у входа в которую уже стояла крытая повозка с запряженными в неё рослыми чейнджлингами. Торопливо закинув свои вещи в багажное отделение, они залезли внутрь.
Путь до самой столицы был недолгий, а охотники всю дорогу молчали, погруженные в свои мысли, и лишь открытая дверь кареты вырвала пегаса из размышлений и заставила выбраться наружу: они стояли перед замком королевы Кризалис. Высокое строение, сложенное из тёмного камня, оно разительно отличалось от Кантерлотского Замка, навевая мысли о властности местного монарха. Говорят, принц Дэс, а тогда ещё Королевский Ночной Гвард, был здесь в качестве посла доброй воли, правда, это было до того, как объявился Король чейнджлингов и попытался захватить престол королевства.
Стоящие у кареты чейнджлинги тотчас сопроводили их в отдельные покои и через час объявили, что королева изволит их принять. Облачившись в тёмные церемониальные одежды, четверо пони наконец вошли в тронный зал.
Это было довольно впечатляющее помещение, украшенное необычными камнями, которые, казалось, были вставлены в изначально дырявые стены. Если верить данным, королева переделала свой тронный зал вскоре после попытки переворота, и сейчас жеребец и три кобылы могли наблюдать результат работы местных строителей. Разумеется, первым, что все же бросалось в глаза, был трон, выполненный из серого материала со вставками из всё тех же странных бесцветных камней. Однако стоило лишь несколько дольше задержать взгляд на одном из украшений, как оно начинало медленно искажаться, меняя цвет.
— Итак? — голос Королевы заставил Стражу встрепенуться и подойти к трону.
С первых же секунд пребывания в зале Флейма не покидала мысль, что чего-то не хватает, но понимание пришло только сейчас: рядом с троном королевы не было ни одного стража, в то время как рядом с Селестией всегда ошивалось пару жеребцов. «Не то, чтобы от них был какой-то толк» — был вынужден констатировать про себя пегас, уже успевший ознакомиться с некоторыми документами с общим уровнем доступа для всех Ночных и Дневных Стражей.
— Принцесса Луна желает поделиться данными о возможных угрозах Версипелии в качестве жеста доброй воли и…
Официальная часть представления была прервана довольно странным образом: королева Кризалис рассмеялась.
— Принцесса Луна? — на губах искажённой пони заиграла улыбка. — В этом зале нет нужды скрывать некоторые детали. Вас послала не Луна, но Дэс. Что принц Эквестрийский желает мне сообщить? — на мгновение Флейму показалось, что голос королевы странно изменился, однако он быстро отбросил эту мысль — какой смысл удивляться изменениям в чейнджлинге?
Охотница же выступила вперёд и достала из-под крыла документы, которые тотчас окутались магическим полем и исчезли, чтобы секундой позже оказаться у королевы. Кризалис с некоторым недоумением посмотрела на печать Ночной Стражи, после чего быстро пробежалась взглядом по листу.
— И ради этого стоило отправлять четырёх Стражей?.. — её шёпот был едва слышим, но вполне заметен в практически пустом зале. — Принц просит предоставить ему информацию о пограничье королевства… — кобыла коснулась губ копытом, размышляя о чем-то. — К сожалению, это потребует какого-то времени. Да, решено. Ответ будет готов в течение двух дней. Полагаю, это время вы можете провести в столице, а затем отправитесь обратно. Да, так и сделаем.
Она кивнула сама себе и перевела взгляд на охотников. На мгновение их окатило странной волной магии, но стоило ей спасть, как пони тотчас почувствовали, что на самом деле они всё это время стояли в центре странного магического возмущения. Амулет под одеждой Флейма едва заметно нагрелся, после чего тотчас стал морозно-холодным. И, кажется, никто кроме самого пегаса не заметил работы защитного артефакта. Или, по крайней мере, не показал виду.
Раскланявшись с королевой, Стража покинула тронный зал. По факту, они были предоставлены сами себе, не считая вполне разумного наблюдения со стороны дворцовых чейнджлингов.
Пора было приступать ко второй части плана.
Оставив кобыл наслаждаться выпавшим на их долю нежданным отпуском, пегас первым делом по возвращению в свою комнату снял с шеи амулет в виде простой круглой пластины. Если верить инструкции, сейчас большую часть времени Фаерфлай проводит дома, занимаясь изучением старых свитков. К сожалению, разведывательная сеть Селестии почти не имела в Версипелии своих агентов, оттого большую часть данных, как это ни странно, Стража почерпнула именно от принца. А уж откуда он брал информацию, можно было только догадываться…
«В любом случае, работа сама себя не выполнит» — Флейм достал из багажа небольшой ящик и коснулся крышки кончиком копыта. По комнате прошла волна магии и тотчас угасла, временно искажая любые возможные способы прослушки и наблюдения. Времени было не так много. Собрав всё, что ему было необходимо, пегас вновь коснулся крышки и надел амулет на шею.
— Ночь, — тихо произнёс он, активируя заклинание отвода глаз, и распахнул окно апартаментов. Укрытый чарами, он незаметной тенью скользнул вниз, расправляя крылья и бесшумно планируя вниз, в город.
Незамеченный никем, Флейм рыскал по городу, сверяясь с картой столицы, пока наконец не нашёл небольшой двухэтажный домик, стоящий несколько в отдалении от ближайших к нему строений.
«Вот оно» — пегас оглянулся и как можно быстрее скользнул к окну: амулет начинал холодеть, намекая на то, что заряд у предмета всё-таки не бесконечен. Из-под крыла извлекается тонкое лезвие, чьё сдержанное сияние намекает на магическую природу, и оное тотчас доказывает свою полезность, беззвучно пронзая стекло и разрезая его, словно масло. Нащупав ручку, он открывает окно и влезает внутрь с арбалетом наготове. Удостоверившись, что на первом этаже никого нет, Флейм достаёт из небольшой сумки на груди маленький пузырёк и опустошает его содержимое, невольно зажмурившись от болезненного укола в сердце, однако уже мгновением позже он засовывает пустой пузырёк обратно и для пробы бьёт копытом по полу. К удивлению пони, неведомая сила глушит звук и вибрацию от удара.
«И стоило ради какого-то чейнджлинга тратить столь ценный эликсир, разнесли бы дом темными зельями и… а, ну да» — осознав, что по остаточным эманациям взрывных зелий принца раскроют в ту же секунду, пегас покачал головой и тихо покрался наверх: хоть он и стал неслышимым, амулет отвода глаз был «на перезарядке».
К радости Ночного Стража, большая часть дверей на втором этаже была открыта, и хозяин дома нашёлся очень быстро. Чейнджлинг сидел за столом спиной к двери, полностью погрузившись в чтение какого-то документа.
«Значит, следующий шаг» — подумал пегас, извлекая из сумки небольшую сферу. Судя по всему, она была настроена на определённую цель, так как стоило ей упасть с копыта Флейма, как магический предмет растворился в воздухе, а Фаерфлай внезапно оцепенел и завалился набок, падая со стула.
— Меня просили передать, — спокойно произнёс пегас, поднимая арбалет и целясь в голову жертвы. — «Ты будешь служить мне в любом случае».
Арбалетный болт с лёгкостью пробил чешую и череп искажённого пони.
Главный вход, как и всегда, охраняли две кобылы из Дневной Стражи, зорко следящие за тем, чтобы никто из посторонних не приближался к временному штабу и месту встречи Капитанов с Принцем. Обычно они стояли у дверей с копьями под ногой, наблюдая за всеми, кто мог гипотетически пожелать войти внутрь, однако среди замковой стражи желающих попробовать заговорить с бывшими стражами границ что-то не наблюдалось: слишком тяжёлым становился их взгляд, стоило кому-то приблизиться к охраняемому ими объекту.
Впрочем, стоило им увидеть Ночных Стражей в количестве четырёх пони, как они улыбнулись и отсалютовали им копьями.
— Уже вернулись, — поприветствовала одна из караульных, на что прибывшие кивнули, а кобылы невольно покосились на небольшую сумку, прикреплённую к броне пегаса.
— И с добычей, — кивнула своим мыслям вторая. — Заходите, он сейчас там.
Двери отворились, позволяя стражам убраться с полуденного солнца в спасительную прохладную тень. Когда глаза привыкли к полутьме, Флейм разглядел сидевших за столом Капитанов и Принца, склонившихся над картой мира. Стоило пони сделать пару шагов и открыть рот для приветствия, человек поднял голову и махнул рукой.
— Флейм, доклад, остальные — свободны.
Повинуясь его словам, кобылы молча стукнули копытами по нагрудной броне и отправились восвояси.
— Всё выполнено согласно вашим указаниям, мой принц, — пегас гордо вытянулся по струнке, после чего одним движением отцепил мешок и кинул его под ноги чародею. — Всем указаниям.
От падения на пол мешок приоткрылся, позволяя присутствующим увидеть оскаленную пасть чейнджлинга, чьи мёртвые глаза смотрели в пустоту. Наклонившись вперёд, маг ухватился за гребень искажённого пони и легко поднял отсечённую голову в воздух.
— А можно ведь было и по-доброму, — произнёс он, видимо, убитому, после чего посмотрел на пегаса. — Все процедуры были проведены?
Жеребец согласно кивнул и замер, словно изваяние, дожидаясь следующих указаний.
— Отличная работа, охотник. Ближайшее время тебе не стоит показываться в городе, потому ты переводишься в патруль Вечнодикого Леса на несколько дней. Отоспишься в казарме и выдвинешься со следующей группой.
— Я служу вашей воле, — пегас склонил голову и отправился к двери, ведущей в казарму как таковую.
Когда дверь за ним захлопнулась, Мистспиер с некоторой неохотой перевёл взгляд на голову Фаерфлая, лежащую на столе.
— Неужели в этом был хоть какой-то смысл? На нем лежала клятва молчания, он был не опасен для нашего дела, — единорог посмотрел на человека и с удивлением обнаружил, что тот улыбается.
— Мне не нужно, чтобы он молчал, — положив ладонь на отсечённую голову, некромант, не обращая внимания на поморщившегося Мистспиера, постучал указательным пальцем по хитину. — Этот чейнджлинг посчитал, что мои действия могут повлечь за собой смерть других Древних, и решил, что может вполне себе спокойно соскочить с нашего милого поезда. Чтобы не привлекать внимания, я позволил ему покинуть королевство и вновь поселиться в столице. Моим единственным опасением было то, что…
Входная дверь распахнулась от бодрого пинка, выданного белоснежной единорожкой, сопровождаемой фестралкой.
— А потом он просто взял и… О, добрый день, Дэс, мы тут… я… — она замолкла, глядя на стол. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы мозг осознал то, что видит. Последовавшая реакция была несколько предсказуема: ноги кобылы задрожали, она поднесла копыто к губам, не в силах оторвать взгляда от головы бывшего соратника. Когда её самообладание вывело замершую пони из ступора, она перевела взгляд на человека: — Зачем?.. — Мистхил нехорошо посерела, что, видимо, в её цвете могло означать бледность. — Зачем было расправляться с ним столь жестоко?
— Жестоко? — Дэс приподнял бровь и щёлкнул ногтем по отверстию во лбу. — Да его с одного болта арбалета убили.
— Ты знаешь, о чем я! — кажется, её нервы начали сдавать. — Ты что, со всеми, кто захочет уйти, такое сотворишь?!
Оба фестрала нахмурились при этих словах и несколько напряглись, внимательно глядя на Мистхил. Пони этого, конечно, не заметила, её взгляд был прикован к лицу чародея.
— Держи себя в копытах, — голос Дэса на мгновение пронзил замогильный холод. — Вы все давали клятву. И он её нарушил, за что поплатится.
— Он уже поплатился своей жизнью! Он… — единорожка замерла, переваривая последние слова принца. — Что… что ты собираешься сделать с его останками?
— Преподать тебе первый урок, — Дэс встал из-за стола и бережно уложил голову в мешок, оставленный пегасом. — Найдите Грейв Лук и приведите её в указанное мной место. Ты, — он ткнул пальцем в сторону невольно попятившейся целительницы, — идёшь со мной.
* * *
Слабый свет свечей мог лишь пытаться разогнать тьму пещеры, освещая самый её центр с начерченной на полу октограммой. Стоящий у края фигуры человек безмолвно наблюдал за игрой света и теней, опираясь на двуручный клинок, воткнутый в пол. — Это жестоко, — упрямо произнесла единорожка, стараясь не смотреть на голову Фаерфлая, расположенную в центре начерченной фигуры. — Он не предавал нас, лишь… — Мистхил! — голос некроманта словно хлыстом рассёк воздух, заставляя кобылу опустить уши и сжаться. — Все, кто пожелал служить Эквестрии, имели выбор. Выбор, или долг. Перед собой, мной или кем-то ещё. Каждый из нас должен следить за тем, что покидает наши уста, и отвечать за свои слова. Фаерфлай пережил смерть своей королевы и был милостиво принят Кризалис в её королевство. Когда её место оспорили, он последовал за ней, однако смерть одного из Древних заставила чейнджлинга опасаться истребления его расы путём истребления Древних. Но вместо того, чтобы начать как-то решать проблему, он просто сбежал. А от меня никто не сбегает окончательно. Вышедшая из теней зебра осторожно держала ртом поднос с необычной белой чашей, наполненной густой алой жидкостью. Подойдя к принцу, она замерла без движения, дожидаясь, когда он возьмёт чашу, и лишь тогда отшвырнула в сторону ненужный поднос. Тот не издал ни звука, когда упал где-то за пределами освещённого свечами круга. — Скоро всё будет исполнено, Наставник… — Наставник? — Мистхил удивлённо повернулась в сторону Дэса. — Но ты обещал, что будешь обучать меня!.. — Когда ты будешь этого достойна, — поправил он единорожку, опуская указательный и средний палец в чашу. — А пока что ты истеришь, словно маленький жеребёнок, а твоей светлой магии не хватит на то, чтобы я хотя бы простуду заработал, попади ты ей по мне. Уже не обращая внимания на Мистхил, он окунул пальцы в субстанцию и провёл ими по лбу зебры и по щекам. То, что можно было изначально принять за кровь, быстро впитывалось в кожу и исчезало буквально на глазах. Кажется, Дэсу это никак не мешало, он продолжал вырисовывать странные знаки и письмена уже на шее некроманта, постепенно переходя на спину и бока. — Щекотно, — была единственная реакция от Грейв Лук на медленные и вдумчивые касания, после которых на шкуре зебры появлялись очередные знаки, исчезающие ровно в тот момент, как маг начинал рисовать новые. — Что это такое? — подозрительно поинтересовалась пони, когда Дэс нанёс последние штрихи на бёдрах кобылы и повернулся к единорожке. — А мне казалось, что доверие твоё сильно, — маг вопросительно приподнял бровь. — Но если тебе хочется умереть в жутких мучениях с утратой посмертия… Другое дело, — одобрительно кивнул он, когда Мистхил тотчас вытянулась в струнку, позволяя личу беспрепятственно выводить уже иные символы на шкуре кобылы. — А «это» относилось к самому действу или к содержимому сосуда? — Оба, — едва разжав губы произнесла единорожка, хотя можно было понять, что она не так уж и сильно жаждет ответа. — В чаше сок листьев, растущих в подплане Теней. Это родственный домену смерти план существования, где обитают духи и куда могут переходить призраки. Разумеется, в состав этой краски входят и другие ингредиенты, однако большую часть из них нельзя встретить в этой реальности, благо, не надо пытаться искать порталы в другие миры. — Словно они есть в Эквестрии. — пробурчала единорожка, после чего последовал ощутимый толчок в бок кобылы. — А мне казалось, ты у нас была в мире Вечнодикого Леса. — После этих слов Мистхил застыла: и верно, у неё совсем вылетело из головы, что ей самой довелось побывать в совершенно ином мире. — Более того, — продолжил некромант, — в самом Кантерлоте есть как минимум один артефакт, позволяющий путешествовать между мирами. Об этом, разумеется, стоит расспросить Твайлайт Спаркл, однако не думаю, что она захочет делиться подробностями. Думаю, готово. Отойдя на пару шагов назад, Дэс оглядел обеих кобыл с ног до головы: разумеется, «краска» уже впиталась в кожу, не оставив и следа на шерсти, но мага это, кажется, ничуть не смущало. — Как раз хватит на один сеанс, пока душа не привыкнет. — Не привыкнет к чему? — все же нашла в себе силы задать вопрос Мистхил, однако ответ пришёл не от Дэса. — К ритуалу высшей некромантии. Ты не можешь этого видеть, однако вся пещера сейчас полна духов с той, другой стороны. Созванные Наставником, они привязаны к начерченным на полу символам. Твои глаза видят лишь октограмму, я же вижу множество знаков, стены пещеры испещрены ими столь сильно, что и свободного места нет. — Ты видишь стены в этой темноте? — Мистхил попыталась зажечь огонёк на кончике рога, но порыв странного ветра тотчас «задул» магию. — Это не темнота, — от улыбки Грейв Лук по спине кобылы побежали мурашки. — Это отражение огромного количества духов, находящихся в одном месте. На самом деле, я чую магию Наставника, поглощающую все тени, без «этих», — зебра махнула ногой в сторону темной части пещеры, — можно было разглядеть каждый камешек в этой пещере. — Но духи ведь ничего не могут сделать живым, мы находимся в разных… как они называются? Планах? Грейв лишь улыбнулась целительнице и повернулась к молчащему чародею. — Наставник, я полагаю, остальные некроманты уже подготовили защитные барьеры и готовы к началу. — Защитные барьеры? — Мистхил попыталась почувствовать хоть что-нибудь, однако то, что она сперва считала простой темнотой, настойчиво экранировало все попытки единорожки пробиться наружу. — На нас кто-то может напасть? — Барьеры, созданные некромантами Зебрикании, обращены вовнутрь, чтобы ничто не повредило магических фон Вечнодикого Леса, — Дэс пожал плечами и извлёк из воздуха полосатый посох с причудливой фигурой в качестве навершия. — Неужели духи могут доставить так много проблем? Зебра издала глухой смешок и коснулась груди. Под её копытом на мгновение появилось нечто вроде медальона, однако предмет пропал быстрее, чем пони разглядела его. — Кто сказал, что барьеры нужны для удержания духов? — принц вытащил из пола свой клинок и забросил себе за спину, где тот словно прилип к робе Дэса. — Они здесь ради меня. Всплеск энергии ударил по кобылам подобно обжигающе-холодному бичу, заставляя обеих покачнуться и склонить голову в надежде хоть как-то укрыться от источаемых личом порывов магии смерти. К счастью, они обе быстро оказались отсечены от разыгравшейся в пещере бури магии: их укрыло под защитным барьером. — Ч-что это за заклинание такое? — содрогнулась Мистхил от последнего приступа магического холода и на всякий случай попятилась, когда очередная волна ударилась в стену барьера. — Он уже начал? Грейв Лук недоуменно посмотрела на пони, вопросительно приподняв бровь, после чего вдруг расхохоталась: — Ты думаешь, это все вызвано какими-то чарами? Наставник лишь выпустил на свободу свою силу! Неужели вы были столь слепы всё это время, не замечая его мощи?! Повелитель лишь расправил плечи, а слабые душой уже были бы разорваны тенями! — зебра стукнула копытом по земле, пожирая взглядом фигуру лича. — Он должен повести нас… — Что? Зебра лишь досадливо махнула хвостом, ничего не ответив. В это время магическая буря снаружи утихла, при этом ни голова чейнджлинга, ни сам маг не сдвинулись с места ни на йоту. Напротив, создавалось впечатление, что всё вокруг было высечено из камня. Но стоило Мистхил сделать шаг в сторону Дэса, как Грейв Лук тотчас бросилась ей наперерез, категорически мотая головой. Коснувшись копытом своих губ, она вновь покачала головой, после чего повернулась в сторону человека. Нет, не человека. За барьером стоял лич в своём истинном обличии. Всё пространство за пределами барьера поглотила тьма, казалось, что кобылы находятся в самом домене тьмы, алчущем поглотить их души. К счастью, защита Дэса стойко держала напор духов, а после низкого рыка и вовсе отступила, словно в ужасе. Повинуясь взмаху руки, ожившая темнота собралась в центре пещеры, прямо над октограммой. — Не выходите за пределы барьера, — послышался голос Дэса, пока сам он что-то чертил в воздухе перед собой. — А теперь начнём пробуждение. И только последние слова принца покинули мёртвые уста, как тьма рассеялась, а естественные тени пещеры оказались поглощены искажёнными чарами света. Впрочем, самое интересное происходило в центре фигуры: отрезанная голова чейнджлинга медленно разлагалась, даже хитин распадался на отдельные чешуйки под действием заклинаний, и вскоре в центре фигуры была лишь лужица неприятного бурого цвета. Несколько секунд ничего не происходило, но затем… Мистхил показалось, что она сходит с ума. Лужа начала растекаться, медленно приближаясь к границам начерченной фигуры, однако не достигла её, остановившись в нескольких сантиметрах. И тут из этой лужи показался череп, сперва принятый единорожкой за останки какого-то пони, однако клыки определённо выдавали другую расу. Опираясь на жидкость, словно какую-то твёрдую опору, скелет существа полностью вылез наружу, и теперь лужа начала двигаться в обратном направлении, медленно обволакивая кости и обращаясь в плоть и мышцы. Зрелище было несколько тошнотворным, однако пони практически не могла оторвать взгляд от творящейся перед ней магии. Буквально под ухом раздался вздох восхищения, и Мистхил дёрнулась от неожиданности: она совсем забыла, что рядом с ней все это время стояла зебра. — Это прекрасно… — едва слышно прошептала Грейв Лук, а сама единорожка успела подумать, что у них явно различаются вкусы, когда в воздухе раздался Глас Дэса: — И ОТ ПЛОТИ МИРА СЕГО ЯВЯТСЯ ПАВШИЕ! Чародей воздел руку с посохом, окутанным бирюзовым пламенем. — И ВОЗВЕСТЯТ ОНИ НАЧАЛО ПРАВЛЕНИЯ, И НАЗОВУТ ВЕЛИКИМИ СРЕДИ СЛУЖАЩИХ, ПЕРВЫМИ СРЕДИ РАВНЫХ! Начертанная на земле октограмма полыхнула бесцветным огнём, однако этого, кажется, никто не заметил, так как все наблюдали за тем, как плавился хитин чейнджлинга, принимая знакомую единорожке форму. — И ПРИДУТ ОНИ К ТРОНУ ВЛАДЫКИ СВОЕГО, И ОТДАДУТ ОНИ ЕМУ СВОЮ ПЛОТЬ, ВОЛЮ И ДУШУ! Неведомая сила струилась по пещере, пронизывая тело чейнджлинга и поднимая того в воздух. — И НАЗОВЁТ ИХ ВЛАДЫКА, ПРИЗЫВАЯ СИЛЫ ИЗ-ЗА ГРАНИ, И ОДАРИТ ИХ ДАРАМИ БЕССМЕРТНЫМИ, ДАБЫ НЕСЛИ ОНИ ВОЛЮ ЕГО! Замерев на мгновение, тело Файрфлая упало на землю и сделало первую попытку подняться, и пол покрывался коркой льда от прикосновений чейнджлинга, но не скользил он на нем. Напротив, казалось, нет для него опоры надёжней чем скользкая поверхность. Наконец, поднявшись на ноги, мёртвый склонил голову, словно ожидая чего-то. — ВОССТАНЬ ЖЕ, МОЙ РЫЦАРЬ, И ПУСТЬ МИР СОДРОГНЁТСЯ ОТ ЛЕДЯНЫХ ТИСКОВ ХОЛОДА, А КРОВЬ ВРАГОВ МОИХ ЗАСТЫНЕТ В ИХ ЖИЛАХ, КОГДА ПРИДЁШЬ ТЫ СО СВОИМИ СОБРАТЬЯМИ ПО ИХ ДУШИ! ВСЕ ВЫ БУДЕТЕ СЛУЖИТЬ ОДНОМУ, ИСТИННОМУ КОРОЛЮ! Чейнджлинг поднял голову и открыл глаза, и бледное синее пламя вырвалось из полуоткрытых глазниц, словно холод загробного мира. — Моя клятва дана! Ты звал меня? — изменившимся, потусторонним голосом ответил воскресший своему принцу. — Ты был призван, чтобы стать одной из основ моего ордена вместе с твоими будущими братьями, — уже нормальным, насколько это возможно для лича, голосом произнёс Дэс, после чего взмахом руки стер фигуру с пола и повернулся к кобылам. — Поприветствуйте моего первого рыцаря и первое истинное творение здесь, в Эквестрии: Айсвинг. И, словно в подтверждение слов Дэса, чейнджлинг раскрыл крылья, выглядевшие теперь, словно тонкие пластины светло-синего льда. — Фаерфлай? — барьер спал, и теперь пони могла подойти к замершему чейнджлингу. — Фаерфлай… — воскрешённый моргнул и покачал головой. — Это имя труса и предателя, Мистхил. Отныне я — Айсвинг, рыцарь Дэса Мун’Уиспера Эквестрийского. — И временный член Ночной Стражи, — добавил лич, небрежно отзывая посох и движением головы подзывая к себе зебру. — Он будет находиться в Кантерлоте на случай возможных проблем. Хотя нет, думаю, ему найдётся применение получше… Хм, да… Ты направишься к месту, что сейчас видишь перед своими глазами, и будешь помогать патрулировать лес до того, как ты мне понадобишься. — Да, мой Принц, — чейнджлинг склонил голову в поклоне. Мгновением позже он и лич повернулись в одну сторону. — Она здесь, — их голоса звучали в унисон, словно говорило одно существо. — Кто? — Мистхил на всякий случай прокрутила в голове список защитных и целебных чар, однако после того, как бросила взгляд на двух не-мёртвых, лишь покачала головой — не думалось ей, что они нуждались в её помощи. — Королева. — Кризалис, — по счастью, ответили они уже не одинаковыми словами. — Как она могла нас найти? — Грейв Лук вновь вернулась к привычной безэмоциональной манере разговора, однако, когда зебра бросила взгляд на лича, искра странного понимания мелькнула в её глазах. — Оу. — Ага, — Дэс кивнул, хоть и не было совсем понятно, кому же он всё-таки ответил — ученице или своим мыслям. — Чем быстрее разберёмся, тем лучше. Кобылы не успели и рта раскрыть, как их окутало магическое поле мага, и они телепортировались из пещеры. «Стоит отметить, в облике мёртвого у него телепортация получается значительно лучше» — пришло на ум Мистхил, когда они вчетвером очутились перед группой зебр-некромантов, торопливо стирающих какие-то письмена на земле. Поодаль от них стояла королева Кризалис, и, судя по выражению её лица, у искажённой пони было многое, что она собиралась сказать. — Добрый день, — как ни в чем не бывало помахал рукой некромант; волна магии — и Дэс принял живой облик, лишь несколько покачнувшись после наложения чар сокрытия смерти. — Не думал, что ты нанесёшь нам визит вежливости. И, как мне кажется, обычно ты приезжаешь в замок, а не в пещеру в Вечнодиком Лесу. — Не заговаривай мне зубы, — в несвойственной ей манере произнесла Кризалис, ткнув передней ногой в живот принца. — Совсем недавно мне сообщили о том, что Фаерфлай погиб, и это случилось примерно в то же время, как Ночная Стража прибыла в мою страну. А теперь посмотри мне в глаза и скажи, что ты не отдавал приказа убить Фаерфлая. — Он не отдавал приказа меня убивать, — вполне себе спокойным голосом произнёс Айсвинг, стоя всё это время позади человека. Эффект его слов можно было сравнить с… единорожка не была уверена, что могла бы найти что-нибудь, что заставило бы королеву чейнджлингов повести себя так же: Кризалис буквально отпрыгнула назад, вздыбившись, словно кошка. Казалось, будь у неё шерсть вместо хитина, она бы встала дыбом. — Кто ты? Что это такое?! Мистхил была готова куснуть себя за ногу, чтобы проверить, не спит ли она: королева чейнджлингов, некогда бросившая прямой вызов принцессе Селестии, была… напугана? Не было никаких сомнений, в её голосе был отчётливо слышен ужас, и единорожка могла лишь жалеть о том, что не могла так хорошо видеть в магическом зрении. Ей хотелось бы знать причину столь странного поведения, но, бросив ещё один взгляд на искажённую пони, решила, что, наверно, счастье в неведении. — Я тот, кого некогда звали Фаерфлаем, королева Кризалис, — глубоким, отдающим потусторонним эхом, голосом произнёс рыцарь, глядя прямо в глаза своей бывшей повелительницы. — Я даже не знаю, кто меня убил, однако очнулся я уже здесь, в пещере Вечнодикого Леса благодаря искусству моего принца. — «Моего принца», — тихо и отстранённо произнесла королева, наконец осмелившись посмотреть в глаза своего подданного. Бывшего подданного — это было понятно всем присутствующим. — Да. Взамен на вторую жизнь, я поклялся в вечной верности воскресившему меня, а все мои клятвы при жизни считаются выполненными ровно в тот момент, когда тело моё потеряло жизнь. Отныне я — Айсвинг, первый рыцарь младшего Короля Мертвых. К моему сожалению, — в этот момент Мистхил подумала, что ни на йоту не поверила бы в слова о сожалении, прозвучавшие из уст воскрешённого, — я не могу вернуться в Версипелию, пока мой долг не будет оплачен. И кажется мне… — чейнджлинг поднял ногу и внимательно посмотрел на тёмный хитин, — если меня не жаловали при жизни, не зауважают и после смерти. Простите, королева, но теперь у меня новый король. Несколько секунд прошло в тишине, в течении которой Кризалис лишь беззвучно пыталась выдавить из себя хоть что-нибудь, однако всего самообладания королевы не хватало для этого. — Полагаю, нам стоит обсудить это тет-а-тет, — подал голос Дэс, взмахом руки подзывая к себе некромантов и кобыл. — Отправляйтесь в Кантерлот. Вы трое — в бараки Стражей до дальнейших указаний, а вы — продолжайте работу над нашими… проектами. Безмолвно склонив головы в поклоне, они поспешили покинуть это место: негоже слабым слушать речи Великих.* * *
Стоило последнему из моих подчинённых скрыться из виду, как нас окружила магия Кризалис, отсекая от всего остального вида. Ах, она была прекрасна в своём гневе: исходившие от королевы волны магии, казалось, можно было потрогать голыми руками. Правда, это скорее всего вылилось бы в потерю этой самой руки для простого смертного, но оно определённо того стоило. — Дэс, как смел ты сотворить такое с Фаерфлаем!? — она взяла с места в карьер, буквально наседая на меня с праведным гневом в глазах. — Я уже говорил тебе, — усталым голосом ответил ей я, стараясь воткнуть хотя бы слово до того, как ураган раскрутится до полной силы. — Я не убивал его. И нет, я не отдавал приказа на его убийство. Я вообще о его смерти узнал только благодаря листкам для экстренных сообщений, благо сейчас большая часть моих отрядов худо-бедно ими экипирована. И да, я был вынужден поднять его в таком виде, иначе у меня получился бы простой зомби. Понадобилось пережить столько лет и повидать столько дерьма, чтобы иметь достаточно сил и опыта, дабы лгать в лицо Древней. Причём лгать так, что даже Селестия не распознала бы и капли лжи в моих словах, даже примени она весь свой опыт. Кажется, я успел вовремя остановить надвигающуюся бурю: Кризалис покачнулась, словно в один момент лишившись всех сил, и упала в мои объятья, уткнувшись мордочкой в плащ. — Ты не представляешь, что я почувствовала, когда узнала о его смерти… Весь дом был заполнен ядом, судя по всему, он мучился перед смертью… — она сделала паузу, пытаясь поймать меня в простую ловушку, однако я оставался внимателен до конца. — Как странно, — в моем голосе можно было прочитать лишь недовольство. — Почему моя Стража не сообщила мне об этом? По словам Флейма, когда он отправился к Фаерфлаю с письмом о повторном приглашении в Ночную Стражу, ничего такого там не было. Разве ему не отрубили голову? Увидев тело чейнджлинга, охотник был вынужден тотчас отправить экстренное послание и провести проверку личности: тяжело опознать чейнджлинга без головы. — Значит, голову отрезал не твой подчинённый? — не меняя тона голоса поинтересовалась Королева, все ещё находясь в моих руках. Поискав взглядом ближайшую замену стульев, я был вынужден сесть на голую землю, аккуратно держа притворщицу. — За кого ты меня держишь? — я тщательно добавил нотки возмущения в голос. — Для создания тела мне не нужно прибегать к столь варварским методам, хватило и одной капли крови. Правда, изменения оказались слишком уж глубоки. — Прости, я тебя проверяла, — уже спокойным голосом ответила Кризалис, отодвинувшись назад и наткнувшись на мой возмущённый взгляд. — Прости! Я правда думала, что это твоих рук дело, и… Перестань, я была обязана проверить все возможные варианты. На этот раз её попытка спрятать лицо была вполне себе правдива. — Будь моя воля, я бы тебя прямо сейчас отшлёпал, несносная ты кобыла, — добавив в голос обиды, я ухватился за её гриву и больно дёрнул за прядь. — Вместо этого лучше сообщу Селестии о том, что ты тут устроила и даже не заикнусь о расследовании Стражи касаемо убийства Айсвинга. — Фаерфлая, — поправила меня королева, однако я лишь покачал головой. — Нет, любовь моя. Забудь это имя — Фаерфлай, которого ты знаешь, по-настоящему умер. Его душа находится в посмертии, и для того, чтобы вернуть её назад, требуется сила божества, имеющего достаточно сил и прав для возвращения мертвеца к жизни. — Тогда что же это такое? — королева отодвинулась от меня и нахмурилась. — Представь себе сознание без души. Холодный разум, видевший один из загробных миров, смотревший смерти в глаза. Буквально. Разум перерождается, избавляясь от многих ненужных вещей, теряя по пути нечто ценное, а затем возвращается сюда, в этот план бытия. Он уже не тот чейнджлинг, которого ты некогда приютила. Он — Айсвинг, дитя вечного холода и верный рыцарь своего короля. Не бездушная марионетка, ибо в такой мне нет нужды, но разум, скованный самим фактом смерти и подчинённый мне. Прости, Криззи, но его не вернуть даже мне. Но, может, я смогу тебя отвлечь чем-то иным? Кризалис наконец оторвала взгляд от моего лица и с недоумением огляделась. А смотреть было на что: на самой границе барьера, возведённого королевой, стояло несколько волков Вечнодикого Леса. И каких волков… Казалось, эти существа были сотканы из самого эфира — полупрозрачные, насыщенного зелёного цвета, они беззвучно скалили клыки, не в силах пересечь магическую стену. Судя по всему, моя возлюбленная решила не сильно церемониться и просто возвела физическую оборону, не позаботившись о маскировке. — Это что, Глас Леса? — подумал я вслух, поднимая на ноги и эффектно хрустнув костяшками пальцев. — Тогда почему он не в единственном числе? И чего это они явились… Оглянувшись в сторону пещеры, я издал нервный смешок и стукнул ладонью по лбу: разумеется, после такого чародейства Вечнодикий Лес будет первым, по кому придётся удар. — Их притянула к себе порча. — Порча? — Криззи настороженно наблюдала за «волками», готовая в любой момент разразиться шквалом заклинаний. — Моя магия основана на стихии смерти. Она искажает и отравляет всё живое, а достаточно высокая её концентрация остаётся в этом мире, облегчая сотворение дальнейших заклинаний. Приятный бонус для мага, понимаешь, ничего больше… — Ты буквально проклял эту землю! — безапелляционно высказала Кризалис, сразу вычленив главное из моих слов. — И теперь эти существа пришли за тобой, не так ли? — Ты-ы слишком драматизируешь, дорогая, — преувеличенно бодро заявляю я, извлекая из-за спины клинок и втыкая его в землю. — Просто нападение древесных… эм, просто волков Леса. Их жертвами мог стать кто угодно, какой-нибудь торговец и путник, оказавшийся не в том месте и не в то время… — …рядом с пещерой, где король мёртвых создал исчадие мрака, — закончился искажённая пони и нахмурилась, когда сущности начали обнюхивать барьер. — Я бы не стал столь опрометчиво разбрасываться ярлыками, Криззи. Ну какое это исчадие мрака, так… мой верный рыцарь, не более. А теперь, Кризалис, не будешь ли ты так добра оградить защиту лишь до себя одной? В Эквестрии я так долго жил, собирая крохи магии, что хочу хоть ненадолго вкусить своей силы, доставшейся по праву. В глазах королевы можно было прочитать сомнение и опаску, но она выполнила мою просьбу: барьер потух, лишь чтобы появиться вокруг неё одной. Это стало своего рода сигналом для Гласов, так как один из них прыгнул вперёд. Иногда становится просто больно вспоминать, как мало сил было у меня до того, как полная истина мне открылась. Тело само становится боком, левая рука вытягивается вперёд, правая — назад. Выдох. Удар ладонью правой руки прямо в оскаленную морду, метящую в лицо. Не знаю, насколько Глас связан с Лесом как таковой, но я надеюсь, ему понравилось. Лесу, потому как само существо тотчас взорвалось снопом безвредных искр. Это определённо возымело эффект на остальных волков, так как они невольно отшатнулись при виде гибели одного из них. «Главное — не сбить дыхание». Плавное движение вперёд можно было посчитать прыжком, но останавливаюсь я без всякой инерции. — Ха! — с коротким выдохом удар наносится в голову, выпуская незримую волну негативной энергии. Этот волк даже успевает как-то среагировать, но удар второй ладонью в ногу заставляет его потерять равновесие и получить добивающее касание в затылок, разрушающее магическую суть существа. — В прошлый раз вы были более грозными противниками, — на этот раз мне поблажек точно никто не собирался давать, так как бросились они всем скопом.* * *
То, что случилось потом, казалось странной иллюзией для Кризалис: человек сделал шаг навстречу врагам и буквально исчез. Королеву определённо нельзя было назвать дурой, она уже видела, как сражаются принцессы в ближнем бою, если это действительно был стоящий их противник, и лишь по удачному стечению обстоятельств успела заметить, как Дэс буквально нырнул под врага, вновь нанося эти странные удары раскрытой ладонью. Кажется, она что-то слышала о подобном стиле боя, однако определённо никогда не видела его вживую. — Ха! — очередная серия того, что со стороны можно было посчитать за мягкие толчки в эфемерную шкуру существ из Леса, но они вновь заставляют ещё одного из них рассыпаться, словно простую иллюзию. «Какой странный принцип боя» — она несколько отстранённо наблюдала за тем, как её, хм, жеребец уворачивается от стремительных наскоков и убивает магических сущностей одну за другой. «Точно» — от осознания последней мысли она почувствовала холод, пробежавший по хитину. Если ты сражаешься с чем-то вроде духов леса, ты лишь возвращаешь их обратно, глубоко в самое сердце породивших их деревьев, однако сейчас всё было иначе. Взглянув на бой магическим зрением, она невольно отшатнулась, прижавшись спиной к барьеру: каждый раз, когда удар принца достигал цели, он выпускал чётко направленную волну магии увядания и смерти, буквально разрывая «души» этих волков. То, что изначально казалось преимуществом эфемерных существ, обернулось их худшим кошмаром. Это, видимо, чувствовал и сам Лес, так как из-за деревьев начали показываться обычные древесные волки, а сами Гласы старались покинуть поле боя, но королева понимала, что стоит кому-то из них показать спину сосредоточенно убивающему их личу, как существование этой сущности оборвётся в тот же миг. Атмосфера над поляной начинала сгущаться, столь много магии смерти было выплеснуто в эфир, и это ещё были точные и выверенные порции энергии. «Каждая подобная атака требует магии, разве это не должно отравлять всё вокруг порчей?» — от подобных мыслей Кризалис поплохело, и она на всякий случай очертила вокруг себя оберег от негативной энергии. Чем больше смерти изливалось в воздухе, тем более плавными становились движения человека, теперь пробивавшего стремительно истлевающую «плоть» древесных волков и доставая оттуда сердца леса. Едва заметным движением он сжимал их в ладони, искажая и жадно пожирая магию жизни, которая когда-то могла доставлять ему некоторые неудобства, и сила его лишь возрастала с каждым поверженным древесным волком. И в какой-то момент всё закончилось.* * *
Плавно выдохнув в последний раз, я сложил ладони в церемониальном жесте и огляделся по сторонам. Результат меня, на самом деле, сильно опечалил: несмотря на высокую эффективность против духов, наносить подобные удары смертным противникам из плоти и будет подобно стрельбе из пушек по воробьям. «А ещё и эфир отравил слишком сильными дозами магии». Я провожу ладонью по воздуху, очищая ауру места боя, и качаю головой: кажется, будет лучше, если буду использовать вторую вариацию этого стиля, чтобы хоть как-то уравновесить эффективность и возможное влияние на мир. — Думаю, можно уже выходить из кокона, — между делом сообщил я Кризалис, которая всё это время наблюдала за мной из-за магического барьера. — Тут уже нет магии смерти, так что ничто тебе не угрожает, — это я добавил после того, как почуял в защитном контуре отголоски чар, настроенные на отторжение темных заклинаний. — С магией смерти шутки плохи, — искажённая пони все же сняла защиту и направилась в мою сторону, брезгливо обходя кучки ветвей, некогда бывшие лесными защитниками и хищниками. — Ты умудрился вызвать гнев природы своей магией. — Природа может взять свой гнев и засунуть его себе глубоко в… — Как бы то ни было, — прервала меня Кризалис, аккуратно пиная ближайшую к себе кучу веток и внимательно принюхиваясь, словно в поисках какого-то определённого запаха. — Я всё ещё уверена, что твои эксперименты с магией смерти до добра не доведут, как не довели моего подданного… — А ещё магия власти вашего рода много кого из твоих подданных до добра не довела, — сказал я уже «в лоб». — И если бы не я, то вполне возможно, Сёстрам пришлось бы объявлять войну Версипелии, и совсем скоро кобылы из армии Эквестрии уже маршировали бы по улицам твоей столицы. Кризалис дёрнулась, словно от пощёчины, и нахмурилась. — Что ты хочешь этим сказать? — её голос звенел от удерживаемых чувств, однако мне сейчас тоже было что сказать. — Я хочу сказать, — нарочито мягким голосом начал я, подходя к искажённой пони, — что каждый раз, когда я хочу сделать добро в любом из миров, всегда найдётся тот, кто будет искать в моих поступках малое зло и тыкать меня лицом в этот факт. Я уже спас твою шкуру от судьбы быть подстилкой какого-то алоглазого мудака, когда часть твоих подданных отвернулась от тебя, но стоило мне воскресить какого-то чейнджлинга, как ты полна недоверия и опаски к моей магии? — я схватил её за гриву и притянул к себе так, чтобы её глаза были напротив моих. — Когда я спасал тех умерших на вашем кладбище и хоронил опустошённого, ты и слова не сказала. Когда моя магия, воплощающая смерть и разложение, вдруг начинает служить этому миру… — я чувствую, как мои пальцы против воли сжимаются в кулак, однако останавливаю их усилием воли, все ещё удерживая застывшую королеву. — Почему вы все, смертные сущности из плоти и крови, не можете хоть раз просто заткнуться нахуй и дать мне сделать мою работу? Или, если тебе не нравится моя магия, может, мне стоит всё время ходить вот так? Когда пламя опало столь же быстро, как и появилось, в распахнутых глазах Королевы чейнджлингов можно было увидеть оскаленный в вечной усмешке человеческий череп, укрытый прозрачной кожей. Отпустив попятившуюся кобылу, я повёл плечами, привыкая к отсутствию большей части ненужных для мертвеца чувств. — А теперь возьми себя в копыта, мне нужно твоё мнение. — Ты же такой всесильный, зачем тебе нужна я? — буквально выплюнула слова Кризалис, определённо ощущая удерживаемую мною ауру ужаса. — Как жеребёнок малый… В одно движение я вновь сокращаю дистанцию, оказавшись сбоку от кобылы. — Некогда мне тебя упрашивать, — схватив королеву поперёк туловища, я делаю шаг в стремительно появившуюся передо мной тень, выходя уже в северной части Вечнодикого Леса. — Что… что? — ошеломлённая подобным способом передвижения и резкой «транспортировкой», моя возлюбленная потрясла головой, пока я аккуратно ставил её на землю. Стоило ей хоть немного прийти в себя, как она вновь пошатнулась, теперь уже из-за картины, разворачивающейся перед её глазами. Огромная многоконечная фигура, начертанная сырой магией, вольготно раскинулась на очищенной от любой растительности земле Леса, а вокруг неё неустанно кипела работа, выполняемая алоокими чейнджлингами. Одни что-то варили в больших котлах, в то время как другие сооружали странные конструкции из различных материалов вокруг магического рисунка. И стоило завершить одну конструкцию, как она исчезала в сером пламени, а искажённые пони с обречённым видом приступали к строительству следующей. Самое забавное было то, что они не пользовались никакими чертежами, словно каждый из них знал, какую именно мешанину из древесины, камня и стали они собираются делать. Это всё выглядело столь… нелепо на первый взгляд, но стоило проследить за процессом обычными глазами в течение буквально пары минут, как у простого наблюдателя могло появиться странное чувство отвращения, причину которой он не мог бы назвать. Но, судя по сдавленному стону Кризалис сбоку от меня, она посмотрела на это всё магическим зрением. А посмотреть было на что: находящаяся в центре всего этого магическая фигура была начертана буквально овеществлёнными страданиями и банальной кровью. Можно было представить, сколько её было вытянуто для столь грандиозного проекта, и ежесекундно она вытягивала жизненную энергию из чейнджлингов, создающих новые и новые якоря для готовящихся чар. — Воистину, это будет шедевр магии крови, основы которой я почерпнул из старых манускриптов грифонов и сфинксов, хранящихся в Кантерлоте. Разумеется, пришлось постараться, чтобы поправить банальные чары берсерков-грифонов на нечто более… утончённое, — доверительным тоном, если такой вообще можно приписать голосу лича, сообщил я Кризалис, искренне наслаждаясь шоком в её глазах. — Что… зачем… Дэс, что это? — казалось, чейнджлинг в одно мгновение лишилась сил, заваливаясь набок. Да, возможно, демонстрация сразу двух проектов было несколько необдуманным решением, но мне казалось, что королева всё же была вылеплена из другого теста, чем та же Мистхил. Разумеется, я предоставил своей кобыле точку опоры в виде себя. — Это один из самых величайших проектов в школе магии грифонов и, может, далеко не самый великий проект в школе магии сфинксов, — я, по крайней мере, был честен с собой. — Просто хотел показать тебе, что смерть и воскрешение — это далеко не самое неприятное, что вообще может произойти с живыми существами и… — Дэс, освободи их… — королева пребывала в глубоком шоке, обозревая все то, что я успел сотворить. — От чего, по-твоему, я должен их освобождать? От клятвы повиновения? — на этот раз я практически не понимал сути вопроса. — От этой фигуры! — не сдерживаясь, крикнула Кризалис, наконец находя в себе силы стоять на ногах. — Неужели ты не видишь, что это она с ними делает? — Криззи, я что, выгляжу словно полный профан и идиот? — к сожалению, такой элемент мимики как поднятая бровь несколько менее эффективен, когда у тебя и кожа-то просвечивает. — Разумеется, я и не подумаю это делать, ведь тогда всё тщательно запланированное заклинание пойдёт по п… приключениям, и вся их жертва окажется напрасной. — Мои подданные… — прошептала она, вытягивая ногу вперёд. — Они что, не видят нас? — Видят. Но у них куча дел, да и стыд за попытку свергнуть тебя все ещё силен в их… я бы сказал сердцах, но сейчас их сердца несколько заняты более банальными вещами. Криззи, я правда не хотел тебя обидеть или напугать, скорее, я хотел, чтобы ты оценила весь масштаб готовящихся перемен и… — Я вижу лишь масштаб трагедии, в которую попали мои дети, — твёрдо произнесла она, отворачиваясь от алооких. — Сколько ещё им мучиться, ощущая, как жизнь по капле утекает в эту фигуру? — Долго, — промолчав, честно отвечаю ей, глядя прямо в глаза. — Они всё равно обречены, Кризалис. Я отобрал некоторых из них для… других задач, но эти, — я махнул рукой в сторону огромной магической фигуры, — должны умереть в конце, иначе никак. И поверь мне, у них был выбор, они могли пойти воевать за Эквестрию. Нашлись те, кто согласился, их оказалось немало, но большая часть или не годилась для подобного, или была просто слишком глупа, за что теперь расплачивается. — Дэс, любимый, — она постаралась не обращать внимания на то, как дёрнулся ближайший к ней чейнджлинг, не отрываясь от работы, — я готова сама вливать в чары нужную тебе энергию. Я уже чую, что это за заклинание, ему ещё нужно время, но основные якоря уже готовы, и при правильном построении светил тебе даже не понадобится достраивать остальные! — Криззи, ты же понимаешь, что после перекачки столь внушительного объёма энергии ты не сможешь какое-то время не то, чтобы призывать свою силу Древних — у тебя ничего банальней слабого телекинеза выходить не будет, — я покачал головой, представляя себе последствия подобного действа. — Да, якоря будут не нужны, но заклинание всё ещё потребует… — Просто освободи их от этой ужасной фигуры, и я помогу тебе с этим заклинанием, даю слово Древней! Несколько секунд я очень внимательно оглядывал её с головы до ног, после чего покачал головой. — Как скажешь, моя королева. Повернувшись в сторону чейнджлингов, я произнёс лишь одно слово: «Крещендо». В ту же секунду чейнджлинги остановились, бросив свою работу на полпути. После чего достали из-под крыльев изогнутые ножи и единым движением вскрыли себе горло. — НЕТ! — кажется, Королевским Гласом Кризалис тоже не всегда могла управлять. Она бросилась вперёд к ближайшему чейнджлингу и почти успела поймать падающее тело. Застыв, королева смотрела в глаза своего подданного, из которого утекали последние капли жизни. — Зачем… — прошептала она, стоило мне подойти поближе. — Зачем ты сделал это? — Я освободил их души от привязи фигуры, их посмертию ничто не угрожает, — холодно и отстранённо заметил я, опускаясь на землю рядом с ближайшим умирающим и наблюдая, как жизнь покидает тело с каждой каплей крови. — Ты избавила их от мучений, это похвально и даже слишком альтруистично для королевы чейнджлингов, но ты слишком поверхностно изучала магию сфинксов, для подобного чуда нужны жертвы. И ты видишь их прямо сейчас. Я обвёл рукой пространство перед нами, где с хрипами умирали предатели, вверившие свою жизнь и судьбу не в те руки с самого начала восстания. Кризалис не слышала этого, но в воздухе звучали песнопения и гимны, что пронизывают один из слоёв реальности смерти, воздавая вечную хвалу той сущности, что позволяет колесу жизни раз за разом совершать свой оборот. К сожалению, подобное можно услышать лишь там, где множество существ отдают свои жизни, вновь и вновь двигая чей-то план к успеху. Наконец скорость осуществления моих идеи начала нарастать. — Ты убил их всех ради одного-единственного заклинания… Что же случилось с тобой, Дэс? Когда-то я считала себе жестоким противником, готовым бросить всё на жертвенный алтарь во имя целей, но теперь я смотрю на тела… и мне страшно. Это я так размякла — или ты превратился в чудовище? Если бы у меня была необходимость дышать в этом облике, я бы обязательно вздохнул. Вместо этого лишь провёл рукой над телом, наблюдая за тем, как вся кровь потекла в сторону магической фигуры, вливаясь в неё и насыщая подготавливаемое заклинание. — Скажи мне, Кризалис… — помолчав, поворачиваюсь к кобыле. — Если уж я стал монстром, то зачем мне вообще это всё нужно? Все эти приготовления, жертвы, манипуляции и защита королевства? Почему мне просто не принять сторону Саммоны, не переродиться в Призывателя? Или просто остаться в своём мире. С некоторой долей вероятности отброшенный духом Хаоса мир мог так далеко отодвинуться от этой реальности, что до вас даже зов Призывателя не дотянулся бы. А вместо этого я подвергаю свою душу опасности превращения в орудие баланса, которое кто-то призвал в этот мир. Да-да, мои исследования наконец дали финальный результат: кто-то начал обряд, дабы подтолкнуть ваш мир к тому, что ему выпадет доля пройти испытание Призывателем. Но вновь чудовищем оказываюсь я. Знаешь, Кризалис, если ради вашей защиты надо стать монстром, я залью этот мир кровью, но удержу его от полного уничтожения. За смертью идёт жизнь, и, если меня будут помнить, как монстра, совершившего ужасающие дела, я буду рад тому, что есть кто-то, кто может меня помнить. А теперь прости, мне надо с пользой использовать те ресурсы, что попали мне в руки. Закончив свой несколько сумбурный монолог, я просто провёл рукой по воздуху, вычерчивая руку смерти и повиновения. Разумеется, тратить на них всех столько сил мне не надо, да и лично мне не были нужны именно те самые чейнджлинги, дети плана смерти подходили для этого больше. — Слова Силы: Создание Пустых. Именно это услышал я, однако мне точно было известно, что сказано это было на совершенно ином языке, звучание которого было слишком мерзко и противоестественно для живых. Словно подтверждая эти слова, Кризалис сморщилась, будто от сильной зубной боли, и невольно склонила голову, ощущая силу, вложенную в этот приказ, однако вопреки обычной практике использования мощных заклинаний, эффект его никак не выразился внешне. Не считая самого результата. Тела рабочих дёрнулись в унисон — один раз, второй, словно сквозь них пропускали ток. Они выгибались дугой, и хрип вырывался из перерезанных глоток, когда они начали вставать, медленно, но неотвратимо. Их хитин начал плавиться, меняя облик бывших подданных Кризалис, пока она безмолвно взирала на дело рук моих. И вот первый из многих поднял голову, глядя прямо на меня. Будь королева благословлена смертью, она бы могла увидеть в глазах трупов множество духов, самовольно заключивших себя в пустые сосуды из плоти. Столь сильно жаждущие обрести подобие жизни, что готовы служить чародею, открывшему для них врата. Обычно в результате подобных заклинаний духи вырывались из-под контроля, сжирая незадачливого мага, чтобы впустить в его труп ещё немного своих собратьев, однако на этот раз им определённо не повезло: за долгое время присутствия на Земле я открыл немало слов Силы, основанных на магии именно этого мира. А потому… — Собирайтесь, мои Стражи! — раздался мой голос, и пустые ответили мне бессвязным рыком, собираясь вокруг нас. Созданные из разных тел, они выглядели одинаково: чейнджлинги, облачённые в чёрный хитин, смотрящие на мир бирюзовыми глазами. Один из них выступил вперёд и склонил свою голову в почтительном поклоне. — Кто мы, Повелитель? — голос существа не отражал больше одной эмоции, но сейчас он был пуст, как и смысл их существования. Пока что. — Вы — моё орудие, бессловесное, но несущее моё слово в сердца врагов моего королевства. Отныне и до скончания клятвы я дарую вам право жизни в этом мире. Служите, и ваши собратья обретут плоть, вкусят то, что уже сейчас ощущаете вы. Теперь ответьте мне на ваш вопрос, кто вы? Когда слова мои сорвались с губ, все они упали на колени, не сводя с меня взгляда, в котором начинала зарождаться их новая суть. — Мы Стражи твои, дай нам цель, дай нам тех, кто обратит оружие против твоих подданных, и их кровь и плоть будет даром, что мы принесём к трону твоему! — И так родился Серый Легион. Те, кто будут стоять позади всех, неся мою истину из смертных теней, — словно ставя точку сказал я, но Пустые вскочили на ноги, яростно потрясая рогами. — МЫ — НИКТО И КТО УГОДНО! И МЫ СЛУЖИМ ТЕБЕ, КОРОЛЬ МЁРТВЫХ! Уже не обращая внимания на слуг своих, я повернулся к застывшей Кризалис и провёл ладонью по её щеке. Волна магии смерти прокатилась по телу, когда мой поцелуй остался на её губах. — Прости меня, Кризалис, — её глаза потухли, когда скрытые чары обошли барьеры воли Древней. — Я делаю это ради твоего блага.* * *
Когда Кризалис отбыла в Кантерлот, я ещё долгое время стоял на опушке Вечнодикого Леса, глядя, как пустые выходят из-под его крон, обращаясь в фестралов и поднимаясь в воздух. Мне было искренне стыдно, хоть я и знал, что мне придётся прибегнуть к магии памяти. Криззи… Она сильная, но судьба оступившихся детей лежала на ней тяжким бременем, королева могла думать, что это была именно её вина. Не доглядела, была не убедительной правительницей… Чушь. Хоть теперь я был точно уверен в сути иерархии, да и это слово проскальзывало столь много раз в речах: Рой. Чейнджлинги сильно изменились после той катастрофы, привязываясь к своей королеве, матери. — Много же у тебя детей, любимая, — улыбнулся я. Но она зря возложила на себя ответственность за мысли своего Роя. Алоглазый король не гипнотизировал никого, не подавлял их волю. Они сделали свой выбор и расплатились за его последствия сполна. — Мой Повелитель, — отделившийся от строя пустой подошёл ко мне и внимательно посмотрел мне в глаза. — Имя мне Дэс, когда рядом нет моих подданных или стражей. Иначе же — «принц». Впрочем, ты не за этим ко мне подошёл. — Мой принц, что гложет тебя? Мы чуем мысли твои, что ты желаешь делить с нами, но душу твою мы не видим. Скажи, и головы тех, кто опечалил тебя, лягут у ног твоих. — Боюсь, не все дела можно решить ударом меча, и эти знания вы уже черпаете из моего разума, — я вновь позволил себе улыбку, неосознанно положив руку на голову своего слуги. — И задачи ваши не всегда будут заключаться в проливании крови. Более того, вам придётся тесно сотрудничать со смертными, дабы правильно выполнять мои приказы. Я не требую от вас попыток мимикрировать под обычных пони большую часть времени, если этого не требует дело. А теперь ступай, я отправил послание в Кантерлот, вас встретит Ночная Стража и снарядит всем необходим оборудованием, после чего отправитесь… думаю, вы уже получили все указания. Пустой лишь кивнул и, отсалютовав ногой, взлетел в воздух. «В живой форме мне стоит поменьше пытаться управлять каждым из Пустых на расстоянии, это будет напрягать разум так сильно, что отключит все остальные чувства… Да, стоит откомандировать их Стражам на местах до особых распоряжений». Магия вновь вступила в силу, обращая человеческое тело. Распахнув крылья, я взмыл в воздух. По счастью, погода сопутствовала полётам, отчего я довольно быстро добрался до столицы, получая искреннее удовольствие от удивления на лицах жителей, изумлённо смотрящих на «миграцию» фестралов. Разумеется, переубеждать их в неправильности предположений я и не думал, направляясь в сторону самого замка. На башне, что сейчас служила посадочной площадкой для пустых, стояли оба диарха, напряжённо глядя на прибывающее пополнение. — Прекрасная погода, не правда ли? — с широкой улыбкой на лице я приземлился прямо перед Селестией, едва удержавшись на ногах и чуть было не вписавшись лицом в нагрудный мех аликорночки. — Интересно, если распушить нагрудный мех, можно будет использовать его в качестве подушки безопасности? — Дэс, не перед ними же, — Тия поджала губы, не отводя глаз от пустых, спускающихся вниз. — Что это за твари? — Фи, как предвзято ты относишься к работникам из другого теста. Звучит как начало расизма! — я вновь обратился в человека и обнял обеих кобыл по очереди, не забыв чмокнуть в пушистую щёчку. — Дэс, сейчас правда не время для шуток, что это такое и не вырвутся ли они из-под контроля?! Обиженно надув губы, я ткнул пальцем в нос дневной принцессы. — Да будет тебе известно, я — существо Силы и лично отвечаю за качество своей работы! — понимая, что подобное объяснение их вряд ли удовлетворит, лишь выдыхаю и отрицательно качаю головой. — Нет, дорогая, для того, чтобы они потеряли контроль, нужно несколько больше, чем любая из сил, известных в большинстве миров. Поверь мне, я долго искал нечто подобное и проверил множество вариантов. Более того, я ручаюсь за них, как за себя нынешнего. Их не подкупить, не напугать, идеальные солдаты, если у тебя достаточно сил и воли, чтобы обуздать их нрав. А потому будь столь любезна, солнечная жопка, перестань раскуривать кальян войны, он очень горчит. — Ты не ответил на первый вопрос, — Луна невольно улыбнулась после моей последней фразы. — Это жители одного из пластов реальности смерти, — мне, если честно, было утомительно избегать подобных вопросов, да и ничего важного им я говорить в любом случае не собирался. — Я призвал их сюда, дабы они стали костяком для моей личной Стражи, действующей именно от имени принца Дэса Мун’Уиспера. Я не питаю иллюзий, что кто-то поверил в смену начальства у Дневной и Ночной Стражи, однако нельзя отрицать логичных претензий со стороны тех же дворян, если меня заметят на какой-нибудь операции. — И ты решил создать отряд, состоящий из не-мёртвых? — Селестия поёжилась, пытаясь поймать взгляд хотя бы одного из «фестралов», однако тщетно. — И разве появление фестралов не вызовет больше вопросов? — Фестралов? — я ухмыльнулся и щёлкнул пальцами. Миг — и уже приземлившийся отряд принимает облик единорогов, невозмутимо спускаясь вниз. К моему глубокому удовлетворению, пустые ни разу не повторились с обликом, при этом я знал, что они не копировали чью-то внешность из моего разума, а создавали новые комбинации цветов, черт лица и кьютимарок. «Скоро они будут готовы»
