Глава 16. Дети Ночи
2 октября 2019 г., 09:19
— А теперь смешиваем обе части… — высунув язык от напряжения, пегас осторожно высыпал в чашку две порции серебристого порошка и начал медленно перемешивать его деревянным пестиком.
— Разве это не взрывоопасно? — Грей Клауд настороженно приблизилась к столу и принюхалась. — Ты что, ещё и куришь?!
Флейм невозмутимо подхватил сигарету и стряхнул с неё пепел, ударив по внешней части ступки.
— Угу. Хватит, чтобы устроить здесь братскую могилу, если всё сразу поджечь, — всё с тем же выражением лица жеребец продолжил толочь порошок, внимательно наблюдая за процессом, для чего ему пришлось ещё ближе приблизить мордочку к ступке.
— Ты что, взорвать нас всех хочешь? — не выдержала Мистхил, подходя к пегасу, дабы выдернуть взрывоопасные материалы из столь безответственных копыт.
— Что за шум без драки? — голос человека заставил единорожку застыть на месте, однако принц прошёл мимо неё. К полнейшему ужасу целителя, он тоже курил.
— Она думает, что я недостаточно хорош в вопросах техники безопасности, — пегас выдохнул дым прямо в порошок, не переставая работать пестиком. Судя по взгляду кобыл, они уже были готовы взлететь на воздух вместе с частью казарм.
— Херня, — безапелляционно заявил Дэс и, к ужасу Мистхилл, выбил трубку прямо в порошок. — Слишком много могильного мха, ты всем этим порошком даже зад Блюбладу не подожжёшь. Я тебе оставил ведь сырую эссенцию тьмы, только и нужно, что всё смешать в правильной пропорции. Балда, — беззлобно попенял человек пегаса, отвесив ему подзатыльник, проведя рукой над ступкой.
Мгновением позже он извлёк оттуда чёрный шарик, глядя на который, принц лишь покачал головой и с размаху швырнул о пол. Раздался громкий грохот, однако когда кобылы осмелились открыть глаза, оказалось, что громкий звук — это единственный результат столкновения магической субстанции с полом.
— Будь всё сделано правильно, нас бы по кускам пришлось собирать! Всё херня, Флейм, давай по новой.
— А почему это не поручить кому-то более… аккуратному? — робко предложила единорожка, протирая глаза.
— К сожалению, в этом мире существует ровно три существа, которые могут работать с этими материалами и не получить взрыв в первые же три секунды. Это я, — Дэс ткнул пальцем в грудь. — Зекора, — взмах рукой куда-то в сторону, — и Флейм, — кивок на пегаса, который с сосредоточенным сопением начал размалывать в ступке ингредиенты для новой порции. — При этом Флейм даже не может извлекать нужную эссенцию из реагентов, ему приходится использовать уже приготовленную мной.
Как раз на этих словах пегас пододвинул к себе колбу с иссиня-чёрной жидкостью, на поверхности которой появлялись и лопались пузырьки.
— И то его спасает удачно привитое родство с огнём, — словно в подтверждение слов принца Флейм тушит сигарету о шкуру, не оставляя на ней ни единой подпалины. — Да и много подобной высококачественной взрывчатки не наделаешь, — с сожалением в голосе Дэс качает головой и вытягивает сигарету из пачки пегаса, на что тот, не глядя, резко чиркает копытом по столу и позволяет прикурить от загоревшегося на копыте огонька.
— Выпендрёжники, — не сдержалась Грей Клауд, на что оба представителя сильного пола не менее синхронно кивнули.
— Когда ты зарабатываешь право выпендриваться, то не пользоваться им — это просто преступление перед собой, совестью и всем миром. Особенно, если при этом ты не только маг, но ещё и воин. И превосходный политик, прекративший тяжбы грифонов касаемо давно отданного ими острова!
— Пригрозить им массовыми восстаниями нежити — не показатель навыка политика, — фыркнула несносная фестралка, показывая принцу язык — она, как одна из высших офицеров Стражи, имела доступ к протоколам большинства совещаний.
— Никакого уважения к диарху королевства, — с наигранной горечью в голосе некромант лишь махнул рукой: он определённо не собирался читать мораль фестралке, учитывая, что они не были на людях. — Ладно уж, постарайтесь тут не взорвать бараки и не перегрызть друг другу глотки в дуэлях.
— Мы уже давно не практикуем дуэли, — надула щеки кобыла, задетая за живое, однако Дэс её уже не слушал.
Он лишь смачно зевнул и направился к выходу: день был тяжёлым, и теперь ему определённо нужен был сон. Желательно в обнимку с какой-нибудь пони помягче. Всю дорогу от здания Стражи до самого замка он решал весьма непростую дилемму: Селестия была определённо больше сестры, а значит, и больше область для жмаканья, однако с Луной, как это ни странно, спалось лучше. С сожалением отметя вариант с Твайлайт и Зекорой из-за их дальнего расположения, он посмотрел на гостевую башню, однако тотчас вспомнил, что Кризалис сейчас, наверно, на полпути в своё королевство.
— Ладно, тогда Луна.
Зайдя в замок через вход для слуг, он мимоходом кивнул кланяющимся пони и начал медленный подъем к апартаментам Ночного Диарха. Не особо церемонясь, он прошёл мимо застывших у дверей фестралов и захлопнул за собой дверь.
Его встретила тишина покоев и большая кровать, на данный момент пустующая. Сама Принцесса Ночи сидела на балконе, погрузившись с головой в заполнение каких-то бумаг. Поприветствовав возлюбленного рассеянным взмахом хвоста, она вновь уткнулась в работу, лишь изредка отрываясь, чтобы бросить взгляд на уставшего человека, избавляющегося от одежды. Оставшись в одном исподнем, он с усталым «о-о-ох…» растянулся на кровати и зарылся в шёлковые одеяла, некогда зачарованные самой принцессой: они всегда оставались немного прохладными и воздушно-лёгкими при тёплой погоде и приятно-тяжёлыми в зимнее время.
«Надо будет выучить это заклинание…» — подумалось Дэсу перед тем, как сон поглотил его.
* * *
К глубочайшему изумлению принца, он не провалился в дрёму без сновидений, но… попал в чей-то сон? Это чувство был столь давно забыто, что первым делом он ущипнул себя за руку, после чего покачал головой: он ведь определённо лишился способности ходить по снам, как у своей любимой, не считая обещанной Серым Мастером возможности пожирать уже сформировавшиеся кошмары у спящих рядом с ним существ. А то, что носитель этого сна находился не близко, Дэс понял сразу. Ибо стоял он на площади городка у статуи, изображающей его возлюбленную в окружении жеребят. Эту статую он уже видел, пусть и в ином месте. — Нет… — он в отчаянии провел рукой по камню. — Почему я забыл о них тогда? Неужели… Принц резко развернулся. Он знал, куда нужно идти. Ходить в самом сне — очень странное явление как для тех, кто управляет этим странным местом, так и тех, кто в нем находится. Ты можешь преодолевать огромные расстояния одним шагом, или бежать изо всех сил, не двигаясь с места. Впрочем, кошмары не тревожили этого пони, а потому изначально торопливый шаг принца сменился на нечто вроде спокойного скольжения по мостовой. И направлялся он в сторону детского приюта. Если уж судьба забросила его в это место, то ответ на это можно было найти именно там. Знакомая дверь, ведущая в комнату сторожа, где по памяти той кобылы должен был находиться жеребец с ярко-зелёной шкурой. Как там его звали? С сожалением прекратив безрезультатные попытки оживить память, он двинулся внутрь. Всё те же пустые кровати, но тут разум подметил первое отличие: на полу были видны указатели, нарисованные мелом, и вели они все в сторону… Да, именно туда.* * *
Ещё одна дверь, и ведущая к статуе Луны дорога. Ещё одно напоминание об ошибках прошлого, с которым ничего не поделать. Но в чём причина? С каждым шагом я приближаюсь к цели, и вот уже стою напротив статуи, вглядываясь в лицо возлюбленной. Скульптор, кажется, имел возможность работать с оригиналом, как иначе можно было объяснить столь высокий уровень достоверности: казалось, ещё миг — и статуя оживёт, наклонится к лежащим у её ног жеребятам. Посмотрев вниз, с удивлением обнаруживаю там мирно спящую кобылку. Всё та же светло-синяя шёрстка, только грива и хвост перекрашены в тёмный цвет, да и сама пони определённо подросла с тех пор. — Всё тот же сон? — я опустился на землю и погладил жеребёнка по гриве, словно большую кошку. И в тот же момент она открыла глаза. Если честно, я боялся, что она закричит и попытается удрать, переполошив все здание, однако тотчас вспомнил, что вообще-то нахожусь в мире снов. — Вы теперь другой, — спокойным голосом произнесла кобылка, принимая сидячее положение. — Это ведь сон? Столь разительный контраст от предыдущей встречи меня несколько обескуражил, однако я всё же киваю, глядя в её красные глаза. — Мне сказали, что когда вы придёте другим, то всё запомните. — Другим? И кто сказал? — не скрывая удивления, чешу затылок и пытаюсь понять, о чём она говорит. — Ну да. Не таким, как вы приходили до этого. — Я… Я приходил тебе в кошмарах? «О, Тьма, я что, стал причиной зарождения Кошмара в её душе?» — казалось, меня окатил ледяной душ, а ужас сжал сердце в ледяные тиски. — Нет-нет. Ну, то есть… Первый раз, когда я жила тут, вы меня правда напугали, но потом ко мне пришёл принц и рассказал, что вы это сделали не со зла, и что иногда вы будете приходить ко мне, а я должна буду рассказывать вам разные истории, но вы их, скорее всего, не запомните. — Принц? — странное подозрение заставила меня встать на ноги и обратиться в аликорна. — А выглядел он случайно не так? — Да! — кобылка даже хлопнула копытцами, торопливо закивав. — Только он был побольше, наверно, ростом с принцессу Дня, да и кьютимарки у него вроде не было… «Мастер? Странно, зачем ему это понадобилось?» — И что за истории ты должна была рассказать ему… то есть мне? — я вновь принял человеческий облик, внимательно глядя на жеребёнка. — Не ему, — покачала головой пони. — Приходили вы, и выглядели точь-в-точь, как в первую встречу, только теперь не пугали, а сидели у этой статуи. Я сперва боялась подойти, но вы выглядели, — она замолчала, подбирая слово, — грустным, и я вскоре привыкла. Вы попросили меня рассказать об этом месте, но каждый новый сон и правда забывали, что я говорила. Как-то раз вы даже посоветовали мне спать с книжкой, чтобы вы могли её почитать в моем сне, и… А вы правда настоящий? А то мама и папа считают, что я всё выдумываю. — Настоящий, самый что ни на есть. Знать бы только, где ты находишься, чтобы я мог лично прилететь и попытаться выяснить, что происходит… — Не прилетите, — со взрослой интонацией ответила пони. — Мало кто может сюда прийти. Но тот принц попросил меня передать «такому» вам именно эту книжку. Это, правда, копия, — словно извиняясь произнесла кобылка, вытаскивая из-за статуи небольшую книгу с изображённой на ней кьютимаркой Луны. На мгновение мне показалось, что эта пони мертва, иначе к чему были эти слова про «мало кто может сюда прийти», да и вроде как она из приюта, откуда тогда родители? Но быстрое «сканирование» существа передо мной не выявило никаких отклонений, а значит, её, скорее всего, просто удочерили. Впрочем, все эти мысли вылетели из моей головы, когда я открыл книгу и погрузился в чтение. Кажется, это был чей-то дневник, надписи из которого зачем-то перепечатали. Но стоило мне начать читать, как книгу выхватили из рук, а жеребёнок покачала головой. — Нет. Я… Я чувствовала, что вам нужно будет именно это, — она потопталась на месте и вытащила из-за статуи, как я понял, оригинал. Старый, потрёпанный дневник, судя по всему, его пытались реставрировать, но ему определённо было больше пяти сотен лет, и лишь какая-то магия не давала бумаге обратиться в прах. — Он сказал, вы всё сделаете правильно, — прошептала пони, когда я аккуратно открыл дневник. «Я помню все так, словно это было вчера, хотя прошло бесчисленное количество лун. Когда ОН был побеждён, от нашего некогда красивого дома мало что осталось. И Две, кто встали на нашу защиту, правили Эквестрией. Однажды Младшая Сестра, опечаленная нашими ежедневными нуждами и борьбой за выживание, предложила создать новое поселение, где все жеребята росли бы сильными и счастливыми! Но Старшая отказалась это делать. Ибо она считала, что это будет разделение и так слабого королевства. Никто не знает, что мы все ещё здесь. Улыбаемся свету луны, вспоминая нашу дорогую мать. Ведь мы всегда будем её Детьми Ночи.» Ветхий дневник выпал из ослабевших рук, но я не заметил этого, неотрывно глядя на статую Луны и чувствуя, как предательские слезы душат горло, не давая произнести и звука. — Луна, любимая… — вытянув руку, едва касаюсь тёплого камня её статуи. — Ты собрала их всех, и никто не узнал о пропаже? Где те сироты, которых она некогда «украла» из приютов всей Эквестрии? — Прошло больше тысячи лет… — печально пробормотала кобылка. — И они… — Я понимаю… — опустившись на колени, я притягиваю пони к себе и утыкаюсь лицом в шёрстку, стараясь держать себя в руках. «Тысячу лет… Я знаю, почему о них никто не знает…» — Мне… Мне нужно идти. — оторвавшись от пони, торопливо провожу рукой по глазам. — Ты можешь показать мне на карте, где вы находитесь? Я… мы прибудем вместе с принцессами, и… — В этом нет нужды. — пони покачала головой. — Тот принц сказал, что вам надо передать Луне эту историю, и она сама решит, что делать.* * *
Что-то словно вытолкнуло меня изо сна, заставляя открыть глаза. — Дэс? Дэс, любимый, очнись! — моя Вуна сидела рядом со мной на кровати и с обеспокоенным лицом трясла за плечи. — Что с тобой? Я открыл было рот, чтобы что-то сказать, невольно попытался перевернуться на бок и замер, ощущая пальцами старую обложку дневника. Дневника с кьютимаркой Луны. Помедлив, встряхиваю головой и протягиваю его любимой. — Что это? Книга? — она осторожно взяла дневник и положила его на кровать. Кажется, что-то уже всколыхнулось в её памяти, однако она потрясла головой и открыла его. Несколько секунд, пока её глаза скользили по строчкам, она лишь морщила лоб, пытаясь понять, в чем дело. А затем… По нежной шёрстке прокатилась слеза. Затем вторая, третья, и Луна разрыдалась, бессильно глядя на страницы дневника, схватив его копытами так, словно кто-то хотел отобрать у неё последнее, что у пони осталось в её жизни. Я тотчас оказался рядом с ней, обняв плачущую принцессу и крепко прижав к себе. — Они… Они… Как я могла? — смог различить я сквозь её неконтролируемые рыдания. Она судорожно перелистывала страницы телекинезом, видимо, вспоминая всё, что произошло в далёком прошлом. Внезапно её магия развеялась, а Луну затрясло так, что мне стало по-настоящему за неё страшно. — Мама не появляется уже второй месяц. Она всегда предупреждала нас, если не могла прилететь, а телепортироваться на такое большое расстояние опасно — можно привлечь внимание Сестры, да и за завесу телепортироваться не получится — слишком уж сильные чары наложила Мать на нашу колонию… Страница переворачивается, и любимая с трудом продолжает читать; видимо, слезы мешают разглядеть строки, так как она торопливо проводит ногой по лицу. — Говорят, в королевстве идёт гражданская война, однако до отдалённых уголков Эквестрии её ужасы не доходят. Мы будем делать всё, как она сказала: как можно реже покидать колонию, лишь изредка позволяя молодым отправиться на поиски возлюбленных за барьером. Множество страниц пролистываются, но я уверен, что Луна успевает прочесть всё, что там написано, и с каждым перевёрнутым листом ей всё труднее сдерживаться, она начинается покачиваться из стороны в стороны, сдерживаясь, чтобы опять не разрыдаться в полный голос. На то, чтобы читать дальше, у неё не было сил, и она подтолкнула дневник ко мне, после чего уткнулась в плечо лицом и всё же дала волю слезам. Кажется, я уже видел этот почерк в начале дневника… — Мне жаль, что остальные не дождались её возвращения, да и моя жизнь подходит к концу, мысли мои путаются, а рог уже подводит порой… Мы постарались быть хорошими родителями, беря с тебя пример, Мама: заботились о малышах и обязательно рассказывали им на ночь сказки, но они всегда просят в самом конце рассказать Самую Главную Историю… И тут даже старость не даст мне забыть… Я помню всё так, словно это было вчера, хотя прошло бесчисленное количество лун. Когда ОН был побеждён, от нашего некогда красивого дома мало что осталось. И Две, кто встали на нашу защиту, правили Эквестрией. Однажды Младшая Сестра, опечаленная нашими ежедневными нуждами и борьбой за выживание, предложила создать новое поселение, где все жеребята росли бы сильными и счастливыми! Но Старшая отказалась это делать. Ибо она считала, что это будет разделение и так слабого королевства. Никто не знает, что мы всё ещё здесь. Улыбаемся свету луны, вспоминая нашу дорогую мать. Ведь мы всегда будем её Детьми Ночи. То, что мне казалось началом, было лишь частью конца дневника, переписанной на первой странице. Закрыв дневник, я прижал буквально воющую от горя пони к себе, давая ей возможность выплеснуть все, что было на душе. — Я оставила их… — бессильно замолотив ногами по кровати, она с трудом подавила очередную волну эмоций. — Теперь… уже слишком поздно. Кобыла отодвинулась от меня и посмотрела в сторону балкона, словно пытаясь увидеть там что-то, невидимое для меня. — Где ты нашёл этот дневник? Неужели Стража обнаружила руины той колонии? — с каждым словом её голос становился все тише и слабей. — Я… Я не знаю, хочу ли знать ответ на твой вопрос, и уж тем более… — Колония жива и невредима, — Луна вскинула голову, глядя мне прямо в глаза с безумной надеждой во взгляде. — Что? — Этот дневник мне передали во сне и уверили, что колония живёт и процветает. Дело твоих копыт не пало, Луна, — я улыбнулся, глядя, как в глазах аликорна зажигается надежда. — Разумеется, прошло немало лет, но учитывая долголетие даже обычных пони, там сменилось не так уж много поколений Детей Ночи. Наверно, со стороны это выглядело так, словно моя Вуна телепортировалась, настолько быстро она бросила мне на грудь, опрокидывая на спину. — Мы должны туда полететь! Сейчас! — смесь возбуждения и нетерпеливости проскакивала в каждом её движении, пока она металась по кровати, словно пыталась выбрать, что же сделать первым. — Мы соберём экспедицию… Нет, ты сказал, что они в порядке… Возьмём Стражу?.. Нет. Селестию? Ну нет уж… — Луна, — я попытался встрять в поток сознания, но безуспешно. — Ждать до утра долго, но можно и долететь, надеюсь, они не устроили дополнительную охранную систему… — Луна! — схватив кобылку, я прижал её к себе, вынуждая замереть и прислушаться к моим словам. — Если ты хочешь направиться туда, мы можем полететь вдвоём, и если тот жеребёнок из сна не лгал, то ты точно найдёшь то место и наконец встретишься с потомками Детей Ночи. Нет, ты просто встретишься со своими Детьми, пусть и другого поколения. — Я, мы… Да, — она оставалась всё так же неподвижна, но теперь её сердце билось ровно и спокойно. — Я хочу увидеть потомков тех, кого я некогда «похитила». Ты точно хочешь полететь туда со мной? Вместо ответа я лишь поцеловал свою глупую кобылку и обнял ещё крепче. — Пойдём. Ночь ждёт.* * *
— Ты знаешь, Луна, — глядя вниз, на каменный двор, я сделал шаг назад, уже будучи в облике аликорна. — Я тут осознал, что «летим» было всё же сказано в качестве гиперболы, в крайнем случае подразумевалось использование дирижаблей… — почувствовав, что меня поднимает в воздух телекинезом и переносит на внешнюю сторону балкона, я покосился на кобылу. — Истина в том, — начал я, когда почувствовал начало движения. — что я никогда не учился, —«Луна определённо хочет меня подкинуть!» — мелькнуло в моей голове, когда меня потащило вверх, — как надо летать. Почувствовав, что магия рассеялась, а под ногами пустота, я успеваю добавить. — Yo, I’m falling. Help. Уже скрываясь за бортиком балкона, успеваю отправить последнее послание: «Fek u pony!» Крылья расправились, ловя потоки магии и воздуха, ибо только совокупность этих факторов позволяла пегасам летать. Достаточно опытные аликорны могли планировать на потоках дикого эфира, свободно выполняя манёвры, на которые обычные пони никогда бы не пошли. У меня было много свободного времени на тренировки, однако в моём мире магия не валялась, где попало, поэтому каждый полет требовал достаточно больших объёмов энергии, так что полёты здесь и полёты там — воистину большая разница. Резкий взмах — и я вновь набираю высоту, стрелой пронзая небеса и ощущая головокружительный восторг от самого чувства полёта. Впрочем, резвиться в ночном небе можно и завтра, сейчас же меня ждало дело. Стоило об этом подумать, как рядом уже оказалась любимая, заставляя невольно вздрогнуть от неожиданности. — Веди меня, моя принцесса, — я попытался отвесить поклон в воздухе, однако получилось не очень хорошо, вызывая смех у пони. Она посмотрела куда-то на восток, затем вновь на меня. — Ты веришь мне? — этот вопрос прозвучал ещё более неожиданно, чем её появление рядом со мной в небесах, однако я не раздумывая кивнул, позволяя лентам магической энергии охватить наши с ней тела. Мы уже летали так. Помнится, Селестия тоже разделила с нами тот полет, облачившись в чистый свет. Я попытался осмотреть своё тело, но, разумеется, ничего не обнаружил, всё, что осталось — лишь тени и сумрак, что сплетались в бесформенно облако. Теперь всё будет иначе. Осторожно выпутываюсь из магии Луны, моё тело вновь становится материальным — и едва не падает вниз, когда я делаю шаг в магическую тень, обращаясь сгустком тёмного дыма. По крайней мере, это то, что могли увидеть обычные пони, окажись они рядом. Я же видел Луну во всей её красе: прекрасная принцесса, украшенная светом луны и звёзд, она казалась неведомой богиней древности, купавшейся в дикой силе ночного мира. Встретившись со мной взглядом, она чему-то улыбнулась и стремительно бросилась вперёд, вынуждая меня последовать за ней. Каким же странным был этот полет: несмотря на большую скорость, казалось, мы едва двигались, лениво взмахивая крыльями и скользя по лучам лунного света. С задумчивым видом Луна летела к своей цели, не забывая маневрировать среди редких облаков, встречающихся на её пути. Не успел я спросить кобылу о её мыслях, как она соединила наш разум в одно целое своими чарами, щедро делясь воспоминаниями той ночи… Тихие ноты пронзили ночь, являя мира принцессу, стоящую на своей башне. Взгляд её был обращён на луну, пока мощные чары сна сплетались вокруг её рога. Come little children, l'll take thee away Into the land of enchantment. Come little children, the time's come to play Here in my garden of shadows Глаза её на мгновение полыхнули белым светом истинной силы Древней, и что-то подсказало мне, что вся стража города, включая принцессу Дня, тотчас провалилась в глубокий сон. Чарующая мелодия полилась на город, исходя, казалось, от самого ночного светила, а лучи его света пронзали город, безошибочно находя жеребят. Ведомые песней истинной Повелительницы Снов, силы ночи вторгались в материальный мир, открывая, где это было нужно, двери и окна и окутывая спящих жеребят защитными чарами принцессы везде, где она пролетала. Follow, sweet children, I'll show thee the way Through all the pain and the sorrows. Weep not, poor children, for life is this way Murdering beauty and passions Они просыпались. В приютах, на улицах маленькие жеребята открывали глаза в ответ на пение прекрасной кобылы, обещающей вернуть им то, чего они незаслуженно лишились. Hush now dear children, it must be this way Too weary of life and deceptions Облачённые в серебристый покров лунного света, жеребята делали выбор — остаться или следовать за голосом. И все они делали его без принуждения и страха, подпрыгивая вверх и позволяя магии поднять их в воздух и понести туда, где пела принцесса Луна. Rest now, my children, for soon we'll away Into the calm and the quiet Она тепло улыбнулась и взмахнула крыльями, увлекая за собой жеребят и продолжая петь уже без слов. Её прекрасный голос раздавался в небесах, слышимый лишь тем, кто последовал за ней. Не чувствуя страха и тревоги, сироты летели за принцессой, смешно перебирая ногами и крыльями, словно именно они давали им возможность следовать за Луной. Давая им возможность её нагнать, она продолжала петь, успокаивая жеребят, глаза её были полны тепла и любви, когда принцесса касалась кого-то из них. Come little children, l'll take thee away Into the land of enchantment. Come little children, the time's come to play In my garden of shadows… Ещё долго звучал её голос, ведя за собой жеребят, но небо над Кантерлотом надёжно хранило эту тайну, и лишь когда «беглецы» оказались на достаточно большом расстоянии от города, принцесса Дня смогла неосознанно сбросить с себя путы сна, вставая на ноги и пытаясь понять, что же сейчас произошло. Но ночь умеет хранить секреты.* * *
Невольно дёрнувшись, когда связь разумов рассеялась, я бросаю взгляд на Луну, которая сейчас для невооружённого глаза скорее напоминает кусочек лунного неба. К счастью, на лице её можно прочитать лишь небольшую нервозность, с которой она посматривает вниз, словно боится пропустить нужное место, однако мне кажется, что после возвращения воспоминаний пони найдёт эту колонию даже с завязанными глазами. В принципе, я оказался прав: она вдруг дёрнулась, словно от удара током, и резко спикировала вниз, если это слово подходит под наши едва материальные версии тел. По какой-то странной причине я вижу границу чар, о которых мне рассказала ещё Селестия. Стоило бы разобраться, почему на меня они не действуют, однако на данный момент я был больше занят развернувшейся передо мной картиной огромного города, укрытого куполом заклинания. Думается мне, никто, кроме меня и Луны, его вообще не видел столь отчётливо, что определённо не мешало остальным пони вполне успешно жить в практически полной изоляции от всего мира. Это скорее было не одним городом, но несколькими городками, защищёнными одной стеной. У них даже было место для полей, так что пони тут определённо не голодали. Но внимание Луны привлёк центральный «город», куда она и направилась. Летела туда она столь стремительно, что казалась размытым облаком на фоне ночного неба, я едва поспевал за ней, изо всех сил напрягая магическую суть тела, толкая себя вперёд и вниз, вслед за ней. Разумеется, мне доводилось практиковать передвижение в подобной форме тела, но определённо не для того, что пересекать таким образом большие расстояния. Впрочем, мысли в сторону: я наконец понял, куда летела Луна. Облако, сотканное из самой ночи, стремительно нырнуло вниз, на главную площадь, где стояла уже знакомая мне скульптура, изображавшая аликорна с несколькими жеребятами. Едва мы достигли земли, как моя любимая приняла телесный облик и тяжело выдохнула, глядя на каменную версию себя. — Я говорила, что это лишнее, но и запретить им выразить свою любовь таким образом не могла… — Сколько лет ты управляла этой колонией? — тихо, едва слышно спросил я у кобылы, стоя рядом с ней в облике аликорна. — Мало. Слишком мало. Они успели повзрослеть и научиться вести дела, но оберегала я их слишком мало, — Луна коснулась копытом каменных жеребят. — Они устроили целое соревнование, чтобы выбрать, кого же из первых «Детей Ночи» изобразить в этой статуе. Чуть не подрались, — принцесса печально улыбнулась, гладя холодный камень. — Кажется, это было только вчера. — А мне кажется, наше прибытие прошло не без свидетелей. Со всех улиц города к центру площади шли пони. Облачённые в плащи цвета спокойного ночного неба, они смотрели на нас во все глаза и, казалось, отказывались верить в происходящее. Было видно по их глазам, что они хотели броситься вперёд, коснуться принцессы, убедиться, что это всё не сон, но ценой невероятных усилий они не сорвались в галоп, дабы не началась давка. В отличие от подданных королевства, держащихся от диархов на почтительном расстоянии, эти пони довольно быстро окружили нас, со слезами восторга глядя в лицо улыбающейся Луне. Вот одна серошкурая единорожка, наконец, вытянула копыто и коснулась аликорна. Губы пони задрожали от сдерживаемого плача, когда она опустилась на землю и прижалась к ноге Луны. — Мама… — прошептала кобыла, и это словно прорвало невидимую плотину: волна, состоящая из чистой магии и эмоций, прошлась по жителям города, и ответом ей была любовь их новообретённой Матери. Пони подходили один за другим, кто-то обнимал улыбающуюся принцессу за шею, кто-то мог лишь коснуться её ногой, но никто не уходил без ласки вернувшейся «мамы». Хоть они, в отличие от первых жителей этой колонии, уже не были сиротами, в самом сердце пони жили две матери — та, кто дала эту жизнь, и та, кто изначально принесла спокойствие на эту землю. Понимая, что сейчас Луне определённо не до меня, я незаметно, с толикой магии иллюзий, прошёл сквозь ряды Детей Ночи, чудом забравшись на один из домов, примыкающих к площади. Это было одновременно и приятное, и отчасти печальное зрелище, ведь для восстановившейся памяти Луны прошло всего ничего с того момента, как она оставила сирот и в очередной раз вернулась в столицу. Сейчас же её встречают пра-пра-правнуки тех жеребят в лучшем случае, и пусть в каждом пони она чует тех самых, изначальных Детей Ночи, но она ведь определённо хотела бы увидеть их ещё лишь раз. Сказать, что было не сказать, попрощаться, уже с полным осознанием расставания… Тяжело вздохнув, я осторожно поднялся на ноги и отправился в путь по крышам города. Моя задача была не завершена. Найти жеребёнка было не так-то и просто, лишь непонятное чутье заставило остановиться на одной из крыш и посмотреть вниз. Кобылка шла в сторону площади, иногда останавливаясь на месте и пытаясь что-то найти, но каждый раз лишь мотала головой и продолжала идти. «Ну да, она ведь теперь не в детдоме» — первая мысль была о том, почему она вообще находится так далеко от площади, но её родители, видимо, жили не у самого центра города. — Не меня ли ищешь? — спросил я после того, как расправил крылья и медленно спланировал вниз прямо позади пони. Она невольно вздрогнула, но тотчас успокоилась, встретившись со мной взглядом. — Разве ты не хочешь встретиться с принцессой Луной? — она торопливо закивала, однако не успела сделать и шага, как мой телекинез в виде рук поднял повзрослевшую кобылку и усадил ко мне на спину. — Только крылья и гриву не дёргай. Она фыркнула и попыталась устроиться на моей спине поудобней, когда я взглядом нашёл ближайшую тень и шагнул в неё, укутывая пони защитным коконом. Кажется, кобылка не успела ни испугаться, ни удивиться, когда мы оказались ближе к площади. Ещё пара переходов — и мы едва ли не выходим на самой площади, от открытого пространства нас отделяет буквально несколько метров. — Ну же, иди, — я аккуратно ссадил кобылку со спины, а когда она сделала несколько шагов в сторону принцессы, меня рядом уже не было. В принципе, я добился того, что было нужно: за то небольшое время, что она провела у меня на спине, я успел считать нужные мне координаты. Это было не чтение мыслей, скорее по аналогии это было осторожное снятие плёнки ауры с жеребёнка. Воистину, дети слишком податливы магии. «Теперь у меня есть всё, что нужно» — настроившись на необходимое мне место и подправив лишь высоту для безопасности, я с тихим хлопком телепортировался. Уже секундой позже мне приходится торопливо разворачивать крылья для пикирования, благо, до земли ещё было несколько метров, да и поток воздуха очень удачно попал «в перья». Пару кругов — и копыта мои касаются земли. Я определённо в нужном месте. Там, где властвует память и прошлое. Со вздохом странной для меня печали делаю первые шаги, глядя на памятники вокруг. Пони этого места тоже практикуют магическое погребение: никаких тел или даже остатков разложения на многие сотни метров вперёд. Лишь те, кто желал оставить после усопших физическое воплощение памяти, тратили время и силы на создание различных фигур, большинство из которых, кстати, вовсе не были памятниками, чаще попадались небольшие статуи в виде кьютимарок или каких-нибудь рабочих инструментов, но нужные мне были видны даже отсюда, позволяя мне не тратить больше времени, чем было нужно. Они все были здесь. И они ждали. Это было странно и немного жутко — осознавать такую глубину привязанности, когда спустя тысячу лет слабая аура ушедших упорно цеплялась за мир живых. Такое старание стоило многого, и уж тем более — достойной награды. Пора было показать миру нечто иное. Я бы даже сказал «не от мира сего». Губ моих коснулась улыбка, когда туман превращения рассеялся, а в руках моих оказалось то немногое, что я умудрился протащить в этот мир. Боевой рог, сложенный из белого материала, столь сильно пропитанный моей магией, что это вполне можно было назвать одним из личных артефактов, любовно созданных в те времена, когда я постигал ныне забытое мной искусство создания магических предметов. — Собирайтесь, Дети Ночи!* * *
Очередной пони коснулся её кончиком копыта, а волна надежды и детской привязанности бесконечным потоком излилась на истерзанную тысячелетним забвением душу Древней. Улыбка не сходила с её лица, пока она воссоздавала давно наложенную связь между ней и её названными детьми. Она бы променяла все те бесчисленные приёмы и балы в Кантерлоте на долгое стояние в окружении пони, что по-настоящему любили и помнили её. Это был её триумф, радостный, пусть и с оттенками горечи, когда она замечала знакомые ей черты первых жеребят из детских домов и улиц Кантерлота в их далёком внуке или внучке. Столь сильно увлечённая и погруженная в сам процесс, Луна невольно вздрогнула, когда услышала вскрик удивления на краю площади. «Дэс!» — сразу мелькнуло в её голове. Она совсем забыла о нем! Что если он обратился в человека или в истинного себя? Нельзя, чтобы его боялись здесь! В слепом страхе она побежала туда, благо, все пони тотчас расступались перед ней, давая проход. Определённо забыв о возможности летать или телепортироваться, кобыла скакала вперёд, ощущая страх за любимого, но когда последние пони расступились перед ней, её окатила волна облегчения, стоило Луне заметить живого и невредимого человека. А потом ей показалось, что она сходит с ума. Рядом с человеком стояли они — те, кого она сама буквально «украла», унеся подальше от тягостей полуразрушенного королевства, восстанавливающегося после правления Дискорда. — Невозможно, — едва слышно прошептала она, сделав маленький шаг вперёд. Затем второй, третий, и вон она уже бежит им навстречу. Едва успев затормозить, она опускается на землю, а Дети Ночи собираются вокруг неё, такие, какими она сама их помнила: уже подросшие жеребцы и кобылы. Уже не сдерживая эмоций, кобыла начинает обнимать их всех, слушая их голоса, пока они вразнобой приветствуют её и что-то говорят. Кажется, она что-то отвечает, но ей это уже не важно. Она не хочет, чтобы этот момент когда-нибудь заканчивался, но где-то в глубине души понимает, чьих рук это дело. Найдя взглядом человека, Луна невольно замечает, что он устало опирается на посох Зекоры, а его глаза словно погасли. Однако, заметив, что на него смотрят, Дэс лишь улыбается и едва заметно кивает головой в сторону Детей Ночи. «Время ещё есть» — читает она по его губам, когда пони поднимают её на ноги и ведут обратно в центр площади. Кажется, сегодня никто не будет спать: то тут, то там пони выносят матрасы и спальники, намереваясь пробыть здесь всю оставшуюся ночь. — Мама, расскажи сказку, — Инк Хуф очень удачно копирует свой детский голос, а по спине Луны бегут мурашки от того, насколько хорошо у неё получилось. «Как это возможно?» — принцесса растерянно смотрит на единорожку, пытаясь найти в ней хоть какие-то следы, указывающие на истину. Ни запаха тлена, ни ауры умершего, даже тела их полны тепла и жизни, словно они никогда и не умирали. Заметив, что она внимательно рассматривает первых Детей Ночи, кобыла слабо улыбается и качает головой в сторону Дэса, однако стоило Луне посмотреть в ту сторону, как она обнаружила, что её возлюбленный уже куда-то пропал. Растерянно помотав головой, она вновь перевела взгляд на пони этого городка и поняла, что её в ближайшее время никуда не отпустят. И, откровенно говоря, принцесса не думала, что хочет уходить.* * *
Тяжело опираясь на посох Зекоры, человек ковылял в сторону от города: чары высокого порядка сильно ударили по ограничившему самого себя некроманту, заставляя испытывать довольно серьёзный откат после магии такого уровня, но будь у Дэса возможность передумать, он повторил бы всё это, не колеблясь ни секунды: что значит боль, когда ты можешь позволить ушедшим вернуться в мир и вновь увидеть тех, кого там оставил? Разумеется, будь это жертвы насилия, некромант подумал бы дважды, стоит ли взывать к самой сущности умершего. Но Дети Ночи столь упорно желали прорваться в мир живых, когда узнали о возвращении Матери, что он не мог отказать им в их просьбе. Правда, сейчас ему хотелось взять лопату и прикопать себя на том же кладбище, ибо являться перед живыми в своём истинном облике желания не было, а попытка превратиться сейчас на мгновение разрушит концентрацию — и прости-прощай, столь удачно сплетённые чары. А когда ещё получится нахрапом сплести чары уровня архимага? «Ты просто прикидываешься, чтобы потом получить больше благодарностей, когда расскажешь об этом Луне, будь честен хотя бы сам с собой» — добравшись до ближайшего достаточно большого надгробия, он привалился к нему спиной и с горечью констатировал, что это кладбище пусто, как голова какого-нибудь подъятого скелета. — Ох уж эти пони с их полным распылением умерших… — Дэс со стоном закрыл глаза.* * *
— …и вот так был перевоспитан Дискорд, — закончила рассказ Луна, открывая глаза. Чары полудрёмы, соединявшие разумы всех присутствующих в едином сне, развеялись, оставляя после себя чувство лёгкости. Принцесса прижала к себе ближайшего пони, практически ощущая волну искренней детской любви, которую жеребёнок источал. Как она хотела, чтобы это длилось вечно: ночное небо, хороший рассказ и лунный свет, очаровывающие внимающих пони. К сожалению, хоть время и не властно над аликорнами, оно им не повиновалось: луна медленно опустилась за горизонт, уступая место дневному светилу. — Идите спать, мои маленькие пони, — она качнула головой, позволяя всем подняться. — Я заняла у вас много времени, — она подняла ногу, прерывая попытку жителей отрицать этот факт. — Идите спать. Когда на площади не осталось никого, кроме самой принцессы и первых Детей Ночи, кобыла уставилась в землю. Это надо было сделать, но она, словно маленький жеребёнок, надеялась до последнего оттянуть этот момент. Как в детстве, когда тебя что-то пугает, то лучшей идеей будет от этого спрятаться: если ты не видишь монстра, его нет. Кто-то уткнулся мордочкой ей в шею, и хотя кобыла закрыла глаза, она могла точно сказать, кто это был. — Нам пора, мама, — просто и будничного сказал Винд Скейл, словно они собирались пойти в поход на пару дней, а не… Она даже в мыслях не могла этого сказать. — Мы ведь больше не увидимся?.. — с её губ сорвался тихий шёпот, но пегас лишь тихо рассмеялся, отчего аликорночка всё же открыла глаза. — Почему же? — Грин Сид мотнула головой. — Рано или поздно, все там встретимся, но мы будем надеяться, что эта встреча произойдёт как можно позже. — Я не хочу опять вас терять, — понимая глупость своих слов, она тихо шмыгнула носом, ощущая себя жеребёнком, который опечален тем, что праздник закончился. — Отныне мы всегда с тобой, мама. Здесь, в твоём сердце и твоей памяти, — пегас коснулся её груди копытом. — У тебя есть причина остаться здесь, и не одна. Они без тебя не управятся. И ему ты тоже нужна, — он едва заметно качнул головой, но Луна отчего-то была точно уверена, что пегас в этот момент указал именно то место, где сейчас находился её жеребец. — А он не может оставить вас тут? — её голос был полон надежды, но жеребец отрицательно покачал головой. — Ты ведь знаешь и сама, мама, мы не простим, если ради нашего возвращения он проведёт тот ритуал. Каждый из них подходил к Луне и касался её шёрстки носом или крылом, после чего исчезал в лучах утреннего солнца, одаривая пони успокаивающей улыбкой. И когда последний из первых Детей Ночи исчез, принцесса поймала себя на том, что она улыбается, ведь она простилась с ними. А ничего больше она и пожелать не могла. — Ведь так? — последние слова она произнесла вслух, подставляя лицо лучам солнца. Солнца. — Погодите-ка, — она широко раскрывала глаза, осознавая, наконец, что именно ей показалось странным. — Это ведь не Селестия опустила луну? Он что, делал это, поддерживая такую магию? Кобыла с места сорвалась в галоп, двигаясь в том направлении, куда указал Винд Скейл.* * *
Чутье и указанное пегасом направление привело её на кладбище, если можно было так назвать скопление скульптур в память об ушедших. Проходя между высеченными из камня кьютимарками, Луна невольно осознала, что теперь думает о местах памяти и кладбищах, как о двух разных местах, переняв эту точку зрения у человека. — Дэс? — она пыталась понять, где именно он находится, но гнетущая ауру Короля Мертвых тотчас «шибанула по носу», заставляя пони невольно поморщиться и двигаться наугад, что, впрочем, дало свои плоды, так как за большой скульптурой она таки наткнулась на Дэса. Лич сидел на земле, вырисовывая разные фигуры откуда-то добытой веточкой. Как только она подошла поближе, то, что кобыла посчитала за ветвь, обратилось в прах и растаяло в воздухе. — Надеюсь, я успел продержать чары достаточно долго? — голос его звучал уже привычным кобыле эхом, словно ей отвечали несколько голосов, среди которых ясно выделялся «главный» голос, хотя все они и принадлежали Дэсу. — Да, спасибо, — она села на землю рядом с ним и боком прислонилась к личу. — Было тяжело? Некромант издал нечто вроде смешка и неопределённо покачал головой. Когда пони попыталась поймать его взгляд, ей показалось, что он обращён куда-то за грань видимого мира, словно её любимый смотрит в пустоту, если это вообще возможно для холодного разума. — Ты… — Умер. Я боялся, что это развеет чары, но по счастливому стечению обстоятельств мне повезло влить достаточно сил, чтобы они «пережили» моё… превращение. — Твою смерть, — тихо произнесла Луна, глядя на чёткие фигуры из теоретической некромантии, накарябанные человек. — Прости, я… — Прекрати, — кажется, его голос не изменился ни на йоту, но пони сразу почувствовала смену настроения. — Это было моё решение и лично я отвечаю за последствия своих действий. Я хотел, чтобы ты нормально попрощалась с ушедшими, и больше не намерен слушать твои извинения за свои действия. — Что теперь? — помолчав, спросила кобыла, глядя на видимый только им двоим барьер. — Изначально я думала, что выросшие вдали от тяжести жизни в востанавливающемся королевстве пони будут возвращены обратно, но теперь, когда они прожили в изоляции тысячу лет, есть ли смысл являть Детей Ночи всему миру? — Ты забыла ответить на более важный вопрос, — она подняла голову, встретившись с личом взглядом. — Хотят ли они этого? И я говорю не о поиске возлюбленных за пределами колонии, что, конечно, спасло их от кровосмешения и при этом не разрушило тайну их существования. Я говорю о том, чтобы предоставить им самим право выбора. Что если они попросят убрать чары тайны и решат заявить о себе всему миру? Тебе предстоит нелёгкий выбор, любимая. По телу некроманта прошла волна магии, возвращая ему человеческий облик. Человек зевнул и прижал к себе пони. — А можешь просто покричать Королевским Голосом или промыть мозги какими-нибудь иллюзиями и… ай! — он с ухмылкой потёр место, куда пришлось копыто кобылы, и лишь сильнее прижал Луну к себе. — А можешь предложить им место в Ночной Страже, например. — Может, сразу в Серый Легион? — когда Дэс с изумлением на лице повернул голову, она рассмеялась. — А я уже начала бояться, что больше не могу тебя чем-либо удивить. Но я не шучу, ведь если они будут подчиняться тебе напрямую, у тебя будет больше влияния на их судьбу и… — Нет, — в голосе принца послышался холод далёких северных земель. — Никто, кроме добровольцев или предателей, не будет отправлен в проклятый отряд с не-мёртвыми. Поверь мне, ты не захочешь увидеть Детей Ночи там. Да и чем они могут быть мне полезны? Проще будет найти простых солдат и раскидать по Ночной и Дневной Стражам. — Как скажешь. — судя по голосу Луны, она уже что-то придумала, но намеренно держала эту информацию при себе. — Тогда, может, осмотрим всю колонию?..* * *
Сообщение Селестии с разъяснениями о том, куда подевались две венценосные особы, было отправлено через Мистхил, благо у меня завалялся листок зачарованной бумаги для экстренных сообщений, отчего наше возвращение в Кантерлот было отдалено на неопределённый срок, пока Луна не решит, что же с ними делать в административном, так сказать, плане. После того, как она явила свой лик в каждой из частей колонии, мы решили провести ревизию и пришли к весьма удивительным результатам: за исключением очень уж специфичных вещей, это место жило буквально на само обеспечении, выращивая необходимую еду на полях между жилыми секторами и занимаясь ремесленничеством. Первое впечатление, что все живут по типу осаждённой крепости, быстро рассеялось, так как на каждый сектор хватало специалистов основного профиля, а так как Луна не делала выбора между подрасами пони при основании, здесь было достаточно и управляющих погодой пегасов, и чувствующих почву земных пони, а большое количество перевезённых Луной книг не оставило колонию без целителей, что, впрочем, выразилось в том, что медицина имела сильный уклон именно в магическую часть, а не физическую или алхимическую стилистику, если так вообще можно было сказать. Но главный сюрприз они мне подготовили несколько позже, когда в один из дней я оставил Луну обсуждать что-то с советом колонии, а сам отправился на пешую прогулку: когда пони отошли от общего шока и возвращения принцессы, они достаточно спокойно восприняли тот факт, что у неё теперь есть табун. Видимо, сказался тот факт, что их предков забрали ещё жеребятами, а малые вылазки за пределы барьера каким-то образом не дали информации о возвращении Повелительницы Ночи. «На самом деле, это звучит странно, — раздумывал я, идя по улицам сонного городка и изредка отвечая кивками на приветствия встречающихся пони. — Неужто жители ближайших деревень обошли подобную тему стороной?..» — Осторожно! — услышав окрик, я на автомате укрываю себя защитным куполом, морщась от накатившей боли, однако стрела все равно пролетает в безопасном отдалении от меня. — Мне казалось, у нас каждый жеребёнок знает, что сюда ходить нельзя! — подошедший ко мне пожилой пегас сменил гнев на милость. — А, это вы, Ваше Высочество. Видимо, эти надутые зазнайки из Совета забыли вас предупредить, что сегодня день тренировок, — он отвернулся от меня и заорал уже в сторону пони, которых я заметил только сейчас. — Мэлоди! Отделившаяся от основной группы единорожка подошла к нам и тотчас попала под шквал критики. — Я даже не знаю, за что начать тебя ругать, за тот факт, что ты едва не подстрелила жеребца Матери, или за то, что стрела, которая должна была поразить мишень и по совместительству его Высочество, пролетела в несколько метрах от него! И кто там держит лук, тебе что, копыта вообще в вашем музыкальном клубе отбили?! — Вообще-то, я боялась подстрелить его, а потому направила стрелу в другую сторону! — попыталась было огрызнуться кобыла, однако её аргумент был тотчас растоптан. — Если бы ты успела отреагировать, то вообще не пускала бы стрелу! — тоном, не терпящим возражений, заявил старик. — И неужели ты думаешь, что жеребец самой матери не обладает достаточным умением, чтобы избежать попадания от такой безногой лучницы как ты?! — Ладно, полагаю, достаточно, — между надувшейся от возмущения кобылой и пегасом возникла стена из чистой магии, отсекая пони друг от друга. — Вы позволите мне с вами поговорить? Потом дадите втык ученице, если не против. Пегас с шумом выдохнул и кивнул головой. Когда завеса исчезла, он встретился взглядом с единорожкой и указал ногой на других пони, приказывая ей возвращаться обратно. — О чём вы хотели поговорить? — он прищурился, разглядывая меня с ног до головы. — Если скажете, что хотите поучиться стрелять из лука, я бы попросил вас не издеваться над старым пегасом. — Начнём с того, что у меня определённо не телосложение бывалого лучника, чтобы можно было понять это по внешнему виду, — я первый двинулся подальше от участка с мишенями, где тотчас возобновились тренировки. — И, если быть честным, я не думал, что пони будут делать упор на этот вид оружия. — Вас выдают глаза, — после небольшой паузы ответил пони, идя рядом со мной, пока мы двигались по пустому полю. — Я такой взгляд увидел буквально недавно — у Матери. И если о её возрасте можно лишь догадываться, то и вы ей, скорее всего, ровесник. Ну так, о чём вы хотели поговорить? О луках? Говорят, это сама Луна научила ещё совсем юных жеребят подобному способу защиты. Следуя её заветам, мы оттачиваем копытокинез с малых лет, чтобы управляться с мощными луками. — И насколько же хороши ваши лучники? Вот эта информация меня определённо заинтриговала. Разумеется, выучить уже взрослых пони будет не так-то просто, но кто знает? У меня, правда, всё не шёл из головы тот факт, что какое-то время все пони вообще не имели ни малейшего понятия о том, что такое лук и как его делать. «Скоро паранойя разовьётся» — отложив эти размышления в сторону, я приготовился слушать ответ пегаса. Как оказалось, мы вновь подошли к месту тренировки, только теперь зашли в спины лучников, позволяя мне наблюдать за стрельбой. Встав за задние ноги, пони, будь то земной, пегас или единорог, вытягивал стрелу из колчана, едва касаясь её кончиком копыта, после чего накладывал её на тетиву и единым движением, которое свело бы с ума всех биологов Земли, посылали стрелу в полет. Воистину, отличие строения эквиидов иногда заставляло задумываться о том, могла ли магия быть причиной мутации простых лошадей. — Достаточно! — неожиданно подал команду пегас, заставляя меня невольно вздрогнуть. Когда все опустили оружие, мы смогли пройти вперёд, дабы я мог оценить меткость и силы лучников. Подойдя к первой же мишени я бы вынужден признать, что результаты были, мягко говоря, достаточно удовлетворительны: несмотря на то, что цель не была поражена прямо в центр, силы ученика хватило, чтобы стрела глубоко увязла в доске. «Это мне определённо подойдёт, надо бы узнать о способах тренировки, а если будут добровольцы, то организовать отряд стрелков и…» — Вот вы где! — голос под самым ухом заставил вздрогнуть и выругаться про себя: опять я ослабляю свою бдительность, слишком сильно погружаясь в размышления. Стоящая рядом Луна с весьма довольным видом посматривала на утыканные стрелами мишени, пока я прощался с пегасом. Уже отойдя на небольшое расстояние, можно было услышать его команды: учеников определённо ждали долгие тренировки. — Дай угадаю, ты знала об их навыках стрельбы, — я шлёпнул ухмыляющуюся кобылу по крупу, на что та лишь показала язык и бодро поцокала вперёд. — Разумеется, ведь это я обучала подросших жеребят стрельбе. Приятные воспоминания, — улыбнулась она своим мыслям и склонила голову набок. — Совет колонии принял решение вместе со мной. Дети Ночи возвращаются в Эквестрию. — Хорошая новость, — мне оставалось лишь искренне улыбнуться. — Главное, чтобы они не начали ссориться с фестралами на тему того, кого «Великая Мать» любит больше. — Ну тебя, — притворно надулась принцесса. — Я думаю… — её тон сменился на более деловой. — Эх, как бы мне не хотелось это говорить, пора нам возвращаться в Кантерлот и официально представить возвращение Детей Ночи. Думаю, барьер я оставлю, лишь заменю полные чары забвения на частичные, дабы о моих пони помнили в остальном мире, так сказать. Она вздохнула и расправила крылья. — У тебя остались здесь какие-то дела? Я не хочу долгих прощаний. — Всего лишь навестим того жеребёнка, кто смог докричаться до моего разума, я совсем забыл о ней. Да и копию дневника хотелось бы взять. — Какого жеребёнка? Слова Луны заставили меня споткнуться на ровном месте и с недоверием, а затем и ужасом, посмотреть в абсолютно серьёзные глаза аликорна. — Та, кто встретила меня во сне, передала дневник первых Детей Ночи, я ещё напугал её, когда слушался Найтмер Мун. Ну? «Нет-нет-нет, только не опять…» — Дэс, — в голосе любимой слышалось искреннее беспокойство, и это было страшнее всего. — Никакого жеребёнка не было.
