Вторая Жизнь, том третий: примирение с настоящим

      

Глава 19.1 Алчущие

      Кажется, я могу гордиться своей реакцией, ибо ступор мой прошёл достаточно быстро: слитным движением я выхватываю атам из воздуха и провожу лезвием по руке, после чего сжимаю ладонь в кулак, выпуская силу в заготовленную формулу.       К счастью, заклинание работает мгновенно, и появившиеся из-за грани мира щупальца скручивают Флаттершай и прижимают к земле, лишая возможности пошевелиться.       — Хорошая работа, Краббе.       Я облегчённо выдыхаю и смотрю на землю. У моих ног копошатся четыре краба с пучком щупальцев вместо клешней. Впрочем, нет, из-под них можно разглядеть мощные конечности, издающие вечное «клац-клац». Забавно то, что они являются одним существом, на которое я наткнулся в процессе исследования существ за гранью миров ещё на Земле.       «Клац-клац» — типичный ответ существа. Увы, я так и не понял, как вести с ним более-менее осознанный диалог, единственное, чего мне удалось добиться — это имитация некоторых заклинаний с возможностью переложить «ношу» удержания чар.       — Подержи её ещё немного… — я торопливо выписываю в воздухе длинную формулу заклинания, не особо доверяя бездействию кобылы и лишь радуясь тому, что она не пытается выкинуть нечто вроде рассыпания на летучих мышей, или что там вампиры именно этого мира умеют делать…       Наконец заклинание готово, и созданная из бирюзовых пластин клетка прочно запечатывают изменившуюся Флаттершай, оставляя возможность наблюдать за тем, что происходит внутри. Клацнув клешнями ещё раз на прощание, Краббе исчез в трещине между реальностями, а я с нервным смешком оперся на клетку.       — За-е-бись. Когда Твайлайт говорила, что превратила Флаттершай в вампира, я думал, она просто исказила её внешность на время, да какое-то помутнение рассудка навела из-за смешивания разума летучих мышей. Блять-блять-блять…       Торопливо шагая вокруг куба, стараюсь успокоить разум и выстроить логическую цепочку произошедшего, но в голове роилось слишком много вопросов: почему Флаттершай не реагировала на солнце? Как она выжила, не питаясь специфичной для вампиров едой? Почему она не реагировала на мои превращения в лича, когда я проворачивал такое прямо перед ней? Не умудрился ли я сам буквально с нуля превратить обычную пони в вампира? Впрочем, последнюю мысль я отмёл сразу, как воссоздал череду событий в разуме. Я, конечно, добавил магию в слова приказа для визуальных эффектов, однако подобного явно было недостаточно для того, чтобы обратить кого-то в нежить.       — Так… Так-так-так. Везти тебя в Замок я пока не буду, Твайлайт по голове меня не погладит и… Эх, это звучит так, словно я безответственный подросток, пытающийся скрыть свой проступок, что, по канонам жанра, приведёт к катастрофе или трагедии.       «Фух, так, успокойся, тебе на самом деле дохрена лет, да и ты уже Древний».       Проделав пару пассов, я поднимаю куб в воздух и позволяю ему следовать за мной. Пункт назначения — хижина Зекоры.       — Вовремя я её оттуда выселил, — мне только и остаётся, что покачать головой.

* * *

      Успев отправить троицу стражей, что охраняли хижину, обратно в Понивилль, я с некоторым трудом, но затолкал куб в хижину и расположил его по центру комнаты, внимательно изучая замершую внутри Флаттершай.       — Итак, начнём же проверку, — засучив рукава, готовлюсь активировать первое заклинание. Это будет необычно…       — Ничего не понимаю, — был вынужден признать я, глядя на вампиршу в кубе.       Скосив взгляд на чародейский том души Твайлайт, который я беззастенчиво использовал в качестве журнала для исследований, я был вынужден напрячься, чтобы собрать все мысли и результаты экспериментов воедино.       Первое, и самое важное — это все ещё была Флаттершай, её душа осталась нетронутой, и была она, так сказать, родом из этого мира. Второе, что заставило меня в тот момент облегчённо выдохнуть: она осталась живым существом. Но, к сожалению, она также могла считаться вампиром, на это чётко указывала её аура. Подозревая Твайлайт в непреднамеренном превращении своей подруги в искусственного дампира, я воссоздал солнечный свет, прикладывал к Флаттершай серебряные предметы и даже умудрился протащить её через ручей, после чего провёл ритуал изгнания проклятой души, однако, к счастью, никакие противовампирские и противодампирские методы не сработали. Более того, кожу Флаттершай вполне можно было проткнуть обычным металлом — для этого мне было достаточно ткнуть иголкой, но самое главное, что мне удалось понять, в разуме пони сейчас вполне себе спокойно уживалось две Флаттершай.       Одну из них я знаю столько, сколько знаю саму пони, в то время как вторая представляла собой «вампирскую» сторону кобылы и на данный момент безоговорочно подчинялась моим приказам по праву сильнейшего Владыки. Кажется, будь здесь настоящий лорд вампиров, у него бы не получилось перетянуть Флаттершай на свою сторону: власть короля мёртвых была абсолютом. Убедившись в том, что мой контроль не может быть ослаблен, я выпустил её из магической тюрьмы и продолжил исследования уже с её ассистированием, так сказать.       — Итак, ты подчиняешься мне. Ох, Твайлайт с меня шкуру снимет, решит, что мне надоело уже ждать и я просто поработил твой разум. Хотя нет, она знает, что я до таких глупостей не опущусь. Но что же с тобой делать-то, горе крылатое?..       — Я приношу проблемы, Владыка? — вампир склонила голову набок. — Отдайте приказ, и я…       — Замолчи, — в моем голосе отчётливо лязгнула сталь. — Мне нужно понять, как исцелить тебя от этого заклинания. Ты стала вампиром не через болезнь, ты не стала жертвой проклятья, значит, это заклинание можно снять. Или подавить… — нехотя добавил я уже сам для себя, рассматривая пегаску. — Какие из нетипичных для пегасов сил тебе доступны?       — Я отлично сливаюсь с тенями, мой метаболизм изменился: я могу прожить на соке фруктов или крови живых существ, однако вторая «я» не позволяет мне пить кровь. Я стала сильнее, чем была, однако не сильнее, чем обычная кобыла спортивного телосложения. Я вижу в темноте и ощущаю тепло живых существ. Я… Я чувствую магическую силу окружающих и их ауру.       — Да? И что ты видишь, глядя на меня?       Пони на мгновение замешкалась, глядя на меня.       — Если посмотреть на Владыку иным зрением, то я вижу… Нет, сейчас Владыка скрывает свою силу от непосвящённых, лишь когда вы отдали мне прямой приказ, я могла лицезреть… — она невольно сглотнула, глядя мне в глаза. — Скелет в темных бесформенных одеяниях, на голове чёрная корона, но рассмотреть её у меня не получилось. От вас исходила сила, замешанная на тьме, смерти и крови многих и многих… И я готова выполнить любой ваш приказ!       — Да-да, держи свой фанатизм в узде и сядь пока на кровать… — я рассеянно помахивал атамом и ходил вперёд-назад, раздумывая над вариантами решения проблемы.       Фактически, можно было воспользоваться трюком Твайлайт. Как можно понять из слов Флаттербэт — пришлось хотя бы для себя дать отдельное имя этой части сознания — моя возлюбленная использовала метод отражения чар через зеркала и иной разум. Если уж бывший Элемент Магии умудрилась «заразить» сознание и тело пегаски чем-то вроде отпечатка вампиризма, можно было повторить её же действия и вновь загнать сознание недовампирши в глубокий сон. Вот только, как показал опыт, кто-нибудь с достаточно сильным погружением во Тьму может получить полный контроль над вампиром. И, к моему сожалению, я знаю как минимум двоих, под чьё командование я бы не отдал Флаттершай ни за какие коврижки. Да что за хрень я думаю? Нельзя вообще кому-нибудь давать возможность поработить её сознание!       Нервно расхаживая по комнате, я бросал задумчивые взгляды на кобылу, прокручивая в голове десятки вариантов и, к сожалению, большая часть из них была или смертельно опасна, или оставляла лазейку для пробуждения вампирской сущности. А если их знаю я — узнают и другие.       — Решено! — придя к неутешительным выводам, я решительно стукнул кулаком по ладони. — Мы сделаем из тебя Вампира-Дворянина. Живого Вампира-Дворянина, — уточнил я на всякий случай, хотя Флаттербэт определённо было всё равно на подобные заявления, она лишь склонилась в глубоком поклоне.       — Ваша щедрость столь же велика, сколь и ваша власть, Владыка.       — Ага, осталось нарядить тебя в красное платье, дать зонтик и использовать в качестве стула в случае необходимости в наказание, — прислонившись спиной к стене хижины, устало выдыхаю и достаю трубку. — А сейчас мы дожидаемся вечера и отправляемся на охоту, ага…

* * *

      Солнце едва озаряло небосвод своими лучами, когда на окраине Понивилля собрался отряд из фестралов: недавно пройдя посвящение в Ночную Стражу, эти кобылы сами явились из дальних убежищ своего народа и были причислены к пони, охранявшим границы Вечнодикого Леса. По лицам пони можно было понять, что они сильно нервничают: ещё бы, сам жеребец Великой Матери вызвал их для магического обряда!       Вынырнувший из реальности теней человек заставил ближайших к нему кобыл подпрыгнуть на месте и издать испуганный писк, который они безуспешно попытались скрыть за кашлем, однако, судя по улыбке принца, у них это получилось из копыт вон плохо.       — Принц, — одна из кобыл склонилась в уважительном поклоне, остальные последовали её примеру. — Мы услышали Ваше слово, однако мы не уверены, что можем принять подобное решение самостоятельно и хотели бы просить совета Великой Матери… Однако всё, что мы услышали, было…       — Придите, если жаждете, — теперь подпрыгнули уже кобылы с противоположной стороны группы, когда осознали, кто именно стоит за их спинами. Принцесса Луна, к счастью, нашла в себе силы скрыть улыбку, лишь царственно кивнула Принцу Дэсу и перевела взгляд на притихших кобыл. — Мы отправляемся в Замок, ибо подобное не стоит обсуждать здесь.       Аликорн взмахнула крыльями и первая двинулась в сторону Леса, позволяя человеку и фестралам следовать за ней. Однако стоило им всем скрыться за деревьями, она остановилась и повернулась к парню.       — Если бы я не узнала подобное лично от тебя, никогда бы не подумала, что это возможно.       — Поверь, меня подобный расклад тоже не приводит в восторг, — некромант криво ухмыльнулся и оперся о ближайший ствол дерева. — Я предлагаю тебе авантюру, по сравнению с которой взятие под крыло несчастных фестралов — просто детские игры. Я… Возможно, мне довелось потратить какое-то время на Земле в вычислениях по повторному изменению фестралов, и я хочу предложить тебе, эм… зачать новый подвид?       Попытавшись что-то сказать, Луна закашливается на полуслове, удивлённо глядя на Дэса.       — Ты же бесплоден? И в каком это смысле «новый вид»? Ты хочешь превратить их в нежить? При чём тут вообще Флаттершай?!       — Тихо-тихо, — с улыбкой на лице, парень извлекает уже забитую трубку и прикуривает её от огонька на кончике пальца. — Так много вопросов, и, к счастью, на все у меня есть ответы. Пойдём, сейчас всё объясню.       Дождавшись кивка кобылы, он делает первую затяжку и машет рукой, подзывая фестралок поближе. Такой группой они начинают движение вглубь Леса. Убедившись, что все кобылы его слышат, лич прочистил горло и заговорил:       — Как всем присутствующим здесь кобылам известно, фестралы появились в результате магической катастрофы, что потрясла этот мир века назад. Искажённые, кровожадные, но всё ещё живые пони мало походили на современных ночных охотников. Их зубы имели иную форму, рацион больше подходил бы грифонам, а приступы жажды крови сводили на нет все попытки дипломатии с другими видами. Затем принцесса Луна решила исправить последствия ужасного события и распростёрла над несчастными не столько свои крылья, сколько собственную магию. Спустя несколько поколений анатомия фестралов поменялась, полностью убрав жажду крови и вернув вам более-менее цивилизованный вид. Однако вы всё ещё можете питаться плотью и кровью живых, а в дневное время вы ощущаете некоторый дискомфорт вследствие мутации под воздействием лунной магии принцессы Луны. Совокупность этих факторов делает вас прекрасными обитателями ночи и грозными врагами под лунным светом. Однако жеребец вашей Великой Матери существо мёртвое и, по некоторым причинам, полное энтузиазма касаемо идеи третьего изменения вашего рода. Я хочу предложить вам путь крови.       Группа остановилась. Фестралки смотрели по сторонам в поисках возможных проблем, в то время как Луна внимательно смотрела на человека, чьё внимание было занято лишь прочисткой трубки. Закончив с этим и вновь наполнив её травяным сбором, лич выдохнул в лицо пони серое облачко.       — Я хочу предложить вам стать тем, кого в моем мире можно было бы назвать «вампирами». С помощью моей крови и магии я, эм, «отберу» вас у Луны и отныне я стану вашим первым Великим Отцом. До того, как ты попытаешься проткнуть меня когтями, я предлагаю выслушать, что это значит.       Одна из фестралок громко сглотнула слюну, делая маленький шажок назад, от принца, все это время стоявшего к ней спиной.       — Умная девочка. Убить лича вашим оружием невозможно, а латать одежду я вообще не очень люблю.       — Эмпти, — в голосе Луны сквозило неодобрение. — Ещё одна подобная выходка, и я не буду даже пытаться помешать Дэсу, когда он убьёт тебя через данную тобой же клятву на крови.       — Я… простите, Великая Мать, это звучало как попытка переворота и…       — Сядь, — мрачно зыркнула на кобылу аликорночка и повернулась к Дэсу, даже не глядя на фестралку, бухнувшуюся на пятую точку. — Я слушаю.       — Всё не так уж и сложно. Моя возлюбленная обратила вас к Ночи. Я же обращу вас к Крови и совсем немного к Смерти. День и ночь больше не будут влиять на вашу… эффективность, однако вместо этого я дам вам жажду. По счастью, у меня уже есть один живой вампир, отчего вы не только не станете нежитью, но и сохраните возможность питаться привычной пищей. Впрочем, за все приходиться платить, и вам придётся смириться с тем, что через инициацию я обрету над вами абсолютную власть, а Луна — потеряет её. Более того, ваше сознание подвергнется изменениям, большая часть которых относится к вашему отношению ко всем существам. И, эм, боюсь, темперамент ваш станет очень… пылким в приступах насыщения, голода или моего присутствия, как Патриарха. Я не буду лгать — ваши дети не переймут проклятия крови без моего благословения, но и ваши укусы не распространят подобное на ваших жертв. Но бойтесь убивать в порывах вампирского гнева, ибо смертные, опустошённые живыми вампирами, обратятся в безмозглую нежить, подвластную своему создателю.       — Это всё звучит очень… нестабильно, — первая подала голос Луна, когда принц закончил говорить, уделяя внимание трубке. — Ты говоришь о вампирском гневе и темпераменте, не превратятся ли мои дочери в кровожадных существ, думающих лишь о крови?       — А стала ли такой ты сама? — принц выдохнул в лицо кобылы уже более тёмный дым и рассмеялся. — Ты, вкусившая крови больше, чем какой-нибудь Патриарх настоящих вампиров? Думаешь, я не добрался до архивов «той» библиотеки? Даже фестралы знают, как тебя звали тогда, Луна, Танцующая в Крови?       Воцарилось молчание, казалось, даже Лес затих в ожидании надвигающейся бури. Фестралки, казалось, вообще обратились в камень, глядя на Великую Мать.       — Я… — неожиданно для ночных пони покаянным голосом пробормотала принцесса. — Я тогда впитала всю жажду крови и…       Человек лишь молча опустился на колени и притянул кобылу к себе, не обращая внимания на выразительные взгляды других кобыл.       — Никто не думал тебя обвинять, все нормально, — встав в полный рост, он тепло улыбнулся принцессе. — Но не думаешь ли ты, что я хочу превратить верных тебе фестралов в ужасных чудовищ? Я всё давно рассчитал, но никогда бы и не думал претворить это в жизнь, если бы не… ну, ты знаешь, — Дэс выразительно покосился вперёд, после чего откашлялся и повернулся к фестралкам. — А теперь давайте решим, желает ли Принцесса Ночи воплотить это всё в реальности.       Несколько секунд Луна молчала, после чего покачала головой:       — Это решать не мне. Ты умён, отобрав самых диких и импульсивных кобыл из тех, что покинули убежище, но я надеюсь, что у них есть голова, дабы самим отвечать за свою судьбу. Я вверяю этот выбор в их копыта, как и судьбы тех, кто затем захочет последовать в кровь и смерть. И я не буду держать зла на тех, кто последует за тобой. Слушайте же, дочери ночи, — она повысила голос, глядя в глаза фестралок, что окружили их кольцом, — ибо затем я не скажу и слова. Принц Дэс Мун’Уиспер — лич и Древний, что предлагает вам сделку: подчинение ему и законам крови, что уже когда-то правили вашим родом, взамен на силу. Большего я не скажу.       Замолчав, она отошла в сторону, и принц последовал за ней, оставляя кобыл наедине с этим вопросом.       — Думаю, затея с новым видом не выгорит, — наконец заговорил он, задрав вверх голову и изучая небо.       — И это я слышу от того, кто начал это всё? — в голосе Луны отчётливо играло веселье. — А где же порыв и энтузиазм творца, готового менять чужой мир по воле своей? — последнее слово определённо было полно ехидства, но человек на это не купился.       — В моих планах не было создание настоящих вампиров, не ёрничай, Мать Ночи, — губы некроманта тронула улыбка. — Однако твоё мудрое правление удерживало фестралов от жажды крови долгое время, и сдаётся мне, что не найдётся среди них тех кобыл, что рискнут получить объятья Крови ещё раз. Они могут быть импульсивны, о да, однако их разум обычно держится в холодной узде. Может, мне повезёт, и одна решит последовать за мной, и то лишь потому, что мне доверяешь ты, их Мать.       — Кажется мне, — принцесса оглянулась назад, а её губы изогнулись в озорной улыбке, — что ты недооцениваешь своё умение убеждать.       Недоуменно покосившись на пони, Дэс обернулся назад и почувствовал, как его рот приоткрывается от удивления. Перед ним стояло десять кобыл, нервно переступающих с ноги на ногу, но всё же смотрящих в глаза чародею.       — Да простит нас Великая Матерь, но мы готовы, — выступила вперёд одна из них. — Я…       — Я не желаю знать ваши имена, — прервал её некромант, — ибо когда Кровь и Смерть позовут вас, вы сами пожелаете назваться иначе, и сама Бездна нашепчет вам ваши имена.       По её глазам можно было прочитать, что её обуревают разные эмоции, однако они ничего не сказала, лишь молча склонила голову в согласии.       — Бессердечный, — попрекнула кобыла своего жеребца, когда они вернулись к общей группе. — Они тут тебе сердце открывают, а ты…       В её голосе, конечно, не было осуждения, ибо она чувствовала, что отважившиеся добровольцы и впрямь стоят на краю пропасти, но этот шаг вперёд они решили сделать сами.       — Остальные — свободны. — На мгновение над их головами зажглась метка Луны, после чего фестралки со стыдливым выражением на лицах отвесили вразнобой поклоны и поспешили назад, в Понивилль.       — Что значат мои метки над их головами? — задумчиво поинтересовалась принцесса, первая двигаясь вперёд, вглубь леса.       — Отныне и навеки путь в «вампиры» им заказан. Даже если кто-то попытается поделиться моим проклятьем с ними, они не получат этой силы.       Казалось, Дэс испытывает сильную скуку, когда говорит об этом, однако вот он едва заметно взмахивает рукой, и добровольцы следуют за Старшим и Младшим Диархами.       — Мне казалось, мы идём к дому Зекоры, — заметила Луна, но человек свернул в другую сторону, уверенно двигаясь к Замку Сестёр. — Неужели всё, что связано с Тьмой, должно быть в моем замке? — в голосе принцессы сквозило недовольство, однако принц предпочёл лишь ухмыльнуться и продолжить путь.       Как оказалось, предположение аликорна было не совсем правильным: они добрались до замка, однако не вошли внутрь, а двинулись дальше, в сторону кладбища, где, как оказалось, их уже ждала Флаттершай. Все ещё изменённая неудачным заклинанием Твайлайт, она безмолвной фигурой стояла среди могил. При приближении принца пони сдвинулась с места и безмолвно присоединилась к Дэсу, глядя прямо перед собой.       За спинами диархов было слышно недоуменно бормотание других кобыл, пытавшихся понять, что случилось с бывшей Хранительницей Элементов Гармонии, однако ни Флаттершай, ни правители Эквестрии не собирались пояснять что-либо фестралкам.       Расставив добровольцев так, чтобы они образовывали круг с замершей изменённой пегаской в центре, принц жестом попросил Луну отойти подальше и материализовал из воздуха привычный ему атам.       — Будет весело.

* * *

      — Будет весело… — вновь повторяю эти слова, ощущая в груди странное волнение. Ещё никогда я не стоял у истоков нового вида: несмотря на критически долгое время пребывания на Земле, у меня никогда не появлялось желания физически изменить человеческую расу. Сейчас же я готов внести отголоски проклятья вампиризма в этот мир. Фестралы древности и летучие мыши не в счёт — они определённо не имели связи с магией Крови и Смерти.       «Впрочем, эти фестралы тоже не будут тем, что маги иных миров классифицировали бы как носферату. Так, дампиры с минимальными отклонениями…»       Вдохнув полной грудью и на мгновение задержав дыхание, я начинаю напевать мелодию без слов, идя вокруг застывшей Флаттершай против часовой стрелки. В очередной раз проливается кровь не-мёртвого, однако земля кладбища не принимает столь ценный дар, позволяя очерчивать круг из потемневшей крови. Повинуясь моим словам, небесные светила вздрогнули. Совершая очередной круг, я с удовлетворением наблюдаю в небе оба светила, однако на кладбище лишь сильнее сгущается тьма. Фестралки начинают нервно перебивать ногами и поглядывать вокруг, однако, слава Тьме, не делают глупостей. Ещё не хватало дарить Объятья вместо ритуала Испивания. Луна, кажется, абсолютно спокойно читает весь ход ритуала и с академическим любопытством смотрит на мир магическим зрением, лишь изредка разминая крылья. Кажется, именно её поведение удерживает кобыл от необдуманных действий.       — И кровью своей я благословляю тебя свободой. Пей, благородная, — зная, что будет дальше, я лишь нервно вздыхаю: к сожалению, личом обратиться не получится, иначе всё сорвётся.       Вытянув порезанную ладонь прямо под нос застывшей Флаттербэт, успеваю заметить блеснувшие клыки, погрузившиеся в плоть. А затем на меня накатило блаженство. Пьянящее чувство эйфории и свободы прокатилось по всему телу, сводя с ума и расслабляя рассудок… а затем исчезло в мгновение ока. Именно поэтому подобный ритуал должен проводить Патриарх или Король Мертвых, смертные существа в большинстве своём так сильно погружаются в экстаз, вызываемый укусом наречённого кровососа, что просто будут иссушены.       Неприятный холодок касается разума, однако он безопасен даже для смертных: вызванный заклинанием Твайлайт вампиризм столь же «бесплоден» в сфере создания новых вампиров, как и то, что я хочу сделать с Флаттершай.       — Достаточно, — говорю я, однако отодвигать ладонь приходится с силой: существо уже получило дарованную мной свободу и теперь не подчинялось простым приказам. Разумеется, она попыталась вновь вцепиться в руку, однако тотчас взвизгнула от боли, когда магические цепи врезались в кожу и спеленали её в кокон.       — Сейчас я отпущу тебя, а ты будешь стоять смирно и спокойно, пока я переселяю сознание Флаттершай на ведущее место, — мой голос звучит спокойно и размеренно, хотя недостаток крови уже ощущается в организме. Мне нужно потерпеть ещё немного.       Помедлив, Флаттербэт кивает, но стоит цепям спасть, как она стремительно бросается в сторону ближайшей фестралки с намерениями покинуть круг. Ей это почти удаётся: она распахивает крылья, делает прыжок и… падает на землю, скрученная все теми же цепями.       — Молодые аристократы. Они никогда не слушаются, — в голосе моем звенит сталь, когда чары буквально притаскивают кровавую охотницу к моим ногам. — Будь я Патриархом, ты бы уже получила пару ласковых оплеух, однако тебя спасает лишь тот факт, что ты заключена в теле кобылы, которую я сильно уважаю и не желаю объяснять ей, откуда появились синяки.       Флаттербэт попыталась выкрутиться из цепей и пронзительно закричала, с ненавистью глядя мне в глаза. Ну разумеется, стоило ей ощутить свободу, как она осознала, что её планы по предательству меня и других пони были ясны мне с самого начала экспериментов.       — И не надо тут зубками клацать, неужели ты думала, что все это делается ради тебя? Х-ха, — опустившись на колени, я вычерчиваю символы уже сырой магией, не забывая затянуть порез на руке. С каждым вычерченным символом вампирша начинает визжать всё пронзительнее, вынуждая фестралов закрывать уши копытами с выражением муки на лицах. — Терпите, скоро сами так научитесь делать. Правда, на мёртвых это вообще никак не влияет, — перекрикивая вопли нововозведённой аристократки, дописываю последний знак и смотрю в искажённые ненавистью глаза. — Adiós, mina!       Теперь, когда она стала ближе к виду носферату, мне определённо проще провернуть задуманное. Несколько брошенных слов, и крик её прекращается, а кобыла претерпевает обратную трансформацию. Цепи спадают, позволяя ошарашенной пони подняться на ноги и недоумевающе оглядеться по сторонам.       — Я… а… — беспомощно лепечет пегаска, невольно покачивается и едва не падает, однако мы с Луной успеваем её подхватить.       Не знаю, когда именно Луна оказалась рядом со мной, однако мне остается лишь благодарно ей кивнуть и ободряюще улыбнуться Флаттершай, вспоминающей все, что происходило с ней за время превращения.       — Я что… я теперь?.. Я пила твою кровь! — она с ужасом смотрит на свои ноги, после чего переводит взгляд на меня. — Я… мне сейчас станет нехорошо…       — Не станет, — я лишь взлохмачиваю гриву пегаски.       Пони несколько раз нервно икает, однако моя кровь уже определённо переварилась дворянкой нового вида, и теперь разум знакомой мне кобылы и ночного Зверя сливались воедино прямо у меня на глазах: Флаттершай выровняла дыхание и жестом попросила нас отойти. Она лишь немного покачнулась, когда лишилась опоры в виде нас, и перевела беспомощный взгляд с Луны на меня.       — Я… почему я так сильно хочу есть? Я теперь должна пить кровь пони?       Не сдержавшись, Луна громко хохочет, безрезультатно пытаясь спрятать лицо под крылом. Я тоже с трудом сдерживаю ухмылку, опускаясь на корточки перед Флаттершай и притягивая замершую кобылку к себе.       — Нет, Флатти, ты не должна пить ничью кровь, то есть, ты, конечно, теперь можешь это делать, однако тебе пришлось пройти перерождение, вот и чувствуешь вполне себе обычный голод. Луна, будь так добра, проводи нашу подругу домой и посмотри, чтобы она хорошенько поужинала. Какой-нибудь суп или похлёбка вполне сгодится.       Моя возлюбленная понимающе кивает и аккуратно приобнимает покрасневшую от этого жеста кобылу крылом.       — А… а вы? — она непонимающе смотрит на нас с фестралками, пока Луна целенаправленно подталкивает пегаску в стороны ворот кладбища.       — А мы… нам нужно ещё кое-что закончить.       Я улыбаюсь, но, кажется, обмануть Флаттершай не получается: по её взгляду можно понять, что моя фальшивая улыбка её не обманула. Она было останавливается, однако я лишь качаю головой, и пони послушно идёт вместе с Луной.       Убедившись, что кобылы точно покинули старое кладбище, я поворачиваюсь в сторону фестралок и преувеличенно бодро заявляю:       — А теперь пора наградить и вас той силой, что отныне течёт в крови бывшей Хранительницы Гармонии. Правда, вам придётся пройти через другой ритуал, ибо если Флаттершай… Ох-хо-хо… Как же он мне не нравится, — вдруг разоткровенничался я. — Но я хочу наделить вас силой истинной знати, что поможет оберегать королевство.       — Разве… — одна из фестралок подала голос. — Разве это не будет так же, как и с той пегаской?       В ответ я лишь нервно выдохнул и провёл ладонью по воздуху. Реальность на мгновение сгустилась, после чего пришла в норму, оставив на пальцах слабо светящуюся субстанцию. Подойдя ко всё ещё стоящим в кругу фестралкам, я начал украшать шкуру ближайшей к себе кобылы затейливыми письменами, не обращая внимания на возмущённое сопение пони.       — Не дёргайся, — предупредил я кобылу перед тем, как поставил последний знак на ноге. — Ещё девять. Эх… Хоть позволит отвлечься от того, что будет в конце.       — А… Что будет в конце? — в голосе следующей фестралки определённо сквозила нервозность, когда сырая магия начала покрывать её тело.       — Для вас ничего плохого, не считая превращения в новый подвид пони, — задрав голову, смотрю на два светила, зависших в небе. — Совсем забыл о них.       По счастью, напрягаться мне не пришлось: Солнце покачнулось на своём месте и стремительно ухнуло за горизонт, оставляя нас в ночи.       — Представляю, как возмущаются жители той стороны планеты, когда пони манипулируют светилами.       — Они должны быть благодарны, что им не светит только одно светило. — надменно фыркнула одна из фестралок, когда я переходил к очередной претендентке.       — Да уж, незавидное положение — осознавать, что даже такое фундаментальное понятие, как солнечный свет днём, может быть отобрано властителями одной из стран. Странно, что никто не попытался захватить Селестию или Луну для шантажа или использования их силы себе во благо.       — Я бы посмотрела, как кто-то осмелится захватить Великую Мать! — воинственно надула нагрудный мех следующая фестралка, не обращая внимания на магические знаки на своей шкуре.       — Ну, у Королевы чейнджлингов это вполне себе получилось. Она одолела Селестию в прямом столкновении, — не упустил я шанс подколоть пони.       — Селестия не ровня Великой Матери! — гордо вскинула нос кобыла. — Несмотря ни на что, ей понадобилась магия элементов Гармонии, чтобы… что? — фестралка удивлённо покосилась в мою сторону, пока я безуспешно пытался скрыть смех, одновременно с этим стараясь не наделать ошибок при написании рун.       — Это… забавно. Учитывая, что Селестия изначально позволила Кризалис себя захватить, дабы дать Твайлайт Спаркл шанс проявить себя и обойтись малой кровью. Ей даже пришлось усыпить младшую сестру, дабы та не воспользовалась возможностью, открывшейся вследствие нападения чейнджлингов на королевство, и не дала волю своему гневу.       В ответ послышалось лишь недовольное бурчание кобыл. Ну, каждый имеет право на своё мнение, пока оно не мешает ему или ей выполнять свою работу. И как бы мне ни хотелось оттянуть неприятный момент, все кобылы были готовы к ритуалу.       В последний раз перепроверив все приготовления, я был вынужден признать, что затягивать это ещё сильнее просто нет смысла. Раздевшись до трусов и дождавшись, когда фестралки вновь образуют ровный круг, в очередной раз начинаю магическое песнопение, проводя по телу атамом, раз за разом преодолевая инстинкт самосохранения и оставляя на коже неглубокие раны, сочащиеся кровью. Судя по взглядам замерших кобыл, такого они определённо не ждали.«Ничего, это ещё только начало, — успеваю подумать я в кратком перерыве между магическими заговорами. — Скоро вы у меня узнаете, что такое старая-добрая жесть».       С каждым произнесённым словом застывших пони окутывала алая дымка, едва видимая в начале ритуала, но становящаяся всё более заметной даже невооружённому глазу. Аура существ искажалась, семена новой силы прочно угнездились в их душе. Осталось лишь открыть их. Кровью.       Глаза фестралок краснели, им становилось неуютно и… непривычно. В них просыпался зверь. Тот, что некогда был изгнан Луной из разума каждого ночного пони, но теперь, повинуясь моим словам, он воспрянул. Воспрянул, чтобы тотчас оказаться в цепях моего чародейства. Но сегодня я дам ему плоть и кровь.       Свою плоть и кровь.       Последние чары накладывались уже не на полубезумных кобыл, а на меня: направленные на поддержку жизни во мне даже со смертельными ранами, они не позволяли мне обратиться в лича, ибо тогда жертва не будет считаться полной.       — И за силу вашу… — невольно сглотнув, роняю клинок на кладбищенскую землю и развожу руки в сторону, — дарую вам агнца на пожирание.

* * *

      Он не заметил, кто первый сорвался с места, чьи клыки первыми погрузились в тело. Все, что Дэс познал в тот момент — дикую боль, и он закричал. Срывая горло, инстинктивно пытаясь стряхнуть повисших на добыче хищников, однако они повалили человека с той лёгкостью, с какой он поднимал пегасов. Утробно рыча, они пировали над тотчас охрипшим от своих воплей агнцом. Утомлённая жалобным стоном, ближайшая к голове фестралка вцепилась в глотку, с наслаждением глотая тёплую, острую на вкус кровь. Подняв окровавленную морду к безучастной луне, вампирша пронзительно завопила перед тем, как вновь вцепиться во все ещё живую, бьющуюся в агонии жертву. Память древних предков хлынула в разум, но вся кровь на свете не могла сравниться с кровью Древнего. Это было… Простым смертным никогда не понять этого экстаза, этого вкуса и чувства силы, когда мясо и кровь согревают тебя изнутри, вызывая экстаз истинного хищника.       Никто из новообращённых не заметил, что у их трапезы был зритель: принцесса Луна парила над кладбищем, безмолвно наблюдая за тем, как все её труды по сохранению фестралов от Крови пошли прахом. По крайней мере, для этих десяти кобыл пути назад не было. Глупые пони не понимали, какой великий Дар им достался, и сколь тяжело их Проклятье. Разумеется, они всё ещё оставались живы и могли питаться обычной едой, но когда экстаз первой кормёжки спадёт, они осознают, что простая пища никогда не сравнится с кровью.       Проведя языком по губам, Луна вспомнила о своим кровавом безумии и нервно покачала головой: она бы ни за что не захотела пройти через подобное. Впрочем, теперь само служение их Патриарху станет им высшей наградой, и большего им и не надо будет.       Стараясь не смотреть на само «блюдо», принцесса описала круг над фестралками, безмолвно прощаясь с детьми, после чего полетела в сторону Понивилля: негоже мешать Принцу в становлении нового вида…

* * *

      Это было похоже на дуновение ветра в жаркий день, когда милосердная смерть в виде уже знакомой мне аликорночки взмахнула серпом.       — Ну хоть не по яйцам, — было первое, что вырвалось из уст скелета, когда тот начал подниматься в полный рост, оглядываясь на пьяных от крови фестралок. Недолго им осталось пребывать в этом парящем состоянии.       «В любую секунду… Оп!» — в глазах ближайшей фестралки мелькнула искра разума, и она с диким ужасом на лице воззрилась на моё костяное тело, едва покрытое изорванными одеяниями.       — Я… я… — приходящие в себя кобылы ошалевшими глазами смотрели на копыта и перемазанные кровью лица друг друга, стараясь не смотреть в мою сторону.       «Ладно уж, хватит издеваться над пони» — выждав пару секунд для приличия, щелкаю пальцами, выпуская чары последней стадии ритуала. Ледяное спокойствие окутало умы новообращённых, после чего создалась связь между мной и «вампирами». Через несколько мгновений все пони бросились мне в ноги с воплями раскаяния.       — Да, примерно такой реакции я и ожидал, — удовлетворённо кивнув своим мыслям, посылаю, даже не мысль, лишь подобие идеи, но на таком расстоянии это равносильно приказу Луны. Впрочем, теперь я их Патриарх.       «Достаточно» — все десять кобыл вскочили на ноги, с обожанием на мордочках глядя мне в глаза, готовые выполнить любой приказ. Ослабив контроль, дабы их разум вернулся в более-менее трезвое состояние, я потрепал гриву ближайшей фестралки, вызывая ревнивые взгляды остальных пони.       — Предлагаю вам полетать и развеяться. Первый полет и чувство новых сил запомнится вам надолго, что касается вашей… трапезы, это не первое ваше кормление, вы лишь новообращённые дворяне. Вам дана великая сила вместе с великим голодом. Но моя воля и ваша кровь не позволят вам ощущать истинный голод, так что вы вполне можете прожить без кормления до конца времён. Но чувствую я, — даже в моем голосе мёртвого можно было расслышать сожаление, — что вы распробуете жизнь врагов в скором, по меркам мира, времени. Кыш. И не вздумайте сожрать какую-нибудь сову, ещё не хватало первое кормление делать таким банальным, — я отвесил лёгкий шлепок по крупу ближайшей кобылы, заставляя весь десяток расправить крылья и взмыть в небеса.       Несколько секунд я смотрел на безмолвную луну, после чего оглядел остатки одежды на теле и потопал в сторону Понивилля: будить Плант Сид было рано, а больше болтать тут было не с кем.       Идти по Вечнодикому Лесу было достаточно… просто. Ближайшая живность при моем приближении прикидывалась ветошью, а хищные растения уже были поражены созданной мною же порчей и теперь лишь слабо трепыхались, стараясь отодвинуться подальше. Будь я в живой форме, возможно, даже начал бы пилить себя на тему изменений, что я принёс в этот мир, может, даже опечалился бы. Вот только холодный разум лича на любое подобное нытье приводил с десяток логичных аргументов и ответов, так что желания возвращаться в живой облик даже не появлялось. Помахивая подобранной по пути веточкой, я вышел к особняку Флаттершай и на миг затормозил, жалея о том, что в форме истинного лича нет даже подобия губ, которые сейчас растянулись бы в улыбке: вокруг дома пегаски отчётливо ощущалась аура дворянки Крови, что могла отпугнуть мелких тварей просто своим присутствием. Забавно то, что пони инстинктивно ограничила действие своей энергии на пони и своих же питомцев.       Обкатав в голове пару мыслей, я всё же двинулся в сторону её дома. Замок на двери едва слышно щёлкнул: учитывая, что это я был родоначальником «новых вампиров», немудрено, что в её коттедж я могу спокойно зайти, даже если бы Флаттершай забаррикадировала все входы и выходы.       Дом встретил меня тишиной. Впрочем, на что ещё я мог рассчитывать? Ожидая увидеть пегаску на кухне за бутербродом, я был несколько обескуражен тем фактом, что пони уже спала, держа дремавшего зайца в передних ногах и посапывая с ним на разные лады.       Это было слишком мило. Постаравшись не скрипеть досками пола, тихо дохожу до кровати и аккуратно сажусь на самый край, искренне радуясь тому факту, что пару лет назад пони сменила своё ложе на другое, побольше. Перебирая в голове различные мысли, ловлю себя на том, что спокойно разглядываю лицо спящей кобылы, улыбающейся чему-то во сне.       А затем она открыла глаза, её взгляд был устремлён прямо на меня. Чувствуя себе не в своей тарелке, я уже было поднёс ладонь к лицу, стремясь вернуть свой истинный облик, но Флатти лишь покачала головой. Молча выбравшись из-под одеяла, она пошла в главную комнату, а я, ощущая странную пустоту в разуме, последовал за ней.       Дождавшись, пока я усядусь на полу, она достала из-под стола бутылку с многоцветной жидкостью и зубами вытащила пробку, действуя с такой непринуждённостью, словно проделывала это много раз. Сделав глоток, пони тихо выдохнула и протянула бутылку мне. Уже примерно понимая, что это такое, изучаю напиток. «Ну, разумеется, это от Дискорда».       Тонкий запах Хаоса на удивление приятно щекотал несуществующее обоняние, заставляя сделать глоток. На вкус это очень сильно напоминало эйнус с мятой, очевидно, что напиток менял свой вкус. И почему-то я не сильно удивился тому факту, что напиток просто не пролился на пол.       — Он говорил, что пить это в одиночку не получится. — первая нарушила своё молчание Флаттершай, спокойно глядя мне в глаза. Ну, или в огоньки в глазницах, если быть совсем уж точным.       — Как ты? — мой голос на данный момент, разумеется, не был идеальным для подобного типа разговоров, однако покрасневшие глаза и едва видные клыки позволили предположить, что сейчас её подобное не сильно волнует.       — Я чувствую себя поразительно другой, — получив бутылку назад, кобылка отхлебнула ещё немного. — Твайлайт описывала свои ощущения после аликорнизации, и теперь можно сказать, что я её понимаю. Ты чувствовал себя так же? Когда…       Мне пришлось покачать головой. Виски. Ха.       — Нет, Флатти. Я ведь всё ещё могу тебя так называть? — уточнил я, заметив появившийся на щеках румянец. — Я уже был личом, когда пришёл в этот мир, просто не знал об этом. Что касается моего становления Древним… — тихо плещется напиток, когда бутылка передаётся обратно. — На Земле мне доводилось повелевать куда большими силами, чем я обладаю сейчас.       В глазах пегаски вежливое недоверие. В комнате раздаётся что-то вроде смеха, не очень удачно сымитированного.       — Мне пришлось многим заплатить, чтобы вернуться сюда. Но разговор у нас о тебе, о, великая прародительница местных вампиров.       Понимая, что это шутка, пони лишь улыбается, однако она наконец замечает, в каком состоянии находится моя одежда, и её лицо медленно бледнеет.       — Это… это ведь не я. Да? — Флаттершай гулко сглатывает и нервно елозит в своём кресле.       — Споткнулся, пока шёл от Замка, и упал в кусты, — принимаю облик живого и улыбаюсь краешком губ, однако бледность с её лица так и не прошла.       — Дэс?       Мне оставалось лишь пожать плечами.       — Дэс?       — Я за него, — безмятежно похлопав по остаткам одежды в поисках трубки, достаю искомое и даже умудряюсь найти немного сбора. — Флатти, тебе не кажется, что умножающий знание умножает печали? Я жив, цел, — оглядев невредимую кожу, продолжаю: — и даже немного здоров.       — Дэс! — тихоня повысила голос, не боясь разбудить усыплённого вампирскими чарами кролика.       — Флаттершай, — на мгновение подпустив в голос малую долю силы, я заставил пегаску невольно вернуться в нормальное состояние и нервно поёжиться. — Есть вещи, которые я не рассказываю даже своему табуну, не то, что подругам. Будь добра уважать мои тайны.       К своему ужасу, я увидел, как она торопливо закивала головой, а в уголке глаз блеснули слезы. «Ну что ты с ней будешь делать…» — обречённо подумалось мне, а руки уже сами поставили бутылку на стол, после чего подхватили кобылку. Найдя взглядом своё, человеческое кресло у стены, сел в него вместе с пони, гладя дрожащую Флатти по гриве и бормоча что-то утешительное.       — Прости… — наконец произнёс я, когда перестал дрожать. — Не надо тебе знать, что я вынужден делать. Эх, ты уж прости за всю эту историю со старым заклинанием Твайлайт, не думал, что придётся всё это делать. Но ты не беспокойся, ничего с тобой не будет, твоя жизнь точно не изменится в худшую сторону.       Говорить следующие слова мне точно не хотелось, но понимание в их необходимости росла с каждой минутой этой передряги, куда я втянул пони.       — Но будет лучше, если я пойду домой и… мы просто забудем… обо всем.       Я встал с кресла и в молчании донёс умолкшую кобылу до кровати, с тихим скрипом принявшей вес пегаски. Кажется, она попыталась что-то сделать, но мне хватило простого движения рукой, чтобы пегаска провалилась в глубокий сон. Такой фокус даже Серый Мастер над ней не провернёт: не хватит простому аликорну власти над первой из рода Крови.       Дорога до замка была недолгой, но отвратительной по настроению, однако не все принимаемые в нашей жизни решения приятны для нас.       — Жизнь — говно, и все вы сдохнете. Кроме аликорнов, чтобы этих убить, надо охренеть как постараться.       После этих слов я поёжился — не от мыслей каких, а от прохлады: одежда-то осталась во всё том же состоянии, хорошо хоть кровь высохла начисто. Странно, что Флатти удар не хватил. «Флаттершай» — поправил я сам себя, раздосадовано хватанув кулаком по стене кристального замка.       — Я дома, — даже не пытаясь повысить голос, заявляю темноте главного зала и, тяжело ступая, иду к лестнице: не было никакого желания объяснять Твайли всё, что сегодня произошло. Хотелось пить. Но бессмысленно.       Дверь личной комнаты я пытался открыть как можно тише: мало ли, может Твайлайт занята какими-нибудь исследованиями допоздна, незачем её будить. Хотя, её лаборатория располагалась в другом крыле, так что можно было не беспокоиться. Наощупь найдя в комоде пачку зебринских сигарет, переодеваюсь в «домашнее» и выхожу на балкон уже с зажжённой сигаретой во рту.       — Пиздец, — печально и кратко была описана ситуация с Флаттершай. Что-то кашлянуло над головой. Медленно выдохнув дым, обречённо поднимаю голову и встречаюсь взглядом с сидящей над головой пегаской, примостившейся на кристальном выступе, как какая-нибудь пигалица. — Эхх… — вытянув руки, жестом приглашаю пегаску спуститься. Распахнув крылья, кобылка спланировала точно в руки, вцепившись всеми четырьмя ногами. — Чудо в перьях.       — Угу, — раздалось где-то с уровня груди.       — Не передумаешь? — Молчаливо трясёт головой, аккуратно складывая крылья. — Ох, деяния мои тяжкие, — на манер давнего народа издаю печальный вздох и затягиваюсь сигаретой, не выпуская пони из рук. — Затушить?       — Не надо, — тихо шепчет пегаска, после чего я молча несу её в комнату и, не выпуская пони из рук, ложусь на кровать, помещая её на грудь, словно очень большую кошку. Сигарета отправляется в пепельницу, все ещё источая ароматный дым.       — Глупая добрая пони. И чего тебе не живётся в покое и спокойствии? — она лишь беспомощно улыбается, вновь с трудом сдерживая слезы. — Не думал, что так быстро от моего заклинания проснёшься.       — Я ведь первая из вампиров, — слабо улыбается Флаттершай. — Даже по запаху тебя нашла.       — Я ведь никакого запаха не име… а-а-а… — замолкаю я, вспоминая про пропитанные кровью ошмётки одежды. — Вампирша.       Передвигаю пони на кровать спиной ко мне, после чего укрываю нас двоих одеялом. Пегаска прижимается ко мне спиной, и я невольно улыбаюсь, когда мягкая шёрстка касается голой кожи. «Ну хоть трусы догадался оставить» — от непрошенной мысли хочется поморщится, но предпочитаю лишь уткнуться лицом в розовую гриву.       — Вампирша, — тихонько соглашается она. — Но без тебя неуютно и страшно. С тобой можно говорить свободно, ты от всего защитишь и не будешь напоминать мне, какая я трусиха.       — Слышал я рассказы об одной кобыле, — начал я издалека приглушенным гривой голосом, — что могла укротить даже разъярённую мантикору, а взглядом своим повелевала василисками.       — Кокатрисом. И то одним, — не преминула она понизить свои заслуги егерь, за что была немилосердно куснута за ухо. — Ай, ай-ай-ай, ладно-ладно, я молчу! — на этот раз голос определённо был повеселее.       — Так вот. Она была столь храбра и сильна, что… Ну вот, ты меня сбила… А, точно, она заставила даже дракона плакать горькими слезами и просить прощения!       Кобыла несильно лягнулась, вынуждая замолчать.       — Он изначально был хороший, вот и послушался.       — А я хороший? — пришлось невесело усмехнуться.       Пони заворочалась, поворачиваясь ко мне лицом. Её бирюзовые глаза отчего-то напомнили мне Луну, однако додумать мысль у меня не получилось: мягкие губы пони коснулись моих, и тело словно пронзило током. Нежный, осторожный поцелуй отличался от всего, что мне пришлось пережить с другими пони, и когда Флаттершай немного отстранилась, её щеки буквально полыхали от смущения.       — Ты хороший… человек, которому приходится делать тяжёлые и плохие вещи. Я знаю, что недостаточно храбра, чтобы стоять с тобой и принцессами бок о бок, когда что-то происходит, но мне приятно видеть, что после всех этих приключений ты вновь возвращаешься в Понивилль и превращаешься в обычного жителя нашего городка. И… — она набрала воздуха в грудь, отчего её нагрудный мех забавно распушился, — я хотела бы быть рядом, хотя бы в моменты мира, если уж не могу помочь тебе как-то иначе.       — Глупая, храбрая кобылка, — я невольно слегка улыбаюсь, когда притягиваю Флаттершай к себе, заключая её в объятья. — Я стараюсь не брать своих возлюбленных в приключения, обычно или их самих что-то туда тянет, или они спасают мой круп из неприятностей, но честное слово, это случается не чаще, чем раз в неделю.       Пегаска еле слышно хихикает и тыкается своим носом в мой.       — Дэс…       «Подумай последний раз, ибо будущее может оказаться не столь весёлым…»       — Я люблю тебя, — прозвучали слова, что заставили моё сердце сжаться от странных чувств. Была ли то радость от этих слов, жалость к пони, что сама не представляла, во что могла вляпаться, или что-то иное?..       — Я тоже тебя люблю, моя дорогая Флаттершай, — слова легко срываются с губ, заставляя глаза пегаски сиять от переполняющих её эмоций. — Но всё равно глупышка. Теперь моя глупышка.       Она мило улыбается и сама тянется вперёд для поцелуя. Сейчас он был на удивление жадным и настойчивым. Когда пони вновь отодвинулась назад для того, чтобы наконец глотнуть воздух, её глаза на мгновение приобрели красный оттенок.       — Испортил я тебя, — честно признаюсь я кобыле, на что она яростно мотает головой.       — Нет. Если бы я оставалась всё той же Флаттершай, никогда бы не сделала то, что сделала сегодня. И всю жизнь жалела бы об этом. Помнишь, были в Кантерлоте с подругами? Я ещё тогда купила духи, чтобы тебе понравиться, а потом…       — А потом кое с кем сторожили в кустах, — улыбаюсь покрасневшей пегаске. — Ну, хоть смущаться все ещё можешь, а то что это такое было бы: Флатти, которую никак не смутить.       — У-у-у! — возмущённо застучала она передними ножками по мне по груди, после чего рассмеялась вместе со мной.       — И что же нового добавила вампирская сущность в нашу скромную кобылу? — улыбаюсь я, однако внезапно чувствую, как сердце пропускает удар, когда её копытце скользит по моей коже вниз и касается трусов. Её больше глаза с поволокой смотрят под одеяло, нижняя губа слегка прикушена.       — Может, мой любимый сам узнает?

Алчущие (18+)

      Она начинает нежно водить мягкой частью копыта по бугру на ткани, и, несмотря на ярко-красные щёки, кобыла определённо не собирается отступать.       Осторожно и немного нервно вздохнув, когда ладони человека заскользили по жёлтой шёрстке, Флаттершай невольно изогнулась от удовольствия, ощущая странное тепло, прокатившееся по телу такой манящей и желанной волной…       — Я… я правда не знаю, как это делают люди… — слегка задыхаясь бормочет кобыла, нервно дёргая задней ногой.       — И как пони тоже? — хоть в голосе человека и сквозила усмешка, сейчас он определённо говорил с хрипотцой, и пегаска внезапно поняла, что ей это… нравится? Ей нравится, как она влияет на этого жеребца, и кое-что твёрдое под её копытом определённо говорит о том, что пони не ошибается в своих предположениях.       И ей определённо нравилось, как Дэс её касается, глядя ей прямо в глаза. Ей казалось, что у принцессы Луны были выразительные глаза, намного красивее, чем её собственные, но сейчас кобыла не могла отвести взгляд от этого яркого цвета. Наверное, второй раз за всю свою жизнь она понимала, где хочет быть и с кем. Она может быть вместе с человеком, ощущать его тепло, ловить на себе те самые взгляды, что он иногда бросал на кобыл своего табуна, когда они были в замке, чувствовать его запах…       Ладони парня легли на её спину, и пони невольно застонала, громко, протяжно, выгибаясь дугой и прижимаясь всем телом к человеку, ощущая запах его кожи, не похожий ни на что иное.       Сомнения касаемо своего места и своей роли смылись чистым наслаждением, и внезапно Флаттершай осознала, что она не хочет больше смущаться. Она устала быть тихой и незаметной для всех окружающих её пони, ей хочется сообщить всему миру о том, что она наконец счастлива.       — Ах, да, пожалуйста, любимый! — кобыла ощутила восторг, произнося это слово, словно утверждая самой себе, что есть кто-то, кого она могла бы так назвать, и никто в этом мире не посмеет сказать обратное!       Его движения становились настойчивыми, но не грубыми: одна рука опустилась вниз, сжимая бедро, в то время как вторая коснулась её пушистой щёчки и мягко почесала нежную шёрстку.       — М-м-м, вот так… — прикрыв глаза, она начала сильнее гладить член парня через ткань, вновь прикусывая нижнюю губу и чувствуя как своё, так и его нетерпение.       — Флатти, — от его голоса у самого уха по коже бегут мурашки, однако она не собирается открывать глаза, наслаждаясь моментом, — хочешь, чтобы эту ночь ты ещё долго не забыла?       Пегаска приоткрывает глаза, с трудом фокусируя взгляд на лице жеребца, тьфу, человека. А, впрочем, какая разница?       — Буквально один глоток, — он пододвигает свою шею поближе к ней, и пони испуганно отодвигается, непонимающе глядя на возлюбленного.       — Я… я не хочу, — Флаттершай непонимающе смотрит на человека. — Зачем?       На лице парня играет ехидная усмешка, он оставляет на её губах быстрый поцелуй.       — У меня особенная кровь, а ты вроде хочешь стать моей особенной пони? Поверь, тебе понравится.       Она нервно пододвигается поближе к Дэсу, а он начинает ещё активней скользить руками по её телу, вынуждая пони слабо застонать: человек специально избегал всех… интересных мест, подталкивая её к этому жуткому делу. Но если человек сам просит…       Она почувствовала, как во рту отрастают тонкие, острые клыки и странный инстинкт заставляет пегаску вонзить их в шею человеку. В рот хлынула жидкость, сделав глоток которой, Флаттершай в экстазе застонала от нахлынувших на неё чувств и эмоций. Это… это было непередаваемо, она никогда не могла даже отдалённо представить себе, что кровь может иметь такой вкус. Ощущая просто непередаваемый экстаз и возрастающую похоть, она при этом умудрялась не терять голову и ограничилась лишь двумя глотками, краем разума удивляясь тому, что ранки тотчас затянулись от её слюны и что глазах Дэса плескались отголоски её же эмоций.       «Мы… чувствовали одно и то же?» — казалось, она опьянела с этих двух глотков. Ей вскружило голову, а чувство возбуждения прочно вцепилось в каждый нерв тела, пробуждая весь спектр эмоций и желаний. Но среди них было главное, которому она последовала незамедлительно: толкнув человека так, чтобы он откинулся на спину, Флаттершай взобралась на него сверху и начала осыпать поцелуями голую кожу, медленно двигаясь вниз, едва сдерживаясь, чтобы не броситься к «главному блюду» сразу. Её попка задралась вверх, покачиваясь из стороны в сторону, а розовый хвост давно сдвинулся в сторону, чтобы прохладный воздух комнаты хоть немного охладил её набухшие половые губы.       — А я многое о тебе не знал, — слышит она сквозь пелену похоти, но слова едва пробиваются до сознания: у Флаттершай прочно сорвало крышу и сейчас от привычной всем стеснительной пони осталось ровно ничего.       Добравшись, наконец, до трусов, она специально отрастила длинные клыки и вцепилась в ткань, потянув её вниз. Уставившись на стоящий член, кобыла томно застонала и провела языком по плоти, впитывая запах самца. Да, здесь нейтральный запах человека сменялся на запах разгорячённого самца. Раз за разом покрывая член быстрыми поцелуями и мимолётными прикосновениями языка, Флаттершай осознала, что завелась не меньше, чем Дэс, а то и больше.       Рэрити как-то давала ей журналы, надеясь пробудить эту сторону кобылки. Слишком много разных журналов. Разумеется, она сказала подруге, что почти ничего из этого не читала. Разумеется, единорожка сделала вид, что поверила подруге, вернувшей всю кипу интересного чтива только через месяц. Но теперь она была готова поблагодарить модельершу за то, что прочитанное определённо отложилось в дальней части её сознания.       И сейчас она, облизываясь, поглядывала на кончик члена, несколько обрадованная тем, что по форме он отличался от всего того, что Флаттершай видела в журнале.       Открыв рот, она обдала эрегированный орган горячим дыханием, после чего немедленно опустила голову, нанизывая её на член и лаская ствол языком. Судя по стону человека, пони определённо неплохо справлялась со своей задачей. Однако эти ласки лишь раззадоривали кобылу, отчего та наконец выпустила член изо рта и повернулась к человеку задом, виляя бёдрами. Рэрити говорила, что у неё прекрасная фигура, и, повернув голову назад, Флатти определённо увидела подтверждение словам подруги во взгляде человека. А значит, пора бы наконец попробовать то, чего ей так давно хотелось: поудобней расставив ноги, пегаска опустилась пониже и, помогая себе передней ногой, направила парня внутрь. Её ноги задрожали в тот момент, когда член коснулся её киски, и она с размаху нанизалась на ствол.       Дыхание Флаттершай сбилось, она могла лишь беспомощно хватать воздух, высунув язык и широко раскрыв рот.       — А-а-ах… — наконец смогла выдавить из себя кобыла, не замечая, что её крылья широко распахнуты от напряжения и удовольствия. — О, Селестия, как же хорошо… — пони с трудом совладала с ногами, после чего почувствовала, как человек пытается приподняться. — О-ох, нет уж. Лежи, я-я сама-ах! — приподнявшись, она вновь насадилась на член, простонав что-то уже совсем невнятное, после чего начала буквально скакать на стволе, не обращая внимания на высунутый в экстазе язык и тонкую нить слюны, стекающую из уголка рта. — Да-да-да… это так, так приятно, я хочу ещё, больше, да! М-м-м!       На мгновение закрыв рот, пегаска повернулась к наслаждающемуся этими скачками человеку и быстро поменяла позу: ей хотелось видеть, смотреть ему в глаза, пока она будет его ублажать! И вновь у неё начинает рефлекторно открываться рот, а язык сам высовывается наружу, словно так она сможет уловить немного больше воздуха, пока прыгает на своём возлюбленном, даже не стараясь сдержать стоны и радостные выкрики.       К приятному удивлению Флаттершай, её непристойное поведение… нравилось Дэсу? Она видела в его глазах любовь, смешанную с отчётливой похотью, и понимание того, что она — причина этого выражения лица, заставляло её лишь активнее двигаться, с радостью ощущая, что её любовник двигает бедра ей навстречу, стараясь войти как можно глубже в её влажную, похотливую киску.       Наклонившись вперёд, она легла на грудь человека и довольно вскрикнула, когда его руки вцепились в её мягкую попку, а член с удвоенной силой пронзил её.       — Ох-х-х… если бы я знала… если бы я знала, как это хорошо… — сказала пони в лицо парню, ощущая, как перед глазами начинает темнеть от подступающего оргазма.       Миг — и она вскрикивает от удовольствия, безвольно и беспорядочно взмахивая крыльями. Кажется, она ещё сильнее сжала его член влагалищем, но, когда пелена удовольствия хоть немного спала, Флаттершай отчётливо осознала, что человек все ещё не кончил.       — Это… ты… что?.. — она напоминала самой себе пьяную кобылу, но сейчас большая часть её страхов или особенностей поведения были где-то там, в коттедже. — Даже я уже…       — О, так об этом твои знания, фух, о неизвестной зверушке тебе, х-ха, не сказали? — он говорил с небольшими паузами, всё ещё обуреваемый желанием, однако находил в себе силы хохмить.       — Ты не зверушка! — более-менее приведя своё дыхание в порядок, Флаттершай настойчиво целует Дэса, отмечая приятное ощущение, когда её соски касаются гладкой кожи человека. — Ты определённо намного лучше.       На его лице появляется ухмылка, глаза на мгновение вспыхивают бирюзовым огнём, и невидимые руки стягивают кобылу с парня, укладывая её на спину в беззащитную позицию.       — Хватит уже, побыла сверху, — ухмыльнулся он, опускаясь к её вымени и прихватывая один сосочек зубами, а второе вымечко накрывая ладонью и сильно сжимая. Запрокинув голову от нахлынувшего удовольствия с нотками слабой боли, она пытается дёрнуть задними ногами, но они, к счастью, пинают лишь воздух.       — Ох-х-х, да, тебе нравится мои малышки? Они тоже хотят немного любви.       Даже не представляя, что вообще могла бы сказать нечто подобное, пегаска лишь протяжно стонет, когда язык человека начинает ласкать то один сосок, то другой. Хотелось, чтобы он сделал что-нибудь ещё, был погрубее с ней… Ей хотелось ещё немного чего-то, но что именно ей додумать не дали, когда зубы парня прикусили её клитор, заставляя восторженно завопить от мгновенно пришедшего оргазма.       — Вот так, да… — она бормотала что-то ещё себе под нос, но лишь бессильно замычала от удовольствия, когда язык Дэса проник в её киску. Кобыле оставалось лишь бессильно дёргать задними ногами и пытаться хлопать крыльями, однако его ласки прекратились, и она почувствовала, как твёрдый член парня скользит по её вымени.       — Да, так приятно, — пони прислушалась к странным ощущениям, пока член скользил между её холмиками вымени, и счастливо улыбнулась, чувство опьянения от выпитой крови все ещё гуляло по телу, периодически усиливая чувствительность в самых неожиданных местах, и, кажется, сейчас Дэс вновь угадал, чего хотелось её одурманенному телу.       — Так ведь лучше? — опьяневшими от эмоций глазами посмотрела она на парня, сжав вымя передними ногами, чтобы усилить ощущения человека. — Вот, да… — Пони определённо нравились эти ощущения, но бурлящая кровь требовала большего.       — А теперь давай вот так, — томно потянувшись, она перевернулась на живот и приподняла круп вверх, мазнув хвостом по лицу Дэса. — Возьми меня, жёстко, — она в предвкушении расправила крылья и позволила им опуститься на кровать, впрочем, те вновь встали торчком, когда человек взял её за бёдра и единым движением вошёл в её влагалище.       — Ох-х-х… — только и могла просипеть кобыла, ощущая резкие толчки внутри себя, пока её, самую скромную кобылу Понивилля, держали за основание хвоста и быстрыми движениями вбивали член на всю длину. Она едва могла сдерживать крики удовольствия, радуясь тому, что хотя бы переднюю часть тела не надо было пытаться держать на весу.       Почувствовав, что свободной рукой он схватил её за гриву и потянул на себя, Флаттершай пронзительно взвизгнула от накатившего оргазма и начала ещё активней двигаться навстречу любовнику, поддаваясь животным инстинктам кобылы, которую покрывает главный жеребец.       Запрокинув голову назад, она с удовлетворением увидела в глазах человека подступающий оргазм и постаралась ускориться ещё сильнее, нанизываясь на член. Войдя в неё в последний раз, Дэс закрыл глаза, заполняя матку кобылы горячей спермой. От этого ощущения кобыла в очередной раз кончила, сжимая его естество стенками влагалища, словно старалась выдоить из любовника всё до последней капли. Тяжело выдохнув, парень вышел из кобылы, позволяя ей упасть набок, и повалился рядом с ней, лицом к лицу.       По крови все ещё гуляло удовольствие, голова казалось такой лёгкой, лишённой проблем….       — Неужели это от крови? — наконец решилась спросить кобыла: мысли, не связанные с постелью, казались ненужными и глупыми, как и все те предрассудки и страхи, что гнездились в её разуме до превращения в дворянку Ночи.       — Это твоё первое кормление, а учитывая, чью кровь ты выпила, да ещё и в какой ситуации… Думаю, ты не сильно против, — он усмехнулся, восстанавливая дыхание, но кобыле определённо было ясно, что одного раунда ему не хватит, а ей… она будет лишь «за».       — Первое? Я бы на кладбище…       — То было превращение.       На мгновение глаза Дэса потемнели, после чего он притянул кобылу к себе. Чуткие пальцы вновь пробежались по жёлтой шёрстке, вызывая невольную щекотку, переходящую в приятное тепло, идущее из груди и медленно опускающееся вниз.       — Ты, уф, можешь ещё раз? — глаза уже привычно заволокла пелена удовольствия, когда руки начали гладить особое место между крыльями и затвердевшие соски.       — Давай проверим.       Их губы встретились, и длинный, ловкий язык пони начал исследовать рот человека. Когда воздуха совсем уж стало не хватать, они, наконец, позволили себе сделать жадный глоток, после чего прижались друг к другу, словно боялись потеряться.       — Я хочу ещё. — Прошептала Флаттершай, ощущая, как кровь вновь начинает пульсировать в висках.       Сильные руки поднимают её на мгновение в воздух, а потом она обнаруживает себя лежащей на человеке, а его ладони исследуют тело пони, заставляя её хихикать от неожиданной щекотки, а затем почти в тот же момент — стонать от похоти. Он определённо мог мучить её ещё очень долго, а потому она сама решила проявить инициативу, отодвинувшись назад и передней ногой направляя стоящий член парня в свою киску. Не удержав равновесия, она чуть было не упала вперёд, однако он вовремя поймал её копыта ладонями, позволяя кобыле опираться на них. Приноровившись к такой необычной для пони позе, она начала двигаться, радуясь возможности ускоряться и замедляться, как ей самой бы захотелось. На этот раз она довольно быстро перешла от ритмичных движений до бешеной скачки. Изо рта вновь вырывались громкие стоны, её соки стекали по коже Дэса и впитывались в светлые простыни, а хвост щекотал ноги человека. С каждым разом опускаясь на член, Флаттершай поймала себя на мысли, что занимаясь… сексом, она невольно начинала открывать рот и высовывать язык, пытаясь хоть как-то справиться с волнами похоти и чистого удовольствия. Она посчитала было, что это слишком пошло и неприлично, однако с изумлением обнаружила, что такой вид лишь подстёгивает человека, а раз самому человеку нравилась её неприличная… громкость и вид, то она была лишь рада. Очень рада.       Утомившись сама и утомив парня, она наконец затрепетала от ощущения изливающейся в неё спермы и опустилась вперёд. В голове мелькнула шальная мысль, которая даже не подумала бы появиться в её голове в иное время. Но сейчас, когда страсть бурлила, а она была наедине с Дэсом, на ум приходили кобыльи сплетни и беседы, что она вела с Рэрити в спа-салоне. И она была точно уверена, что не сможет попросить Дэса о подобном в ближайшем будущем, когда опьянение кровью схлынет и она пожалеет о том, что попросила парня, но… Модельерша определённо говорила, что жеребцам подобное нравится, а она как раз совсем недавно получила новое тело, которое приняло в себя лишь напиток Дискорда да пару глотков крови…       — Кхм… — даже несмотря на пьяное состояние разума, её внутренняя скромность пыталась сдержать последние барьеры приличия. И-и-и напор осаждающих был сильнее, чем слабая оборона пуританства. — Дэс, а ты не хочешь попробовать меня всю? Другую часть меня, — уточнила она, приподнимая круп и покачивая им из стороны в сторону. — Я такая беззащитная, потерявшая последние остатки разума несчастная кобыла, я даже не вспомню о том, что могло произойти под конец этой ночи, например… — будь она той, старой Флаттершай — уже давно получила бы сердечный приступ, сейчас же пони приблизила лицо поближе к уху человека и жарко прошептала: — например, как принц Эквестрии воспользовался несчастной пегасочкой и трахнул её прямо в попку.       — Рэрити очень плохо на тебя влияет, — прошептал он на ушко пегаске, пока та обнимала человека.       — Так заметно?       — Ну, от кого бы ещё ты набралась таких основ, любимая? Но ты уверена в этой просьбе? — он почесал свою, именно свою, кобылку за ушком, наблюдая, как её глаза потихоньку сходятся к носу. Встрепенувшись, Флатти смущённо улыбнулась и ответила долгим, жарким поцелуем, после чего слезла с парня и повернулась к нему задом, отодвигая хвост в сторону и невольно «мигая» человеку.       — Я не буду сильно обижаться, если ты будешь не очень нежен, — практически мурлыкнула кобыла, выгибая спину в чисто животном жесте подчиняющейся кобылы.

Алчущие

      Когда сон поглотил нас обоих, передо мной предстал уже знакомый замок на бескрайней равнине, покрытой темно-синими цветами.       — Вот что отсутствие Саммоны с душой-то делает, — довольно потянувшись, кошусь на застывшую пони, смотрящую прямо перед собой. — Флатти, что-то не так? Ах, да, эффект прошёл, и память начала возвращаться, точно.       После этих слов пегаска честно попыталась потерять сознание, однако мир снов подобного варианта точно предложить не мог. Кобыла заметалась на месте, стараясь не смотреть в мою сторону. Прислушавшись к нервному бормотанию, я могу лишь различить нечто вроде «какой кошмар» и «как вообще в глаза смотреть». Наблюдать за процессом было достаточно забавно, но определённо негативно для самооценки и ментального здоровья Флаттершай, потому я ловлю момент и подхватываю пони на руки, в очередной раз радуясь тому факту, что они достаточно лёгкие.       — Хватит. — От звука голоса пегаска замолкает на полуслове, жалобно глядя мне в глаза. — Давай так, ты прямо сейчас говоришь, что тебе не понравилась эта ночь, и мы больше никогда не вспоминаем о моей крови. Идет?       На лице у кобылы отображается целый шквал разнообразных эмоций и мыслей, однако единственное, что доносится из её рта, это тихий писк.       — То-то же, — киваю с важным видом и ставлю любовницу на первую ступень замковой лестницы. — Пойдём, они ждут.       — Они? — кобыла пытается обогнать меня, чтобы поймать взгляд, однако по моему лицу определённо не понятно, о чём я могу думать.       Подъем продолжается в молчании, становящимся всё более напряжённым по мере приближения к дверям. Однако мне это уже наскучивает, и я щелкаю пальцами и переношу нас в зал. На этот раз помещение окрашено в светло-синие тона, а на месте Саммоны возвышается обелиск, обтянутый прочными цепями, прибитыми к полу.       — О, я смотрю, вы пришли к какому-то соглашению, — довольно бодро заявила Селестия, стоило только нам появиться. — Флаттершай, я рада видеть тебя… здесь, — принцесса обвела зал передней ногой и жизнерадостно улыбнулась застывшей пегаске.       — А… я… мы с Дэсом… — начала было оправдываться Флатти, однако я лишь безмолвно сгрёб пони в охапку и направился в сторону уютного кресла, куда и поместил его хозяйку, с удовлетворением заметив, как над креслом зажегся её символ, после чего сел уже в своё место.       — Уважаемые кобылы табуна, — с улыбкой на лице начал я, дождавшись, пока все, даже Кризалис, помашут Флаттершай и получат робкие помахивания в ответ, — я хотел бы представить вам мисс Флаттершай, мать рода Алчущих, как новое пополнение нашей дружной компании.       — Флаттершай… из рода Алчущих? — Кризалис недоуменно перевела взгляд с кобылы на меня. — Мне казалось, она из семьи пегасов.       — Я потом всё объясню, — машет ногой Селестия, стягивая с головы обруч табуна и внимательно исследуя украшение. — Интересно, с какой стороны появится…       — Появится что? — к счастью, голос к пегаске вернулся достаточно быстро, как и уверенность в себе, занятая у вампирской части души...       — Йей, на моей! — победно клацает копытами Луна, подбегая к Флатти и заключая её в объятия: обручи всех кобыл табуна изменяются, добавляя кьютимарку кобылы, а на голове пегаски материализуется такой же обруч.       — А теперь, — когда поздравления и обнимашки схлынули, я мог задать, наконец, вопрос. — может объясните мне, про какие ещё стороны ты говорила?       — Ну, это просто, — спокойно отвечает Селестия, показывая мне обруч. — Видишь, от твоего символа в центре идём мы с Луной, затем наши возлюбленные. За мной идёт Твайлайт, за Луной — Зекора, теперь Флаттершай. Значит, последняя кобыла будет идти за мной! А Кризалис у нас из-за своей природы на внутренней стороне обруча.       — Ещё не хватало светиться на весь белый свет моей принадлежностью к понячему табуну, я помру со стыда, — буркнула королева, однако ни единая душа в зале ни на секунду не поверила чейнджлингу.       — Вы, я смотрю, уже поделили сферы влияния за моей спиной, — с шутливой угрозой в голосе я встаю напротив Сестёр, однако Зекора и Твайлайт тотчас оказываются по бокам, с шутливой угрозой готовясь отразить нападение. — А, так вы себе уже приспешниц подобрали?! Ну всё, ваши крики о помощи никто не услышит.       — По крайней мере, мы не пытаемся выкричать свои лёгкие, как кое-кто в постели, — на лице Твайлайт появляется хитрая ухмылка, а на лице Флаттершай — неприкрытый ужас. — Ставили бы барьер тишины, неуёмные!       — Вот сама бы и поставила! — парирую я, отходя к пегаске и взъерошивая ей гриву. — Чего не сделала то?       Несколько секунд аликорночка пытается подобрать ответ, безмолвно открывая и закрывая рот, однако не находит, чем крыть этот аргумент, и с надеждой произносит: «Во имя науки?»       — Извращенка, — припечатывает свою любовницу Кризалис, деланно зевая в изгиб ноги. — Могла бы попросить, этот жеребец вас двоих обслужил бы.       — Ещё одна извращенка, — я делаю неутешительный вывод, улыбаясь смущённой пегаске. — Не бери близко к сердцу, они это любя. Очень сильно иногда любя, угу, — это я говорю уже себе под нос.       По стенам замка пробегает волна изменяющейся материи, и мир грёз мягко, но настойчиво выталкивает нас в реальность.

Глава 19.2 Первый из Алого Легиона

      — Уже утро?.. — первое, что слышу я, когда открываю глаза, щурясь от утреннего солнца и понимая, что момент перехода в реальный мир на самом деле растянулся достаточно, чтобы мы с Флаттершай проспали до самого утра. Думается мне, остальные кобылы проснулись в тот же миг, как вышли из грёз.       — Разница между мирами, не обращай внимания, — поцеловав заспанную пегаску, в очередной раз поражаюсь силе милоты, что исходила от Флаттершай. Таким и убить можно неподготовленного наблюдателя. И вампирская сущность её не сильно изменила, по крайней мере, на первый взгляд.       Взъерошив густую гриву пони, переворачиваюсь на другой бок и замечаю бутылку с водой на прикроватном столике. Да, Твайлайт тут определённо была. Понимая, что в душ идти всё же придётся, передаю воду пегаске и сообщаю о том, что здесь была её подруга. Полюбовавшись оттенками красного на жёлтой шёрстке, тянусь к халату и замираю на месте, ощущая приближение слуги.       Дверь на балкон едва выдерживает неуклюжее приземление кобылы в серой броне, однако затем жалобно звенит и рассыпается, когда в него врезается уже вторая псевдопони. Пегаска пронзительно пищит и бросается под одеяло, в то время как я с мрачным лицом рассматриваю приходящих в себя вестников.       — Я полагаю, вы с дурными вестями, — делаю я неутешительный вывод, натягивая халат и переводя взгляд с одного члена Серого Легиона на другого.       — Повелитель, — склоняют головы оба существа, после чего принимают облик чейнджлингов с серыми глазами. — Повелительница, — теперь уже в сторону Флаттершай. Всё-то они знают, призванные из загробного мира, ничего от них не скроешь.       — Это очень важно, — левая… ну, хорошо, в любом случае это кобыла, косится на пегаску.       — За мной. Флатти, дорогая, душ и ванна вон там, — указал я на неприметную дверь в самой комнате. — Сходи к Твайли и скажи, что я занят. Она тебя накормит, у Спайка сегодня день морских блюд и готовит он их просто прекрасно.       Поцеловав кобылу в лоб, выхожу в коридор и двигаюсь вперёд: в замке Твайлайт у меня не было специализированного кабинета с отчётами, как-то руки не доходили выклянчить себе отдельное для этого помещение, а потому мы зашли в ближайший зал, где я повернулся к нервно переступающим с ноги на ноги кобылам.       — Повелитель, это правда срочно! — в голосе не-мёртвых, к моему удивлению, прозвучал страх, да и сами они были полны нервозности. Дождавшись кивка, одна из них затараторила:       — На восточных окраинах Вечнодикого леса буквально этим утром мы обнаружили, что на один из наших патрулей напали. Они переводили простых путешественников через Лес и подверглись нападению. Повелитель… и гражданские, и воители Серого Легиона того патруля… Они мертвы. Окончательно.       На мгновение мне показалось, что я оглох. Непонимающе уставившись на своих слуг, попытался собрать данные в одну картину.       — Ты хочешь сказать, что кто-то сумел не просто уничтожить тело Серого легионера, но и… стоп, гражданские? Сколько? Кто?       — Простые торговцы, семья из двух жеребцов, нескольких кобыл и жеребят. Повелитель… вы просили говорить, если дело касается…       — Стоп. Даже не вздумай говорить… — я с размаху впечатал кулак в кристальную стену. — Кто?       — Дарк Флейм, Повелитель. Кажется, это сообщение именно вам, так как он был найден ещё живым, к его груди была прибита табличка с надписью «предатель своего вида». Он был жив, когда мы отправились в путь. Наши и единороги, мы мобилизовали несколько отрядов и везём его напрямик через Вечнодикий Лес. Повелитель… целебная магия на него почти не работает.       В груди стало жарко, гнев, словно магма, вот-вот грозился излиться наружу, и Серые Легионеры это ощущали — от них ощутимо веяло страхом, страхом полной и конечной гибели. И лишь слабый отголосок душ двух кобыл удерживал меня от того, чтобы в ярости не изгнать гонцов. «А кусочек её души передался так незаметно, что я и внимание не обратил» — странная мысль, словно из другого мира, вернула мои мысли в разумное русло, заставляя злость утихнуть.       «Проклятье, сперва я потерял чейнджлинга, который в теории мог источать любовь, теперь я потеряю пони, которому умудрился переписать судьбу… Ну уж нет».       — Ну уж нет, — произнёс я вслух, резко открывая дверь. — Сможете учуять этот отряд?       — Он скоро будет у дома Зекоры, Повелитель, — согласно кивнули кобылы, едва поспевая за мной.       Буквально влетев в комнату, я с радостью отметил, что Флаттершай там уже не было. Одеться было делом пары минут, и вскоре мы втроём взлетаем с балкона дворца: логично предположив, что по воздуху будет быстрее, меняю облик в последний момент и как можно быстрее машу крыльями, надеясь успеть, перегнать смерть.

* * *

      Мы заметили их издалека: большая группа летящих существ, часть которых отбивалась от диких облаков, другая с той или иной степенью бережности несла свой груз. Вперёд всех легионеры тащили носилки, приняв облик чейнджлингов из-за стабильности их полёта, пару целителей единорогов уместились на спинах парочки легионеров, постоянно держа тело пегаса в целебном поле.       Заметив нас, они слегка замедлились и начали опускаться к хижине, повинуясь моему телепатическому приказу. Едва коснувшись земли, я принял человеческий облик и бросился к носилкам, на которых лежал горе-алхимик. Он был в сознании, несмотря на множество ран и изломанные крылья. Скосив взгляд в мои сторону, жеребец слабо ухмыльнулся.       — С-гх-сходил в патруль, — слабеющим голосов произнёс жеребец, с трудом находя в себе силы, чтобы вздохнуть.       — В сторону, — раздражённо отпихнув целителя единорога, вбрасываю в чары тёмного исцеления колоссальный объем магии, параллельно облегчённо вздыхая: успел, жив ещё, сейчас-сейчас, с такими чарами я его тело заново воссоздам и…       Заклинание, которое могло исцелять хрупкую магическую структуру крыльев пегаса, бессильно скатилось по ауре Флейма, заставляя меня изумлённо уставиться на пони.       — Какого хера? — на этот раз я самолично направил витающую вокруг меня магию Тьмы в непростые чары — и с ужасом увидел, как они рассыпаются бессильными искрами. — Ты! — Я ткнул пальцем в ближайшего целителя-единорога. — Обезболивающее, живо!       Стоило кобыле кинуть целебные чары, как они распались ещё на подходе. «Зря они тащили их с собой, их целебное поле не действовало. Он жив лишь благодаря переписанной судьбе, но и она в таком положении его не удержит…»       — Почему ничего не работает… — я начинаю плести разнообразные чары, однако все они испаряются без следа.       — Не п-повезло… — тяжело выдыхает пегас, видя наши попытки. — Так и не сде… гх…       — Я тебе дам, отключаться он тут будет! — прикрикнул я на Флейма, но внутренний голос упорно говорил, что время моего несостоявшегося ученика подходит к концу.       — Дайте… гх… уйти, как воин, а не… — он закашлялся, после чего сплюнул кровью, — как глупый фокусник.       В моей руке материализовался тяжёлый двуручник, эфес которого я вложил в холодеющие ноги жеребца. Почувствовав тяжесть, он неосознанно вцепился в неё, не отводя взгляда от моего лица.       «Он не выживет…»       — Честь и долг — превыше всего!       — …превыше всего, — перебарывая боль и страх пробормотал Флейм.       — В сердце рыцаря чистые помыслы.       — …чистые помыслы… — По глазам было видно, насколько невыносима становилась боль в преддверии кончины.       — Его меч защищает невинных, его сила помогает слабым. Держись, Флейм, держись! Повторяй слова Кодекса! Его слова всегда истинны. Его гнев карает злодеев.       — Его гнев… — глаза жеребца помутнели, когда он выдохнул последние слова, — карает…       — Повелитель, — моего плеча коснулось копыто Серого легионера.       — Я знаю. Где… где остальные?       Закрыв глаза пегасу, я встал на ноги и последовал за слугой, приведшим меня к лежащим на земле телам. Серые легионеры, после смерти обратившиеся в чейнджлингов, чьи тела были сосудами для существ из-за грани. На хитине не было видно следов от ран, видимо, смерть скрывает всё, лишь разрез на горле остался. Затем…       Опустившись на колени, я провёл рукой по телу жеребёнка. Ещё пустобокая, со светлой шёрсткой… Её смерть была болезненной, раны были нанесены с особой тщательностью. Раны, которые я уже мог видеть в книгах. Клинки грифонов. Переведя взгляд на других пони, я ощутил в глубине души пустоту и странную боль, словно сознание моё разделилась на две части. Первая безмолвно взирало на трупы пони, вторая же содрогалась от переполняющих её чувств.       Я убил и замучил столь многих, но эти жертвы… Все это должно было остаться в моем мире, там, где жестокие и безумные люди убивают себе подобных, не здесь. За что они умерли? В чём были виновные вот эти пони? Вот та кобыла, чья шерсть побурела от крови, вон тот жеребец, чьё лицо изуродовано до неузнаваемости?       — У нас были наблюдатели? Кто-нибудь из соседних отрядов?       — У нас есть свидетели из… ну, вы их знаете, — ближайший пони указал в сторону Понивилля. — Их отправили с другими.       — Их?       Почувствовав чужое присутствие, я повернулся к деревьям и встретился взглядом с алмазной собакой. Да, я вспомнил — спасённую из плена других псов, вылеченную и отправленную в родное племя по моему указу. Вождь племени положительно воспринял переданное с освобождённой пленницей письмо, и теперь отряды из этой группы патрулировали области вокруг Вечнодикого Леса для усиления контроля. Кто же знал, что они помогут в защите от внешней угрозы.       Как странно, на моих руках столько крови, а я всё ещё не разучился сопереживать горю незнакомых мне пони, или же потеря потенциального ученика столь сильно пошатнула «живую» часть моего сознания?       — Принц? — алмазная собака склонила голову в знак уважения. — Наши ищейки из племени видели, кто напал на этих пони. Это…       Не дожидаясь её слов, подхожу к бывшей пленнице и опускаю руку на её голову. Поток образов и мыслей обрушивается на мой разум. «Надо же, шаманы алмазных псов тоже могут считывать воспоминания, удивительно продвинуто для кочевников».       Развернувшаяся в разуме сцена нападения позволила увидеть все примерно с самого начала, и в голове уже возникли вопросы: я увидел, как перед самой атакой один из грифонов выдул на пони и легионеров странную белую пыль. Кажется, она определённо что-то могла, потому как в бою никто из Серого Легиона не попытался сменить облик на нечто более удобное для схватки вне строя, а бомбы Флейма вообще больше напоминали безвредные хлопушки. Просмотрев всё до самой последней сцены, резко убираю руку с голову покачнувшейся алмазной собаки и делаю глубокий вдох, дабы следующие слова не выглядели, как рык ярости.       — Ублюдки, — отсылая образы экипировки грифонов ближайшему легионеру, передаю мысленный приказ найти всё, что может навести на след.       — Повелитель, что делать с телами?       — Перенести к проекту… а, впрочем, нет. Перенести к хижине Зекоры, доставить туда же некромантов, особенно скульпторов плоти. И ещё… отправь сообщение в замок Ив…

* * *

      Атмосфера в доме моей возлюбленной спустя пару часов была весьма… оживлённой. Большая часть прибывших некромантов была вынуждена работать на улице, несмотря на их отчаянные попытки остаться внутри и понаблюдать за моей работой, однако их пыл не выходил за рамки, лишь желание лицезреть манипуляции лича могли заставить зебр проявлять такую активность.       Оставив тела легионеров и Флейма под чарами сохранения усопших, я в растерянности стоял над трупом одной из кобыл, видя такое же удивление на лицах немногочисленных скульпторов плоти: тела жертв активно отталкивали большую часть заклинаний, не позволяя учуять убийц или воскресить их обычными чарами некромантии.       — Кто-нибудь знает средство, которым было бы можно создать подобный эффект? — без всякой надежды я обвожу взглядом присутствующих, и, к некоторому удивлению, одна из кобыл тянет ногу вверх.       — Порошок Бездны?       — Он же просил из существующих, — досадливо морщится другая некромантка, однако мой взгляд сосредоточен лишь на той зебре, что начала говорить первой.       — Я слушаю.       — Ну, ходят легенды, что в наш мир когда-то попали м-м-м, наверно это можно назвать метеоритами, из-за пределов нашей реальности. Маленькая шепотка порошка способна блокировать чары и разрушать магические барьеры. Сама по себе эта пыль не так уж и полезна магам, ибо как-либо переработать её невозможно, а последний источник пыли был полностью израсходован принцессами против Дискорда. Увы, Первозданный Хаос оказался неуязвим к силам Бездны, — зебра вздохнула. — Даже Аватар Хаоса по своей сути воплощает такой водоворот спутанной магии, что куда уж там пыли из места, что намного моложе его самого.       — Но вот против магов…       — Да, это весьма ценное оружие. Только вот думается мне, нападающие не знали и о половине их свойств, иначе проще было бы попытаться организовать покушение на Вас, — зебра покачала головой. — Правда, так как вы не какой-нибудь простой мертвец, вам бы этот порошок лишь связал бы копыта, эм, руки в магическом плане, убить вас или ваших слуг он не в состоянии, однако пленить было бы проще, да… — некромантка тяжело вздохнула.       — Это всё очень интересно, — прервавшая её кобыла нахмурилась, глядя на коллегу, — однако нам нужно найти реальную причину этого явления, а не полагаться на древние легенды и надеяться, что у простых убийц нашлось легендарное средство против магии!       — А если это не простые убийцы? — мой вопрос заставил кобыл замолчать, а остальных зебр вопросительно уставиться на меня. — Сейчас наши агенты во всех княжествах и королевствах ведут активную работу, пытаясь выяснить, было ли это дело рук или копыт высокопоставленных лиц.       — Во всех княжествах и королевствах? — непонимающе переспросил ближайший некромант, на что я лишь согласно кивнул.       — Серые Легионеры уже внедрены в большую часть королевств этого полушария и сейчас я жду внятного ответа от них. Разумеется, мы не будем сидеть сложа ноги, у нас есть следующая цель.       Дверь хижины отворилась, впуская одного из легионеров, вызванных мысленным приказом.       — Повелитель, пришёл ответ из замка Ив. Ваши указания выполнены. Эквестрийский Престол и ваш табун всё ещё в неведении касаемо произошедшего инцидента, мы сможем поддерживать текущее положение дел в течении месяца, если вы будете избегать встречи с ними.       — Хорошо, — кивнув в ответ на отчёт легионера, я повернулся к некромантам и недобро улыбнулся. — Коллеги, сегодня у вас особенный день. Сегодня вы будете наблюдать создание третьего Легиона Младшего Короля Мёртвых, и более того, примете в этом непосредственное участие.

* * *

      Разумеется, для подобного действа нам пришлось перенести оборудование поближе к Замку, однако легионеры вполне сносно владели телекинезом, отчего проблемой были лишь связанные узники, доставленные к концу второго дня подготовки к ритуалу. Примерно понимая, что их ждёт, они попытались сбежать ещё в процессе транспортировки из замка пожизненного заключения, благо приставленные охранники не зря ели своё сено и все грифоны были доставлены без потерь.       — Почему нам нужны именно грифоны, Повелитель? — одна из зебр отложила в сторону склянки и досадливо поморщившись: зелье, что она готовила, имело отвратительный запах, аналог которому так уж сразу и не подберёшь. — Вряд ли это связано с тем, что нападающие принадлежат к тому же виду.       — Разумеется, видовая принадлежность не имеет к этому никакого отношения. — досадливо поморщившись, стираю последний символ в свитке. — Какое-то время я был занят изучением магии крови, которую некогда практиковали эти самые грифоны на рассвете этого мира, и пришёл к выводу, что их эссенция лучше всего подойдёт для подпитки заклинания.       — Однако Вы сказали, что в прошлый раз ритуал прошёл намного быстрее и…       — Я думаю, что у нас в данный момент есть возможность сделать то, что я устроил тогда. Да и цель будет несколько более… дружелюбно настроена для возвращения. А теперь за работу, мы почти готовы, — склонившись над свитком, я продолжил работу: стоило закончить с этим как можно скорее.       К счастью, имея под рукой достаточно профессионалов, жаждущих довести работу до конца и получающих удовольствие от того, в чём они участвуют, начало ритуала было не за горами. И уже на третий день, когда я отдыхал в тени кладбищенского дерева, в голове раздался голос легионера.       — Повелитель. Я нашла того, кто стоит за этим. — Голос немёртвой был спокоен, а вот я с трудом подавил вспышку гнева, твёрдо решив отодвинуть эмоции на задний план.       — Докладывай.       — Повелитель, это довольно странно, но данное нападение было… проверкой. Среди грифоньих княжеств кто-то распространяют слухи об ослаблении Эквестрийского Престола, все говорят, что некий самозванец умудрился обдурить или даже поработить всех принцесс, управляя королевством из-за ширмы. Разумеется, они имеют в виду Вас, Повелитель. Но если правители крупных княжеств не показывают вида, что слышат подобное, то более мелкие князьки рассуждают о возможности урвать часть земель. Это нападение было организовано с одной целью: увидеть, каков будет ответ Сестёр. Чем дольше Эквестрия будет хранить молчание, тем громче будут разговоры о возможных рейдах, и тогда это уже достигнет ушей Принцесс. Княжество Серого Клюва от лица самого князя отправила особый отряд для создания шумихи. У них ещё осталось средство против магов, однако совсем немного, хранится в казне. Все планы и документы, что попались мне в копыта я переслала в разум A̴̍̇̈͝ͅȓ̴̡̝͈͚̊͒͜’̷̖̟̤̃̀̋͐͗c̷͚̊͘l̴̢̬͔̰̋̇̄a̶͖̝̞̎̏̈̀d̴̼͙̯̈͜ì̶̩̞͎̝̋̎͘’̸̪͙̠̫̐ͅl̸͚̼̀̄͌̿ͅm̴͉̝̓̆̍͗’̶̗̭̦̼͐n̸̯̆͌̀a̸̢̓, Повелитель.       — Хорошая работа, — произнёс я вслух, прерывая связь и мотая головой: общение со слугами на столь далёком расстоянии буквально отключало связь с внешним миром, и в бою такие сообщения должен принимать специально выделенный для этого связной. — Вовремя это они.       Поднявшись на ноги и отряхнув штаны, решительно направляюсь в сторону палаточного городка, разбитого легионерами для меня с некромантами: ритуал ритуалом, однако хранить ингредиенты под открытым небом, как и сами рабочие места, было бы просто глупо, благо обычная стража сюда не совалась.       — Где он там… — найдя разум нужного слуги, передаю несколько быстрых приказов и машу рукой ближайшему некроманту. — Собираемся. У нас есть цель, но мне нужен мой рыцарь. И нужен он мне будет сегодня!       Почтительно кивнув, жеребец нырнул в палатку и пару мгновений спустя вылез оттуда уже гружёный инструментами. Не обращая уже на него внимания, раздаю несколько приказов и двигаюсь в центр городка, где пару зебр дочерчивали шестиконечную звезду. Четыре луча на стихии, два на Смерть и Войну. Помнится, пришлось устроить десять мировых войн на Земле, чтобы выйти на эту стихию, столь частую для людей, но столь сложную для магического вычленения…       — Повелитель, всё готово, — вырвала меня из размышлений некромантка, благоговейно протягивая свиток.       — Это не мне. Это вам, для защиты. Начнёте читать, когда услышите мои напевы.       — Но… Повелитель, вы не говорили, мы не готовили это… я даже не знаю, что тут написано! — На лице кобылы отразился ужас: разумеется, для мага такой скрупулёзной специализации, как некромантия, такое резкое изменение ритуала смерти подобно, однако мои заклинания определённо отличались от их чар.       — Поймёшь, как начнёшь читать, — получив от меня одобряющий кивок, зебра нервно икнула и ухватилась за свиток, словно это была последняя соломка для спасения.       Дождавшись, когда легионеры покинут место ритуала, щелкаю пальцами, и магические цепи, сковав пленных грифонов, сами потащили их к углам фигуры: по одной жертве на воду, землю и воздух, двоих к линии, символизирующей огонь, ещё по двое к Смерти и Войне. Последнего же грифона чары подняли в воздух и заставили висеть в центре высоко над землёй. Натянутые до предела тело грифона чары прочно удерживали его от лишних телодвижений.       «Все готово» — удовлетворённо кивнул я своим мыслям, начиная песнопения и тотчас услышал голос зебры, читающей на неизвестном ей языке.       Повинуясь потокам магии и моим словам, в воздухе стали появляться лепестки фиолетового пламени, а позади оставшихся на земле жертв начали проступать фигуры огромных змеев.       «Хм? Неожиданно, я думал, придёт кто-то более… эмоциональный» — не прерываясь ни на секунду, извлекаю из воздуха атам, но вместо того, чтобы пустить себе кровь, как я делал это десятки и сотни раз, отпускаю жертв. Недоуменно крутя головой, они, видимо, думают, что им даровано милосердие, но их мечты быстро рассыпаются, когда при попытке покинуть место ритуала грифонов отбрасывает назад невидимый барьер, а клинок атама погружается в шею ближайшей жертвы.       «У них есть эфемерная возможность покинуть это место, нужно лишь побороть меня. Война не примет агнцев, если только они не взяты в горячке боя или по праву победителя. Не я сковал этих грифонов, так сражайтесь же, хищники небес, посмотрим, кого выберет Война!»       Один, второй, третий, в замке Ив их не морили голодом, им не сковывали лапы, но сражаться за свою жизнь они, увы, всё равно не могли. Когда девятый грифон упал не землю, орошая звезду кровью, фиолетовое пламя пожрало тела и сгустилось в центре фигуры, принимая форму, отдалённо напоминающую пони.       — Зачем ты вызвал меня, Мёртвый Принц?       — Чтобы ты вернул мне моего рыцаря и генерала! — наконец прервав песнопения, я сложил руки на груди, с вызовом глядя туда, где по идее должны быть глаза этого существа.       — Он не был тебе генералом, — в голосе существа странным образом клокотало пламя, словно стихия вдруг научилась говорить. — Он не был тебе рыцарем.       — Он принял клятву! — тотчас прервал я Войну, на что сущность ухмыльнулась, по крайней мере это было очень похоже.       — Смерть освобождает рыцарей от клятв, теперь его ждёт покой, ибо переписанная кьютимарка — это вызов Судьбе!       — С каких это, интересно, пор безжалостная Война склоняется перед этой самонадеянной сукой? Хорошо, если уже ты отступаешь, но жрецу Смерти и подавно тут делать нечего, — сокрушённо покачав головой, я поднимаю руку, готовясь щёлкнуть пальцами.       — Стой, — к моему глубокому удовлетворению пламя поменяло форму на фигуру змеи и свилось кольцами. Конечно, я не думал, что она клюнет на мой блеф, но тут мои действия были на руку и мне, и Ему. Или ей, уж Война на пол точно внимание не обращает. — Как ты думаешь это провернуть? Ему судьбой было уготовано…       — …стать моим учеником, — хмурюсь я, вычерчивая в воздухе кьютимарку в виде темных языков пламени. — А этот внезапный рейд очень уж похож на слишком неожиданный разворот событий, я подозреваю, что Фейт в очередной раз меняет ход событий. Я же сделал это лишь однажды.       — Хорошо, — хорошо подделав усталость в голосе, Война начинает медленно исчезать. — Но пойдёт он за тобой или нет, решать лишь Флейму.       Не успел я даже кивнуть, как вместо огненной змеи в центре звезды оказался белошкурый пегас с красно-пепельной гривой. Взгляд его фиолетовых глаз скользнул по окружающей его обстановке, после чего остановился на мне. Глаза полыхнули яростью, и он вытянул в мою сторону ногу:       — Ты!       — Исчерпывающее приветствие, — киваю я на его возглас и сажусь на землю: кажется, всё будет не так просто, как хотелось.       — Она рассказала мне все, что ты сделал! Ты мог спасти её! — казалось, он вот-вот бросится на меня, однако я точно знал, что этого пони сделать пока не могу.       — Мог, — честно кивнул я, успев остановить едва не сорвавшийся с языка вопрос «кого?», благо мозг пытался работать на полную. — А ещё я могу принести технологии своего мира и устроить тут индустриальную революцию. Куча добытых ресурсов и толпы пони, вмиг лишившихся работы. Я буду честен — смерть Мерси лежит на твоей совести.       Кажется, ударь я его со всей силы силовым молотом по голове, эффект был бы менее впечатляющим. Разумеется, сейчас, когда его душа свободная от тела с изменённой кьютимаркой, некоторая информация воспринимается иначе, но стоит добить его прежде, чем в призрачной голове зародятся аргументы. И я даже не собирался лгать или юлить: все факты были на моей стороне.       — Ты отнёс поддельное, как тебе тогда думалось, объявление в ратушу, однако вместо того, чтобы отправиться домой, решил наведаться к Мерси. Как последний влюблённый болван, ты вновь решил уговорить кобылу бросить Эдмона и сказал, что её избранника скоро схватят за работорговлю. Прости за столь резкие слова про твою любовь всей прошлой… позапрошлой жизни, но Мерси оказалась не меньшей дурой, так как тотчас поскакала к Эдмону с целью предупредить о надвигающейся опасности, а ты увязался за ней следом. За вами, кстати, последовал один из исправляющихся чейнджлингов, подающих большие надежды. Ровно для того, чтобы поймать арбалетный болт за тебя! Затем начался штурм, и Мерси получила свой привет от смерти с обсидиановым напылением.       — Мне сказали, что ты мог её спасти… — сокрушённо покачал головой пегас. Мне правда было жалко Флейма, и я решил, что стоит хоть иногда побыть честным.       — Да. Я мог сразу явить себя жителям городка, мог сделать это за несколько минут до штурма, но постоянно горевать по прошлому — последнее, что нам стоит делать. Те пони, которых вы сопровождали, они ведь тоже могли выжить, будь ты сильнее, разве нет? Но я что-то не помню, чтобы кто-то ставил тебе это в укор, — встав в полный рост, я протянул ему ладонь. — О чём ты просил меня в том подвале?       — Я хочу больше никогда не чувствовать этой боли, — пегас упрямо нахмурился и вложил ногу в ладонь. — Я желаю переродиться!       — Да будет так. — Языки пламени на мгновение окутали наши конечности, скрепляя слова. — Злодеи этого мира коварны — но нам не занимать коварства, есть те, кто жаждут власти — но для жажды моих слуг это капля в море, наши враги жестоки, и мне нужна ярость, чьё холодное пламя будет готово сжечь тысячи невинных, чтобы обеспечить мир для миллионов. Мне нужен… генерал этого легиона, того, кто последует по пути пламени, мечом и огнём очищая тех, кто пойдёт против нас. Однако я предупрежу тебя в первый и последний раз — не жди милосердия на этом пути. Призывающий всё ближе, и мучения жертв могут стать нашим путём к спасению мира.       — Моя возлюбленная давно в лучшем из миров, мне же остался лишь огонь… и война. — Флейм не убрал копыто из моей ладони, твёрдо глядя мне в глаза.       Жалобно звякнули магические цепи, роняя грифона вниз. Не медля ни секунды, пегас хватает жертвы и умудряется проломить череп одним мощным ударом копыта, словно точно знает, что ему надо делать. Появившееся из воздуха фиолетовое пламя жадно пожирает ещё тёплое тело и перебрасывается на душу пегаса. В этот же момент некроманты начинают вторую часть ритуала, направляя некротическую энергию прямо в пламя войны, выливая эликсиры на лучи фигуры, взывая к смерти через песнопения и сжигаемые реагенты.       Скульпторы плоти, некроманты, специализирующиеся на работе с плотью для создания причудливых и опасных созданий, сегодня их момент славы: получив от меня самый точные указания, зебры ваяли шедевр под моим руководством, благо, я точно знал, чего мы хотели добиться.       Наконец, последняя капля зелья пролилась на землю, звезда потухла, и в центре фигуры остался лежать Флейм.       — Мы… точно ничего не напутали? — Одна из кобыл нервно фыркнула, глядя, как пегас поднимается на ноги. — Такие изощрённые и точно выверенные формулы, колоссальные объёмы магии, а он даже рог не отрастил. Ты опять что-то напутал? — это она прошипела уже шёпотом, обращаясь к кому-то в толпе.       — Что ж, если сами скульпторы плоти ничего не замечают, тогда можно полагать, что у нас получилось. Уважаемые коллеги… — Дождавшись, когда Флейм полностью встанет, театрально указываю на жеребца. — Узрите, первый из Алого Легиона!       — Мы следуем по пути огня, — спокойно ответил пегас, когда внезапно воздух вокруг него полыхнул ярким огнём, выдавая фиолетовым цветом свой источник. — Созидание приносит разрушение!       — А разрушение ведёт к созиданию, — оскалился я в ответ. Настал наш черед сделать ответный ход. И пусть полыхают земли моих врагов!